Реферат: Записки полярного летчика

Виталий Пшеничников


ЗАПИСКИ
ПОЛЯРНОГО ЛЕТЧИКА


Детективно-приключенческий роман


ББК 84Р7

П 93


П 93 Пшеничников, В Записки полярного летчика. – Красноярск, 2007. – 360 с.


Детективно-приключенческий остросюжетный роман «Записки полярного летчика», шестая книга Красноярского писателя Виталия Пшеничникова.

В основу положены реальные факты из жизни летчиков гражданской авиации необъятного Красноярского края от южных границ до Северного полюса.

ББК 84Р7





© В. Пшеничников, 2007

^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


ОРЛЯТА УЧАТСЯ ЛЕТАТЬ


– Здравствуйте, товарищи курсанты! – громко поздоровался с застывшими в строю курсантами третьего курса Бугуруслановского авиационного училища его начальник Мурысин Петр Иванович. Он за свою долгую и богатую приключениями жизнь много лет провел в воздухе, но оставался подтянутым, в меру строгим и справедливым начальником и прекрасным педагогом. За эти качества его любили курсанты. Сотня глоток в едином порыве выдохнула: «Здравия желаем, товарищ начальник училища!». Все видели, что ответ стоявших на плацу курсантов понравился начальнику, на его лице появилась улыбка.

– Товарищи курсанты, я рад поздравить вас с окончанием теоретического обучения и переходу от упражнений на тренажерах к полетам на самолетах!

– Ураааа! – стройно ответила шеренга.

– Командирам отделений после построения прибыть в штаб, получить направление к летчикам-инструкторам. На десять курсантов один инструктор и самолет. Беспрекословно выполнять распоряжения и приказы инструктора как на земле, так и в воздухе! Иначе выгоню из училища с позором! Будет обидно в двух шагах от государственных экзаменов, которые состоятся через шесть месяцев, оказаться на улице.

Стоя в строю, курсант Дикунов Валерий Викторович улыбался, слушая речь начальника училища. Отчисление не грозило ему. Он родился в Красноярске, был сибиряком, всю жизнь мечтал о небе. Помня наказ отца, учился отлично, был хорошим товарищем, пользовался авторитетом среди курсантов, был назначен командиром отделения. Он улыбался мысли о том, что через шесть месяцев сядет на место второго пилота самолета АН-2 и будет летать! Сбудется мечта, когда он, как и все мальчишки, завидовал летчикам, сидевшим в кабинах пролетавших над ним самолетов, считал, что только особенные люди могут управлять этими серебристыми рукотворными птицами. Окончив школу ударником, без троек, твердо сказал родителям, что поедет поступать учиться на летчика. Они не стали его отговаривать.

– Езжай, сынок, мы с мамой давно знали, что мечтаешь о небе. В нашем роду еще не было летчиков, мы надеемся, что ты будешь первым. Смотри, не позорь нашу фамилию, учись отлично! – напутствовал его отец. Полный радужных надежд, юноша приехал в город Бугуруслан, подал документы в училище Гражданской авиации.

Сдав документы приемной комиссии, Валера узнал, что путь в большую авиацию, в кресло пилота пассажирских реактивных и турбореактивных лайнеров, которые за несколько часов могли пролететь расстояние от родного Красноярска до Магадана или Москвы, лежит через училище пилотов малой авиации.

Только налетав определенное количество часов на самолете АН-2, показав себя хорошим, грамотным летчиком, можно было попасть в большую авиацию. Но это мало волновало его, он даже во сне видел себя в кабине самолета и не допускал мысли, что можно избрать другую профессию. Экзамены сдал на отлично, получил только одну четверку, и видел себя в хорошо отглаженной курсантской форме, в фуражке с высокой тульей и кокардой с крылышками.

Приемная комиссия оказалась очень строгой, в училище были зачислены только те, кто на вступительных экзаменах получил пятерки. Валера на построении абитуриентов не услышал своей фамилии в списках принятых в училище.

Раздалась команда:

– Курсантам два шага вперед марш!

Стоявшие в общей шеренге молодые люди со счастливыми улыбками на лицах, стараясь печатать шаг, вышли из строя. Их построили в другую шеренгу.

Юноша завороженно смотрел на счастливчиков, слезы обиды на себя навернулись на глаза, его мечта рушилась, и он уже ничего не мог изменить. «Все, отлетался! Какой позор будет дома, среди друзей! Не смог сдать экзамены, не хватило для зачисления одного балла! Что делать? Что делать?». Он в своих горестных думах не слышал, о чем говорил начальник училища, обращаясь к шеренге абитуриентов:

– Я повторяю еще раз. Те, кому не хватило одного балла для зачисления в училище, могут быть приняты кандидатами на зачисление в штат курсантов без предоставления места в казарме и стипендии. Когда это случится, не знаю, но ежегодно происходит отсев курсантов, их место занимают кандидаты. Подумайте, товарищи абитуриенты, для вас это возможность летать! Кто согласен, два шага вперед марш!

