Реферат: Дмитрий пожарский князь XVII века, от 30 до 40 лет

Тарас Дрозд


князь дмитрий пожарский


драма


Действующие лица:


ДМИТРИЙ ПОЖАРСКИЙ - князь XVII века, от 30 до 40 лет.


КУЗЬМА МИНИН – нижегородский купец и староста, за 50.


ТРУБЕЦКОЙ – боярин, руководитель казацкого ополчения, 35 лет.


БОЯРИН – распорядитель на земском соборе, лет 60-ти.


КАЗАЦКИЙ ПОЛКОВНИК – участник выборного собора, лет 50-ти.


ДВОРЯНИН ИЗ ГАЛИЧА – участник выборного собора.


БОРИС САЛТЫКОВ – двоюродный брат молодого царя, лет 25-ти.


^ ПОРФИРИЙ СЕКИРИН – голова стрельцов.


ПРАСКОВЬЯ ВАРФОЛОМЕЕВНА – жена Пожарского.


СТАРИЦА МАРФА ИВАНОВНА – мать молодого царя, инокиня.


^ СТРЕЛЬЦЫ, МОНАХИНИ.


КАРТИНА ПЕРВАЯ.


Пожарский и Минин.


МИНИН. Ну вот, князь Дмитрий Михайлович, пришёл твой час. Свершилось то, о чём лишь мы друг с дружкой мечтали, когда создавали земское ополчение. Ты очистил от смуты Московию, о потому тебе, лишь тебе, освободителю от поляков и наших воров, царём быть.

ПОЖАРСКИЙ. Если такое сбудется, ты, Кузьма Минич, станешь при мне первым человеком. Начальником всех денежных и хлебных припасов.

МИНИН (весело). Бояре не позволят.

ПОЖАРСКИЙ (тоже весело). А я тебя указом поставлю смотреть за боярской думой.

МАНИН. Тогда сам долго на престоле не усидишь. Нет, Дмитрий Михайлович, мне больших чинов не надо. Мы люди тихие. А вот как тебе престол занять, тут придётся борьбу держать не хуже, чем с иноземцами.

ПОЖАРСКИЙ. Сейчас вроде как на мою сторону дело поворачивается.

МИНИН. Так-то оно так. Совет всей земли разослал грамоты, чтобы ни шведу, ни поляку, ни Маринке с её воровским сыночком крест не целовать. А избрать царя, какого Бог даст из русских народов. Поначалу все считали главным претендентом Трубецкого. Вы с ним победители. Он князь и ты князь.

ПОЖАРСКИЙ. Да что ты меня с лукавым Трубецким ровняешь? Он всегда за чужие спины прятался.

МИНИН. А потом всю славу себе прибирать начал. Во всех грамотах пишет, что он первый. Хотя вы оба временные соправители. Как вас ровнять? По делам и заслугам ты главный спаситель и освободитель. А по местам прежней службы, и по местам отечества, он боярин, а ты стольник. Он выше. Он тоже Москву брал со своим казачьим ополчением. А до тебя оборону держал.

ПОЖАРСКИЙ. Ты же помнишь, как он выжидал, побьют нас, или не побьют.

МИНИН. Помню. И в глаза его сотникам всё тогда высказал. Да что с них возьмёшь? Воровские души. Однако их все боятся. Наши дворяне всех волостей и дети боярские высказались едино. Не бывать вместе нашему ополчению с казацким. Однако ж побаиваются их силы. Да, поначалу Москва встречала казаков радостно. А когда эти разбойники разгулялись, им уже не верят.

ПОЖАРСКИЙ. Они по всем землям не добрую славу о себе оставили.

МИНИН. Трубецкой почему и хотел, чтобы царя выбрали всей Москвой да поскорее. Однако митрополит Кирилл и архиепископы не дали благословения. Повелели решать собором всей земли. Чтобы прислали от попов, дворян, горожан и крестьян разумных и надёжных людей. Тут и покатилась вниз слава Трубецкого. Там-то хорошо запомнили, что его казачки вытворяли. Это ещё на собор не подъехали главные бояре. Они-то ему точно ходу не дадут.

