Реферат: Проявление религиозных представлений и верований

Проявление религиозных представлений и верований

Е.А.ЗАЙЦЕВА

(Москва)


ПРОЯВЛЕНИЕ

РЕЛИГИОЗНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ И ВЕРОВАНИЙ

В СОВРЕМЕННОМ

РУССКОМ НАРОДНОМ ПЕСЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ


Россия – страна, более тысячи лет исповедующая христианство. Как известно, для славян это была новая монотеистическая вера, которая пришла на место политеистической религии. И на протяжении десяти столетий шел сложный диалектический процесс, с одной стороны, ярого религиозного антагонизма, проявлявшегося как в различных гневных церковных постановлениях и запретах, «антибесовских» царских указах и гонениях, так и в стойком сопротивлении широких слоев русского населения этой клерикальной агрессии. С другой же стороны, происходило сложное и чрезвычайно интересное взаимодействие, взаимовлияние христианских и анимистических представлений, церковной музыки и русской народной песни. Ситуация двоеверия в XVII в. еще более усложнилась после раскола на староверов и никонианцев. Затем появились и различные ереси, секты: молокане, духоборы, баптисты. 1917 г. повлек за собой шквал атеистических репрессий, при этом выдвигая новую веру – веру в коммунизм. И лишь со времен перестройки самые разные вероисповедания и вероучения стали легальны, в результате чего возникло явление, которое можно назвать религиозной эклектикой.

Какой же результат всех этих процессов мы видим сегодня, в современных условиях жизни народного искусства? Ответ на этот вопрос неоднозначен. Он требует привлечения большого фактологического материала. В настоящей работе автор останавливается лишь на некоторых аспектах поставленной проблемы, обратив особое внимание на музыкальную сторону вопроса.

Синкретизм двоеверия ярко выражен в единении праздников православного и земледельческого календарей: День весеннего равноденствия и Сорок мучеников, Семик и Троица, Велик день и Пасха, и многие другие. Нередко жители того или иного села после церковного богослужения, где они поют православные песнопения, выходят на улицу и начинают водить хороводы. А ведь древние славяне наделяли хоровод магическим свойством. И в настоящее время на Хороводницу (в субботу самой радостой первой Пасхальной недели, что накануне Красной горки), на Семик крестьяне водят хороводы и поют особыми резкими звонкими голосами в открытой народной манере.

Общеизвестно, что невзирая на воинствующую коммунистическую антирелигиозную пропаганду, достаточно хорошо сохранился земледельческий календарный песенный пласт, преимущественно в западных районах и на юге России. Истоки этих обрядовых песен восходят к дохристианским религиозным представлениям. Некоторые песни и обряды продолжают выполнять свою ритуальную функцию. Примеров тому много. Так, в одной из экспедиций в Рославльский район Смоленской обл. автором была записана святочная подблюдная песня, исполняемая во время зимних гаданий.

Любое предсказание судьбы противоречит христианским нормам. О связи этой песни с дохристианскими формами обрядного мышления свидетельствует и ее музыкально-поэтическая стилистика. В ней ярко выражены признаки музыкальной архаики, такие, как однострочная структура напева, малоступенный лад – тетрахорд мажорного наклонения с субквартой, силлабика с чертами тоники в стихосложении, свойственная многим смоленским календарным песням особая манера исполнения – сильным прямым звуком, на одном динамическом уровне.

В характере календарных песен интонируются на западе России пасхальные христианские тропари, так называемые христосовки. Этот своеобразный вокальный жанр был обнаружен профессором В.М.Щуровым в Калужской обл., а впоследствии и другими собирателями в западных и северо-западных районах России.

Среди календарных песен, приуроченных к празднику Пасхи, особо следует отметить волочебные. Примеры данного жанра встречаем не только в сборниках Н.А.Римского-Корсакова и Ф.А.Рубцова, но и в современных записях А.М.Мехнецова в Псковской обл.1. Вспомним, что древний славянский Новый год начинался весной. Отсюда – поздравительный характер примеров данного жанра, с благопожеланиями, напоминающими слова колядок. В то же время обычным для волочебных песен оказывается привлечение христианских, евангельских персонажей.

