Реферат: Благосостояния в. И. Акопов, Ю. А

РЕГИОНАЛЬНое измерение национальной МОДЕЛи БЛАГОСОСТОЯНИЯ

В.И. Акопов, Ю.А. Гаджиев
Диагноз системы социального обеспечения в сравнительной перспективе
Рыночные преобразования в стране коренным образом изменили отношение к собственности и, как следствие, привели к существенным переменам в области доходов и трудовых отношений, государственных социальных гарантий, социальной защиты и социального страхования.

Ниже гарантированного государством минимума финансируются образование, здравоохранение, культура и искусство, ниже прожиточного минимума оказывается социальная помощь наиболее уязвимой части населения. В результате резко снизились доходы большинства слоев населения, углубилась дифференциация доходов и богатства населения, заметно сократилась продолжительность жизни. Наряду с общим кризисом, как явлением, охватившим страну, основной причиной падения благосостояния населения является реформирование – процесс, осуществляемый без целостной, системно выстроенной концептуальной модели благосостояния.

В «Стратегии развития Российской Федерации до 2010 года» Правительство РФ провозглашает построение так называемого «субсидиарного государства», но в долгосрочной программе своих действий оно фактически реализует либеральную модель социально-экономического развития страны. Обнаружилась проблемная ситуация –коренное противоречие между конституционным объявлением России социальным государством и реальной практикой, осуществляемой в русле радикально-либеральной модели, не соответствующей историческим, национально-культурным, социально-экономическим условиям и ценностным установкам населения.

В этой связи сама постановка исследовательской задачи – определение важнейших характеристик и параметров модели благосостояния, адекватной реальным условиям Республики Коми, вполне оправдана и корректна, поскольку региональная модель благосостояния не есть нечто принципиально отличное от национальной модели, а есть ее региональное (северное) измерение. Это буквально российская модель в «северном исполнении», поскольку благосостояние в регионе регулируется в основном федеральными законами и нормативно-правовыми актами. Ее решение с необходимостью потребовало исследования сущности благосостояния; выявления основных принципов и механизмов модели благосостояния на основе обобщения теоретического и практического опыта некоторых развитых стран; идентификации модели благосостояния посредством сравнительного анализа ее базовых инструментов; определения основных принципов и параметров региональной модели благосостояния.
^ Сущность понятия « благосостояние»
Благосостояние относится к весьма сложным проявлениям социальной реальности. При исследовании проблем, связанных с формированием модели благосостояния, исходным логическим пунктом является раскрытие содержания понятия «благосостояние». Оно требует выявления качественной определенности благосостояния путем определения его свойств, границ, элементов и структуры.

^ Западные теории благосостояния. Обзор многочисленных западных публикаций на эту тему показывает, что в них основное внимание сосредоточено на проблеме согласования этического принципа последовательного индивидуализма с представлениями об общественном благе как несводимом к индивидуальным благам. Речь в большинстве случаев идет о поиске способа соотнесения блага индивидуального и блага общественного.

В исследовании сущности благосостояния можно выделить несколько подходов или направлений: взгляд А.Смита, различающий общественное и индивидуальное благосостояния, утилитаризм1– с его функцией общественного благосостояния, Парето-оптимум – благосостояние как состояние индивидуумов и групп, далее следует направление, именуемое как сопоставление оптимальных состояний и, наконец, этно-философский подход.

По А.Смиту общественное благо – национальное богатство или общий доход, индивидуальное благо – индивидуальное богатство или частный доход. У А.Смита между ними нет и не может быть противоречия, поскольку свободный рынок наилучшим образом обеспечивает согласование интересов и достижений как индивидуального, так и общественного блага. «Невидимая рука» рынка трансформирует частный интерес в общее благо, трактуемое как богатство народа [24].

Представители утилитаризма (Бентам, Джевонс и др.) пытались сформулировать функции общественного благосостояния через основополагающий этический принцип пользы как «наибольшего счастья для наибольшего числа людей». Они допускали возможность сопоставления индивидуальных полезностей (благосостояний), а значит, возможность понимания общественного благосостояния – как совокупности индивидуальных благосостояний. Поскольку Бентам связывал удовольствие с потреблением товаров и услуг, постольку экономическая интерпретация его социального оптимума означала максимум потребления товаров и услуг [25].