ПОЖАРСКИЙ. Да они сами все поляками замазаны. И Салтыковы, и Романовы, и Долгорукие, и Мстиславский, и Лыков, все, ни одному, так другому самозванцу служили. Да милости принимали!

МИНИН. Один ты у нас чистый, князь Дмитрий Михайлович. Не вертел душой туда-сюда. Вот и надобно, чтобы собор тебя выбрал.

ПОЖАРСКИЙ (задумчиво). Чтобы царя выбирали… Никогда такого на Руси не бывало…

МИНИН. Вот и надо, чтобы собор правильно решил.

ПОЖАРСКИЙ. Ты всё куда-то тянешь. Говори прямо, Кузьма Минич.

МИНИН. Я купец, Дмитрий Михайлович, и твёрдо знаю одно. Деньги очень многое решают. Тут надо денег не пожалеть.

ПОЖАРСКИЙ (не сразу). Сколько?

МИНИН (пожав плечами). У меня столько не осталось. Ты хоть и поставил меня дознавать, куда из Кремля ценности расхитили, вернули мы кое-что, но то всё для будущей казны. Дьяки строгий учёт ведут. Если что-то пропадёт оттуда, о тебе могут худые слухи пойти.

ПОЖАРСКИЙ. А если я деньги стану давать на подкуп, слухи разве не пойдут?

МИНИН. Из казны ополчения нашего тоже лучше не брать. Да там мало что осталось. Люди скоро по домам вернутся, как прознают, что нечем дальше жалованье платить. У Трубецкого давно нечем платить, так что его казачки ещё раньше разъедутся.

ПОЖАРСКИЙ. Разъедутся те, у кого земли. А бывшим холопам да разбойникам, которых он в казаки напринимал, тем куда ехать? Те будут жалованья ждать.

МИНИН. Решай, Дмитрий Михайлович.

ПОЖАРСКИЙ. Так скажи, если я денег не пожалею, от этого разве худая слава не пойдёт?

МИНИН. Уж поверь мне, Дмитрий Михайлович, бояре никаких денег не пожалеют, чтобы своего в цари выбрать. Помнишь, как они ловко Шуйского в государи произвели, чтобы только никаких самозванцев? А ведь сами Лжедмитрия и поляков на Москву зазывали, лишь бы Годунова скинуть.

ПОЖАРСКИЙ. Василий Шуйский был Рюрикович. Его род выше по старшинству, чем линия самого Ивана Грозного. За что покойный не любил и расправлялся с боярами. Царство небесное… (Оба суеверно крестятся.) Вот ведь… (Весело и тихо.) Столько лет прошло, а мы до сих пор боимся прежнего… Страх берёт, как вспомним его прядки.

МИНИН. Вот почему я и говорю, что бояре ничего не пожалеют, лишь бы прежние порядки не вернулись. Чтобы только по ихнему было.

ПОЖАРСКИЙ. Хорошо ли будет, если я стану деньги давать?

МИНИН. Все так делают. И делать будут.

ПОЖАРСКИЙ. Ладно. Бери из моих. Я велю, чтобы ты моей казной распоряжался.

МИНИН. Нет, князь. Твоей казной пусть твой дьячок распоряжается. А ты вели, чтобы он выдавал мне сколько надобно.

ПОЖАРСКИЙ. Добро.


Минин кланяется.

Затемнение.


^ КАРТИНА ВТОРАЯ.


Пожарский на земском соборе.

Шум, выкрики.


ПОЖАРСКИЙ. Тихо!.. Тихо, моё слово! (Шум стихает.) Вот вы здесь все кричите за князя Трубецкого. Не все. Только выборщики от казаков. Но громче всех. (Выкрики: «Трубецкого! Трубецкого в цари!») Ага, не только от казаков. Понятно. А теперь послушайте, кого вы собираетесь выбрать собором всей нашей земли.


^ Выходит Трубецкой.


ТРУБЕЦКОЙ. Не по чести так, Дмитрий Михайлович! Мы с тобой порешили временно править на равных. А выборщики пусть сами выкрикнут и подпишут, кто из нас более царь. Не дави на них. Не подсказывай.

