Реферат: Медушевский А. Н. Современная аналитическая история: теоретические проблемы и направления исследований

Медушевский А.Н. Современная аналитическая история: теоретические проблемы и направления исследований // "История постсоветской современности: проблемы изучения и преподавания". Международная научная конференция 12 февраля 2009 г. // Сайт: Российский государственный гуманитарный университет. URL: http://unc.rggu.ru/article.html?id=90360, дата публикации на сайте – 14.09.2009.

 

История может быть наукой в том случае, если имеет реальный, доступный для повторных интерпретаций и, следовательно, стабильно существующий объект; опирается на данные такого объекта, который охватывал бы человечество в целом (исторический процесс); этот объект должен отвечать главному условию, т.е. выражать системообразующее свойство феномена человека.

Эти три параметра присутствуют в новой концепции когнитивной истории, которая видит решение проблемы доказательности в изучении целенаправленного человеческого поведения. Развиваясь в эмпирической реальности, данное поведение неизбежно сопровождается фиксацией результатов исследования, созданием интеллектуальных продуктов. Эти последние и становятся отправной точкой доказательного исторического познания, возможного на основе методов классического источниковедения. Таким образом, когнитивная история – есть наука о человеческом мышлении, которое проявляет себя созданием интеллектуального продукта вовне, созданием информационного продукта своей целенаправленной деятельности (с позиций исторической науки он выступает в качестве исторического источника, содержащего намеренно заложенную создателем и ненамеренную информацию).

Концепция когнитивной истории, разработанная выдающимся российским ученым О.М. Медушевской (1922-2007), стала результатом научного синтеза ряда новых и вполне традиционных направлений гуманитарного знания – информатики и так называемых когнитивных наук (изучающих человеческое мышление), с одной стороны, историографии, источниковедения, структурной лингвистики, антропологии, - с другой. Речь идет о новом синтезе теории информации и методологии классического источниковедения, получившего особое развитие в России ХХ в.

Информационные технологии изменили восприятие мира, став между исследователем и историческим источником: это привело, с одной стороны, к быстрому неконтролируемому увеличению объема информационного ресурса, но с другой – резко снизило качество информации (которая часто не подвергается необходимой критической проверке и в возрастающей степени становится объектом манипулирования). Это актуализирует новую интерпретацию методов критического анализа информации и вообще теоретического источниковедения применительно к современной эпохе. Именно разработка теории и методов работы с информацией будет в дальнейшем определять качество и достоверность информационного ресурса научных исследований, селекцию отбираемых источников и направления их классификации, а следовательно, и степень адекватности научных представлений. Несомненным приоритетом современной теории и методологии истории становится продвижение к исторической аналитике доказательного и точного знания.

На этой теоретической основе (методов когнитивных наук) можно говорить об обращении современной историографии к решению следующих аналитических задач: определение критериев достоверности научного знания как центральная проблема методологии и теории истории и источниковедения, выработка на этой основе отношения к различным направлениям и школам в современной теории исторического познания; изменение баланса междисциплинарных отношений исторической науки; выяснение инновационной составляющей социологических, правовых, экономических и антропологических подходов для решения задач исторической науки.

Смена парадигм (переход от нарративизма к когнитивной истории) ставит научное сообщество перед вполне реальной дилеммой: понимание истории как строгой и точной науки (и тогда сохраняет значение разработка методов критической проверки данных и установление критериев доказательности выводов) или восприятие ее как одной из разновидностей искусства (субъективного конструирования реальности), т.е. следование релятивистским установкам, размывающим научные методы (представленным в учениях постмодернистов, сторонников деконструктивизма, герменевтики или их последователей). Определение позиции исследователем зависит от ряда внешних факторов, выявляемых социологией науки, но в то же время, диктуется осознанным нравственным и интеллектуальным выбором.

В контексте новой ориентации когнитивной методологии и аналитической истории в докладе представлены результаты обсуждения в российской исторической науке следующих приоритетных направлений: методы исторических исследований и формулирование критериев достоверности научного знания; критическое переосмысление историографической традиции, необходимое для формирования новой научной этики и придания нового импульса исследовательской работе; расширение проблематики методологических подходов в контексте модернизации, глобализации и информатизации; научная постановка вариативности интерпретационных концепций, конструирования моделей исторических процессов и реконструкция стратегий направленных социальных изменений в истории; выяснение отношений исторической науки и социальной практики меняющегося мира, в частности в области информационных технологий направленных социальных изменений в истории.

