Реферат: Казаков М. М. Путь феодосия I к власти и эдикт «cunctos populos»

Казаков М.М.


ПУТЬ ФЕОДОСИЯ I К ВЛАСТИ И
ЭДИКТ «CUNCTOS POPULOS»


Последний император единой Римской империи Феодосий родился около 346 г. в Испании1. Семья будущего единодержавного правителя относилась к провинциальной аристократии и имела обычные для своего круга связи и влияние среди правящего класса Испании и Галлии2. Есть все основания утверждать, что Феодосий должен был получить соответствующее своей социальной группе хорошее образование. Его отец – Флавий Феодосий Старший – был видным военачальником3 императора Валентиниана I и просла­вился многими военными подвигами в Британии и в Галлии, на Рейне и на Дунае4. Благодаря отцу Феодосий с раннего детства познал военную науку и военную дисциплину, так как отец часто брал его с собой на войну. Поэтому уже в 374 г. Феодосий-сын в возрасте 27 лет получил должность военачальника (Dux) верхней Мезии5. Здесь он нанес несколько поражений варварам, завоевал популярность среди народа и любовь у солдат6.

Однако обратной стороной его успехов стала зависть со стороны бездарных царедворцев, которые искали повод к устранению и отца, и сына. Такой повод представился вскоре после смерти Валентиниана I. В результате дворцовых интриг Феодосий-отец попал в опалу, подвергся скоропалительному аресту и вскоре был казнен в Карфагене7. Перед смертью, которую он принял с присущим настоящему воину мужественным спокойствием, Феодосий старший принял крещение8. Феодосию-младшему в виде милости было позволено удалиться в Испанию в свое имение и вести там част­ную жизнь. Успешная карьера молодого полководца неожиданно прервалась, едва достигнув зенита. Впрочем, в данной ситуации под угрозой была не столько карьера, сколько сама жизнь будущего императора9.

О Феодосии вспомнили в момент наивысшей опасности для империи, когда ее постигла Адрианопольская катастрофа и когда сам он уже почти привык к жизни провинциального аристократа. Молодой император Грациан вызвал его из Испании и 19 января 379 г. в Сирмиуме торжественно провозгла­сил своим соправителем. В управление ему были даны восточные провинции, а также на него было возложено ведение войны с готами. Новый император принял энергичные меры по укреп­лению армии, объявил набор в нее всех боеспо­собных мужчин, кроме слуг и рабов, и уже в том же 379 г. сумел нанести ряд поражений варварам во Фра­кии и Мезии10. Грациан же, положившись на Феодосия на востоке и опасаясь за судьбу своей части империи, от­вел свои войска на запад.

Нам мало известно о формировании мировоззрения Феодосия. Испания относилась к тем регионам Римской империи, в которых христианство рано и быстро распространялось. Семья Феодосия, вероятно, была христианской11, причем никейской ориентации12, и имела множество знакомых и друзей среди епископов13. Ввиду отсутствия подробной биографии Феодосия14, мы ничего не знаем о его матери и ее влиянии на склонность императора к христианству. Впрочем, исходя из молчания христианских авторов на этот счет, можно полагать, что мать Феодосия не сыграла в этом отношении той же роли, как Елена для Константина. Однако факт крещения Феодосия Старшего явно свидетельствует в пользу того, что к моменту прихода на престол Феодосий-сын имел определенную склонность к христианству.

В середине января 380 г. императора Феодосия, ус­пешно боровшегося с готами, настигла тяжелая болезнь, когда он находился в Фессалониках. Как это часто бывало в те времена и, возможно, следуя примеру Константина и своего собственного отца, Феодосий вверил свою судьбу богу и решил принять крещение прежде, чем силы окон­чательно покинут его. К счастью для будущих судеб христианства и никейства, поблизости от императора оказался епископ Асхолий, которого Амвросий Медиоланский называл «оплотом веры и святости». От этого Асхолия 24 ноября 380 г. Феодосий принял таинство крещения и оказался первым на во­стоке императором никейского вероисповедания15.