ПОЖАРСКИЙ. Я лишь напомнить хочу.

ТРУБЕЦКОЙ. Не надо им ничего напоминать. Пусть они сами.

ПОЖАРСКИЙ. А я всё-таки напомню кое-что.

ТРУБЕЦКОЙ. Не сметь!

ПОЖАРСКИЙ. Чего? Ты над кем решил командовать? Мы же с тобой на равных. Здесь все знают. А ты в грамотах стал подписываться как главный временным управлением на Москве. Как же так, Дмитрий Тимофеевич? А уж моей-то заслуги куда больше по освобождению от поляков. Мои полки дрались, а ты всё выжидал. Здесь многие это помнят. И твои соврать не дадут. Как ты не пришёл мне на подмогу в тяжкую годину. А мог всего лишь полякам и литвинам в тыл ударить.

ТРУБЕЦКОЙ. Не было такого!

ПОЖАРСКИЙ. Было! Пусть собор нас рассудит. Здесь много тех, кто помнит. Как твои полковники сами на подмогу кинулись, без твоего приказа, когда моим худо стало. Было такое, полковники? (Тишина.) А как старец Авраамий вас слёзно умолял идти на Сергиев, и вы рванулись туда героями лишь тогда, когда вам казну пообещали. Что же вы молчите, полковники? (Высматривает среди сидящих.) Они же здесь где-то сидят, я же видел. Ну, скажите правду!.. Не хотят говорить. Тогда я скажу. А дальше я вот что хочу сказать.

ТРУБЕЦКОЙ. Зря стараешься, Дмитрий Михайлович. Не позорься. Не смеши выборных людей и духовенство. Все же знают, что я был главным в деле освобождения Москвы. Что бы ты без моих казаков сделал?

ПОЖАРСКИЙ. Ты славный воин, Дмитрий Тимофеевич. На твоей стороне сила. Твоих казаков бояться, вот ты и правишь. Мои дворяне-ополченцы тоже тебя побаиваются. Кроме меня. Я-то тебя не боюсь. Потому что на моей стороне правда. А ты кривил душой, метался, служил второму и третьему самозванцам. Причём, как ты мог третьему крест целовать, будто он чудом выживший царевич Дмитрий, если второго, тушинского вора, сам хоронил? Как же ты мог покойника признать в живом третьем?

ТРУБЕЦКОЙ. Я служил делу спасения отечества!

ПОЖАРСКИЙ. Не кричи так, Дмитрий Тимофеевич.

ТРУБЕЦКОЙ. Я же сам его и арестовал. Мои люди привезли его и заковали. Он до сих пор в яме сидит. (Распаляясь.) Да мои атаманы отбили короля Сигизмунда, который шёл воротить Москву в польские руки!.. А твои дворяне, для которых служба их родовое дело, мало пригодными оказались. (Успокаиваясь.) Я не про то хотел… Ты… Ты не почину лезешь, Дмитрий Михайлович. Я боярин, а ты стольник!

ПОЖАРСКИЙ. Тихо! Боярином тебя назначил тушинский вор. Это помнить надо. Видным боярином был твой отец при прежних царях. Тут ничего не скажешь. А мы с тобой были стольниками при Годунове. Причём я при отце служил, а ты при сыне.

ТРУБЕЦКОЙ. Пожарские люди не разрядные. Обедневшего княжеского рода. Все знают. А собор твёрдо порешил, чтобы новому государю быть из московских знатных родов.

ПОЖАРСКИЙ. Мой род не разбогател только потому, что в Костроме получили вотчину. И служили там всегда честно. А на Москве у нас свои земли всегда были. Куда мы с матушкой и переехали. Я своим уменьем и разумом до стольников дослужился. Меня ещё Василий Шуйский посылал воеводой под Коломну, где я литовцев и казачков наших, воров, разбил и прогнал. А мне тогда не было ещё и тридцати лет.


^ Выкрики: «Боярин идёт! Боярин сейчас молвит!