У Валерия радостно забилось сердце, боясь опоздать, он первым сделал эти два шага к своей заветной мечте. Следом шагнули другие, но он был первый, это оценил начальник училища: «Этого высокого стройного юношу надо обязательно принять, шагнул не раздумывая. Он хочет лететь, надо его научить!».

Так сбылась мечта простого красноярского парня, он был зачислен кандидатом на место курсанта. Стараясь не беспокоить родителей, написал, что благополучно сдал экзамены и зачислен, будет учиться на летчика.

Три месяца жил на частной квартире, по ночам ходил на товарную станцию, разгружал вагоны, утром бежал на лекции. Никто из курсантов и преподавателей не знал о том, что юноша по ночам работает, недосыпает, стремясь получить знания. Однажды по железной дороге в адрес училища пришел срочный груз. Заместитель начальника училища по хозчасти Петров приехал на грузовой двор железнодорожной станции. Случилась какая-то неувязка и вагон загнали в другой тупик. Перегнать его на товарный двор можно было только в ночное время, когда интенсивность движения поездов по железнодорожной магистрали спадает. Ему сказали, чтобы он приезжал за грузом в двенадцать часов ночи. Когда водитель подогнал машину к вагону под погрузку, Петров долго присматривался к одному из молодых грузчиков. Он вместе с другими таскал мешки с мукой, крупами, поступившими в адрес училища. «Где я видел этого парня, где? Я его видел в училище, интересно, что он здесь делает?» – подумал он.

– Молодой человек, постойте. Я вас видел в училище, что вы здесь делаете?

– Работаю, меня зачислили кандидатом. За квартиру надо платить, да и на питание нужны деньги, вот я и работаю по ночам.

–Ты откуда приехал? Родители знают, что не получаешь стипендии?

– Я приехал из Красноярска, родителям не писал, зачем расстраивать, все равно я стану курсантом, сколько бы ни пришлось мне этого ждать! – упрямо сказал опустивший глаза парень.

– Как тебя зовут? – спросил Петров.

– Дикунов Валерий.

Утром Петров доложил начальнику училища о ночном разговоре с кандидатом.

– Дикунов, говорите, высокий стройный юноша? – спросил Мурысин.

– Да, Петр Иванович, Дикунов Валерий Викторович.

– Похвальное стремление, я на него обратил внимание при зачислении, он, не раздумывая, шагнул первым, когда я сказал о кандидатах. Из таких упрямых парней вырастают хорошие пилоты. Я буду его иметь в виду.

Через полмесяца в училище Валерия нашел посыльный.

– Тебя вызывает сам начальник училища! Это плохая примета. Он очень строг, сразу отчисляет. Подумай, что ты натворил? – округлив глаза, заговорщическим тоном сказал он.

– Ничего! – удивился кандидат.

–Что ты мне заливаешь? Начальник по пустякам вызывать не будет! – настаивал курсант. Валера пожал плечами, не зная, в каких грехах, будет его обвинять Мурысин.

– Здравия желаю! По вашему приказу кандидат Дикунов явился! – доложил он, переступив порог кабинета и вытянув руки по швам. В училище была военная кафедра и дисциплина была, как в войсковой части.

– Вольно, Дикунов! – улыбаясь, сказал Мурысин, поднимая голову от бумаг.

– Мне доложили, что ты с начала учебы работаешь по ночам грузчиком на товарной станции железной дороги.

– Так точно, ночью зарабатываю на жизнь, днем учусь, я зачислен кандидатом, стипендия не полагается.

– Родители знают об этом?

– Нет, я им не писал. Все равно я стану курсантом. Я приехал сюда учиться летать! Я буду летать!

– Откуда такая уверенность?

– Сибиряки народ упрямый, – просто ответил парень.

«Да, такого надо зачислять в штат, упрямо идет к своей цели, когда успевает отдыхать? И учится на отлично, и отзывы преподавателей о нем только положительные!» – глядя на молодого сибиряка, думал начальник.

–Я рад, курсант Дикунов, что у меня в училище учатся такие упрямые парни, которые мечтают о небе.

– Петр Иванович, вы ошибаетесь, я кандидат, – несмело поправил его юноша.

