Реферат: Политика и экономика – новая модель взаимоотношений

Политика и экономика – новая модель взаимоотношений
Контуры «нового политического стиля».

В последнее время можно говорить об изменении российского политического пространства. Более того, широкое хождение получил тезис о конце политики в России. Насколько он правомерен? Да, условия меняются, и в этих условиях оказываются неэффективными старые PR-технологии, или, другими словами, политический PR, освоивший «площадки», тематику и поводы, формировавшиеся в 90-ые годы.
Пришло другое время, это время другого стиля в политике, других символов, а, следовательно, и других технологий. Что это за время, попытаемся разобраться…
Сегодня четко обозначился новый политический стиль. И в первую очередь он связан с политической стилистикой президента. Устоявшаяся характеристика Путина – государственник в политике и либерал-прагматик в экономике. Она имеет свои следствия для всей государственной жизни.
Заданная стилистика открывает возможность для прихода новой генерации политиков, сильно отличающихся от того поколения, которое выдвинулось в 90-ые годы. Новый тип – это не «партийный трибун» (Жириновский, Явлинский), не «крепкий хозяйственник» (Лужков, Черномырдин), не олигарх. Новый тип – это прагматик, технократ, политический менеджер.
Особо ценится функциональность, умение работать в команде. Время больших идеологических повествований, идеологических споров проходит. Сегодня актуальнее, например, не спор коммунистов и антикоммунистов, а дискуссия «партии высоких» и «партии низких тарифов».
Новая генерация чужда революциям, в том числе и кадровым. Политическая арена становится скучной. Она более технологична и более закрыта для СМИ. Может, потому, что теперь на принято зарабатывать политический ресурс за счет критики власти.
^ «Открытость – закрытость», две тенденции в экономике и политике.

Материалы регулярных экспертных опросов ведущих российских политологов и экономистов, проводимых Центром коммуникативных технологий «PRОПАГАНДА», позволяют говорить о двух разнонаправленных тенденциях в таких сферах жизни как экономика и политика.
Политика становится все более «закрытой» сферой, решение вопросов все больше перемещается в область аппаратных процедур. Экономика, напротив, становится сферой все более открытой.
Если проанализировать нынешнюю ситуацию, то можно сделать уверенный вывод: острота публичной политической борьбы за последние два года заметно снизилась.
Ее основной элемент – дискуссия с властью– утратил былое значение. Налицо как снижение числа желающих принять участие в дискуссии по поводу действий власти, так и невостребованность этой дискуссии, как со стороны самой власти, так и со стороны населения. Более того, после событий 11 сентября снизился спрос на критику действий российской власти и на Западе.
Можно выделить следующие причины отсутствия политических дискуссий в последние два года:

Вести дискуссию страшно. Некоторые из тем табуированы для критики, реакция со стороны на них весьма болезненна. В качестве примеров можно привести чеченскую кампанию или увеличивающаяся роль спецслужб в политической жизни.

Вести дискуссию бесперспективно. В качестве примера, можно говорить о дискуссии по поводу свободы средств массовой информации, в которой значение критики власти девальвировано. Еще пример – военная реформа. Института публичной экспертизы действий власти в этой сфере не создано, специалистов мало, в силу чего и прессой, и наблюдателями дискутируются значимые, но все же лишь отдельные вопросы: такие как введение альтернативной службы или переход к комплектованию армии исключительно на профессиональной основе.

Дискутировать скучно. Такие темы, как, например, федеративная реформа, небезупречны, однако в федеральном Центре обсуждение этой темы не слишком интересно ни политической элите, ни средствам массовой информации.
^ Полигоны «закрытой политики».
Как определенные тенденции, которые набирают силу, следует отметить следующие черты современной политической жизни.

Судьба выборов в ряде последних избирательных кампаний решается до выборов. В качестве наиболее ярких примеров можно привести избирательные кампании, проходившие в Якутии и Осетии. Таким образом, существует формальная альтернативность при реальной политической безальтернативности. Противоборствующие группировки стараются договориться с Кремлем, не вынося конфликт в открытое публичное пространство.

Парламентская жизнь становится менее открытой, все более предсказуемой. Это проявляется в том, что результат голосования по той или иной проблеме в большинстве случаев становится ясен еще до голосования. Если вдруг результат голосования оказался непредсказуемым, то к нему возвращаются повторно, на основе уже состоявшихся закрытых переговоров. Расклад парламентских голосов по принципиальным вопросам определяется на переговорах представителей фракций с представителями администрации Президента и Правительства.

