Реферат: Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Федеральное государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Уральский юридический институт

Министерства внутренних дел Российской Федерации»


Кафедра философии


Человек. Религия. Право.

Религиозный экстремизм:
истоки, сущность и проблемы
противодействия


Сборник материалов
Всероссийской научно-практической конференции


Екатеринбург

2011

ББК 66.4(0),304

Ч391



Ч391

^ Человек. Религия. Право. Религиозный экстремизм: истоки, сущность и проблемы противодействия: сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции. – Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД России, 2011. – 234 с.




Рецензенты:

В. Б. Куликов, доктор философских наук, профессор, полковник милиции, начальник кафедры педагогики и психологии УрЮИ МВД России;

^ С. Г. Банных, кандидат философских наук, доцент, начальник кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин УрИ ГПС МЧС России


Редакционная коллегия:

Председатель:

П. Е. Суслонов, начальник кафедры философии УрЮИ МВД России, кандидат философских наук, доцент;

Заместитель председателя:

Е. В. Зарубина, доцент кафедры философии УрЮИ МВД России, кандидат философских наук, доцент;

Редактор:

С. А. Коршунова, старший редактор ОН и РИО УрЮИ МВД России


Материалы сборника могут быть использованы в научных исследованиях, практической деятельности сотрудников правоохранительных органов и органов государственной и муниципальной власти, в преподавании социально-гуманитарных, философских и юридических дисциплин в высших учебных заведениях.


Рассмотрен на заседании кафедры философии УрЮИ МВД России (протокол № 3 от 16 марта 2011 г.).

Издается по решению редакционно-издательского совета УрЮИ МВД России.


ББК 66.4(0),304


© Коллектив авторов, 2011

© Уральский юридический институт
МВД России, 2011

Предисловие

Представляемый вашему вниманию сборник носит традиционный характер, т. к. ежегодно на протяжении восьми лет кафедра философии УрЮИ МВД России проводит конференцию «Человек. Религия, Право». Это обусловлено основными направлениями научных изысканий ее профессорско-преподавательского состава. В 2011 г. основной акцент в работе конференции сделан на проблемах исследования феномена религиозного экстремизма.

Для участия в сборнике были приглашены религиоведы, философы, историки, юристы: преподаватели, научные сотрудники, курсанты и студенты Академии управления МВД России (г. Москва), Уральского юридического института МВД России (г. Екатеринбург), Волгоградской академии МВД России, Челябинского юридического института МВД России, Уфимского юридического института МВД России, Воронежского юридического института МВД России, Новосибирского государственного университета, Тюменского государственного университета, Белгородского государственного университета, Челябинского государственного педагогического университета, Уральского федерального университета (г. Екатеринбург), Российского государственного профессионально-педагогического университета (г. Екатеринбург), Уральского государственного педагогического университета (г. Екатеринбург), Сибирского государственного университета путей сообщения (г. Новосибирск), сотрудники Главного управления МВД России по Свердловской области.

Авторы сборника посвятили свои публикации следующим проблемам:

Феномен религиозного экстремизма как предмет междисциплинарных исследований.

Понятие нормы и девиации в религиозной сфере.

Взаимосвязь религии и права.

Конструктивный и деструктивный потенциал религиозных вероучений и практик.

Проблемы формирования духовности в условиях современного российского общества.

Религиозная безопасность личности, общества и государства.

Роль религиозных объединений в профилактике и противодействии религиозному экстремизму.

Проблема криминального и деструктивного аспектов в деятельности ряда религиозных объединений.

Разработка и совершенствование законодательства в сфере свободы совести и свободы вероисповедания как средство противодействия религиозному экстремизму.

Проблемы профилактики и ответственности за правонарушения на этнической и религиозной почве.

^ Часть 1.
Философские и научно-теоретические проблемы
изучения феномена религиозного экстремизма


М. О. Акишин

доктор исторических наук, доцент, ведущий научный сотрудник
Лаборатории гуманитарных исследований
Новосибирского государственного университета

^ Реформация и право Европы XVI–XVII вв.:
исторический опыт и современность

Потенциал императивной нормы современного международного права – принципа сотрудничества – до сих пор не реализован в полном объеме. Еще в начале 1990-х гг. американский политолог С. Хантингтон обозначил как одну из основных проблем современного мира проблему «столкновения цивилизаций», наиболее зримым проявлением которого является противостояние христианской и исламской цивилизаций.

При анализе состояния и перспектив разрешения этих противоречий следует учитывать исторический опыт. В частности, в истории самого Запада был период острейшего религиозного противостояния. Речь идет о периоде Реформации и религиозных войн XVI–XVII вв. В рамках заявленной темы хотелось бы рассмотреть вопросы отражения экономических и социально-политических реалий Европы в философии права протестантов, ее влияния на реформы национального права и формирование международного права. Впервые эти проблемы были поставлены Г. Дж. Берманом.