В том же ракурсе рассматривает функцию общественного благосостояния другой видный представитель утилитаризма У.Джевонс. Однако у него, в отличие от Бентама, количественное приращение товаров и услуг базируется на теории предельной полезности. Именно их взгляды открыли дорогу для зарождения идеи социально-экономического управления, предполагающей знание общественной целевой функции и способов ее оптимизации.

Следует отметить, что в обоих случаях представители утилитаризма раскрывали сущность благосостояния как с кардиналистских позиций, связывая ее с индивидуальной полезностью (благосостоянием), так и с ординалистских – с общественным благосостоянием как суммой благосостояний индивидов общества.

^ Почти в том же русле рассматривает общественное благосостояние А.Пигу. В своей теории благосостояния он сосредоточился, прежде всего, на вопросах эффективности, сформулировал главный критерий благосостояния в терминах оптимальной аллокации ресурсов и основное внимание уделил анализу причин, препятствующих достижению оптимума благосостояния и способов их устранения [18]. А.Пигу отрицает принцип кардиналистской полезности и идею межперсональной соизмеримости полезностей (благосостояний). Показателем благосостояния для него является национальный дивиденд,2 или национальный доход. Этим он подтверждает свою приверженность ординалистской точке зрения и фактически создает предпосылки для появления нового подхода – «общественная функция благосостояния».

Достижение оптимума благосостояния, по мнению А.Пигу, возможно лишь при вмешательстве государства в экономику, поскольку автоматическому достижению оптимума мешают несовершенства свободного рынка (монополия и т.п.).

Иной подход, где общественное благосостояние рассматривается как состояние, а не как целевая установка, которая подлежит оптимизации, связан с именем В.Парето. В отличие от утилитаристов, его подход этически нейтрален и ограничивается анализом проблемы оптимальности размещения всех ресурсов. Он не рассматривает природу полезности из-за невозможности ее измерения и межличностных сопоставлений. В. Парето признавал единственно возможным способом выявления индивидуальных полезностей шкалу предпочтений. Он исходил из предпосылки, что никто, кроме самого человека, не способен судить, о том, что для него благо, а вопрос о природе предпочтений людей выводил за рамки экономической теории [25, с.242].

Согласно критерию благосостояния Парето, увеличение благосостояния означает такую ситуацию, когда некоторые люди выигрывают, но никто не проигрывает. Иными словами, состояние называется оптимальным, если выполняется следующее условие: ничье благосостояние не может быть улучшено за счет ухудшения благосостояния кого-либо другого. Главным недостатком Парето-оптимума является сложность его практического применения, поскольку в реальной жизни отсутствуют свободная конкуренция и конкурентное равновесие.

Р.Хикс и Н.Калдор предложили так называемые компенсационные критерии для решения проблемы сопоставления оптимальных состояний. Суть их предложений состоит в том, что переход от одного состояния к другому, при котором кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает, можно считать улучшением, если выигравшие способны (но не обязательно это делают) компенсировать проигравшим их потери, оставаясь при этом в выигрыше [25, с.641-642].

Критерий Хикса-Калдора представляет собой некоторую попытку неявного соизмерения индивидуальных полезностей. Однако процедура компенсации может быть установлена таким образом, что улучшением будет как переход от А к В, так и наоборот. Чтобы избежать подобной ситуации, Сцитовский предложил двойной компенсационный критерий, исключающий обратные перемещения.

Один из возможных подходов к решению данной проблемы предложил А.Бергсон. Он ввел понятие общественной функции благосостояния, задающей систему общественных кривых безразличия, с помощью которой предлагалось ранжировать комбинации индивидуальных полезностей. Речь шла о классификации состояний экономики с точки зрения общества [25, c.250].

Предположение о возможности ранжирования означает признание существования этических правил для достижения более широкого оптимума, чем предполагает Парето-оптимум. Последний может быть «переложен» на язык общественной функции благосостояния, например, таким образом: общественная функция возрастает, если возрастают все ее компоненты, т.е. индивидуальной полезности, или одни возрастают, а другие не уменьшаются.

