Реферат: Неология английского происхождения коммуникативно-функциональный аспект (в прессе 90-х гг.)

НЕОЛОГИЯ АНГЛИЙСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ

КОММУНИКАТИВНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ (В ПРЕССЕ 90-х гг.)

E. Тихоновская


--------------------------------------------------------------------------------

Происходящая с конца 80-х гг. радикальная перестройка общественного уклада непосредственно сказалась на языке газет и журналов, оказавшихся в разных политиче-ских лагерях. Политические пристрастия авторов публикаций способствовали выработ-ке определенных закономерностей в употреблении языковых ресурсов. Это прямо от-разилось и на характере использования неологизмов, их функционирования в текстах различной политической направленности.

Пресса, не принадлежащая к «народно-патриотической» оппозиции («Сегодня», «Комсомольская правда», «Коммерсантъ-дейли», «Известия», «Огонек» и т.п.) пресле-дует преимущественно задачу информировать читателя (что, естественно, не мешает газете иметь собственную политическую позицию). Поэтому неологизмы, употребляе-мые газетами и журналами данной направленности, обладают в основном информатив-ной функцией.

Большой популярностью в неопозиционной прессе пользуются англицизмы ме-лиоративной окраски. Это можно объяснить тем, что данные неологизмы особенно яр-ко отражают новые явления позитивного характера, связанные с политическими и со-циально-экономическими преобразованиями в обществе.

В группе неологизмов мелиоративной окраски, обозначающих субъектов дейст-вия, выделяются «стрингер» (букв. «натягивающий тетиву», «свободный стрелок» в широком значении слова); «байкер» ( участник молодежного движения мотоцикли-стов, выступающего за свободное передвижение по дорогам мира); «фрилэнсер» (букв. «свободный улан», политик, не принадлежащий к определенной партии или журналист, не связанный с определенной редакцией); «диггер» (букв. «копатель» – исследователь подземных коммуникаций).

Информируя читателя о представителях новых профессий или движений, все эти неологизмы семантически точно отражают тенденцию к профессиональной независи-мости тех, кто по роду деятельности вынужден использовать эти слова. В данном ряду наиболее выразительны неологизмы, включенные авторами публикаций в микротексты с разъяснительным комментированием («стрингер», «байкер»). Контекстуальный «фон» неологизмов в таких микротекстах способствует популяризации новых слов. Ср.: «Стрингер сегодня – одна из наиболее романтизированных профессий. Эти люди – боги и кумиры современного мира, который благодаря им узнает правду о себе» («Огонек», 1995, №33, с. 76); «Идеалы байкеров просты и незатейливы – романтический образ жизни, независимость и свободное передвижение по дорогам мира» («Сегодня», 20.06.1995); «Фоторепортер-фрилэнсер Стефан Хеймак, сотрудники французского те-леканала ТВ-2… были задержаны на территории Дагестана» («СК», 1995, №23); «Диг-геры намерены добиваться разрешения на продолжение подземных работ» («КП», 15.05.1996).

К группе неологизмов, активно функционирующих в данной прессе и обозна-чающих новые виды деятельности, относятся «маркетинг», «франчайзинг» (френчай-зинг), «спонсорство», «тьюториал», «джингл» и др. Все эти неологизмы рисуют карти-ну, иллюстрирующую как современные варианты подготовки специалистов, так и раз-личные формы управленческо-организационной или посреднической деятельности со-циально-экономических структур. Подготовка специалистов предусматривает свободу выбора слушателем консультанта по проблеме учебного или социального плана («тью-ториал»), радиосюжеты о правах молодежи («джингл»), помощь специалисту любого профиля («спонсорство»). Различные формы деятельности социально-экономических структур ориентированы на оптимизацию хозяйственной деятельности в условиях рын-ка («маркетинг», «франчайзинг»). Ср.: «АО «Магазины Бабилон» намерено в ближай-шем будущем начать работу по методу франчайзинга – предоставить другим россий-ским фирмам право работать под торговой маркой «Бабилон» («Сегодня», 30.08.1994); «Роман Рябцев озвучил первую серию «джинглов», непривычных пока в России ин-формационно-музыкальных программ для молодежи» («КП», 4.01.1997); «Что пред-ставляет собой учеба на курсах ЛИНК?… посещение 3-4 семинаров (или, как мы гово-рим, тьюториалов)» («КП», 21.08.1994).