– Нет, не ошибаюсь. Сегодня я подписал приказ о твоем зачислении в штат курсантов, с чем тебя и поздравляю! – поднимаясь и протягивая руку, сказал начальник. Оглушенный такой радостной вестью, Валерий не сразу догадался, что произошло. Придя в себя, он подскочил к столу, крепко пожал руку начальника, сказал:

– Я оправдаю ваше доверие, Петр Иванович!

– Я в этом не сомневаюсь! Учись, из тебя должен вырасти хороший летчик. Для этого надо учиться всю жизнь.

Видя потерянный взгляд вышедшего из кабинета парня, посыльный участливо спросил: – Что, выгнал?

– Нет, принял, я зачислен курсантом! – громко и радостно сказал Валера, гордо подняв голову, вышел из приемной.

Через полгода за успехи в учебе ему присвоили звание командира отделения. Прошло два с половиной года напряженной учебы с того дня, как он впервые переступил порог училища. Теперь предстоял важный этап освоение самостоятельных полетов. Всем курсантам надоели «полеты» на тренажерах, все стремились сесть за штурвал и взлететь в необъятное небо.

Отделение Дикунова закрепили за инструктором Пенкиным, пожилым опытным командиром корабля, который всю жизнь отлетал на самолетах малой авиации, «кукурузниках», как их ласково называли жители России. Валерий привел свое отделение к самолету, на фюзеляже которого была нарисована огромная цифра 10. Из открытой двери выпрыгнул инструктор, от хвостового оперения подошел механик.

– Отделение, смирно! Равнение налево! – Подойдя к инструктору строевым шагом, доложил: – Товарищ инструктор, отделение для прохождения летной подготовки прибыло!

– Вольно! – скомандовал инструктор. – Запомните курсанты, я для вас на практических занятиях Борис Павлович! Только в присутствии высокого начальства – товарищ инструктор, запомните это и цените. Вас ко мне прислали для того, чтобы вы научились летать, расправили свои крылья и оперлись ими о воздух. Но это сложная наука, только тот, у кого есть большое желание, может научиться сливаться с кораблем, чувствовать его так, как будто он является продолжением вашего тела. Только эти качества отличают истинных асов от простых летчиков, которым не дано это понять. Учитесь этому исскуству сейчас, это спасет вас и пассажиров от неприятностей, поломки техники, а самое главное – катастроф.

«Как емко и доходчиво говорит этот старый летчик о навыках пилотирования. Я научусь так летать, стану настоящим летчиком!» – думал Дикунов, слушая инструктора.

Шло время, курсанты освоили пробежки по земле, торможение, остановки, рулежку на полосе, подлеты и посадки с высоты четырех-пяти метров. Настал день, когда инструктор объявил, что завтра они будут совершать полеты:

– В самолете вместе со мной будет находиться один курсант, остальные – наблюдать полеты товарищей с земли. По окончании будем производить разбор ошибок. Все смотрят внимательно, запоминают ошибки других, учатся, а сейчас разойтись! – приказал Пенкин.

Как лучшего курсанта в отделении Валерия инструктор первым пригласил в полет. Когда он занял место второго пилота, пристегнул привязные ремни, надел фурнитуру, начал волноваться. Вся теория тотчас вылетела из головы, он потерянным взглядом посмотрел на инструктора.

– Отставить волнение, курсант Дикунов, возьмите себя в руки, вы отвечаете за жизнь экипажа и пассажиров, помните это! – громко стальным голосом сказал Борис Павлович. Его голос отрезвил курсанта.

– Приготовиться к взлету, закрыть дверь, экипажу занять места! Диспетчер, разрешите десятому запуск? – включив связь с диспетчерской, сказал Валера.

– Десятый, запуск разрешаю! – услышал в наушниках голос диспетчера. Включив зажигание, он открыл форточку кабины и крикнув: – От винта! – нажал на кнопку «пуск», мотор завелся с пол-оборота. Подождав некоторое время, подумал: «Двигатель работает ровно, значит прогрелся». Взглянув на приборную доску, увидел, что прибор показывает рабочую температуру масла, вновь включил связь и сказал в микрофон: – Десятый просит разрешение на взлет.

– Десятому взлет разрешаю, ветер встречный, северный, пять метров в секунду, полет по кругу, высота триста, зона десять! – ответил диспетчер.

– Вас понял, начинаю рулежку. Прибавляя обороты двигателю, стал плавно отодвигать сектор газа от себя, самолет начала бить мелкая дрожь, он стремился вперед, но его не пускали тормозные колодки, заблокировавшие колеса. Набрав нужные обороты, курсант плавно отпустил гашетку тормоза, и машина послушно покатилась по рулежной дорожке к краю посадочной полосы. Повернув перо руля поворота ножными педалями, лихо развернувшись, сказал диспетчеру: – Десятый просит взлет!