Интересно, что церковный историк Феодорит ничего не пишет о факте крещения Феодосия в связи с болезнью, но приводит довольно интересный эпизод, который должен был показать, что в обращении Феодосия к христианству участвовали высшие силы, как это произошло и с Константином Великим. Феодорит передает, что после первых сражений с варварами, когда его призвал на помощь Грациан, еще до провозглашения императором, Феодосию приснился сон, будто предстоятель Антиохийской церкви Мелетий возложил на него царскую порфиру, а всего через несколько дней после этого Грациан действительно возвел его в царское достоинство. На последовавшем вскоре после этого Константинопольском соборе, когда собралось около 150-ти епископов, «Феодосий объявил, чтобы не говорили, кто между ними Мелетий: он хотел сам, припоминая свой сон, узнать этого мужа. И действительно, лишь только весь сонм епископов вошел в царские палаты, Феодосий, оставив всех прочих, прямо подошел к великому Мелетию и, как любящий отца сын, сначала долго наслаждался его лицезрением, потом обнял его и начал целовать ему очи, уста, грудь, голову и короновавшую его правую руку. При этом царь рассказал ему свой сон»16. Очевидно, что такая трактовка сна Феодосия имела под собой идею единения императора с церковью и ее лидерами. То есть, если легенда о сне Константина поворачивала императора к христианству, то легенда о сне Феодосия обращала его к церкви, уже значительно укрепившей свои позиции в Римской империи за немногим более полувека.

Стоит упомянуть и еще об одном эпизоде, сообщае­мом церковными историками17 и подвигнувшем Феодосия к никейской вере. Когда старший сын императора Аркадий в 383 г. был провозглашен августом и соправителем, во дворце был устроен торжественный прием, во время которого подданные должны были изъявить покорность и преданность восседавшим на троне монархам. Во вре­мя церемонии епископ небольшого города Икония Амфилохий отдал должные почести Феодосию, а с Аркади­ем обошелся так же фамильярно, как это было приня­то в обращении с простолюдинами. Феодосий посчитал себя оскорбленным таким неподобающим отношением к его царственному сыну и приказал немедленно выгнать дерзкого епископа. Но когда стража уже схватила его, Амфилохий успел выкрикнуть, осуществляя ранее задуманный план: «Таково, император, обхождение, предназначенное Ца­рем Небесным для тех нечестивых людей, которые по­клоняются Отцу, но не хотят признавать такого же ве­личия в его Божественном Сыне». Феодосий, по словам историков, сразу по­нял антиарианский смысл дерзкого поступка Амфилохия, по-христиански обнял его, и с тех пор не забывал этого урока18. Этот эпизод достаточно ясно показывает, что Феодосий, так же как и Константин, не был искушенным в вопросах догматики, и, принимая сторону никейских ортодоксов, руководствовался в первую очередь политическими соображениями.

Не вызывает сомнения, что конечной целью религиозной политики Феодосия, как и у его предшественников, было достижение политического единства Римской империи. Религиозные разногласия, которые проявлялись не только в академических и бытовых спорах и дискуссиях, но, порой и в открытых вооруженных и кровавых столкновениях, нередко в IV в. были орудием политической борьбы и препятствием для внутреннего мира19, Религиозный мир, а с ним и внутренняя политическая стабильность, мог быть обеспечен поддержкой той веры, которая вызывала симпатии большинства населения, к которой склонялись высшие социальные слои Римской империи, которая была наиболее перспективной в политическом отношении, которая, наконец, имела позитивный политический опыт в прошлом. Эта вера должна была устраивать самого правителя и не противоречить его внутренним убеждениям, но при этом она должна была выставить его человеком бескорыстно религиозным в глазах современников20.

Обратиться к язычеству Феодосий не мог. Опыт Диоклетиана и Юлиана был достаточно показательным, чтобы идти явно бесперспективным путем. Тем более что к началу 380-х годов общий баланс империи складывался явно не в пользу древней религии. В отношении христианства принять решение было гораздо сложнее.