Нынешний Совет Федерации является результатом аппаратной политики. Он формируется не на основе открытой формализованной процедуры выборов, а на основе закрытого голосования и сложной системы внутригосударственного торга. Важным примером в этом контексте является процесс распределения постов в Совете Федерации. Это была не борьба официальных парламентских партий, а «закрытая политическая процедура».


Таким образом, политическая жизнь как бы ускользает из публичного поля, уходит «в тень». Более востребованными становятся аппаратные технологии.
^ Тенденции «открытости» в экономической политике.
В последний год-полтора мы стали свидетелями достаточно необычного явления – открытых дискуссий в сфере экономической политики с широким освещением в СМИ. Мы видим некую тенденцию - «кухня экономических решений» становится более открытой.
Назовем лишь некоторые самые актуальные темы открытых дискуссий:

государственная политика управления внешним долгом;

реформа электроэнергетики;

банковская реформа;

проблема пошлин на иномарки;

нефтяная политика России (взаимоотношения с ОПЕК, экспортные квоты);

тарифы естественных монополий;

проблема вступления в ВТО;

«курсовая политика» - проблемы управления реальным валютным курсом;

инвестиционные программы естественных монополий (МПС, Газпрома, МПС);

прогноз цены на нефть для расчета бюджетных показателей;

дискуссия о полномочиях Центрального банка;

о реформе ЖКХ;

о бюджетных взаимоотношениях Центр-Регионы;

стабилизационный фонд.


Открытое, конфликтное обсуждение этих вопросов в СМИ, экспертная дискуссия – действительно феномен последних двух лет. Те экономические вопросы, которые раньше решались в «закрытом режиме» переносятся в публичное поле.
Что более важно, в некоторых случаях публичные экономические дискуссии оказывают влияние на решения государства. В качестве таких примеров можно привести правительственные решения в отношении стратегии внешнего долга, нефтяной политики, инвестиционных программ монополистов, регулирования тарифов естественных монополий.
«Режим открытости» экономической политики, безусловно, имеет свои плюсы и минусы. Одним режим открытости выгоден, другим – нет (например, открытое обсуждение аналитиками, как Россия откупает долги по схеме «бэк – бай», кому-то может и навредить). Но важно отметить одно бесспорно положительное следствие «открытости»: меняется среда, «атмосфера», в которой принимаются решения. Не только эксперты-экономисты, но и государственные деятели вынуждены открыто позиционировать себя по спорным вопросам.
В результате традиционные лоббистские схемы, а также схемы «ведомственного торга», требующие «аппаратной закрытости», становятся менее эффективными.
Таким образом, можно говорить о том, что появился новый сценарий принятия решений. Его можно представить в следующей схеме.

^ Появляется кризисная точка в экономической политике.

Инициируется дискуссия экспертов в СМИ, в которой определяются возможные альтернативы и политики «засвечиваются» - с той или иной публичной позицией.

В процесс принятия решений вступает президент.

Окончательные решения носят стратегический характер.

Идет борьба за «приватизацию победы».


Таким образом, «открытость» становится определенным ресурсом власти, а, следовательно, технологией принятия решений. Возможно, для президентской стороны инициирование открытых экономических дискуссий – это тактика продвижения реформ, несмотря на сопротивление ведомственных лоббистов и части региональных элит. Ведь мы неоднократно были свидетелями в 90-ые годы, да и в последнее время, как инициированные политическим руководством реформы «размывались», поскольку оказывались предметом аппаратной борьбы разных сил – ведомственных и региональных. В этом смысле режим «открытости» экономической политики связан с усилением политического ресурса президентского центра власти.
^ «Экспорт политики в экономику».
Поскольку политический полигон «закрыт», по разным причинам политические вопросы «неудобны» для конфликтного обсуждения в СМИ, политический постепенно дискурс смещается на поле экономической тематики. Спорные экономические вопросы становятся теми разграничителями, которые позволяют провести размежевание противоборствующих аппаратных группировок.
Так, например, известное противостояние «Три кита – ИКЕЯ», так называемая «мебельная интрига», далеко выходит за рамки мебельного дела. Хозяйственный вопрос в этом деле стал своеобразным «маркером», позволяющим отличить «своих» от «чужих» и мобилизовать политический ресурс.
Мы видим, что реальная политика, уходя из публичной политической сферы, обнаруживает себя в открытых экономических дискуссиях, а также в «спорах хозяйствующих субъектов» (Тв-6, Сибур- Газпром).
В последнее время многие политические решения государства принимаются с использованием экономической дискуссии, которая широко освещается в СМИ. В качестве важных примеров можно вспомнить дискуссии о взаимоотношениях России с ОПЕК, с Международным валютным фондом и т.д.