Рассмотрим с этой точки зрения следующий характерный пример. В волочебной песне, каждая строка которой завершается припевом “Христос воскресе! Сыне Божий!”, рассказывается о том, что на дворе хозяйском “церковь робится”. Далее перечисляются шесть христианских праздников: Христов день, Юрья-Егорья (заметим, кстати, что языческое и христианское имена святого стоят рядом, они слились в единый синкретический образ), Святой Никола, Святая Троица, Святое Пятро, Святое Илья. Любопытно, что перечисляются праздники весенне-летнего периода, особенно важного для крестьянина, ведь если перечисленные святые будут ему покровительствовать, то и урожай будет хороший. Поэтому песня заканчивается словами:


Зажэнать пашла с залатым сярьпом,

Где жменьку резнет – там снапок нажнет,

Где снопы лежат, так копы стоять.


Таким образом, христианским святым приписываются возможности языческих божеств. С музыкальной стороны напев обладает рядом ранних стилевых признаков. Его диапазон – малая септима, ладовые признаки – дорийский ре с большесекундовой переменностью, запевно-припевная форма с равными пропорциями частей, силлабическая ритмика стиха (5+5+4+4), переменный размер (6/8 7/8 6/8 8/8), появление кое-где гетерофонных ответвлений (малая терция, большая секунда, чистая квинта). Особый колорит напеву придают мелодические украшения, свойственные многим календарным песням.

Итак, перед нами – песня явно раннего происхождения со сравнительно поздним словесным текстом. О подобных случаях писал в свое время Ф.А.Рубцов.1

Подобное объединение раннетрадиционных признаков с христианскими можно обнаружить и в хороводных песнях. Любопытный с этой точки зрения пример находим в сборнике А.Капраловой и Н.Савельевой “Народные песни села Сенного Севского района Брянской области”2. В тексте этой песни звучит обращение к Богородице и Богу с просьбой о помощи в земледелии. Очеловечивание образов Матери Марии и Бога, перенесение их с небес на землю очень свойственно народным текстам. Эта хороводная песня исполнялась в праздники весной и в начале лета. “Женщины и девушки становились в большой круг, брались за концы платочков и под пение двигались по кругу очень плавно и медленно”3. При этом хоровод разделялся на два хора, которые звучали попеременно с наложением начала новой строфы на конец предыдущей. Такое антифонное пение распространено в православном богослужении. Однако ладовые особенности хороводной песни, а в основе ее лежит пентахорд в объеме малой сексты, скорее напоминают славянскую архаику. На это также указывает неоднократное повторение различных трихордовых попевок, а также поступенное волнообразное движение мелодии со скачками на терцию. Показательна переменность устоев в напеве, она тоже образует трихорд (до – ми бемоль – фа) с преобладающей большесекундовой переменностью (ми бемоль – фа), очень свойственной для древних хороводных песен. Нечетная трехсегментная структура напева – текст ПАБ/мелодия АББ1, начинающегося с припева, усиливает ощущение кольцевой формы и в песне, и в хореографии. Приведенный текст является не единственным, закрепленным за этим напевом. Данная мелодия является типовой, исполняемой с другими словами: “Сидела Аннушка”, “Ходила девушка”, “На небе светел месяц”, “А в поле колодезь”, “Летела утушка”, “С околицы до околицы”. В некоторых названных примерах также присутствует христианская символика:


Где Аннушка пала,

Там церковка стала.

А где ручки да ножки –

Там колоколенка.

А где русая коса –

Попы с дьяками.


Попы с дьяками,

Добрыми людями.

Они Отчу читают,

Аннушку вспоминают.

Аннушка не чует,

Душечка не слышит1.