Арианская его ветвь изобиловала и положительным, и отрицательным политическим опытом, причем именно эта вера еще была преобладающей (или почти преобладающей) к концу 370-х гг. на Востоке, который Феодосий принял под свое начало. Эту веру принял Константин, этой веры придерживались все предшественники Феодосия в восточной части римского мира, наконец, именно эту веру приняли варвары, с которыми предстояло бороться не только на полях сражений, но и путем дипломатии и переговоров, в том числе и с участием священников. Но этой веры придерживался и император Валент, на которого возлагалась ответственность за Адрианопольскую катастрофу и арианская приверженность которого совсем не помогла ему ее избежать и договориться с варварами – своими собратьями по вере. Кроме того, варвары рассматривались как враги Рима, с ними многие ассоциировали все беды империи, и принятие империей арианства могло означать в тот момент едва ли не капитуляцию перед варварской угрозой. В то же время призвавший Феодосия к власти Грациан придерживался никейского вероисповедания, внушаемого ему Амвросием Медиоланским, поэтому с точки зрения политической в этом отношении никейство было предпочтительнее. Следует иметь в виду и то, что, исходя из скудных данных источников, семья Феодосия тоже придерживалась никейского символа21, поэтому склонность императора к этой ветви христианства вполне соответствовала его внутренним побуждениям, хотя политические мотивы, несомненно, превалировали.

Таким образом, становится понятным, почему вскоре после крещения в
380 г.22  Феодосий издает свой знаменитый эдикт Cunctos populos. В нем император повелевает всем народам, находящимся под его вла­стью, исповедовать никейскую веру, принятую на I Все­ленском соборе: «Последователям этого учения, — гово­рится в эдикте, — мы повелеваем именоваться православ­ными христианами, остальных же присуждаем нести бесславие еретического учения, собраниям же их не приписываем имени церквей. Кроме приговора божественного правосудия, они должны будут понести строгие наказания, каким заблагорассудит подвергнуть их наша власть, руководимая небесной мудростью»23.

Этот эдикт был грозным предостережением всем, кто не придерживался никейского догмата. Феодосий, признав, как это явствует из его последующей политики, никейскую веру за безусловную истину, поставил своей целью при помощи государственных мер добиться религиозного единства в Римской империи, и этот эдикт ясно обозначил начало новой политики. Он оказался столь же значимым в правлении Феодосия, как Миланский эдикт в правлении Константина24. Но, в отличие от Миланского эдикта, который только заключал союз с христианством и создавал возможности для его развития вместе с остальными религиями, эдикт Cunctos populos воспроизводит почти в полном виде Никейский символ веры. То есть религиозной доктрине, выработанной негосударственной организацией, была придана сила и форма закона, санкционированного государственной властью. Это был беспрецедентный случай для римского права, что позволяет толковать и понимать этот закон не просто как союз государства и христианства, но придание христианству в его никейской разновидности официального и исключительного статуса. Эдикт трактует христианство не столько как равноправного союзника государства, сколько как один из государственных институтов, на который теперь возлагались особые, специфические функции25.

Однако следует отметить, что провозглашенное в эдикте отношение государства ко всем религиям и культам Римской империи, стало реализовываться не сразу. Прежде всего, определенную осторожность и сдержанность Феодосий проявил по отношению к язычеству. Хотя в мае 381 г. он издал эдикт против отступников, согласно которому лица, перешедшие из христианства в язычество, частично лишались гражданских прав26, а к концу того же года были запрещены жертвоприношения, соединенные с гаданиями27. Тем не менее, уже в 382 г. Феодосий разрешил открыть языческий храм в Эдессе как художественный памятник28. Статуи языческих богов не должны были, по его мнению, оскорблять христиан, так как они представляли собой произведения искусства, а не идолов29.

В отношении ересей Феодосий действовал более активно и целенаправленно. Почти сразу после эдикта Cunctos Populos и еще до Константинопольского собора 381 г., ознаменовавшего подтверждение и развитие никейского символа, Феодосием был издан специальный эдикт против ересей, причем не только арианской, но также фотинианской и евномианской30.