На страницах неоппозиционной прессы наиболее частотны и актуальны неоло-гизмы «маркетинг» и «спонсорство». Под влиянием «экономических молекул» [2, с.6] (преобразованных элементов российской экономики) неологизм «маркетинг» стал «эмблемой» экономических процессов, по существу, новым феноменом мировой эко-номической истории [9, с.10]. Так, обобщая данные проведенного экспертной комисси-ей социологического опроса о правомерности/неправомерности иноязычных заимство-ваний в русский язык, Е.Н. Ширяев отмечает «ключевую» роль в рыночной экономике неологизма «маркетинг» и невозможность его замены в языке-реципиенте русским эк-вивалентом [8, с.21]. Неологизм «спонсорство» обозначает широкоупотребительный в 90-е гг. вид деятельности. Исходное слово данного неологизма – существительное «спонсор» – функционирует в прессе с дополнительными коннотациями. Заменив бо-лее ранний синоним «меценат» [3, с.124], «спонсор» употребляется в русском языке не только применительно к конкретным лицам, но и к целым организациям. Нередко но-вым словом «спонсор» называется явление, скорее негативное и давно известное, свя-занное не с подлинной нуждой, а с попытками получить что-либо даром, не прилагая усилий. Ср.: «Когда в нашем языке замелькали слова «менеджер», «брокер» и «дилер», но еще, кажется, не было «дистрибьютора» и «эмитента», когда ихнее «спонсор» толь-ко-только еще обручилось с нашей исконной «халявой», а на экранах ТВ пошел беско-нечный фуршет презентаций с жующими кинозвездами и полупьяными юмористами, косящими под интеллектуалов, - вот в эту самую пору первоначального насыщения вдруг вспомнили, вообразите, Пушкина» («ОГ», 1996, №3).

Неологизм «спонсор» встречается также в прессе в значении поборника просве-щения, культуры. Ср.: «Российское посольство (в Латвии – С.И.) привлекает спонсоров из числа русских бизнесменов, например, для конкурсов среди молодых писателей, пишущих на русском» («КП», 13.03.1996). Примечательно, что общественный резонанс в прессе 2-й половины 90-х годов получает также слово «коспонсор» – дериват неоло-гизма «спонсор». Ср.: «Именно угроза нового противостояния Израиля с его соседями всколыхнула Европу и США, заставив Клинтона, Ширака, Коля и Ельцина бросить все срочные дела и ринуться на синайский берег тушить разгорающийся ближневосточный пожар. В этой пожарной дружине отведено место и России, продолжающей гордо но-сить имя коспонсора ближневосточного мирного процесса» («КП», 12.03.1996).

Как видно из примера, дериват «коспонсор» подчеркивает миротворческую миссию России на Ближнем Востоке. Слова с ярко выраженной коннотацией (а неологизм «спон-сор» относится к ним) содержат и «чувственный, и рациональный моменты» [1, с.114].

В целом, неологизм «спонсор» («коспонсор»), как и другие неологизмы-мелиораты, несет в основном функцию номинации нового явления в социуме - негосу-дарственной поддержки социально значимых явлений и процессов.

Неологизмам, выполняющим функцию номинации новых позитивных явлений социального плана, противостоят те, что несут отрицательную коннотацию, обозначая понятия зла и насилия, акты вымогательства, шантажа («рэкет», «киднеппинг», «пёс-неппинг»), технически «усовершенствованного» ограбления государственных и ком-мерческих структур, заказного убийства («хакерство», «кибергангстерство», «киллер-ство»). К этим пейоративным неологизмам примыкают и те, что обозначают утрату нравственных устоев, упадок культуры («рейв-культура», «реберфинг» или «ребер-синг» и др.).

Неологизмы («рэкетир», «пэндер») – субъекты социально-экономической макро-сферы – подчеркивают тенденцию к наживе в нарушение правовых норм социума («рэ-кетир»), к игнорированию этики в коммерческой деятельности, по сути к шантажу по-купателя («пэндер»). Экономичность этих неологизмов проявляется в том, что они ис-ключают употребление адъективно-описательных конструкций типа: «преступник, за-нимающийся рэкетом», «шантажист, навязывающий людям ненужный им товар». Ср.: «Российские рэкетиры давно третируют родственников хоккеистов, уехавших играть в НХЛ» («КП», 12.02.1994); «Пэндеры (от англ. pander – сводник, сутенер) – это наглова-тые молодые люди в костюмах, которые ловят вас на улицах или на работе и уговари-вают купить у них что-нибудь совершенно ненужное, но, по их мнению, необходимое» («МН», 1997, №32).

Существует мнение, что иноязычные слова становятся широкоупотребительны-ми из-за стремления обозначить негативные явления экзотическим и оттого более при-влекательным, модным словом. Например, вместо «вымогатель» - «рэкетир». Однако, слово «вымогатель» («вымогательство») не может быть полным эквивалентом «рэкети-ра» («рэкет»), так как последний имеет сему «профессия» и соответственно более кон-кретную сферу применения. Ср.: «Профессиональный рэкет на страже порядка» («КП», 5.01.1996); «Больше половины предпринимателей признались социологам, что чувст-вуют к себе недоброжелательное отношение общества… Но больше всего их давят го-сударство и рэкет» («АиФ», №44, 1996).

Криминогенная обстановка в социуме нашла отражение в неологизмах 90-х го-дов «хакер», «кибергангстер», «хайджекер», «фрикер», «киднеппер», «киллер».