Рассмотренные выше примеры основаны на разных видах диатоники. Известно, что до реформы Никона религиозные песнопения были связаны с так называемым обиходным звукорядом. Трудно сказать сегодня, сложился ли он под воздействием народной музыкальной культуры на русской религиозной почве, либо наоборот, его возникновение в народной музыке объясняется церковным влиянием. Однако следы обиходного звукоряда в ладообразовании русских народных песен мы отчетливо обнаруживаем сегодня. Его роль в русском народном песенном творчестве не раз подчеркивалась фольклористами и теоретиками музыки: А.В.Рудневой, А.Д.Кастальским, Ю.Н.Холо-овым.2 Внутри этой симметричной ладовой системы, основанной на соединении четырех согласий, кроются ростки хроматики, связанные прежде всего с интервалом уменьшенной октавы. Наличие признаков обиходного звукоряда обнаруживается, в частности, в хороводной песне “Как по травке, по муравке” из сборника К.Свитовой “Народные песни Брянской области”3. Звукоряд расположен в пределах малой ноны, при этом в малой октаве звучит исключительно си бекар, а в первой – си бемоль, образуя уменьшенную октаву.

Важно отметить, что проявление признаков обиходного лада мы находим не только в лирических, сравнительно поздних, но и в календарных песнях и хороводах, то есть жанрах древних, отражающих языческие представления славян. Таким образом, можно говорить о глубинных исторических связях в музыкальном народном мышлении и в православных песнопениях дониконианского периода.

В то же время очевидно воздействие поздней церковной музыки, возникшей уже главным образом в XVIII–XIX столетиях, на музыкальную стилистику целого ряда народных песенных жанров. Прежде всего, это поздние колядки и духовные стихи.

Экспедици последних лет выявили наличие колядок, испытавших очевидное влияние церковных песнопений, в Воронежской обл. (Д.Смирнов), в Краснодарском крае у кубанских казаков (В.М.Щуров). В подобных примерах явно слышны гармонические краски с преобладанием автентических связей, проявляется равномерная акцентная метрика.

Жанром русского народного творчества, порожденным христианством на Руси, является духовный стих. Эта жанровая разновидность русского фольклора пересказывала, истолковывала, приспосабливала библейские предания и легенды на русский лад. Именно поэтому в более ранних духовных стихах мы нередко сталкиваемся с ритмическими формулами стиха, столь характерными для календарных песен. Приведем в качестве примера духовный стих “Расставание души с телом”1.

Что мы вúдели? Диву дúвную, 5+5

Диву дúвную, телу мéртвую. 5+5


Подобные силлабические пятисложники с тоническим ударением на третьем слоге каждой синтагмы напоминают семицкую из сборника Римского-Корсакова “Ну-ка, кумушка, мы покумимся” (№ 50). Большесекундовая ладовая переменность (соль – фа) и гетерофония подтверждают древность напева приведенного выше духовного стиха.

Духовные же стихи позднехристианского (постниконианского) происхождения отличают такие музыкально-поэтические особенности, которые восходят к традициям европейской музыки, столь существенно повлиявшей как на современную церковную музыку, так и на народное песенное творчество.

В качестве образца позднего духовного стиха рассмотрим записанный автором в деревне Дрошино Егорьевского района Московской области в экспедиции 1993 года.


В далéкой странé Палестúне

Струúтся рекá Иордáнь.


Прежде всего, обратим внимание на стопное стихосложение (амфибрахий) четырехстрочной рифмованной строфы. Мелодия этой песни создана в форме квадратного восьмитактового периода, столь свойственной для поздней городской традиции. Это подчеркивает и характерный размер 6/8. Ритмическое однообразие, простейшая функционально-гармоническая основа, мелодическая монотонность – все это особенности современного городского песенного фольклора. Степень благоговения, с которой исполнительница пела этот духовный стих, очень подробный длинный текст, хранящийся в ее памяти, свидетельствуют о большой сохранности этого жанра в современной песенной традиции, о его популярности, особенно в среде верующих. А ведь названный духовный стих Г.В.Галушкина пела нам в избе, где хранятся многие спасенные ее руками иконы, вынесенные из взорванной церкви, которую местные власти хотели приспособить под склад. Подобные стихи для местных жителей – один из способов сохранения христианской веры.