Наиболее яркими представителями этно-философской теории благосостояния (теория справедливого распределения доходов) являются Дж.Роулз, Р.Ноузик и др. Ядром теории справедливого распределения доходов Дж.Роулза является принятая им без доказательств теорема «минимаксе». Ее суть в допущении, что оказавшись в «первородном состоянии»3 неведения, индивидуумы стремились бы к равенству в доходах и отказывались бы от обогащения, направленного на возможное увеличение того минимального уровня доходов, который при невезении может им достаться [25, с.569].

Роулз допускает неравенство распределения доходов, обосновывая его наличием в обществе особо одаренных людей. Однако в построении Роулза не учитывается такой момент, как распределение дохода индивидуума на протяжении его жизни, хотя возраст – важный фактор фактического неравенства в личных доходах и богатстве. Если следовать Роулзу, то индивиду нельзя будет свободно распоряжаться своим доходом, передавать его другим (например, по дарственной, завещанию, оплачивать услуги особо одаренных людей и т.п.), поскольку прирост вознаграждения получателей может нарушить «справедливость».

Теория Дж. Роулза подверглась критике со стороны Р.Ноузика, особенно в части распоряжения доходом. Ноузик выдвигает положение, что всем капиталом (человеческим и вещественным) и всем доходом владелец должен распоряжаться свободно. Если же свобода использования дохода и капитала приводит к неравенству, то пусть так и будет, поскольку какое-либо распределение априори так же хорошо, как и всякое другое. Единственное ограничение, которое признается Ноузиком, касается законности титулов собственности.

Анализ западных теорий благосостояния показывает, что в них превалирует принцип приоритета человеческой личности. Почти во всех природа благосостояния раскрывается с позиций индивидуального и общественного благосостояния. Главным условием его повышения признается вмешательство государства в экономику в связи с несовершенством рынка. Для них характерна расширенная трактовка благосостояния, не раскрывающая, однако, конкретного содержания его сущности посредством определения свойств, границ, элементов и структуры.

^ Отечественная теория благосостояния. Для отечественной социально-экономической и социологической мысли проблема общественного благосостояния – довольно изученная область. Однако в научной литературе пока еще нет обшепризнанного понимания категории «благосостояние» («народное благосостояние»). Зачастую она отождествляется с понятием «уровень жизни». И это вполне оправдано, поскольку оба этих понятия, различаясь в границах, совпадают по содержанию. Понятие «уровень жизни» более узкое, поскольку включает не все элементы, которые есть в составе благосостояния, например, социальное обеспечение, социальное страхование и др.

Самая распространенная точка зрения, сформировавшаяся еще в дореформенный период, отражена в Большом Экономическом Словаре, где благосостояние рассматривается как «обеспеченность населения необходимыми материальными и духовными благами, т.е. предметами, услугами и условиями, удовлетворяющими определенные человеческие потребности» [3].

Обзор отечественной литературы позволяет условно выделить два основных подхода в освещении проблемы: ресурсный и потребительский. В основу ресурсного подхода заложена идея зависимости благосостояния от величин национального дохода, фонда потребления, а последних – от роста общественного производства и совершенствования его структуры. Рост производства, с одной стороны, обеспечивает население продовольственными и непродовольственными товарами, а, с другой, повышает его реальные доходы. Следует отметить, что в дореформенный период платежеспособность населения была выше, чем предложение потребительских товаров и услуг, а потому проблема обеспечения ими населения была первостепенной задачей экономики. Из сказанного следует, что повышение благосостояния рассматривается как функция экономического роста. Этот подход представлен такими именами, как И.А. Анчишкин, С.С.Шаталин, Э.М.Агабабъян, Н.М.Римашевская и др. [2, 19, 32, 27].

В потребительском подходе благосостояние рассматривается как личное потребление и конечная фаза расширенного воспроизводства. Оно определяется как достигнутый уровень потребления населения благ и услуг, степень удовлетворения в них общественно признанных потребностей. По существу в рамках этого подхода структура потребностей и степень их удовлетворения рассматриваются как фаза, завершающая воспроизводственный цикл, т.е. благосостояние – функция общественного производства. Иначе говоря, эта категория рассматривалась как пассивная, как результат экономического развития, поскольку на первый план выдвигались элементы благосостояния, связанные с потреблением – уровень и структура потребления. Среди представителей такого направления В.Ф.Майер, А.С.Ревайкин, Е.Г.Антосенков, В.Г.Кряжев и др.[16, 20, 33].

