Реферат: Нет повести печальнее на свете…

Нет повести печальнее на свете…


Вместо эпиграфа:

Все имена вымышленные, а описанные события вряд ли соответствуют действительности


200Х год. Осенью мой шеф сообщает, что в этом году на заключительные Нобелевские торжества в Стокгольме, посвященные чествованию новых лауреатов, поедет представительница нашего университета – его бывшая студентка, а ныне пятикурсница-отличница Оля Т. Совершенно не «врубаюсь» в суть сказанного. Оказывается, в рамках нобелевских мероприятий проводится международный юношеский научный семинар, который, надо полагать, символизирует будущую смену современным нобелевским лауреатам. Юные ученые, обычно около двадцати человек со всего света, участвуют в обширной культурной программе, докладывают на английском языке свои научные достижения, слушают лекции нобелевских лауреатов и на равных со всеми участвуют в представительном ночном банкете с участием самого Короля Швеции и его семьи. Как объяснил шеф, право представлять Россию поочередно получают различные регионы России, и в этом году едет представитель центрального региона. Как и почему выбор пал на наш университет, я так и не понял, да и не мое, в конце концов, это дело. По странному совпадению студентка, которая отправляется в Швецию, является слушателем моего инновационного курса. Ее поездка, конечно, и мой триумф, – какие могут быть вопросы. Однако прежде ей предстояло пройти отбор на кафедре лингвистики и подготовить научный доклад-презентацию на английском языке. Первое не составляло большого труда, уровень языковых навыков студентов университета в среднем невысок, а ко мне на курс обычно стремятся изначально сильные и целеустремленные студенты. С научной работой дело обстояло хуже, и девушку срочно подключили к работе – компьютерному моделированию некоторой механической системы. Все шло неплохо, однако первый звоночек прозвучал удивительно скоро. Оля скоро уверовала в собственное авторство прикладного программного обеспечения кафедры, которое ей предоставили для выполнения расчетов. Убедить ее, что она всего лишь получила выигрышный лотерейный билет и ее задача – достойно представить университет и Россию в Стокгольме, так и не удалось – «нобелевский мутант» вырастал необычайно скоро. Поездка представительницы прекрасного пола на нобелевские торжества – целая проблема. По установленной традиции, женщины на королевском балу должны носить дорогое и соответствующее статусу приема платье. Выручил Императорский клуб, который выделил участнице для этой цели 3000 долларов США. Как откровенничала Оля, она проявила незатейливую крестьянскую мудрость – оделась на эти деньги с ног до головы, а бальное платье взяла напрокат. По возвращении из Швеции, на занятии курса она делилась впечатлениями о поездке и среди прочего сказала, – «В самолете на пути обратно в Москву по щекам у меня текли слезы, и я думала, что такая сказка больше никогда не повторится…». У меня чуть не вырвалось, – «Да, у тебя, вероятно, нет». В архиве курса так и не появилось ни одной фотографии – свидетельства этой поездки. Научного руководителя, который фактически выстелил ей ковровую дорогу в Стокгольм и способствовал устроению ее дальнейшей карьеры, она подвела в ответственный момент, неожиданно уволившись из университета. Сказывают, что и ее семейная жизнь не выдержала проверки временем.

Кроме горечи от неиспользованных возможностей, эта история в памяти ничего не запечатлела. Кто бы мог тогда предположить, что нобелевская повесть скоро получит неожиданное продолжение.