Таким образом, новейшая политико-экономическая модель – это использование конфликтных экономических тем, открытого их обсуждения с выходом на широкий круг экспертов для перераспределения сил в политике. В публичных экономических спорах определяются такие политические вещи как границы разных групп влияния «свои – чужие», так и вопрос их реального веса и влияния.
^ Смена интеллектуальной среды – смена технологий.
. Чтобы уловить особенности складывающейся политико-экономической модели, нам придется сравнить сегодняшнюю «кухню экономических решений» - с тем, что было в 90-ые годы и в советской системе 70-х – 80-х годов. Рассмотрим соотношение четырех факторов, оказывающих влияние на окончательные решения государства.

Политика. Политические установки власти: Президента, Политбюро, или Правительства.

Лоббизм. Механизм реализации ведомственных и региональных, корпоративных и частных интересов через органы государственного управления.

Ведомственный торг. Закулисное согласование интересов государственных структур, бизнесс-групп и нахождение «закрытого» компромисса.

Публичная экспертиза.


Соотношение этих четырех факторов менялось все эти годы. О советской экономической системе специалисты-советологи на Западе, да и многие наши экономисты говорили, что в ней политика господствовала над экономикой.
Действительно, тогда часто решения государства в экономической политике были продиктованы идеологическими или военно-стратегическими мотивами.
Пропаганда экономического курса или государственный агитпроп, по сути, были инкорпорированы в «кухню принятия важнейших решений».
В советское время периодически инициировались крупномасштабные информационные компании, такие как «Продовольственная программа», борьба за дисциплину и порядок при Андропове, система «госприемки», госконтроля качества продукции или «ускорение» при Горбачеве.
Важную роль играли закрытые процедуры ведомственного торга, например, на этапе распределения государственных капвложений между министерствами. Было место и для лоббизма.
Хотя существовала целая система академических институтов, разных НИИ при Госплане, возможности независимой экспертизы экономической политики были ограничены.
В 90-ые годы «кухня экономической политики» сильно изменилась, часто можно было слышать обратные утверждения, дескать, государственные решения принимаются под давлением тех или иных экономических игроков, и поэтому экономика (коммерческие интересы отдельных групп влияния) господствует над политикой.
В этот период увеличился вес лоббизма и ведомственного торга при ослаблении политической составляющей. За счет ослабления государства увеличился вес не свободного рынка (как мечтали либералы 90-х годов), а усилился вес монополий в экономике. Характерное выражение такого подхода «Что выгодно Газпрому – выгодно государству».
Существовала и более развернутая аргументация, так сказать, «идеология ведомственных приоритетов»: в условиях хронического бюджетного дефицита государство должно поддерживать крупнейших налогоплательщиков (тот же Газпром, НК). Не случайно, что 90-е годы стали временем бурного развития корпоративных PR- технологий, тесно связанных со схемами лоббирования.
Что касается современной ситуации, то за последние два года усилился политический фактор влияния на экономику одновременно с активизацией публичных экономических дискуссий. Все более актуальной становится публичная экспертиза экономических решений.
Естественно, и лоббизм и ведомственный торг сохраняются (в качестве примера можно привести недавние соглашения между РАО ЕЭС, государством и фирмой Falcon по поводу долга России-Чехии), но их вес в перспективе сокращается. Затрудняются возможности прямого лоббирования, так как политические риски для лоббистов увеличиваются. В принципе, любой вопрос может быть неожиданно «засвечен», выброшен на публичный анализ и рассмотрен экспертами, что ломает привычные схемы лоббирования и ведомственного торга.
Усиление роли экспертов, разумеется, не означает, что власть стала такой «хорошей» и во всем слушается профессионалов – специалистов в области экономики. Но постоянно идущие экономические дискуссии, широко освещаемые в СМИ, меняют фон, атмосферу принятия решений.

Соответственно меняются PR-технологии продвижения того или иного курса экономической политики. Теперь мы видим, что корпоративный PR вытесняется по многим вопросам публичной экспертизой (осуществляемой через экономические дискуссии).
Какие же новые PR-технологии становятся актуальными в контексте нового сценария принятия решений?