– Взлет разрешаю! Счастливого полета! – услышал в наушниках.

Плавно прибавляя обороты, не смотрел на приборную доску, стараясь уловить тот миг, когда мотор наберет нужные для старта обороты. «Нет, еще рано, мало оборотов!» – стараясь устоять от соблазна, взглянуть на приборы думал курсант. Самолет дрожал от нетерпения полета. «Вот теперь пора», – подумал Валерий, взглянув на тахометр, увидел, что мотор набрал необходимые для взлета обороты, отпустил гашетку тормоза. Машина, прыгнув вперед, начала набирать скорость. Все его внимание было сосредоточено только на полосе, глаз беспрерывно фиксировал квадраты бетона, которые мелькали за стеклами кабины. «Только бы не съехать с полосы, удержать самолет до отрыва на осевой линии!» – думал курсант, инстинктивно втягивая голову в плечи. Наконец почувствовал, что крылья обрели подъемную силу, тронул штурвал на себя, самолет послушно оторвался от полосы и начал плавный набор высоты. «А ты молодец, классический взлет!» – мысленно похвалил себя Валерий, его переполняло счастье! Он сам впервые в жизни взлетел в синее небо! Самолет, послушный его воле, набрал триста метров, выполнив поворот вправо, направился к зоне полетов. Подлетев, доложил диспетчеру: – Вышел в зону, разрешите приступить к выполнению задания?

– Десятый, выполнение задания разрешаю! – ответил диспетчер. Не глядя на инструктора, Валера тронул ногами педали руля поворота, одновременно довернул штурвал вправо. Самолет, послушный его воле, завалился на правый бок и стал выписывать большой круг. Душа готова была выпрыгнуть из груди от радости и гордости за себя. Он выполнял первый самостоятельный полет по кругу, и инструктор не вмешивался в его действия. «Значит я делаю все правильно!» – думал он, не переставая следить за приборами. В центре внимания был креномер, или авиагоризонт. Круг будет выполнен правильно только тогда, когда на всем маршруте полета пилот не будет менять угол наклона самолета. Тогда он выпишет в небе правильный круг и замкнет его в той же точке, в какой начал. Это считалось в курсантских разговорах «высшим пилотажем». Глянув в очередной раз за борт, он увидел, что самолет подлетает к одинокому дереву, стоящему в поле, от которого начал свой полет. Волна радости вновь прокатилась в сознании курсанта, он выполнил правильный круг, инструктор не сделал замечания, не поправил его. Подлетев к одиноко стоящему дереву, перевел машину в горизонтальный полет и сказал в микрофон:

– Диспетчер, десятый задание выполнил, просит посадки! – только сейчас почувствовал, что на губах у него соль, увидел, что по лицу текут капли пота.

– Десятому заход на посадку разрешаю, – услышал в наушниках голос диспетчера.

Плавно вытягивая на себя сектор газа, убавил обороты мотора, закончив разворот, увидел на земле тонкую и короткую посадочную полосу, до нее было не менее километра. Теперь возникла еще одна сложная задача – закончить снижение и перевести машину в горизонтальный полет не более чем за сто-двести метров от края посадочной полосы. Тронув штурвал от себя, увидел, что самолет «клюнул носом», то есть перешел в режим снижения. Несмотря на то, что он тянул на себя сектор газа, убавляя обороты мотора, машина полетела к земле, набирая скорость. «Такое падение может привести к тому, что для вывода самолета из пикирования не хватит высоты! А это неминуемая катастрофа!» – подумал он. Страх черной холодной змеей заполз в душу. – «Что делать? Что делать?» – пульсировал в мозгу один вопрос. Самолет как санки, летящие с крутой горки, катился вниз, к земле, набирая скорость с каждой секундой. Взгляд Валерия остановился на приборе скорости, он обомлел она в полтора раза превышала максимальную.

«Разобьемся!» – с тоской подумал он и что было силы потянул штурвал на себя. Но штурвал стоял как вкопанный, он с ужасом понял, что не может один вывести самолет из пикирования, это означало только одно – неминуемую катастрофу.

«Господи, спаси и сохрани!» – мысленно взмолился Валера и почувствовал, что какая-то неведомая сила помогает ему, штурвал нехотя поддается его усилиям. Самолет, выходя из пикирования, просел, не долетев до земли, перешел в горизонтальный полет. «Говорят, чудес не бывает, только о Боге вспомнил, помощи попросил, самолет сам перешел в горизонтальный полет!» – подумал он.

Его рассуждения прервал голос инструктора в наушниках шлемофона:

– Курсант, доложите, какую ошибку вы совершили при переходе к снижению?