Наиболее часто, без дополнительных пояснений в прессе функционирует неоло-гизм «кибергангстер» («бандит, совершающий преступление при помощи кибернети-ки», «взломщик электронных замков»). Указанные неологизмы подчеркивают тот факт, что преступный мир использует в криминальных целях достижения научно-технического прогресса («хакер», «кибергангстер»), культивирует «профессию» угон-щика машин («хайджекер»), «изобретателя» технических приспособлений для бесплат-ного разговора по телефону-автомату («фрикер»). Неологизмы «киднеппер» и «киллер» не относятся к гангстерам-«интеллектуалам» («кибергангстер» и др.), но ещё ярче под-черкивают криминогенную обстановку в социуме.

Данная группа неологизмов отличается семантической точностью, отразившейся в их структуре; эти слова соответствуют принципу грамматической иконичности [5], ср.: «кибергангстер» –> греч. аббревиатура (kyber) слова кибернетика (kybernetika) + гангстер –> англ. gangster; «хакер» –> англ. hack (мотыга) + er; «хайджекер» –> разг. амер. high (зд. большой, сильный) + jack (парень), т.е. «парень, что надо»; «фрикер» –> англ. freak – чудить, дурачиться; «киднеппер» –> англ. kidnap («похищение ребенка»); «киллер» –> англ. killer («тот, кто убивает»). «Киднеппер», функционируя в прессе 90-х годов, обозначает преступника, похищающего людей вообще. На первый взгляд, у не-ологизма «киллер» есть русский синоним – «убийца». Но это все же не дублеты, пото-му что киллером называют обычно только наемного убийцу, того, кто хладнокровно (как работу) совершает заказное преступление. Зловещий неологизм «киллер» прочно вошел в язык, так как явление, им обозначенное, стало, к сожалению, приметой конца ХХ столетия. Ср.: «…А на Левине российское хакерство не кончается. И кибергангсте-ров российская земля уже народила вдосталь» («МК», 7.02.1996); «Некоторые хакеры делят людей на «ламеров» (почти не знакомых с компьютерами), «юзеров» (пользова-телей) и собственно «хакеров» (высшая лига)» («НВ», 2.01.1997); «Собственно, любой из нас, кто ищет «бесплатно» таксофон (а то и стучит по нему кулаком), становится фрикером» («ЛГ», 1996, №7); «Суд приговорил новошахтинских киднепперов к смерт-ной казни» («Известия-Юг», 7.02.1997); «Если раньше киллеры обращали внимание прежде всего на «чистых» коммерсантов, то теперь их интересы все чаще пересекаются и с государственными чиновниками…» («МК», 15-22.01.1998).

Печальная популярность неологизма «киллер» сделала возможным его метафо-ризацию: Ср.: «Сосулька – это киллер, заказанный судьбой?» («КП», 22.02.1996); «Де-ревья-киллеры» («ВР», 7.09.1997); «Медведи-киллеры» («Труд», 19.08.1998); «Киллер на вашей кухне» (статья об электробытовых приборах – С.И.) («СО», 18.07.1998).

Неологизм «киллер» перешел из сферы общелитературного языка в профессио-нальный язык правоохранительных органов, образовал производные («киллерский» центр, мотокиллеры, суперкиллер, киллерство и др.). Ср.: «Подмосковных бизнесменов расстреляли мотокиллеры… Обнаружить киллеров-мотоциклистов не удалось» («Сего-дня», 21.04.1995).

Группу неологизмов, отражающих криминальные акты, можно представить сле-дующей схемой: «фрикерство» –> «хакерство» –> «хайджекерство» –> «рэкет» –> «киднеппинг». Как видно из схемы, в ней отражена семантическая восходящая града-ция, в которой каждый последующий неологизм оказывается более пейоративно насы-щенным и выразительным, чем предыдущий. Ср.: «Другая проблема: «государствен-ный» и «ведомственный» рэкет» («Молот», 5.03.1996); «Попав в неприятную ситуацию (крупные долги поджимали), ростовчанин Максим Волян решил поправить дело при помощи киднеппинга» («КП», 17.02.1995).

По аналогии с «киднеппингом» образован неологизм «пёснеппинг», отмеченный в прессе с ироническим подтекстом: «Мало кого удивишь звериным оскалом нашей действительности – пёснеппингом (кража собак, как метод воздействия на богатенькую хозяйку») («КП», 3.04.1997).

Наиболее значительными неологизмами пейоративного характера являются те, что обобщают криминальные явления, упадок духовности в социуме («киллерство», «рэйв-культура», «реберфинг»).