Очень узкий круг ученых рассматривает благосостояние не только как функцию экономического роста, но и наоборот, – экономический рост как функцию благосостояния. Впервые на это обратил внимание Э.М.Агабабъян: «…в современных условиях необычайно возросла функциональная роль обратных связей в экономике, т.е. увеличилось влияние уровня и структуры народного потребления на рост общественного производства. Народное потребление становится фактором экономического роста» [19, с.6]. Того же взгляда придерживаются авторы коллективной монографии В.Г. Гребенников, О.С. Пчелинцев и С.С. Шаталин [13, с.182]. И это замечание о возможности роста производства посредством повышения благосостояния населения приобретает особую значимость в условиях рынка.

Следует подчеркнуть, что всем вышеперечисленным авторам свойственен взгляд, который акцентирует большее внимание на общественном (народном) благосостоянии нежели на индивидуальном. И это естественно, поскольку он вытекает из толкования основного экономического закона социализма – обеспечение наиболее полного благосостояния и всестороннего развития всех членов общества. По сути такая трактовка очень близка к доктрине утилитаризма, связывающего благосостояние с максимизацией потребления материальных благ и услуг.

Анализ западной и отечественной социально-экономической мысли, исследующей природу благосостояния и пути его повышения, показал, что эти исследования базируются на неоклассическом подходе, который в основном рассматривает благосостояние как оторванную от реальной жизни абстрактную категорию. Причем слабая сторона данного подхода в том, что при принятии управленческих решений используются следственные, результативные показатели. В итоге управленческие решения всегда принимаются с запаздыванием, без учета изменившейся ситуации. Кроме того, неоклассический подход не учитывает поведения самого носителя благосостояния – населения, без чего такие решения носят односторонний характер. Эти пробелы в определенной мере восполняют эволюционная теория и социологический подход.

^ Социологический подход. Он связывает понятие «народное благосостояние» с различиями в степени и способах удовлетворения потребностей, вытекающими из особенностей социально-экономического положения разных общественных групп [14]. То есть благосостояние человека напрямую связывается с его положением и ролью в группе. Социологи не занимаются изучением благосостояния в полном объеме, а исследуют отдельные аспекты этой сложной проблемы. В основном освещаются теоретические и практические проблемы доходной и имущественной дифференциации населения [9, 10, 22, 31] и бедности [5, 17, 21]. Проводятся также поведенческие исследования, отражающие намерения, настроения и поведение потребителей посредством индекса потребительских настроений (ИПН), позволяющего, вместе с тем, получить ответ относительно экономического и социального развития [23].

Проведенный анализ зарубежных и отечественных теорий благосостояния дает возможность выявить качественную определенность понятия «благосостояние» и определить его свойства, границы и структуру.

Благосостояние – это система жизнеобеспечения: воспроизводство физических сил индивида, его социализация как общественного существа и социальная компенсация малообеспеченным категориям населения. Первое свойство благосостояния обусловлено биогенной природой человека, второе – социальной, поскольку люди не действуют изолированно, а всегда находятся во взаимосвязях и взаимодействиях между собой, третье – объективной необходимостью неравенства в распределении доходов и богатства. Исходя из указанных признаков, как системное образование благосостояние включает три блока (компонента): доходы и потребление, государственные социальные гарантии, социальную защиту и социальное страхование.

К элементам первого блока относятся оплата труда и социальные выплаты, социальные трансферты, доходы от предпринимательской деятельности и собственности и другие доходы, включая скрытые; доходы от богатства – от ценных бумаг, проценты по вкладам и доходы от продажи недвижимости на вторичном рынке; потребительские расходы населения на питание, непродовольственные товары и услуги, а также индекс потребительских цен. Второй блок формируют услуги образования, здравоохранения, культуры и искусства. Элементами третьего блока являются социальная защита ветеранов и инвалидов, помощь государства семьям, доходы которых ниже черты бедности, поддержка семей с детьми и молодежи, государственное социальное страхование (социальные внебюджетные фонды) и частное социальное страхование.