Очень интересным явлением, на наш взгляд, представляется исполнение в клиросной манере пения, с характерной вибрацией, динамической детализацией, ленточным и гармоническим многоголосием, параллельной ладовой переменностью городских лирических песен. Нередко оно соседствует с пением репертуара календарных языческих праздников. Так, профессором В.М.Щуровым в деревне Курковичи Брянской обл. была проведена запись аутентичного коллектива, многие из участников которого поют в храме. В их исполнении абсолютно органично и естественно звучит и календарная “Серая ты зезюлечка”, исполняемая в архаической манере со звонкими гуканиями, и городская лирическая песня “Сидел Ваня на диване”1. И языческие, и позднехристианские музыкально-стилистические особенности соседствуют в репертуаре одного коллектива, и то, и другое для них – родное.

В то же время встречается и много случаев явно критического, насмешливого отношения русских людей к христианским догмам и священнослужителям. В святочных играх (“Похороны покойника”), пьесах святочного народного театра (“Пахомушка”), масленичных обрядах и песнях, игровых хороводах, обрядовых представлениях (зна-менитая дорожевская “Кострома”) возникает антиклерикальная тематика. Она выражается в глумливых словесных текстах, переодевании в священника (иногда попом рядилась и женщина), в использовании церковных песнопений в качестве пародии. Такие антиклерикальные настроения отражены и в современных записях песенного фольклора.

В экспедиции 1993 года в деревне Алтухово Рязанской обл. автором была записана поздняя баллада. Своеобразным раскаянием героини звучит последняя строфа песни:


Не надо б мне, монашеньке,

Шампанско вино пить,

Не надо б мне, монашеньке,

Солдатика любить.


Критические мотивы в отношении христианской морали часто возникают в поздних песенных жанрах. Контраст духовного и гражданского долга особенно комично проявляется в частушках советского периода:


Не брани-ко меня, мама,

Я не богомолочка,

Запишуся в комсомол,

Стану комсомолочка.


Меня милый не целует,

Опасается поста.

А любовь без поцелуев,

Что корова без хвоста.


Религиозный антагонизм не утратил своей актуальности и на сегодняшний день. Возможно, он стал менее открытым и агрессивным, чем при Владимире, при Никоне. Религиозное мировоззрение народа на современном этапе приобретает новые формы, так как возврат после атеизма к христианству многими переживается болезненно.

Что же касается современного русского песенного фольклора, как отражения религиозных представлений и верований, то это явление сложное, противоречивое. Несомненно одно – это специфическое проявление русского национального самосознания, требующее внимательного и серьезного изучения.


12 Славянская традиционная культура

1 Римский-Корсаков Н.А. Сто русских народных песен. М., 1977, № 47. Русские народные песни Смоленской области в записях 1930-1940-х гг./Сост., расшифр., коммент. Ф.А.Рубцова. Л., 1991. № 16-19. Песни Псковской земли. Вып. 1. Календарно-обрядовые песни/Сост. А.Мехнецов. Л., 1989. № 109-124.

1 Рубцов Ф.А.Соотношение поэтического и музыкального содержания в народных песнях//Ф.А.Рубцов. Статьи по музыкальному фольклору. М.;Л., 1973, с. 105-145.

2 Капралова А., Савельева Н. М., 1986. № 12.

3 Капралова А., Савельева Н. Указ. соч., с.95; Рубцов Ф.А. Указ. соч.

1 Там же, № 12/7.

2 Руднева А.В. Обиходный лад в русской народной песне; Руднева А.В. Русское народное музыкальное творчество. М., 1994, с. 138-158; Кастальский А.Д. Особенности народно-русской музыкальной системы. М., 1961. § 9. Обиходный звукоряд. с. 45-48; Холопов Ю.Н. Гармония. Теоретический курс. М., 1988. Глава 9, § 3. Проблема обиходного лада. с. 177-188.

3 Свитова К. Народные песни Брянской обл. М., 1965, № 76.

1 Концерты М.Е.Пятницкого с крестьянами. Сб., М., 1914. № 1.

1 См. примеры в статье В.М.Щурова «О региональных традициях в русском народном музыкальном творчестве» (Музыкальная фольклористика. Вып. 3. М., 1986, с. 26).