Совершив в конце 380 г. триумфальный въезд в Константинополь, Феодосий стал думать о проведении церковного собора, который, по его замыслу, должен был положить конец разногласиям в церквах восточной части импе­рии в соответствии с эдиктом Cunctos Populos. Весной 381 г. в Константинополе по повелению императора собралось 150 епископов, и состоялся собор, которому суждено было войти в историю в качестве Второго Вселенского, хотя западные на нем не присут­ствовали и даже не знали о нем31.

Вначале Константинопольский собор решал вопросы о замещении церковных кафедр, в частности, вместо добровольно ушед­шего в отставку Григория Назианзина на Константино­польскую кафедру был избран Нектарий, происходив­ший из знатного сенаторского рода и бывший тогда претором, человек преклонных лет и, по свидетельству церковных историков, самой честной жизни. Затем, после решения организационных вопро­сов, отцы приступили к дискуссии о вере, которая завер­шилась подтверждением никейского символа, расширен­ного толкованием божественности Святого Духа32. Особым постановлением собора были преданы ана­феме ереси, особенно арианская, а также ереси Аполлония и Македония. Собор изложил не­сколько частных правил — канонов, относящихся к уп­равлению церкви. В ряду этих канонов было правило, дающее одно из первых официальных определений ере­си: «Еретиками же мы называем тех, которые издавна отчуждены от церкви, и тех, которые показывают вид, будто исповедуют истинную веру, однако же, отделились и составляют свои собрания против наших правильно поставленных епископов»33.

Наконец, собор внес ясность в вопрос о церковной юрисдикции относительно административных границ диоцезов и постановил считать Константинопольский церковный престол вторым после Римского, что вызвало вскоре протест, как со стороны самого Рима, так и Александрии34.

Император Феодосий непосредственно на соборе не присутствовал, но внимательно следил за его ходом и после его окончания постановил, чтобы все епископы, отступающие от кон­стантинопольского символа, лишены были епископства, и не только не были переводимы в другие места, но что­бы удаляемы были от церквей, от городских стен, от сообществ людей.

В 382 или 383 г. Феодосий созвал в Константинопо­ле «собор всех ересей», повелев собраться на него епи­скопам независимо от веры или принадлежности к какой-либо секте. На этом соборе император заставил всех ересиархов представить ему письменное изложение их учений и мыслей о вере. Приняв от каждого такое изложение, Феодосий одобрил ортодоксальное, а осталь­ные разорвал35. Тем самым Феодосий еще раз продемонстрировал свою личную приверженность Никейскому символу и свое желание привести церковь к единству. Такая недвусмысленная позиция императора явно не оставляла представителям различных религиозных течений никаких надежд, и они, по выражению Сократа, удалились с этого собрания «в скорби и унынии»36.

Таким образом, Феодосий с самого начала своего правления возвел охрану никейского вероучения и борь­бу с отклонениями от него в ранг государственной политики. За время своего правления он издал в общей сложности 17 законов против ересей, неуклонно контро­лировал ход церковных соборов и назначения на важнейшие кафедры.

Борьба с инакомыслием, даже в рам­ках одной религии, становится с этих пор важнейшей функцией государства, и ереси начинают теперь рас­сматриваться как государственные преступления. Благодаря этой жесткой и неуклонно проводимой политике уже в начале 380-х годов на востоке многочисленные ереси не только были загнаны фактически в подполье, но и силой государства был обеспечен безусловный приоритет сторонников никейского символа веры.

При этом противники официально признанной государством разновидности христианства подвергались преследованиям и гонениям: их церкви конфисковывались, их собрания разгонялись, их лидеры отправлялись в ссылки. Так власть вернулась к религиозному принуждению старой языческой империи. И хотя гонение на ариан и македониан, санкционированное Феодосием, не было их тотальным истреблением, несомненно, со стороны еретиков встречалось сопротивление, вплоть до физического37.