Только теперь Валерий посмотрел на кресло командира, с удивлением увидел инструктора, глаза его округлились от неожиданного открытия. В горячке полета забыл, что рядом сидит Пенкин, иллюзия самостоятельного полета пропала.

– Ты чему так удивился, курсант, отвечай на поставленный вопрос! – услышал в наушниках требовательный голос.

– Извините, Борис Павлович! Совсем растерялся. Причина быстрого сваливания самолета в пикирование большой угол снижения, а также несвоевременный перевод машины в горизонтальный полет для гашения скорости.

– Молодец, если знаешь свою ошибку, второй раз не допустишь. Теперь вновь бери управление на себя и садись, – приказал инструктор.

– Но мы уже перелетели начало посадочной полосы! – возразил курсант.

– Что должен делать летчик, если заход не удался?

– Запросить у диспетчера разрешение на второй заход! – не задумываясь, ответил Валерий и посмотрел на инструктора. Тот с безразличным видом смотрел в окно пилотской кабины. «Это я должен делать, раз взял управление самолетом на себя!» – раздосадованно подумал курсант, запоздало, переключив тумблером связь на вызов диспетчера.

– Вышка на связи! – услышал он ответ.

– Десятый просит повторный заход на посадку. Прием!

– Заход разрешаю, высота сто, – разрешил диспетчер.

– Вас понял, ухожу на разворот.

Пролетая над полосой, курсант набрал сто метров высоты, выполнил разворот и вновь прицелился на конец узкой и короткой ленточки посадочной полосы. Теперь он не сваливал машину в пикирование, убавив обороты мотора, перевел в режим планирования со снижением. Неожиданно сердце его подскочило в груди, готовое вылететь, самолет провалился в воздушную яму. Справившись с мгновенной растерянностью, добавил оборотов мотору, увеличив скорость. Подъемная сила крыльев удержала самолет от дальнейшего падения к земле. «Метров пятьдесят провалились вниз!» – с запоздалым ужасом подумал курсант. Пот катился градом из-под шлемофона, он не замечал этого. Конец посадочной полосы приближался с катастрофической быстротой, когда ее край промелькнул за стеклами кабины, Валерий, глядя на высотомер, который показывал нулевую высоту, отдал штурвал от себя. Машина среагировала через мгновение и, опустив нос, понеслась к бетону, мелькавшему под крыльями. Растерявшись потянул штурвал на себя, но почувствовал сопротивление и приложил всю силу, которая у него была, штурвал не двигался с места. Самолет перестал падать на полосу, выровнялся.

– Совершай посадку, курсант! – услышал он в наушниках приказ инструктора.

Самолет на высоте одного метра летел над полосой. «Боже мой! Два раза мог разбиться, у меня ничего не получается! – промелькнуло в сознании. – Врешь, я посажу самолет, как надо!» – собрал волю в кулак, убрав обороты мотора, начал плавно снижаться, но мягкой посадки не получилось. Заднее колесо шасси, дутик, как его называют в малой авиации, ударилось о бетон, потом о его поверхность ударились колеса шасси. Самолет подпрыгнул, задрав хвост, но курсант теперь уже плавно опустил машину на шасси, только потом опустил хвост. Когда самолет бежал по земле, он увидел, что конец посадочной полосы уже близко, преодолев секундное замешательство, сбросил обороты мотора и нажал на гашетку тормоза. Курсант и инструктор повисли на привязных ремнях, самолет быстро гасил скорость, вскоре остановился в десяти метрах от края полосы. Когда Валерий увидел это, у него потемнело в глазах. Но команды передать управление не последовало и он, развернув машину на одном месте, подрулил на стоянку, где притихшей стайкой стояли курсанты, наблюдавшие полет с земли и переживавшие за своего друга.

– Полет окончен, разрешите выключать мотор! – запросил он вышку.

– Выключайте! – последовал ответ. Двигатель, чихнув серым облачком выхлопного газа, замолчал, винт остановился, но Валерий по-прежнему сидел в кресле, переживая полет.

«Из этого курсанта выйдет толк, для первого полета вел себя хорошо!» – подумал инструктор. – Почему сидим? – спросил он притихшего юношу.

– Первым самолет покидает старший по званию! – ответил тот заученной фразой.

– Управление у тебя никто не забирал, так что ты здесь старший по приказу. Могу сказать, что для первого полета вел себя довольно прилично. Над ошибками подумай, все отлетают, проведем разбор полетов, – сказал инструктор.

Сердце от оценки его действий радостно забилось в груди:

– Спасибо, Борис Павлович! Я научусь летать!