Все перечисленные свойства, компоненты и элементы названной системы в упрощенном виде выражаются в моделях благосостояния, различающихся между собой способами его обеспечения.
^ Зарубежный опыт формирования моделей благосостояния
Мировая теория и практика располагают широким набором моделей благосостояния [6, 30, 34]. Для лучшей ориентации во множестве существующих модификаций моделей можно воспользоваться имеющимися попытками их классификации и, в частности, рассмотреть одну из типологий, в основе которой лежат, на наш взгляд, наиболее существенные и важные в практическом отношении признаки [30]. Рассматриваемая типология разделяет все модели на два различные по содержанию и механизмам функционирования типа – «институциональный» и «остаточный».

В модели «остаточного» типа государство возлагает на себя лишь те социальные функции, с которыми не справляется рынок. Помощь государства направлена выборочно, на наиболее бедные слои, при наличии весьма слабо выраженной прогрессии налогов. Деятельность в области социальной помощи опирается на определенные жизненные стандарты и содействует динамическому росту без какого-либо непосредственного вмешательства в основные механизмы производства и распределения.

В модели, условно называемой «институциональной», объектом социальной политики выступают практически все слои населения. В больших масштабах, чем в «остаточной» модели осуществляются выплаты с помощью налогов, взимаемых на основе высокой прогрессии. Государство из принципиальных соображений играет решающую роль в выравнивании доходов и богатства населения. Правительству вменяется в обязанность вмешиваться в функционирование экономики с целью более равномерного распределения материальных благ и жизненных шансов. Это в основном перераспределительный тип социальной политики.

Оба типа моделей – «институциональный» и «остаточный» – схожи по составу компонентов. Качественное различие между ними определяется ролью и соотношением основных структурных элементов, масштабами перераспределительной деятельности государства, его активной или пассивной позицией и рыночным саморегулированием в социальной области.

Рассмотрим «остаточный» тип, который наиболее четко выражен в американском (США) варианте социальной политики [14, 27].

Для североамериканской модели характерен приоритет рыночного механизма в решении социальных проблем. Государство намеренно ограничивает себя только теми функциями, которые не хотят или не могут обеспечить частный капитал и рынок. Эту модификацию отличают высокая степень приватизации определенных социальных функций и, как следствие, частный (не государственный) характер соответствующих институтов. В ней устанавливается принципиальное различие между социальным страхованием (взносы наемных работников и предпринимателей), – основным источником покрытия социальных расходов, – и общественным воспомоществованием из бюджета, а потому широко представлены и развиты все формы социального страхования. Система формирования доходов опирается, прежде всего, на первичное распределение. Высокий уровень доходов населения обуславливает развитость частного сектора в социальной сфере. Сильно выражен избирательный подход при выплате пособий. Государство ограничивается материальной поддержкой лишь самых малообеспеченных слоев населения. Остаточный характер непосредственного участия государства в механизме социальной политики компенсируется его ролью в качестве гаранта всей национальной системы страхования и обеспечения.

Типичным представителем «институциональной» модели служит шведский вариант социальной политики [8, 30]. Его характерными чертами являются универсальность (всеобщность) или адресованность всему населению и соответственно большой объем бюджетного перераспределения на социальные нужды. Четко выражена опора на общественное вспомоществование, а потому менее чем в «остаточной» модели развит частный сектор социальных услуг. Вследствие этого высоки степень социализации национального дохода и доля общеналоговых поступлений. Важнейшая особенность шведской модели – «социализация без национализации». Ее отличает принципиальная нацеленность на обеспечение «полной занятости» и соответственно активная политика занятости с высокой долей расходов на перепрофилирование и повышение квалификационной, профессиональной и территориальной мобильности рабочей силы. Для данной модели характерны централизованное коллективно-договорное регулирование заработной платы и профсоюзная политика солидарности, нацеленная на уменьшение разрыва в уровне заработной платы. Существенной чертой является социентальный корпоративизм, или макроконсенсус, между головными организациями бизнеса, профсоюзов и государством.