Неологизм «рэйв-культура» – дериват слова «рэйв» (техномузыка, возводимая в идеологию тусовщиками, допускающая лояльное отношение к наркотикам) – можно определить как псевдо-культуру. «Реберфинг» (от англ. rebirth – возрождение) – явле-ние социальной сферы – знаменует собой тенденцию к духовному «возрождению» пу-тем отречения от радостей жизни. Систему упражнений для дыхания, выполняемых поклонниками «реберфинга», сопровождающуюся заклятьями, можно оценить как не-здоровый мистический экстаз, вызванный выполнением ритуалов, подрывающих здо-ровье и жизненные импульсы людей. Ср.: «Реберфинг (или реберсинг) в переводе с английского означает «возрождение». А поскольку мне очень хотелось возрождения духовного, я быстренько побежал на эти занятия» («ВР», 16.02.1995); «Если у бывалых фанатов был девиз «Пиво, девки, рок-н-рол», то сегодня молодое поколение выдвинуло другой лозунг: «Рэйв, движение, наркотики»… Этот наркотик (экстази – С.И.), при-шедший к нам с Запада, стал неотъемлемой частью рэйв-культуры» («Огонек», 1996, №8); «Киллерство становится престижной профессией, но руководители правоохрани-тельных органов продолжают лишь говорить о сложности борьбы с этим явлением» («ЛГ», 1997, №36).

Как отмечает Н.Е. Сулименко, процессы криминализации общества, насилия, беззакония, отказа от норм, становятся проявлением «…хаоса, таящего новые возмож-ности самоорганизации системы… Все это находит зеркальное отражение в языке и способах построения лексической структуры текстов, часто ироничных, скептических, саркастических» [7, с.16].

Использование неологизмов английского происхождения оппозиционной прес-сой 90-х годов носит своеобразный характер. Это объясняется прежде всего тем, что так называемая «народно-патриотическая» оппозиция обосновывает свою деятельность идеями национального патриотизма и воспринимает использование иноязычных слов в русском языке как явление, несовместимое с этими идеями. С большей или меньшей последовательностью подобная линия проводится такими, в частности, газетами, как «Правда», «Правда-5», «Советская Россия», «Завтра», «Русский Вестник», «Литератур-ная Россия», «Молния», «Донская Искра» и некоторыми другими как центральными, так и периферийными печатными органами.

Оппозиционная пресса имеет свои специфические задачи, отличные от задач большинства органов СМИ, не принадлежащих к радикальной оппозиции. Редактор одной из наиболее известных газет «Завтра» А.Проханов: «Наша газета не является традиционной информационной газетой, которая гоняется за новостями. В какой-то степени мы являемся газетой-прокламацией… Мы не можем себе позволить дискути-ровать, идти на дискуссии с противниками. Эти дискуссии ведутся, но ведутся в ритмах войны» («КП», 20.08.1998). Сказанное А.Прохановым в значительной мере относится к большинству печатных органов радикальной оппозиции. Если для неоппозиционных газет и журналов основной задачей является ознакомление читателя с новой информа-цией, то для «народно-патриотической» прессы решающее значение имеет пропаганди-стская функция. Читателя не столько информируют, сколько убеждают в правильности политической линии, разделяемой газетой, и пагубности существующего политическо-го режима.

Отрицательно характеризуя употребление англицизмов как в прессе, так и в раз-говорной речи, авторы публикаций оппозиционных газет используют англицизмы пре-имущественно в экспрессивной функции, прибегая для этого к различным приемам языкового моделирования:

1) включение англицизмов в словосочетания (прилагательное + существитель-ное), где препозитивное положение занимают лексемы уничижительно-уменьшительного характера (типа «богатенький»). Ср.: «Из обыкновенных муниципальных школ, которые сидят на бюджете, богатеньких спонсоров не имеют и денег на ремонт крыши не знают, где взять…» («СР», 26.12.1995);

2) использование англицизмов в форме множественного гиперболического. Ср.: «Герои войны призывали не копировать по-холопьи заокеанский опыт рабо-ты с подрастающим поколением, не пичкать русских детей чужеродными конкурсами «мисс» и «мистеров», всякими «джентльмен-шоу» и «караоке по-русски» («СР», 25.06.1998); «Целыми днями славят Ельцина или нахвали-вают разные тур-шопы» («ПР», 13.07.1996);

3) сочетание книжного англицизма с разговорным вульгаризмом. Ср.: «Его ро-мантическое представление о нашей толпе навязчивых сумочных втюхи-вальщиков-дистрибьюторов быстро развеется» (ж. «РД», 1998, №6, с.64). В данной конструкции для выражения субъективного отношения (пренебреже-ния) к затронутому явлению, обозначенному словом «дистрибьютор», автор прибегает к созданию составного наименования с вульгаризмом «втюхи-вальщики», который относят к молодежному жаргону («втюхивать» – глагол несовершенного вида к «втюхать», т.е. выгодно продать) [6, с.71]. Однако, скорее всего, это жаргонное выражение имеет широкую сферу употребления. Препозитивные к англицизму лексемы («навязчивые втюхивальщики-дистрибьюторы») способствуют созданию эффекта семантического усиле-ния.