– Только на это я и надеюсь, – засмеялся инструктор, – а теперь марш на аэродром, пусть Петров полетает.

Не прошло и секунды, как Валерий исчез из пилотской кабины. Улыбающийся инструктор слышал лязг открываемой двери, стук стремянки и громкий крик:

– Парни я сам летал!

В ответ раздался одобрительный гомон, Дикунов забыл о Петрове, радуясь совершенному им самостоятельному полету.

Пенкин, открыв форточку, высунулся из кабины.

– Курсант Петров, в самолет! – властно крикнул он. Через секунду в кабину заглянул Петров. – Что, мы так и полетим с открытой дверью и неубранной стремянкой?! – с напускной суровостью спросил его инструктор. Петров исчез, послышался лязг брошенной на пол салона стремянки, стук двери. Опять в проеме двери пилотской кабины появилась физиономия курсанта:

– Курсант Петров…, – дальше его доклад оборвался: стараясь принять стойку «смирно», он ударился головой о верхнюю часть дверного проема и смотрел на инструктора шальными глазами.

– Садись в кресло, а то самолет сломаешь, летать не на чем будет! – смеясь сказал тот сконфуженному курсанту.

– Валера, расскажи, как прошел полет, где ты прокололся? – обступили Дикунова товарищи. Он долго молчал, приходя в себя, мысленно анализируя полет от взлета до посадки. Наконец до его сознания стали доходить вопросы друзей, их интересовало, сколько было замечаний инструктора.

– Всего два или три, – отходя в сторону и наблюдая взлет Петрова, ответил он.

Когда полеты подошли к концу и самолет зарулил на стоянку, курсанты гурьбой, весело обмениваясь впечатлениями, прошли в аудиторию. Вошел инструктор, все замолкли, встали.

– Прошу садиться, приступим к разбору полетов, – сказал Пенкин, опускаясь на стул за столом преподавателя. – Ребята, сегодня вы начали летать, я поздравляю вас с этим знаменательным событием! – сказал инструктор.

– Спасибо, товарищ инструктор! – громко и слаженно ответили курсанты.

– Летали вы, надо сказать, не плохо. Я сегодня расскажу только об общих ошибках пилотирования, чтобы не портить вам праздничное настроение. Первая грубая ошибка, которая неминуемо приведет к катастрофе, это сваливание машины в пикирование при начале снижения. Если самолет разовьет при пикировании две-три полетных скорости, вы никакими силами его уже не уведете от удара о землю. На АН-2 отсутствует гидравлика, которая помогает в полете пилотам большой авиации. Там штурвал связан с рулями через систему гидравлики, которая удесятеряет усилие пилота. У нас одна надежда на собственные силы. Вторая грубая ошибка при посадке – это «козел». Каждый из вас знает, что это удар дутиком о полосу, с последующим жестким приземлением на шасси. Каждый из вас не избежал этой ошибки. Вы можете сломать стойки шасси, что приведет к неизбежной катастрофе. Более того, хвост, после удара задним колесом шасси становится практически неуправляемым, подскакивает в воздух, и в это время порыв ветра может изменить направление движения самолета. К чему это ведет? Машина выкатывается за посадочную полосу, одно или оба колеса попадают в мягкий грунт. Самолет, обладая громадной поступательной энергией, переворачивается через капот, и в лучшем случае становится на киль, перо руля высоты. В каждом втором случае это приводит к пожару. Малейшей искры о камень, бетон хватит, чтобы фюзеляж воспламенился. Я не пытаюсь никого запугать, это печальная статистика летных происшествий.

Курсанты сидели не шелохнувшись, слушая старого пилота, который очень многое повидал на своем жизненном пути… за годы, проведенные в воздухе.

«Ну и заливает инструктор о капотировании во время «козла». Зачем ему это надо?» – думал курсант Василий Петров.

– Если все поняли, разбор полетов окончен, до свидания. Завтра полеты с девяти часов, прошу без опозданий.

Сидя в столовой, курсанты обсуждали оценку их полетов инструктором.

– Все это лабуда, что при «козле» самолет может выкатиться за полосу и скапотировать. А для чего тогда в кабине сидят два пилота? Я никогда в это не поверю, – рассуждал Петров. Кто-то соглашался с ним, кто-то – нет. Дикунов подумал: «Зачем инструктору нагонять на нас страху? Его слова нельзя подвергать сомнению, надо принимать за аксиому!».

Быстро пролетели четыре месяца практических полетов, теперь каждый курсант мог обходиться без инструктора от взлета до посадки. В курсантской среде начали циркулировать слухи о скором направлении на летную практику, все гадали, куда пошлет начальство. Наконец этот день наступил, их построили, начальник училища Петр Мурысин поздравил всех с завершением курса практических полетов.