К числу ключевых проблемных областей в постсоветской историографии относятся: направления консолидации российской национальной идентичности; крупные социальные катастрофы, причины возникновения и выход из них (опыт революций и реформ); формы собственности, их юридическое обоснование, факторы, определяющие их смену и степень легитимности; реконструкция реальной социальной структуры и стереотипов сознания; формы правления – их правовые основы, политический режим, институты и их функционирование; изменения правовых институтов и социальных отношений в контексте модернизации, глобализации и информатизации.

Направления консолидации российской национальной идентичности. Современный этап российской истории позволяет подвести итоги грандиозного социального эксперимента, связанного с веком революций, гражданских войн и коммунистического правления. Это подведение итогов чрезвычайно важно для поиска исторических и новых основ национального существования, формирования идентичности, а также определения места страны в условиях глобализации – процесса превращения мира в единую экономическую, технологическую и информационную систему.

Проблема национальной идентичности является одной из определяющих для ХХI в. и включает ряд составляющих: параметры данной идентичности; определение того, являются они продуктом исторического развития или результатом искусственного конструирования; понятие нации и ее интерпретации - гражданской (политической) нации и этнической (культурной) нации. Соотношение таких понятий как народ, нация, этнос, имеет значение для анализа их применения в постсоветской реальности (понятия россияне, русские, соотечественники и проч.). Очевидно, что все эти проблемы имеют важную историческую составляющую: становление национальных государств, их основные признаки в истории (территория, гражданство, законодательство, институты власти, идеология, образование, символика, культура).

С этих позиций историография ведет анализ формирования российской национальной идентичности и ее исторических предпосылок на разных этапах истории, начиная с этногенеза славянских племен и заканчивая ситуацией на постсоветском пространстве. Актуальной проблематикой в условиях глобализации новейшего времени становится история интеграционных процессов - географические открытия, взаимодействие и взаимное восприятие культур, создание мировых рынков и информационных коммуникаций, образование великих империй, военных и дипломатических союзов, международные интеграционные процессы, особенно набирающие силу в новейшее время в результате дезинтеграции колониальных империй после Второй мировой войны.

Другой стороной этой проблемы является регионализация мира – конфликт культур, распад империй, пересмотр истории (и создание национальных историй) в условиях появления многих новых независимых государств и незавершенных процессов их национального строительства. Перспективно рассмотрение с этих позиций военно-политической, дипломатической и культурной истории Российской империи и СССР, сходство и различие их судеб с другими мировыми державами, рассмотрение современного положения России в отношении Европейского Союза, США, Китая, Японии, Индии и других ведущих политических сил на мировой арене после окончания Холодной войны.

Это направление исследований включает широкий сравнительно-исторический компонент и представлено исследованиями специалистов по всеобщей истории, включая Азию, Африку, Латинскую Америку. В центре внимания - сопоставление и критический анализ исторического опыта многонациональной Российской империи, советской модели решения национального вопроса и современных (постсоветских) концепций национальной идентичности, связанных с ними политических трактовок национального и государственного суверенитета, моделей конфедерализма, федерализма и унитаризма, альтернатив дипломатического признания (или непризнания) новых государств, историческая память, границы государства, соотношение конфессиональной и национальной идентичности, символика российской государственности.

Крупные социальные катастрофы, причины возникновения и выход из них: опыт революций и реформ. В этой перспективе актуально обращение к проблемам периодизации, в частности соотношению периодов Киевской Руси, Московской Руси, Петербургской империи, Советского Союза и Российской Федерации, анализу причин перехода от одних типов государственности к другим, социальным конфликтам, которые сопровождали их смену.

Сравнение трех кризисов государства при переходе к Новому и Новейшему времени – Смутного времени начала XVII в., социальных революций начала ХХ в. и демократической революции конца ХХ в. проводится по побудительным мотивам и началу возникновения (конфликт легитимности и законности); по логике разворачивания и движущим силам (какие социальные группы выступали за стабильность, а какие – за дезинтеграцию); по политическому выражению (спонтанный процесс социального разрушения и консолидация на новых конституционных основах); влиянию на стабильность государства (распад и восстановление во всех трех случаях); соотношению в этих конфликтах внутренних и внешних факторов (войны, интервенция, дипломатия); институциональных параметров конфликта (противостояние между законодательной и исполнительной властью, так называемое двоевластие и последующее разрешение в пользу одной из ветвей власти). Это направление исследований открывает возможности отыскания определенного типологического сходства переходных политических режимов, возникающих в ходе этих конфликтов и их идеологических формул, сравнения конфликтов по социальным параметрам, продолжительности и динамике развития.