Как известно, выразительный характер текста достигается использованием раз-нообразных семантически насыщенных средств (лексических, синтаксических и пр.), передающих «сверхкодовые, как правило, эмоциональные оттенки значения…» [4, с.47].

Повышенной популярностью в оппозиционной прессе пользуется англицизм «имидж». Это связано прежде всего с возрастающей ролью понятия, обозначаемого данным словом, в обстановке обострившейся в 90-е годы политической борьбы. Поме-щение англицизма «имидж» преимущественно в негативный контекст служит для дис-кредитации политических противников (иногда для критической характеристики нена-дежного союзника), так как сам англицизм воспринимается авторами как чуждое, даже «враждебное» понятие, которое может нести только отрицательную семантику. Ср.: «Господин Ваучер меняет имидж» («СР», 10.07.1997); «Ну и «имидж» у нашего «все-народноизбранного»!» («СР», 27.09.1997); «Наш президент, истинно говорю вам, - лицо новорусской России, а посему имидж его – дело глобального геополитического значе-ния» («СР», 3.07.1997) и др.

Появление англицизма в клишированной речевой конструкции, состоящей из существительного + существительное (в родительном падеже) служит не только сред-ством выражения, но и средством выразительности. Ср.: «У самого Шешеля в этом от-ношении куда более выигрышный в глазах избирателя имидж борца за попранные сербские интересы» («СР», 9.10.1997).

Несмотря на негативное отношение к англо-американским лексемам-«агрессорам», оппозиционные публицисты с середины 90-х годов, хотя и редко допус-кают их использование на страницах своих газет в информативно-содержательном зна-чении без какой-либо экспрессивной окрашенности (то есть, как используют их такие газеты, как «КП», «Ъ», «ЛГ» и др.). Ср.: «Я президент международной компании «Умит». Занимаемся строительством, реконструкцией, оказываем инжиниринговые ус-луги» («Правда», 17.10.1996); «Напоследок следует добавить, что автор просит рас-сматривать эту статью именно как бизнес-план» («ЛР», 1997, №24) и др.

^ СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

«АиФ» – «Аргументы и факты»

«ВР» – «Вечерний Ростов»

«КП» – «Комсомольская правда»

«ЛГ» – «Литературная газета»

«ЛР» – «Литературная Россия»

«МК» – «Московский комсомолец»

«МН» – «Московские новости»

«НВ» – «Наше время»

«ОГ» – «Общая газета»

«ПР» – «Правда России»

«РД» – «Русский дом»

«СК» – «Северный Кавказ»

«СО» – «Северная Осетия»

«Ъ» – «Коммерсантъ дейли»

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Комлев Н.Г. Компоненты содержательной структуры слова. М., Изд-во МГУ, 1989. – с.114.

2. Коуз Р. Фирма, рынок и право // Фирма, рынок и право. – Нью-Йорк, 1991. – с.6.

3. Ларионова Е.В. Спонсор и меценат // РР – 1992. - №5. – с.122-125.

4. Мирошниченко А. Толкование речи. Основы лингво-идеологического анали-за. – Ростов-на-Дону: Город N. 1995. – с.47.

5. Сигал К.Я. Проблема иконичности в языке (обзор литературы) // ВЯ – 1997. - №6. – с.100-119.

6. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. Опыт исследования. – М.: Языки русской культуры, 1997. – 824 с.

7. Сулименко Н.Е. Мир хаоса и порядка в его преломлении лексической струк-турой текста // Текст: Узоры ковра, вып.4, ч.1. – Санкт-Петербург – Ставрополь: Изд-во СГУ, 1999. – с.14-19.

8. Ширяев Е.Н. Культура речи как особая теоретическая дисциплина // Культура русской речи и эффективность общения. – М.: «Наука», 1996. – с.21.

9. Kuznets S. Modern Economic growth: Rate, Structure & Spread. New Haven. Lon-don, 1966. – p.34-37.

10. Kuznets S. Jotal Output & Production


^ ОЦЕНОЧНЫЙ КОМПОНЕНТ В СЕМАНТИКЕ НЕОЛОГИЗМОВ АНГЛИЙСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ

E. Тихоновская


--------------------------------------------------------------------------------

Существует мнение, что со второй половины 90-х годов интенсивность проникновения иноязычной лексики в язык-реципиент несколько снизилась. Тем не менее, в настоящее время в микротекстах прессы появляются совер-шенно новые «неосвоенные» (или «недоосвоенные») лексической системой СРЛЯ англо-американизмы, которые нередко сопровождаются авторскими комментариями. Ср.: «С 25 января в сети «Би Лайн 800» вводится система предоплаты услуг с помощью скрэйч-карт. Скрэйч-карта (от англ. scratch — скрести) — пластиковая карточка с цифровым кодом, скрытым защитным сло-ем» [«Ъ», 22.01.1999]; «Карточки с микросхемой (или смарт-карты) открывают новые возможности в использовании ПК во многих других случаях помимо расчетов» [«МН», 1996, № 30].