– Сейчас мой заместитель по летной практике огласит списки курсантов, направленных в авиационные отряды для прохождения полетной практики. Слушать внимательно! – Строй застыл, можно было слышать полет мухи. – Вам слово, товарищ Огнев!

– Товарищи курсанты! Командование решило направить вас по регионам в зависимости от успеваемости. Самые подготовленные направляются в Сибирь, в Красноярский край, это курсанты Дикунов… Что дальше говорил Огнев, Валера уже не слышал. Его назвали первым среди самых успевающих, и это было большой победой. «Я сдержал слово, данное родителям, учился только отлично!» – удовлетворенно подумал он.

В Красноярском управлении ГВФ курсантов Петрова, Дикунова, Гаврилова, Золотухина Владимира направили в Ачинский авиаотряд. Там новичков приветливо встретили, Дикунова и Петрова закрепили за шеф-пилотом Аксютенко. Оба курсанта летали в его экипаже стажерами, подменяя второго пилота. Через месяц Геннадий Степанович подал рапорт, из которого следовало, что его подопечные освоили пилотирование самолета и достойны перевода на должность второго пилота. Это был замечательный день, после приказа к курсантской стипендии начислялась половина ставки второго пилота. Оба ликовали, теперь они были полноправными летчикам экипажа Аксютенко.

Валерий сообщил об этом родителям, с первой скромной получки направил небольшую сумму денег. Мать с отцом были удивлены переводом от сына и безмерно гордились, вскоре все родственники знали, что их сын уже летает, зарабатывает деньги и не забывает своих родителей. Валера окреп и возмужал, теперь это был не желторотый юнец, это был мужчина, молодой летчик, выполнявший задания по перевозке грузов в народном хозяйстве. Через два месяца полетов с грузами их аттестовали на грузопассажирские перевозки.

Жаркое весеннее солнце ослепительным диском висело в приветливом голубом небе, сгоняя снег с полей и лесов. Уже отгремели ручьи в окрестностях Красноярска, проклюнулась нежная зелень травы на солнцепеках, радуя жителей, которые всю зиму видели надоевшие им белые и серые краски. Этот нежный зеленый цвет является предвестником тепла, по которому так скучают сибиряки во время длинной, холодной зимы. На кустах черемухи набухли и кое-где лопнули почки, природа просыпалась от зимней спячки и готовилась надеть на себя весенний зеленый наряд.

По дороге на аэродром курсанты с наслаждением вдыхали запахи весны.

– Василий! Ты посмотри вокруг, сегодня или завтра лопнут почки на черемухах и они покроются зеленью и забушуют белой кипенью цветов. В эти дни прихода весны так хочется жить! – сказал Валера, полной грудью вдыхая весенний воздух.

– Да ты еще и романтик! – удивленно сказал Аксютенко, с изумлением глядя на второго пилота. Вернувшись из диспетчерской, командир сказал: – Романтики, сегодня будем выполнять пассажирский рейс Ачинск – Новоселово – Балахта – Красноярск. Вы уже летали этим маршрутом вторыми пилотами, сегодня проведете полет самостоятельно, я буду сидеть на откидном кресле. В Красноярск командиром летит Дикунов, обратно он садится на место второго пилота, а место командира занимает Петров. Задача ясна?

– Так точно, товарищ инструктор! – отрапортовали курсанты, – разрешите принимать самолет?

– Разрешаю, – сказал шеф-пилот и пошел за курсантами, которые у бортмеханика принимали самолет. Не найдя неисправностей, доложили, что машина к полетам готова. «Молодцы, действуют как заправские пилоты. Толковые ребята попались!» – глядя на них, думал Аксютенко, расписываясь в журнале приемки.

Приняв на борт пассажиров, благополучно взлетели, попутный весенний ветер, подгоняя самолет, легко покачивал его в воздухе. Валера, сидя на месте командира, глянул в окно кабины. Самолет подлетал к районному центру Новоселово, который стоит на берегу Красноярского водохранилища, рядом с границей солнечной Хакасии.

Неожиданно для себя в логу, на краю поля, он увидел окаймлявшую склон сахарно-белую широкую полосу снега. «Не может быть таким белым прошлогодний снег рядом с полем», – подумал летчик, глядя вниз. Тронув рукой Петрова, он показал пальцем на землю, тот посмотрел в окно кабины и прилип к нему. Теперь и Дикунов рассмотрел, что под крылом проплывают заросли черемухи на южном склоне лога. Ветки кустов кипели белым цветом, с нежным, едва заметным розовым оттенком. Оторвав взгляд, Василий восхищенно посмотрел на Аксютенко и громко сказал: « Красота!»