Знание экспертного рынка

Управление конфликтом – инициирование дискуссий, удержание инициативы.

Мобилизация экспертного сообщества – освоение контекста и формирование широкого фронта сторонников.

Особое значение имеет умение работать в рамках согласительных процедур. Дискуссия возникает в кризисных точках экономической политики. Эффективное завершение дискуссии и принятие окончательных решений – это и есть технология согласительной процедуры.


Например, создание группы Госсовета по реформе РАО ЕЭС – это стремление учесть максимальное количество интересов: не только менеджмента РАО, но и регионалов, миноритарных акционеров, потребителей электроэнергии, всех участников энергетического рынка.
Другой актуальный пример – проблема вступления в ВТО. Похоже, что президентская сторона специально инициировала дискуссию по этой проблеме, чтобы учесть максимальное количество интересов.
^ Эволюция независимой экспертизы. Кто является экспертом?
Благодаря экономическим дискуссиям развивается неформальный институт публичной экспертизы экономических решений.

Результаты регулярных экспертных опросов, проводимых ЦКТ «PRОПАГАНДА», показывают, что к эксперту предъявляется ряд обязательных требований. До конца 90-ых годов в нашей стране не было «экспертного рынка», или какой-либо другой регулярно работающей системы публичной независимой экспертизы экономической политики.
Система Академии наук оказалась на обочине и до сих пор работает по правилам той системы, которой не существует более 10 лет. Академические институты – громоздкие структуры, работающие по заранее утвержденным планам и живущие своей аппаратной жизнью. Существовали глобальные инициативы «академиков» по формированию экономического курса (план Львова, например), но объективно власть и бизнес нуждались в другом – не в идеологических документах, а в независимых оценках практических решений ЦБ, Минфина, Правительства в целом.
Роль «экспертов» часто брали на себя в 90-ые годы партийно - ангажированные экономисты (Явлинский, Глазьев), но, соответственно, это была «псевдоэкспертиза», продиктованная логикой политической борьбы.
Кто же действующий эксперт сегодня? Ясно, что помимо профессиональных достоинств, важнейшее условие такое: эксперт должен высказывать собственное мнение.
Например, прогнозы и анализ Олега Вьюгина – это его собственное профессиональное мнение, которое может не совпадать с мнением руководства Тройки- Диалог. В качестве экспертов могут выступать и крупные предприниматели, такие как Петр Авен, Каха Бендукидзе, хотя некоторых случаях они выступают и как лоббисты своих корпоративных интересов.
Следующей важной характеристикой является профессионализм эксперта. Эксперт – это человек, имеющий признание в профессиональном сообществе. Несмотря на то, что Егор Гайдар имеет «партийный» политический опыт, он продолжает восприниматься как крупный профессионал. Сергей Дубинин экспертом не является: несмотря на огромный опыт, он все больше ассоциируется с корпоративными интересами РАО ЕЭС. Зато его бывший заместитель Сергей Алексашенко – напротив, часто цитируемый, признанный, эксперт. Что интересно, несмотря на то, что сейчас Алексашенко работает в Интерросе, его не рассматривают, как человека, озвучивающего исключительно идеи Потанина. Михаил Задорнова никто не рассматривает как «яблочного экономиста», а Александра Жукова – как представителя ОВР. Кирилла Тремасова, также, никто не рассматривает как «человека Мельниченко», хотя он работает в МДМе. Таким образом, эксперт это самостоятельная фигура, к которой обращается власть или бизнес. Его главным ресурсом является репутация в профессиональном сообществе.
Важным качеством эксперта является умение давать оригинальные оценки и анализ. Именно поэтому его слова зачастую становятся новостью для СМИ. В качестве характерного примера можно привести деятельность советника президента по экономике Андрея Илларионова. Он опирается на свою разработанную методологию и этим всегда интересен и для власти, и для экспертного сообщества, и для средств массовой информации.
Публичность – становится еще одним важным фактором, определяющим деятельность эксперта. ^ Эксперт – тот, чьи оценки часто цитируются в СМИ.
Однако существует сложность адаптации для СМИ экспертной дискуссии. Даже в ведущих изданиях журналисты и соответствующие экономические отделы редакций оказываются не готовыми к сугубо профессиональному обсуждению. Приходится осваивать относительно новые для лексикона СМИ понятия: реальный валютный курс, динамика относительных цен, стабилизационный фонд, «голландская болезнь» и т.д. Адекватное включение ресурса СМИ в профессиональную дискуссию экономистов становится отдельной технологической проблемой. Те же журналисты, которые долго находятся « в теме», сами становятся экспертами ( ОттоЛацис, Юлия Латынина).
Таким образом, складывается определенная профессиональная среда, благодаря которой власть может получать «обратную связь», оценки, заведомо более высокого качества, чем это делают заинтересованные игроки из мира политики или бизнеса.