Включение неологизмов английского происхождения в микротексты прессы с различными по характеру, иногда противоречивыми оценками явля-ется индикатором освоения англо-американизмов в языке-реципиенте.

Как известно, в лингвистической литературе разработана теория оценки (Арутюнова Н.Д. [1], Вольф Е.М. [2] и др.), опирающаяся на логическую тео-рию (Ивин А.А. [3] и др.). В структуре оценки различаются субъект и объект оценки, а также ее обоснование. Существуют многочисленные классификации оценок. Наиболее полная представлена Н.Д. Арутюновой. Она включает семь категорий оценок: 1) сенсорно-вкусовые, или гедонистические, оценки (прият-ный—неприятный, вкусный—невкусный; то, что нравится—то, что не нравит-ся и др.); 2) психологические оценки: а) интеллектуальные оценки (интерес-ный, поверхностный и др.), б) эмоциональные оценки (радостный—печальный и др.); 3) эстетические оценки (красивый, уродливый и др.); 4) этические оцен-ки (моральный-аморальный и др.); 5) утилитарные оценки (полезный—вред-ный и др.); 6) нормативные оценки (правильный—неправильный и др.); 7) те-леологические оценки (целесообразный—нецелесообразный и др.). Эти катего-рии оценок по мнению автора образуют три группы: сенсорные оценки (сен-сорно-вкусовые и психологические), сублимированные (эстетические и этиче-ские) и рационалистические (утилитарные, нормативные и телеологические) [1, 75]. Перечисленные категории связаны прежде всего с личной сферой челове-ка: чувственного опыта (физического и психического), нравственного чувства, его повседневного опыта и т. д.

Как отмечается в лингвистической литературе, существенную роль в формировании у слов той или иной оценки играют общие тенденции семанти-ческого развития языка в связи с развитием общества (Виноградов В.В. [4], Ло-патин В.В. [5], Плотникова В.А. [6], Крысин Л.П. [7] и др.). Так, изменения общественного уклада жизни людей способствуют появлению отдельных, наи-более весомых слов в качестве семантических центров, вокруг которых груп-пируются целые ряды других слов и понятий. Именно эти «семантические цен-тры» опосредованно отражают возникновение новых идей и социальных явле-ний в тот или иной исторический период. Их значение может меняться и при-обретать яркую социальную окраску.

Многие неологизмы английского происхождения, опосредованно отра-жая новые социально-экономические процессы и отношения в обществе на ру-беже XXI века, приобретают определенную оценку. Они имеют прямое отно-шение не только к личной сфере человека (эмоциональной, этической, телеоло-гической, интеллектуальной и др.), но и к сфере его общественной деятельно-сти. В них наблюдается тесная связь языка и общества.

Оценка неологизмов может быть частью лексического значения слова, присоединяться к денотативному (референтному или пропозициональному) компоненту в семантической структуре. Как отмечает Л.П. Крысин, лингвис-тически такие случаи наиболее интересны, так как оценка представляет «опре-деленный семантический компонент или же формирует положительные или отрицательные коннотации данного слова» [8, 145].

Оценка неологизмов английского происхождения редко сохраняется в языке-реципиенте такой же, какой она была у данных слов первоначально в языке-источнике. Значительно чаще оценка появляется у слов, которые в язы-ке-источнике ее вообще не имели. Обратимся к анализу конкретного материала — англо-американизмов, вошедших в русский язык в 90-е гг.

1. Англо-американизмы, сохранившие оценку, свойственную им в языке-источнике.

Венчурс {(англ. venturous. adj. 1. (of persons) ready to take risks; daring. 2. (of acts, behaviour) involving danger; risky, etc.) [ТСАЯ-96, 1112]; 1. 1) бесстраш-ный, отважный, храбрый; 2) ищущий приключений, предприимчивый; 2. 1) рискованный, опасный; 2) дерзкий, смелый [БАРС-98, 658]}. В микротекстах прессы оно стало активно употребляться в сочетании со словами различных семантических групп, что указывает на тенденцию к расширению семантики данного неологизма (венчурная компания, фирма, предприятие; -ый бизнес, ка-питал, фонд; -ые идеи, проекты, котировки, операции и т. п.). Ассертивная часть включает компонент «предприятие», оценочная часть — определение «рискованное» относится к психологическим оценкам (сенсорная группа). Ср.: «Еще два десятка лет назад о рынке венчурного капитала вообще не слышали за пределами США... Главной приманкой венчурных вложений служит их фе-номенальная прибыльность в случае удачи» [«Ъ», 26.10.1994]; «Есть... структу-ры, не занимающиеся ни благотворительностью, ни кредитованием проектов. Но очень эффективно продвигающие разработки на рынок. Это венчурные компании и фонды...» [«Поиск», 1996, № 38—39]; «В 1998 г. в Ростове начали свою работу управление Южно-Российского регионального венчурного фонда «Европейского банка реконструкции и развития», представительство Южно-Российского центра приватизации...» [«Молот», 30.01.1998]. В указанных мик-ротекстах прессы неологизм «венчурс» приобретает и контекстуальную оцен-ку. Оценочный компонент заключен в словах «феноменальная прибыльность» (венчурных вложений), «эффективно» продвигающие» (венчурные компании) и носит мелиоративную окраску.