– Что вас так удивило? – привстав с сиденья и глянув за борт, спросил тот по самолетному переговорному устройству. Больше он ничего не спрашивал, только неотрывно смотрел на уходящие под крыло заросли черемухи в бело-розовом свадебном наряде.

– Весна ребята! Красота неземная! – показывая большой палец правой руки, сказал он. Валера запросил метеоусловия аэропорта Новоселово, ответ был малоутешительный: – дул южный боковой ветер: скоростью десять метров в секунду. Это допустимые условия для посадки, в салоне самолета находились пассажиры, летевшие до этого порта. Наконец пилоты увидели водную гладь Красноярского водохранилища, которое в районе поселка разливалось более чем на шесть километров. На берегу стояли дома районного центра, облепив пологий склон холма. Игрушечные сверху, двухэтажные дома главной улицы были окружены домами частного сектора.

Аэропорт находился в трех километрах от районного центра. Он имел бетонную посадочную полосу, по краям которой, на расстоянии пяти метров от нее, возвышались нестаявшие сугробы убранного зимой с полосы снега. Они были покрыты слоем земли, которую зимой нанесли с полей свирепые ветры, дующие из Хакасии. Жители их называют просто – «хакасы». Они внезапно срывались со склонов гор Кузнецкого Алатау, с бешеной скоростью неслись по степи, поднимая в воздух и унося с распаханных полей сотни тонн плодородного поверхностного слоя. Толстый слой принесенной ветром земли, покрывая остатки зимних сугробов, препятствовал их бурному таянию. Весеннее солнце теплом своих лучей пробивалось до этого снега, он медленно таял. Вытекающая из-под сугробов вода пропитала прилегающую к посадочной полосе почву.

Валера с учетом бокового ветра рассчитал посадку и уверенно направил самолет на снижение, удерживая его на посадочном курсе от налетающих порывов бокового ветра. Самолет немного тряхнуло, но курсант посадил его на три точки, как говорят пилоты. Все три колеса шасси коснулись полосы одновременно, короткий пробег, и самолет по рулежной дорожке подрулил к зданию аэропорта. Посадив пассажиров, Дикунов вывел машину в конец полосы, удерживая ее по центру, носом против ветра, оторвал от бетона. В это время резкий порыв ветра накренил самолет вправо. «Все, сейчас зацепимся концом крыла и разобьемся!» – подумал Петров и закрыл глаза. Валере неимоверным усилием удалось удержать машину от заваливания на крыло. Он крикнул: – Василий, помогай!. Тот, через секунду уцепился за штурвал, вдвоем им удалось вывести самолет в горизонтальный полет.

Аксютенко, увидев минутную слабость второго пилота, которая благодаря активным действиям Дикунова не закончилась катастрофой, сказал по самолетному переговорному устройству, СПУ, как его сокращенно назвали пилоты:

– Еще раз испугаешься, сниму с полетов и напишу рапорт об отчислении из летного состава. Пойдешь самолетам хвосты заносить! Сидишь за штурвалом, мух не лови, помогай командиру!

В отряде все знали, что шеф-пилот слов на ветер не бросает.

– Извините, Геннадий Степанович, больше не повторится, – виновато ответил Петров. «Хотелось бы в это верить, надо же, испугался в самый ответственный момент, недалеко было до аварии. Пусть знает, что у меня в черном списке, собраннее будет!» – подумал Аксютенко. Валера уже забыл об аварийной ситуации, он любовался через боковое окно кабины меняющимся на глазах пейзажем. За полноводной рекой Чулым под крылом поплыли поросшие лесом холмы, на противоположном склоне которых возвышались корпуса санатория «Красноярское Загорье» и многоэтажки жилого поселка. На горизонте показались строения районного центра – поселка Балахта. Ветер, заплутав в холмах, стих, и Валерий с помощью второго пилота благополучно посадил самолет на траву аэродрома. Высадку и посадку пассажиров провели быстро, после взлета машину начало заметно болтать в воздухе, он входил в зону тайги, которая изумрудно-зеленым ковром покрывала один из хребтов Восточного Саяна. Дикунов набрал высоту тысяча метров и продолжил полет.

Самолет АН-2 не был оборудован навигационными приборами, инструкции предписывали, что полеты должны проходить по правилам визуального контроля земли. Это означало, что пилоты должны были проводить визуальную ориентацию, в зависимости от рельефа местности выбирать высоту полета. Восходящие и нисходящие потоки играли с небольшим АН-2, который зеленой стрекозой летел над тайгой, гулом своего мотора пуг