Промежуточное положение между шведской и американской моделями занимает германский вариант [8, 26], известный под названием «социальное рыночное хозяйство». Своеобразие германской модели состоит в том, что в ней, наряду с признанием саморегулирующей роли рынка, спонтанно упорядочивающего экономическую и социальную жизнь посредством свободного ценообразования и конкуренции без монополий, предполагается сознательно направляемое государственное вмешательство в этот процесс. Такая двойственная позиция определяет масштабы перераспределительной деятельности государства, которая по объемам занимает среднее положение между американской и шведской моделями.

В германской модели реализуется принцип субсидиарности, признающий право государственного вмешательства там, где неофициальные организации не проявляют активности, а индивид не способен самостоятельно справляться с возникающей ситуацией. Государственная помощь здесь сочетается с развитыми формами самопомощи на уровне семьи и общины. Сравнительно развит рыночный сектор социального обслуживания, представленный различными видами частного страхования. Одним из опорных в этой модели является принцип социального партнерства, устраняющий противоречия между наемным работником и работодателем через механизм автономных тарифов.

Модель благосостояния


Принципы формирования
^
Этические принципы




Социальная справедливость

Равенство

Свобода личности


Свобода личности





^ Социо-экономические принципы


Остаточная модель

Избирательность

Субсидиарность

Самоответственность

Самопомощь

^ Смешанная модель

Паллиативная универсальность

Субсидиарность

Самопомощь

Социальное партнерство

Институциональная модель

Универсальность

Солидарность

Социальное партнерство


^ Инструменты реализации




Нерыночные

Налогово-бюджетная система

Прямые социальные трансферты

Коллективные услуги

Субсидии ассоциациям социальной помощи

социальной помощи

Рыночные

Заработная плата

Дивиденды

Проценты

Страховые премии







^ Законодательная и нормативно правовая база




Практика регулирования благосостояния

Рис. 1. Основания и механизм формирования моделей благосостояния

Аналитическая схема современных моделей благосостояния представляет собой последовательно исходящий трансформационный ряд: этические принципы  социо-экономические принципы  инструменты реализации  законодательная и нормативно-правовая база  практика регулирования благосостояния (рис.1).

Показанные в схеме различные модификации западных моделей благосостояния описаны качественными характеристиками. Однако качественная определенность той или иной модели имеет четкие количественные параметры, которые задают границы данного качества и как бы проводят демаркационную линию, выход за которую означает переход к другой модели. Специфика любой западной модели благосостояния получает количественную определенность, выражающуюся в таких показателях, как уровень налогового изъятия и социальных расходов в валовом внутреннем продукте (ВВП). По существу эти показатели отражают соотношение налогово-бюджетного перераспределения и рыночного распределения конечного продукта или ВВП. Иначе говоря, они показывают степень участия государства в обеспечении общественного благосостояния.

Количественные параметры выделенных типов благосостояния в западных странах приведены в табл.1.

Таблица 1

^ Основные параметры модели благосостояния в странах Запада, % ВВП*


Показатель

Тип благосостояния

«остаточный» США

«институциональный» Швеция

«смешанный» Германия

Уровень налогового изъятия

30-36

55-60

42-48


Уровень государственных социальных расходов


15-21


32-34


26-30

* Источник: Автономов В., Гутник В. Немецкая экономическая мысль и феномен Ойхена // Мировая экономика и международные отношения, 1997. - № 8. - С.94-110; Гутник В.П. Социальное рыночное хозяйство: опыт Германии// Общество и экономика, 1997. - № 1-2. - С.58-91. Ильин И. Формирование механизма конституционных социальных гарантий в Российской Федерации // Общество и экономика, 2000. - № 1. - С.97-105.

Прежде чем производить верификацию российской модели благосостояния, необходимо выяснить, что она представляет собой в своей пространственной определенности. Национальная модель благосостояния – это система, основными частями (подсистемами) которой являются субъекты федерации, находящиеся во взаимосвязях между собой и федеральным центром, олицетворяющим систему в целом. Субъект федерации – относительно автономная подсистема, где в качестве элементов выступают муниципальные образования. Они взаимосвязаны между собой и региональным центром. При подобной схеме системных взаимосвязей национальной модели выявляется решающая роль региональной модели благосостояния, как ее части, без которой невозможно представить национальную модель.