В этом контексте обсуждается возможность выхода из таких кризисов, связанная с анализом исторического опыта революций и реформ. Если ранее приоритетной проблематикой являлась история революций и движений социального протеста, то на современном этапе (как показывает ряд круглых столов, проведенных в Журнале «Отечественная история» (1) к 90-летнему юбилею российских революций начала ХХ в.) можно констатировать существенное изменение исследовательской парадигмы: опыт революций выступает не конструктивным решением проблем, но, скорее, интерпретируется как срыв модернизации в ее правовых формах - ретрадиционализация общества (восстановление архаичных институтов и представлений, становившихся тормозом устойчивого и предсказуемого процесса социальных преобразований). Революция, если она не приводит к восстановлению правового порядка, выступает скорее как цивилизационная ловушка, способная поглотить достижения предшествующего позитивного развития.

Это делает актуальным обращение исследователей к другому способу социальных преобразований - реформам, направленным на модернизацию традиционного общества. Этот путь интерпретируется как возможность позитивных изменений, причем включает различные технологии их осуществления. Приоритетным направлением исследования становится сравнительный анализ и альтернативы формирования российской государственности, история государства и права (ранее практически исключенная из сферы научного исследования для периода нового и новейшего времени), типология реформ, способов их осуществления в истории, возможности использовать их опыт (как позитивный так и негативный) в современных преобразованиях.

Данное направление исследований представлено публикациями о всех крупных реформах в истории России, особенно нового и новейшего времени XVIII-XX вв., проблемах модернизации в российском традиционном, индустриальном и постиндустриальном обществе, их вкладе в экономическое и социальное развитие. Темами публикаций становятся реформы Просвещенного абсолютизма XVIII в., опыт Великих реформ 1860-х гг., реформы С.Ю.Витте и П.А.Столыпина, альтернативы периода НЭП и осторожные попытки реформ в рамках однопартийной системы второй половины ХХ в. Важной стороной проблемы является вклад лидеров – создателей новых идеологий и политических теорий, революционеров, реформаторов, глав государства.

Формы собственности, факторы, определяющие их смену и степень легитимности. Центральной проблемой при такой постановке вопроса оказывается реконструкция основных форм собственности (государственной, частной, семейной, общинной, сословной); основных составляющих этого института (владение, распоряжение и пользование имуществом); их соотношение и модификации в истории (особенно, анализ сложных архаичных и переходных типов землевладения и форм зависимости древних периодов, разработка которых опирается на академическую традицию и важна в методологическом и историко-социологическом отношении); выражение в позитивном праве (попытках кодификации гражданского права XVIII-XX вв.) и правосознании населения (так называемый правовой дуализм – конфликт между государственным правом и крестьянскими правовыми обычаями), способы разрешения противоречий между ними, обеспечение легитимности различных форм собственности в обществе в условиях радикальных социальных переворотов (в том числе постсоветской трансформации, связанной с текущей земельной реформой).

Легитимность (или нелегитимность) собственности определяется тремя измерениями – порядком ее распределения в обществе (представления общества о справедливом или несправедливом порядке распределения собственности); способами ее приобретения в прошлом (вопрос о времени (исторической давности), характере этого приобретения (правовом или неправовом) и средствами ее защиты в настоящем (применяемые способы защиты – закон и договор). В качестве ключевых сторон данного подхода следует отметить: анализ феномена аграрных реформ в исторической длительности (рассмотрены проекты и дискуссии по ним за весь период нового и новейшего времени); обращение к сравнительному исследованию таких принципиальных категорий как земельная собственность и владение землей, правовые и политические институты, социальная цена преобразований традиционного общества.

Исследования этой проблематики включают анализ возникновения фундаментального института российской истории – государственной собственности на землю и поместно-вотчинной системы его функционирования; формирование крепостного права и различных форм зависимости; начало перехода к гражданскому обществу и правовому государству во второй половине XIX в., изучение крестьянской общины и путей ее реформирования в начале ХХ в. В новых сравнительных подходах нуждается исследование таких традиционных для отечественной историографии проблем как особенности промышленного переворота в традиционном аграрном обществе; время возникновения и степень развития всероссийского рынка и создание инфраструктуры рыночных отношений: их правовое обеспечение, предпринимательство, кооперативное движение, формирование банков; введение ипотечного кредитования и кредитно-денежная политика, становление социального вопроса и социального законодательства; хозяйственная этика основных социальных слоев.