На западе арианство продержалось немного дольше, благодаря поддержке этой ереси со стороны двора Валентиниана II. Победа Амвросия Медиоланского в конфликте вокруг базилики в Медиолане в 385-386 гг. ознаменовала победу никейского символа и на западе. После этого лидеры западного арианства предприняли последнюю попытку получить возможность свободного отправления богослужения в 387 г., когда Димофил, Ульфила, Палладий и Авксентий обратились к Феодосию с просьбой со­звать новый вселенский собор. Феодосий вначале согласился, и ариане уже начали собираться в Константинополь, однако Нектарий и другие православные восточные епископы сумели убедить императора отказаться от ранее принятого решения и отменить собор. Во время похода на Максима Феодосий издал закон, запрещавший собрания ариан, отправление культа и публичные рассуждения о вере38, а 8 августа 388 г. объявил указом, что от него не выходило закона в пользу омиев39, которые продолжали ссылаться на закон 366 г.40

В произведениях ортодоксальных христианских авторов конца 80-х - 90-х гг. еще встречали­сь ссылки на арианство, но они уже большей частью относятся к прош­лому и не содержат столь острой, как ранее, полемики. Последним напоминанием об арианстве на западе послужил закон Валентиниана II от 10 марта 388 г., согласно которому еретики изгонялись из городов и их богослужебные собрания запрещались под страхом наказания41. В законодательстве Феодосия таким последним актом явились законы от 394 г.: по одному из них еретики лишались права назначать и утверждать епископов42, другой закон запрещал еретикам «учить или обучаться нечестивой вере»43.

Таким образом, церковь на данном этапе была приведена к единству, причем не только на востоке, но и на западе. Несомненно, что единство было обеспечено силой государства, твердо и неуклонно проводимой Феодосием религиозной политикой, которая основывалась не только на его личных пристрастиях, но и на трезвой оценке общей религиозной ситуации в Римской империи и ее перспектив. Феодосий ставил своей целью «спасти от разделения государство через церковь, а церковь через государство»44. Наряду с этим, это единство также было достигнуто благодаря активной деятельности последовательных никейцев – лидеров ортодоксального направления, сплотившихся вокруг покровительствовавшей им императорской власти.

Обретение церковью единства при поддержке государства имело не менее важное значение в разгар христианизации, чем Миланский эдикт в ее начале. И в этом отношении политика Феодосия оказалась не менее значимой для последующих судеб христианства, чем религиозная политика его предшественника Константина.

1 Аврелий Виктор сообщает, что когда Феодосий был призван на царствие из Испании, ему шел 33-й год (Aurelius Vict.Epit.XLVII, 3).

2 Sozomen.VII,2; Theodoret.V,5; Paneg.XII,5,31.

3 C 369 по 375 г. он занимал одну из высших военных должностей империи -- magister equitum (Williams S., Friell G. Theodosius. The Empire at Bay. – New Haven & London: Yale University Press, 1995. – P.23).

4 Описание военных кампаний, в которых участвовал Феодосий Старший, см.: Ammian.Marc.XXVII,8,6-10; XXVIII,3,1-9; 5,15; XXIX,4,5; Paneg.XII,5,2.

5 Williams S., Friell G. Op.cit. - P.23

6 Ammian.Marc. XXIX,6,14-16; Zosim.IV,16,6

7 Обстоятельства опалы и казни Феодосия старшего остаются не до конца ясными. См. Williams S., Friell G. Op.cit. - P.24.

8 Orosius. VII,33.

9 По одной из версий императору Валенту было предсказано, что его преемником на троне будет человек, имя которого начинается с букв «ФЕОД» (THEOD – в греческой транскрипции, что имело в своей основе theos – бог), вследствие этого были казнены многие люди (см.: Williams S., Friell G. Op.cit. - P.24). Однако в этом случае остается непонятным, почему Феодосию младшему, испытавшему потерю самого близкого человека от рук императорской власти, была оставлена жизнь.

10 Aurelius Vict.Epit.XLVII,3.

11 Сократ: «...по своим предкам был христианин» (Socrat.V,6).