Из этого, кроме того, следует, что региональная модель благосостояния не есть нечто иное и отличное от национальной модели, ее относительная автономность есть проявление региональной (территориальной) специфики, которая учитывается при распределении национального дохода в целом по стране. А это означает, что региональную модель возможно и вполне корректно напрямую сопоставлять с моделями других стран.
^ Идентификация национальной модели благосостояния
Сравнение основных параметров национальной (и региональной) модели благосостояния с параметрами западных моделей обнаруживает ее сходство с американским типом остаточной модели, хотя в относительных и тем более в абсолютных величинах социальные расходы в России гораздо меньше (рис.2).

Р
ис.2. Различия основных параметров модели благосостояния в 2000 г. по странам, % ВВП


Обнаруженное сходство региональной модели с либеральной «остаточной» совершенно неоправданно, поскольку как в стране, так и в регионе еще не утвердились полноценные рыночные отношения, а потому не задействованы необходимые рыночные механизмы формирования и распределения национального дохода. Кроме того, за внешним сходством легко обнаруживается внутреннее структурное несоответствие модели. Если для остаточной модели характерна слабовыраженная прогрессия налогов, то в России большинство налогов взимается на основе более низких ставок, а для некоторых из них шкала прогрессии вовсе отсутствует. Например, ставка подоходного налога с физических лиц на все виды доходов установлена на уровне 13%. Отсутствие механизма прогрессивной налоговой шкалы на доходы населения недопустимо, тем более на длительное время, поскольку нарушается основной принцип модели благосостояния – справедливость в распределении доходов. Следует подчеркнуть, что это также противоречит известному теоретическому положению – компенсационным критериям Хикса-Колдора.

Налогово-бюджетная система страны использует механизмы, заимствованные из систем разного типа. Например, в формировании доходной части федерального, субъекта федерации и местных бюджетов используются отдельные механизмы, взятые из германской, канадской и американской (США) налогово-бюджетных систем. Так, региональный и муниципальный бюджеты у нас формируются по двум каналам: 1) за счет совместных, регулирующих федеральных налогов – налога на прибыль, подоходного налога с физических лиц, налога на НДС (до 2000 г.) и акцизов, т.е. так же, как в Канаде и Германии. Однако в отличие от канадской в российской системе отсутствуют права субъектов федерации на изменение ставки регулирующих налогов, они устанавливаются исключительно федеральным центром.

Межбюджетное горизонтальное выравнивание в России осуществляется посредством трансфертов, субсидий, субвенций и взаиморасчетов, что соответствует практике США. Но по сравнению с США в России количество таких программ (грантов) для выравнивания региональных и муниципальных бюджетов посредством субсидий и субвенций весьма ограничено. В результате регионы-доноры, собирая большой объем налогов, не могут обеспечить собственными налоговыми доходами свой бюджет в связи с почти безвозвратной передачей значительной суммы налоговых поступлений в федеральный бюджет. В настоящее время этот канал финансирования бюджетов субъектов федерации является самым узким местом межбюджетных отношений.

Если в германской налоговой системе общая сумма налоговых поступлений и платежей распределяется между федеральным бюджетом и бюджетами земель в соотношении 50:50, в американской системе – 60:40, то в российской – 56:44. То есть национальная модель межбюджетных отношений близка к американской системе. Для России это сходство не противопоказано, однако в отличие от США, у нас крайне слабо используются механизмы, выравнивающие доходы региональных бюджетов.

Доходная часть федерального бюджета в российской налогово-бюджетной системе формируется за счет более доходного и надежного источника – косвенных налогов (налог на добавленную стоимость, акцизы и др.), а бюджеты субъектов федерации и местные бюджеты – за счет прямых налогов (подоходный налог с физических лиц, налог на прибыль и др.), непосредственно зависящих от результатов функционирования предприятий производственного сектора экономики, а также организаций и учреждений социальной сферы. В США же, наоборот, – основным источником формирования доходной части федерального бюджета являются прямые налоги, что стимулирует активное содействие федеральных органов социально-экономическому развитию регионов.

В российской системе заимствований, как и в американской, муниципальным образованиям разрешено привлечение заемных средств путем выпуска облигаций, а в германской – запрещено, поэтому они привлек