Завершая обучение на моем курсе, студенты выполняют итоговую курсовую работу и проводят масштабную презентацию, демонстрируя всю совокупность приобретенных коммуникативных навыков. Однажды один из студентов, задолго до установленных сроков начал интенсивно готовить эту работу, консультироваться и репетировать доклад в классе. Моему восторгу и удивлению не было предела, так как согласно текущему рейтингу слушателей курса Петр, так его звали, занимал не лидерские позиции. Этот удивительный прорыв я опрометчиво отнес на счет своих педагогических способностей и скоро поплатился за самонадеянность. Однажды (на всю жизнь запомнил – это был четверг) Петр объявил мне и обалдевшим от неожиданности одногруппникам, что в ближайшее воскресение вылетает в Стокгольм на юношеский семинар. Он добавил, что не известил нас ранее «из соображений суеверия». Не знаю, что почувствовали студенты, – в группах моих слушателей традиционно поддерживалась доверительная атмосфера и дух командной поддержки, сам я понял, что являюсь никудышным психологом. Однако после этой поездки в копилке курса все-таки появились цифровые фотографии – свидетельства участия, а я лично получил в качестве сувенира одну единственную фотографию-открытку, которая не имеет отношения к упомянутым событиям. До сих пор ломаю голову, что ею хотел сообщить мне уважаемый конкурсант и жалею, что когда-то выкинул ее за полной ненадобностью и отсутствием художественной или исторической ценности. Соответственно теперь не имею возможности посоветоваться с моими современно мыслящими продвинутыми студентами о смысле того презента.

Время шло, и кто мог предположить, что манна небесная будет нисходить на наш курс каждые два года.

Третьего участника мероприятий – Виктора – направили подучиться на курсе заблаговременно, в сентябре. Семестр, правда, уже давно начался, – но не беда, наверстаем. Каким образом выбор пал на Виктора, я и в этот раз тоже не узнал. Радовало, что мои мольбы о необходимости целенаправленной и заблаговременной подготовки российских участников, вероятно, были услышаны на местных небесах. Я с удовольствием подключаюсь к работе, студента этого держу под постоянным прицелом, пытаясь разглядеть индивидуальность, которую можно было бы развить до международного триумфа российской технической школы. Высокий, стройный красавец, отличник, не пропускает ни одного занятия – ответственный, – что еще надо, какая перспектива! Зная, как красочно и, зачастую, с юмором делают доклады нобелевские лауреаты (настоящие, не студенты), советую ему подготовить что-нибудь подобное и предлагаю варианты и дополнительную к занятиям в классе помощь. Планируем, обсуждаем, готовимся – неотвратимо наступает зима. Вместо обещанного черновика работы периодически вижу характерно перекинутый через плечо и шею разноцветный шарф футбольного фаната, подслушиваю разговоры о коллективных походах на каток. Где работа? Сроки угрожают, как морозы. За две недели до отъезда, слышу, что научный руководитель участника якобы «смешал» все карты – презентацию заставил переделывать, юмор считает в ней недопустимым (а был ли он?) и поэтому генеральная репетиция на курсе откладывается. Хозяин – барин, приоритет научного руководителя – неоспорим – ждем... В итоге работу на курсе впервые слушаем в неделю отъезда! В этот день в класс «пришло» телевидение нашего университета взять интервью у будущего участника стокгольмских торжеств. По случайному совпадению, наш собственный оператор – выпускник курса – тоже вел летопись в этот день. Засняв сбивчивое чтение «шведского» доклада «по бумажке» и ехидно ухмыльнувшись, наш оператор испросил разрешения разместить видео сюжет на сайте нашего курса. Я, прости Господи, благословил… Первой в сети Интернет сюжет заметила наша слушательница, которая в тот момент находилась на учебе в Стокгольме (надо же какое совпадение!). Она и известила нерадивого докладчика. Он прибежал ко мне и взмолился – пощадите. Мы не садисты, видео удалили…

Благими намерениями устлана дорога в Стокгольм… Поездка в Швецию, как и полагается, прошла без происшествий.