Траст {(англ. trust n. 1. confidence, strong belief in the goodness, strength, reliability of smth. or smb.; 2. responsibility: a position of great responsibility; 3. (law) ...the obligation assumed by the trustee(s); etc.) [ТСАЯ-96, 1084]; 1. 1) дове-рие, 2) вера, 2. 1) ответственное положение; 2) долг, обязанность, ответствен-ность; 3. надежде, источник надежды; 4. юр. 1) доверительная собственность или имущество, вверенное попечению; 2) управление имуществом доверитель-ным собственником; опека, охрана; 5. ком. кредит; 6. эк. трест; концерн [БАРС-98, 575]}.

В языке-реципиенте лексическое значение данного слова сохраняет оце-ночный компонент («доверительные»), входящий в группу психологических оценок (сенсорные). Ассертивную часть ЛЗ составляют лексемы «имуществен-ные отношения», «управление собственностью». В микротексте прессы: «...Успех зависит от степени профессионализма тех, кто предлагает трастовые услуги» [«Огонек», 1995, № 33] подчеркивается важность трастовых услуг.

Девелопер {(от англ. develop v. 1. (cause to) grow larger, fuller or complete; (cause to) unfold, etc.) [ТСАЯ-96, 270]; 1. 1) развивать, совершенствовать; 2) расширяться (о деле, предприятии); развиваться, расти; 2. 1) проходить, проте-кать; 2) начинаться; 3. 1) показывать, обнаруживать; 2) проявляться, оказывать-ся, обнаруживаться и др. (Всего — 13 значений) [БАРС-98, 558]}.

Неологизм «девелопер» вошел в язык-реципиент в суженном значении («тот, кто развивает, совершенствует дело, предприятие»). Оценка: «разви-вать», «совершенствовать» относится к телеологическим оценкам (рационали-стическая группа). Ср.: «Основными поставщиками дорогих квартир становят-ся девелоперы» [«Ъ», 18.05.1996].

Андерграунд {(англ. underground ~ n. underground railway: travel by ~; a station on the ~; underground adv... 2. (fig) secretly; furtively: go ~(e.g. of a banned political party), etc.) [ТСАЯ-96, 1007]; 1. подпочва, нижние слои грунта; 2. мет-рополитен; подземка; 3. подпольная организация; подполье; 4. андерграунд, авангардистская богема; круг лиц, отрицающих традиционные ценности; люди, чья деятельность идет вразрез с общепринятыми нормами поведения, эстетиче-скими критериями и т. п. [БАРС-98, 610-611]}.

В русском языке данный англицизм употребляется в значении непрофес-сионального искусства («направление в искусстве, культуре, идущее вразрез с устоявшимися традициями и нередко вызывающее протест против них, а также (собир.) произведения представителей этого направления (Деятели андерграун-да. Выставка андерграунда). Крысин. ТСИС-98, 66). Оценочный компонент со-держится в определениях «идущее вразрез с традициями», «вызывающее про-тест против них», имеет нормативное частнооценочное значение (рационали-стическая группа). Ср.: «На протяжении довольно долгого времени исследова-тели столичных подземелий, объединившиеся под эгидой международного движения «Диггеры планеты Андерграунд», не слишком стремились афиширо-вать результаты своих исследований» [«Сегодня», 5.08.1994]; «Наше время — пора нового поэтического андерграунда» [ж. «ДН», 1999, № 2].

Эртсмейкер {(от англ. earth n. 1. (sing, def. art) this world; planet on which we live + maker n. 1. the (our) M.~, the Creator; God. 2.(esp. in compounds) person on thing that makes) [ТСАЯ-96, 314, 595]; букв. earthmaker — создатель плане-ты}. Семантика слова включает по существу определенную оценку. В языке-реципиенте неологизм «эртсмейкер» несет социальный смысл, обозначая но-вые программы, звания и награды за успехи в различных сферах социума, т. е. относится к телеологическим оценкам (рационалистическая группа). Ср.: «Ва-ше предприятие получит наградной диплом из красного дерева, а вы, как удо-стоенный персональной награды, получите скипетр эртсмейкера...» [«ВР», 12.05.1996]; «В конце декабря минувшего года в столице Швейцарии Женеве чествовали директора ВНИИ «Градиент» Валерия Павловича Блохина и в его лице весь институт. Они стали лидерами программы «эртсмейкер», которая в вольном переводе звучит так: «Человек, определяющий лицо планеты». В.П. Блохин получил корпоративный и персональный дипломы, а также символы международной премии — хрустальный рыцарь «Эртсмейкер» и золотой на-грудный знак» [«Молот», 30.01.1998].