Данное направление исследований особенно важно для ХХ в., поскольку отношения собственности радикальным (и неправовым) образом пересматривались трижды – в 1917 (когда в ходе национализации был отвергнут сам институт частной собственности), 1929 г. (отчуждение крестьян от земли в результате сплошной коллективизации), и 1990-е гг. (в ходе приватизации государственной собственности), причем все три раза – процесс шел с разрывом правовой преемственности. В контексте данного исторического опыта целесообразно обращение к новой интерпретации таких классических парадигм науки как феодализм, служилое государство, вотчинное государство, гражданское общество и правовое государство.

Реконструкция реальной социальной структуры и стереотипов сознания. Отказ от классовой теории и попыток ее механического применения к материалу источников ставит проблему реконструкции реальной социальной структуры и ее эволюции. В современной науке четко показано различие между искусственно сконструированными исследовательскими категориями (как, напр., «класс») и реально существовавшими направлениями социального деления, получившими отражение в правовых актах, других источниках и социальной практике (как «сословия», «чины», «касты», группы, различающиеся степенью и характером социальной зависимости и т.п. более дробные социальные категории). Если первый тип категорий социальной структуры выступает скорее как теоретическая абстракция (и является, поэтому, наиболее доступным для идеологического манипулирования), то второй – отражает реальные параметры социальной структуры во всей ее сложности и исторической динамике. Это направление исследований, опираясь на достижения классической русской историко-правовой науки и современные социологические подходы, стремится восстановить объективную картину социальных отношений и институтов традиционного общества и их изменений в результате модернизации и революций ХХ в.

Ключевое значение имеет вопрос о времени формирования и специфике сословного строя, реконструкции юридических и функциональных параметров сословного деления; корпоративной организации и социально-психологических особенностей различных сословий; внутрисословной и межсословной мобильности; роли сословий в общественном управлении; взаимоотношении с государственной властью. На этой основе становится возможным проведение сравнительных исследований сословного строя традиционного общества (с древности до реформ Петра Великого); его модификаций периода абсолютизма, стратегий перехода к бессословному (гражданскому) обществу, в частности, формирования российского «среднего класса».

Задача реконструкции подлинной социальной структуры общества представляется еще более важной для последующего советского периода. Трудность ее решения связана как с отсутствием адекватной историко-правовой литературы (которая есть по предшествующим периодам истории), так и с деформированным характером источниковой базы проблемы, сформировавшейся под доминирующим влиянием господствовавшей идеологии и классовой теории, фальсифицированным характером советской статистики и других традиционных учетных документов. В этом контексте принципиальное значение имеет проведение полноценных источниковедческих исследований источников советского периода, выявление данных о тех параметрах социальной структуры, которые сознательно скрывались официальной идеологией (данные о демографических, национальных и имущественных диспропорциях, потерях в результате гражданской войны, внешних войн, голода, репрессий и «социальной инженерии»; данные о карательной и судебной машине советского государства и динамике ее функционирования, сведения о таких социальных слоях как заключенные, с одной стороны, номенклатура, госбезопасность и чиновничество, - с другой).

Самостоятельным перспективным направлением в этой связи должна быть признана социально-культурная история советского общества, находящаяся на начальной стадии разработки: культурные стереотипы и мифы, образ жизни и социальный статус основных социальных слоев – от крестьянства до чиновничества; их выражение в пропаганде, литературе и искусстве (как официальном, так и неофициальном); особенно, положение интеллигенции как носителя исторической памяти и творческого (оппозиционного) начала; эволюция приоритетов социальной политики (семья, образование, медицина); форм политического участия (квазидемократические выборы, внутрипартийные группировки и «общественные» организации), государственной идеологии – партийной программатики, номинального права и цензуры.

Исследования магистральных тенденций в социальной стратификации дополняются анализом маргинальных социальных групп, которые становятся порождением социальных деформаций и аномалий и, одновременно, источником деструкции социальной стабильности. Неопределенный социальный статус и склонность к девиантному поведению этих групп (репрессируемых культурных, национальных, профессиональных и сексуальных меньшинств, безработных, участников восстаний и бунтов, потерявших своих хозяев холопов и слуг, заключенных, дезертиров, различных представителей криминального сообщества, людей с опасными формами психических отклонений, масонов, «профессиональных» революционеров, утративших влияние люмпенизированных партийных функционеров проч.) делает их мобильным, но манипулируемым извне социальным элементом, активность которого чрезвычайно возрастает в эпохи социальных кризисов.

В конечном счете, исследования реальной социальной структуры должны дать решение проблемы исторической специфики российского общества по сравнению как с западными, так и с более традиционными моделями социальной организации. Они необходимы и для решения фундаментальной проблемы крушения российской (и советской) государственности в начале и конце ХХ в., путях ее восстановления в ХХI в.