12 Williams S., Friell G. Op.cit. - P.23.

13 Matthews J.F. Western Aristocracies and Imperial Court A.D. 364-425. – Oxford: Clarendon Press, 1975. – P.111.

14 У него не оказалось своего Евсевия, а самый близкий к нему христианский епископ Амвросий Медиоланский оставил нам лишь посмертную речь в его честь (De obitu Theodosii), отнюдь не изобилующую биографическими деталями.

15 Эпизод крещения Феодосия Асхолием описывают Сократ (Socrat.V,6) и Созомен (Sozomen.VII,4), при этом церковные историки подчеркивают, что Феодосий перед крещением интересовался ориентацией вероисповедания крестившего его священника.

16 Theodoret.V,6. Цит. по: Феодорит. Церковная история. – М., 1993. – С.180-181.

17 Sozomen.VII,6; Theodoret.V,16. Об этом эпизоде умалчивает Сократ, а Созомен не называет имени священника.

18 Прямым следствием этого случая Феодорит называет издание эдикта против еретиков в сентябре того же года.

19 Чернявский Н.Ф. Император Феодосий Великий и его царствование в церковно-историческом отношении. – Сергиев Посад, 1913. – C.160.

20 Там же, с.172.

21 В том числе и его супруга Элия Флакилла (Карташев А.В. Вселенские соборы. – М.: Республика, 1994. – С.126).

22 Мы склонны считать, что в датировке крещения Феодосия (24 ноября) и издания эдикта Cunctos populos (28 февраля) допущена путаница. С нашей точки зрения издание этого эдикта до крещения Феодосия вряд ли было возможно. Написание же эдикта именно в таком духе, несомненно, стало возможным, когда Феодосий официально вошел в лоно христианства, причем строго никейской ориентации.

23 CTh XVI, 1, 2.

24 Историческое значение эдикта Cunctos populos в судьбе христианства отмечается многими исследователями. Например, С.Вильямс характеризует данный эдикт «как один из самых значительных документов в европейской истории, посредством которого союз с христианами, которого Константин тщетно искал, был навязан прямо при помощи закона» (Williams S., Friell G. Op.cit. - P.53).

25 Астапенко П.Н. Нормативно-правовые основы деятельности религиозных конфессий в римском праве постклассического периода. Опубликовано в Интернете: http://christianity.shu.ru/Texts/cth/cth.htm.

26 CTh XVI, 7, 1. Спустя два года этот закон был ужесточен (CTh XVI, 7, 2).

27 CTh XVI, 7, 1. Г.Буассье называет этот закон «робким, застенчивым, неопределенным» (Буассье Г. Падение язычества. Исследование последней религиозной борьбы на Западе в IV в. – М., 1892. – С.438), а Н.Чернявский приписывает этому закону чисто полицейскую роль – оградить императора от возможных посягательств на его особу (Чернявский Н.Ф. Ук.соч. - С.603).

28 CTh XVI,10,8; Болотов В.В. Лекции по истории древней Церкви. - М., 1994. - Т.III. - С.91; King N.Q. The emperor Theodosius and the establishment of Christianity. – London, 1961. – Р.72. Кинг вообще считает, что Феодосий не играл никакой роли в отмене язычества, по крайней мере, до 391 г.

29 Williams S., Friell G. Op.cit. - P.57.

30 CTh XVI,5,6.

31 Параллельно Константинопольскому собору в то же время на западе проходил Аквилейский собор.

32 Именно этот символ и стал основой Православия.

33 Канон 6.

34 Williams S., Friell G. Op.cit. - P.55.

35 Socrat.V,10.

36 Ibid.

37 Карташев А.В. Ук.соч. - С.143-144.

38 CTh ХVI,5,15.

39 Ветвь арианства.

40 Самуилов В. История арианства на латинском западе (353-430). – СПб.,1890. – С.114-115.

41 CTh XVI,5,14.

42 CTh ХVI,5,22 от 15 апреля.

43 CTh ХVI,2,24 от 9 июля.

44 Чернявский Н.Ф. Ук.соч. - С.178.