20ХХ год. Я закален и уже готов ко всему… И, напрасно. Сценарий очередной интриги столь же нов, как и весь наш курс. Мой добрый знакомый показывает свежий номер университетской газеты, где сообщается о новом посланце в Стокгольм от нашего университета – и это вновь слушатель моего курса – Таня З. Приблизительно зная сроки подготовки номера, вычисляю дату, когда данная информация уже была публичной. Обнаруживаю, что приблизительно с этого момента, Таня стала вести себя на курсе довольно странно. Традиционно на занятиях она занимала место в первом ряду, как настоящая хозяйка, а теперь по-сиротски садилась в дальнем от меня диагональном углу. Я не придавал этому значения, наверное, чуточку припозднилась вот и села с краю… А еще она стала приносить обрывки всякой печатной продукции, со словами, что она может быть мне полезна. Это совсем не клеилось с тем имиджем, который Таня создала почти за два года работы на курсе. Вообще Таня – настоящая рукодельница и дизайнер. И все, что делала – всегда под ключ и с большим внешним эффектом, явная склонность к «экстриму». За время учебы на курсе она придумывала любопытные презентации, организовывала групповые мероприятия и, обязательно, сама находилась в центре событий. Прирожденный лидер и массовик-затейник! Как правило, возле нее были два-три молодых человека-сокурсника, которыми она ловко управляла и которые всегда беспрекословно выполняли ее указания. Честно говоря, наблюдая последнее, я всегда содрогался…

Прочитав интервью с научным руководителем Тани в той самой газете, я затаился и с любопытством ждал, что будет дальше. А дальше ничего не было, студенты выходит газету не читают, и, соответственно, ничего не подозревали, Таня же хранила партизанское молчание. Правда вскоре на улице я случайно встретил Таниного научного руководителя, он мгновенно понял неловкость всей ситуации и просил меня не ругать нерадивую конкурсантку и помочь ей с докладом на английском языке. Теперь уже мне было не к лицу партизанить – тайное вскоре стало явным, и мы со слушателями курса приготовились слушать Танин нобелевский доклад. Лично для меня тема оказалась неожиданно новой, учитывая, что я знал прежние научные интересы и достижения Тани. Очень скоро мы обнаружили, что материал неудачно структурирован, а сама Таня не знакома с физическими принципами действия устройства, математическую модель которого создала. На титульной странице презентации была фотография ключевого элемента устройства и приведены его технические характеристики. Вероятно, подбирая фотографию на титульную страницу, Таня не придала значения этим величинам, а теперь не могла даже объяснить, к чему они относятся и что обозначают. Она просто ответила, что сотрет в PhotoShop их с фотографии, а что касается структуры, то она сделана в точном соответствии с инструктивным письмом оргкомитета, который и предложила полистать. Я и раньше замечал, что Таня не стыдится публичного позора, когда, отвечая у доски, проявляет некомпетентность, граничащую с невежеством. Но тогда это происходило в группе «своих», а сегодня это свидетельствовали незнакомые студенты из группы начального уровня обучения. Мы корректно сделали ценные замечания, и я предложил Тане выступить со следующей итерацией доклада через два дня. В назначенный день через студентов она передала мне (имея номер моего мобильного телефона и право звонить в любое время – так заведено у слушателей мастер-класса), что плохо себя чувствует. По иронии судьбы, в этот самый день часа за два до назначенной встречи я столкнулся с ней в коридоре университета, она меня не заметила, т.к. была увлечена беседой со студентами. Как обычно Таня была в центре внимания, энергична и эффектна.

В очередной раз она пришла в группу, отказалась делать доклад, со слезами на глазах и со словами благодарности подарила курсу подарок на память – как всегда очередную реализацию собственной идеи – и добавила, что приняла решение покинуть курс навсегда. Под гробовое молчание она вышла из класса. В Стокгольм, надо полагать...

Констатирую, что все четверо участников международного юношеского семинара по совокупности профессиональных и коммуникативных навыков не были первыми среди слушателей своей группы курса. Эти четыре истории показали, что даже талантливые студенты, не проходя горнила жесткого конкурсного отбора и целенаправленной подготовки, неспособны на нобелевский супер-PR инженерной школы МГТУ-России. Наверное, мы самые сильные в мире, что можем позволять себе такую роскошь.

Нет повести печальнее на свете… Москва. Декабрь, 2010