Стоит перечислить, хотя бы некоторые экспертные институты. В области макроэкономики:
Институт экономики переходного периода (Гайдар)
Центр развития (Алексашенко – Клепач)
Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (Белоусов)
Экспертный институт (Ясин – Надеждин)
Государственный университет - Высшая школа экономики (Кузьминов)
Институт национальной модели экономики (Найшуль)
Фонд "Бюро экономического анализа" (Гавриленков)
Институт экономического анализа (Илларионов - Пивоварова)
Специализированные экспертные центры:
Национальный институт системных исследований проблем предпринимательства
Центр развития Фондового рынка (Никифоров)
Фонд Институт экономики города
Институт анализа предприятий и рынков ВШЭ (Яковлев)

Само перечисление этих структур, их количество и многообразие говорит о том, что экономическая экспертиза востребована, что она стала частью «кухни принятия решений». При этом существует потребность именно в качественной независимой экспертизе, а не в «лобовом пиаре».
Следует отметить, что одним из первых опытов широкомасштабного привлечения независимых экспертов к выработке программы правительства на долгосрочную перспективу стала работа, которая проводилась весной 2000 года в Центре стратегических разработок под руководством Германа Грефа. Эту программу можно и нужно критиковать, но само ее наличие стало важным моментом экономической политики.
^ Феноменология внешнего долга.
Рассмотрим, как экономические дискуссии влияют на выработку государственной политики на характерном примере.
Год назад, в самом начале 2001 года возник «кризисный момент» в долговой политике России. Добиваясь реструктуризации платежей и пытаясь повлиять на позицию Парижского Клуба, правительство приостановило платежи по внешнему долгу. Этот шаг был направлен на то, чтобы «надавить на «кредиторов», добиться реструктуризации – перенесения платежей на более поздний период с накоплением соответствующих процентов. По этому поводу возник международный скандал. Заговорили о возможности «суверенного дефолта» в ответ на односторонние действия России. Но ключевое значение в определении политики долга имела не международная, а внутриполитическая интрига. Рассмотрим развитие дискуссии по конкретным этапам.
^ 1-ый этап. Спор «Илларионов-Касьянов».
С жесткой критикой решений правительства выступил экономический советник президента Андрей Илларионов. В результате, через некоторое время Россия возобновила платежи по внешнему долгу. Однако вопрос оставался открытым, поскольку те или иные решения государства оставались ситуативными, они зависели от баланса аппаратных сил. Государственная стратегия управления внешним долгом оставалась неясной.
^ 2-ой этап. Начало дискуссии по вопросам внешнего долга.
С подачи Илларионова началась экономическая дискуссия на тему «платить или не платить по внешнему долгу». Сторонники отсрочки платежей усиленно продвигали через средства массовой информации тезис о «проблеме 2003». Суть этой проблемы заключалась в том, что платежи по внешнему долгу непосильны для России, если не провести реструктуризации (что должно было привести к увеличению общей суммы долга), нас ждет кризис, дефолт и т.д.
^ 3-ий этап. Вовлечение в дискуссию экспертов и политиков.
Практически все ведущие экономисты заняли по вопросу внешнего долга либо позицию Илларионова, либо позицию Касьянова. Что касается госчиновников, они тоже были вынуждены открыто занять ту или иную позицию. Так, например, позиция Алексея Кудрина по вопросу внешнего долга оказалась ближе позиции Илларионова. В результате вопрос из ситуативно-аппаратного перешел в совершенно иную плоскость: что выгоднее государству? Дискуссия касалась уже не просто вопроса переговоров с Парижским клубом кредиторов. Главной темой стала выработка долгосрочной стратегии управления государственным долгом.
^ 4-ый этап. Профессионализация дискуссии.
Поскольку речь пошла о долгосрочной стратегии, уровень дискуссии стал более профессиональным. Уровень аргументации сильно усложнился, перешел от политических оценок к экономическим расчетам. На этом уровне аргументация Илларионова оказалась сильнее.
^ 5-ый этап. Решающее слово президента.
Широкую известность получило заявление Владимира Путина, сделанное на московском Давосском форуме в октябре 2001 года: Россия начинает досрочное погашение долгов перед МВФ, благодаря чему сглаживаются пики платежей 2003 года.