Формы правления: правовые основы, политический режим, институты и их функционирование. Данный круг вопросов является классическим и магистральным направлением исследований в мировой науке. Однако в России серьезное обращение к нему стало возможно лишь в последние десятилетия. В историографии имперского периода, в том числе историко-правового направления, обсуждение проблемы в академической литературе было затруднено в силу ограничений официальной монархической идеологии, а также отсутствия самого объекта исследования – действующей конституции. Основной вклад был сделан либеральной юридической мыслью начала ХХ в., которая рассматривала преимущественно теоретические аспекты конституционализма и была ориентирована на политическую практику данного периода. В постреволюционный период объективный анализ правовых основ государственности и конституционных ограничений власти оказался затруднен в результате установления диктатуры и создания системы номинального конституционализма, фактически представлявшего собой отрицание права в общепринятом смысле слова.

В результате образовалась историографическая лакуна, существование которой мешает двигаться вперед как в научных исследованиях основ государственности, так и в практической реализации права. До сих пор сохраняются (в том числе в академических исследованиях) архаичные представления о суррогатном советском «конституционализме» и «парламентаризме», ведутся поиски особого российского пути к правовому государству (в виде «соборности»), имеет место апология правового нигилизма или авторитарных тенденций российской государственности. Следствием этого становится терминологическая неопределенность, трудности классификации, а также определения исторических рамок основных форм правления и специфики политических режимов. Это делает перспективным проведение систематического анализа правовых форм российской государственности по трем направлениям: в сравнительной перспективе (как с классическими европейскими моделями, так и с переходными типами нестабильных демократий); в исторической длительности (от первых идей ограничения абсолютизма и конституционных проектов до развитых форм); и в контексте механизмов и технологий реализации.

С этих позиций актуально обращение к историческим формам народного представительства (вечевая демократия); изучению монархии с сословно-представительными институтами ХIV-XVII вв., выяснению специфики и этапов развития российского абсолютизма XVIII –начала XX вв. и возможности его сопоставления с классическими моделями абсолютистских монархий стран Западной Европы и деспотическими государствами Востока (советская дискуссия об абсолютизме оставила эти вопросы нерешенными). В контексте современных демократических преобразований исключительно важное значение имеет анализ правовых традиций и форм российской государственности.

Приоритетным предметом исследования должны стать этапы развития российского конституционализма – от первых попыток ограничения монархической власти путем олигархических конституционных проектов, начиная с XVII в. к концепции Просвещенного абсолютизма второй половины XVIII в. и идеям правительственного конституционализма XIX в. – к практической реализации перехода от абсолютной монархии к дуалистической конституционной монархии и от нее к республике в феврале-марте 1917 г. Кризис первой демократической республики и установление тоталитарного режима и системы номинального советского конституционализма оказываются очень информативны с точки зрения их негативного опыта и предотвращения угрозы авторитаризма на современном этапе.

Речь идет о целенаправленном изучении истории и источников представительных учреждений в России – от Земских соборов XVI-XVII вв., Уложенных комиссий XVIII в. и Редакционных комиссий периода Крестьянской реформы 1861 г. до Государственной Думы и Учредительного собрания начала ХХ в., а от них – к Съезду народных депутатов эпохи Перестройки и современным Думам.

Основными направлениями дискуссий становятся исторические корни и заимствования правовых норм и институтов; исторические конструкции разделения властей, парламентаризма, судебной системы; сопоставимость форм правления и политических режимов в России и других стран; значение исторического опыта при выборе современной формы правления, конструкции федерализма и бикамерализма, разделения функций институтов центрального и местного управления и самоуправления при проведении современных конституционных, земельных, административных и судебных реформ; вопросы оптимальных и ошибочных институциональных решений; формирование гражданской службы и этических принципов ее функционирования.

Все эти проблемы включают анализ изменения правовых институтов и социальных отношений в контексте процессов модернизации, глобализации и информатизации.

Рассмотрена практика журнала – «Российская история» по разработке на этой основе проблемной области аналитической истории как теории исторических исследований и социальной практики.

 Примечания:

Основные идеи доклада представлены в следующих работах: Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008; Источниковедение: теория, история, метод. М., 2008; Медушевский А.Н. Аналитическая история: Журнал и приоритетные направления его развития // Отечественная история, 2008, № 5. С. 3-18.

 (1) С №1 за 2009 г. журнал называется «Российская история».