2. Англо-американизмы, получившие оценку только в языке-реципиенте.

Блокбастер {(англ. block-buster n. a bomb that may destroy a block of buildings) [ТСАЯ-96, 128]; разг. 1. сл. бомба большого калибра; кино. дорого-стоящий кинофильм, отличающийся пышностью постановки; 3. спекулянт го-родской недвижимостью (домами, участками) [БАРС-98, 245]}. В русском язы-ке «блокбастер» стал употребляться во втором значении, которое послужило основанием для оценочного осмысления его в микротекстах прессы как «бе-зумно дорогих» (фильмов). Ср.: «В коммерческом смысле это можно сравнить с феноменом Тарантино, чьи низкобюджетные картины приносили больше прибыли, которая не снилась безумно дорогим блокбастерам» [«Сегодня», 7.07.1995]. В микротексте: «... фактически каждый уик-энд американцев ждет интригующая кинопремьера... обе картины отнесены к числу «блокбастеров») (букв. — «фугасных бомб»). [«КП», 23.05.1997], оценочный компонент имеет эмоциональную окраску (кинопремьера восхищает зрителя, эффект от показа буквально «оглушает» зрителя, как бомба). Как отмечает В.В. Лопатин, подоб-ные явления формируют оценочную сферу языка и включают позитивные-негативные оценки и связанные с ними реакции (радость, восхищение — недо-вольство, досада, ирония, возмущение и т. п.) [5, 71].

Киберпанк {(сокр. греч. kyberne (techne) — кибернетика и панк — от англ. punk... 3. (sl.) worthless person, etc. [ТСАЯ-96, 787]; неопытный юнец, сл. юный хулиган и др.) [БАРС-98, 804]}.

В русском языке «киберпанк» может обозначать не только новое направ-ление в НФ, связанное с компьютеризацией, но и новые течения в музыке и ки-но с использованием техники и киногероя-робота или полуробота, несущего гибель или спасение человечеству. Ср.: «Новым глобальным фактором — ком-пьютеризацией — вползает к нам и порожденное им своеобразное направление в фантастике — киберпанк» [«ЛГ», 3.04.1996]. Оценочный компонент про-сматривается контекстуально в определениях «новым глобальным», «своеоб-разное» («направление» — ассертивная часть ЛЗ). Данное слово имеет норма-тивную оценку, входящую в группу рационалистических (нестандартное).

Формейшн {(англ. formation n. 1 forming or shaping: that which is formed; 2. Structure or arrangement: troops (warships) in battle formation; etc) [ТСАЯ-96, 392]; 1. образование, формирование; учреждение; 2. строение, структура; кон-ституция; 3. геол. 1) формация, свита, породы одного возраста; 2) отложение, наслоение; 4. ж.-д. формирование, составление (поездов); 5. воен. 1) построе-ние; 2) строй; 3) боевой порядок [БАРС-98, 805-806]}.

Сема «образование», «формирование» (1) англицизма «формейшн» по-служила основой для образования в языке-реципиенте значения «новый вид российского спорта, детский акробатический рок-н-ролл». Ср.: «В Танц-классе, кстати, впервые в России был опробован так называемый «формейшн» — при-ем, не уступающей по зрелищности элементам синхронного плавания... «Фор-мейшн!..» — восхищенно шепчут бабушки, поджидая внуков, поглощенных рок-н-роллом» [«Сегодня», 2.03.1996]. Оценочный компонент выражен ситуа-тивно-контекстуально (позитивная оценка и связанная с ней реакция — восхи-щение реализуются словами «восхищенно шепчут», «не уступающий по зре-лищности» (прием). Здесь имеет место эмоциональная оценка (сенсорная груп-па).

Кастоди {(англ. custody n. 1 (duty of) caring for, guarding; 2. imprisonment: take sb. into custody, arrest him) [ТСАЯ-96, 241]; 1. опека, попечительство; 2. хранение, охрана; 3. арест, взятие под стражу [БАРС-98, 499]}.

В русский язык данное слово вошло в одном значении (экон.): «попечи-тельство в применении к фондовому рынку». Это значение сохраняется в ряде словосочетаний (кастодиальные услуги и др.). Ср.: «Кастоди (custody) — попе-чительство над активами — ответственное хранение ценных бумаг... На рос-сийском фондовом рынке ряд крупных западных банков начал предоставлять кастодиальные услуги клиентам...». [«Сегодня», 6.07.1995].

В процессе освоения в языке-реципиенте слово «кастоди» приобретает пейоративный компонент: «весьма хлопотное», «не приносящее прибыль» (де-ло). Ср.: «Российские банки пока без восторга относятся к кастоди, так как это дело весьма хлопотное и не приносит прибыли...» [«Ъ», 14.05.1997]. В данном контексте «кастоди» приобретает телеологическую оценку (нецелесообраз-ный).

Так, если язык-реципиен