В результате, в феврале 2002 года Касьянов заявил, что благодаря опережающему погашению долга проблемы 2003 не существует. Точка зрения правительства и премьера на проблему внешнего долга поменялась благодаря экономической дискуссии. И именно благодаря дискуссии Россия приступила к выработке долговой стратегии.
^ Тарифы «естественных монополий».
По похожему сценарию развивалась дискуссия о регулировании тарифов естественных монополий.
Согласованное информационное наступление МПС, РАО ЕЭС и Газпрома по вопросу о тарифах началось весной прошлого года. Сначала все развертывалось по сценарию лобового корпоративного PR-а. Со стороны РАО в СМИ продвигались два основных тезиса. 1. Энергетику ожидает кризис без повышения тарифов на электроэнергию. 2. Реформирование РАО ЕЭС – это новый план ГОЭЛРО. Поэтому в энергетику требуется инвестиций не менее 50 млрд. долларов.
В связи с дискуссией, которая уже велась к тому времени по реформе энергетики между Госсоветом и менеджментом РАО ЕЭС, вопрос о тарифах оказался втянутым в среду публичной профессиональной экспертизы.
Мнения экономистов разделились. Сформировались партии высоких тарифов и низких тарифов. За повышение тарифов выступили такие экономисты как Евгений Ясин и Евгений Гавриленков. Интеллектуальным лидером партии низких тарифов стал Андрей Илларионов. По ходу дискуссии к нему присоединились Александр Шохин, Михаил Задорнов и многие другие известные экономисты.
В результате компании-монополисты столкнулись с новой для них ситуацией, когда они больше не могут продвигать решения, только опираясь на ведомственный торг или лоббистские схемы. Монополисты вынуждены играть уже по новым правилам, учитывая новую среду, находить, а не покупать авторитетных экспертов, участвовать в дискуссиях, чтобы доказать свою точку зрения.
^ Повестка для Президента.
Согласно экспертным опросам, можно сделать такой вывод: если по отдельным экономическим проблемам есть устоявшиеся экспертные оценки, которые выносятся в средства массовой информации, то об общем экономическом курсе оценки нестабильны и представления экспертов носят гипотетический характер.

Глубоко симптоматично, что основная масса экспертов находится между Сциллой и Харибдой, пытаясь сформулировать главную задачу экономической политики.
Первый вектор – политический: правопорядок, сохранение стабильности в государстве.
Второй вектор – либеральный: продвижение реформ и экономический рост.
Возможно, и сам президент стоит перед этой дилеммой: как параллельно осуществлять и то и другое.
В настоящее время президентская власть уже выигрывает от наличия независимой экспертизы и экономических дискуссий. Президентский ресурс влияния на экономику, благодаря наличию независимой экспертизы, величивается. Сами эксперты благодаря участию в дискуссиях оказывают влияние на экономический курс и принятие решений.
Возможно, настает момент для более широкого и прямого привлечения экспертов к выработке государственной политики.
Следует обратить внимание, что ведущие политические партии пока выпадают из контекста самых актуальных экономических дискуссий. Причин тут несколько. Во-первых, сложная профессиональная проблематика пока мало освоена «партийной» элитой. Во – вторых, сами эксперты избегают «партийно-политической» ангажированности.
Но, выпадая из экономических дискуссий, ведущие парламентские партии рискуют оказаться вне контекста самых важных вопросов будущих политических компаний 2002 – 2003 года. Поскольку поле публичной политической дискуссии все больше концентрируется на экономической тематике, освоение этой тематики – остается актуальной проблемой для партийной элиты.
^ Таким образом, можно сделать следующие выводы:
В настоящее время существуют две встречные тенденции: «закрытие» политики и «открытие» экономики.

Публичные площадки экономических дискуссий используются для определения расстановки политических сил.

Открытое поле экономически становится важным фактором в принятии государственных решений.

Политические партии оказались на обочине общественных дискуссий.

Чтобы сохранить актуальность они должны перейти от абстрактных идеологических разногласий к освоению инструментария экономических дискуссий.



Мишкинене Ю.Б., руководитель отдела по работе с VIP-клиентами ЦКТ «PRОПАГАНДА»