Эпоха великих географических открытий XV–XVI вв. привела, с одной стороны, к становлению буржуазных отношений, с другой – к появлению национальных государств и кризису теории единства христианского мира под главенством германского императора и римского папы. Эти процессы сопровождались духовным обновлением Европы – Возрождением и Реформацией.

В 1517 г. Мартин Лютер выступил со своими 95 тезисами. Ни один священнослужитель, заявил он, не вправе встать между Богом и душой человека, ищущей прощения грехам. Следовательно, церковь не имеет права устанавливать законы. В 1521 г. он публично сжег папскую буллу, по которой отлучался от церкви, после чего император и имперский рейхстаг объявили Лютера вне закона. Но в 1529 г. занявшие сторону Лютера князья и представители городов «опротестовали» императорские указы (именно от этого «протеста» произошел термин «протестантизм»).

Немецкие реформаторы XVI в. были не только богословами, но и профессиональными юристами. Лютер (1483–1546) получил юридическое образование в Эрфуртском университете. Филипп Меланхтон (1497–1560), друг и коллега Лютера, преподавал богословие и римское право. Иоханн Ольдендорп (1480–1567), один из последователей Лютера, изучал право в Ростокском и Болонском университетах, преподавал римское право и гражданскую процедуру.

В основе философии права Лютера лежит разработанная им теория двух царств – небесного и земного. Небесное царство основано на вере. Земное царство – на разуме. Такое различение позволяло Лютеру, с одной стороны, развенчивать разум как «блудницу дьявола», когда он вторгается в небесное царство; с другой стороны, говорить о разуме как о «необходимом проводнике в жизни и научении», когда он удерживается в границах земного царства. «Политика и экономика, – писал Лютер, – подчинены разуму… В нем сосредоточены гражданские законы, гражданская справедливость». Долг христиан – выполнять работу Бога в земном царстве на основе принятия Десяти заповедей в качестве божественного и естественного права. Лютер доказывал: гражданский правитель получает власть от Бога и служит Его наместником в земном царстве.

Учение Лютера развил Меланхтон. Он учил, что Бог вложил в каждого человека определенные «элементы знания» и суммировал их сущность в Десяти заповедях, которые разделил на две группы. В первую вошли три заповеди, касающиеся отношения человека с Богом, т. е. небесным царством. Во вторую – остальные семь, касающиеся связей личности с обществом, т. е. земным царством. Меланхтон выводил из Десяти заповедей обязанность государства «поддерживать внешнюю дисциплину, благоразумие и мир, в согласии с божественными заповедями и разумными законами страны», что стало фундаментом теории уголовного и гражданского права. В области уголовного права он побуждал правителей издавать всеобъемлющие законы, которые определяли бы и запрещали «все виды преступлений против личности или собственности другого человека». В области гражданского права правители обязаны были регулировать различные типы общественных отношений (вещных, договорных, семейных и др.), которые ранее подлежали юрисдикции католической церкви.

Еще более систематично к этому вопросу подошел Ольдендорп. Он учил, что законы, изданные гражданскими властями, подчинялись законам, которые были утверждены в сердце человека Богом и распознавались совестью. Он выделял три ступени, или уровня, права: божественное, естественное и человеческое. Божественное право он ограничивал законами, установленными в Библии. Закон внутри людей, или естественный закон, он выводил не из человеческого разума, а также из Библии. Гражданский разум, который подвластен личности, действует в области государственного позитивного права. Однако и это право выводится в конечном счете из Священного Писания.

Ольдендорп возводил все законы об устроении земного царства к Четвертой заповеди («почитай отца твоего и матерь твою»), ибо государь есть родитель; все уголовное законодательство – к Пятой («не убий»); законы о частной собственности – к Седьмой («не укради»); процедурные нормы – к Восьмой («не произноси ложного свидетельства»); законы о семье – к Десятой («не желай… жены ближнего»); налоговое законодательство – к заповеди возлюбить ближнего как самого себя. Ольдендорп особенно подчеркивал важность Седьмой заповеди («не укради»), в которой усматривал «исток всего гражданского права», включая как имущественное, так и договорное право. Таким образом, Ольдендорп рассматривал позитивные законы Германии своего времени как установленные Богом.

Немецкие реформаторы разработали учение о задачах закона. Лютер указал два назначения закона. Первое – удерживать народ от дурного поведения угрозой кар. Лютер называет это «гражданским» или «политическим» назначением закона. «Суровое и строгое гражданское правление, – писал Лютер, – необходимо в мире, чтобы мир не был разрушен, не исчезло миролюбие, не уничтожилась торговля и не понесла ущерба общая польза». Он подчеркивал, что для поддержания порядка важно иметь точные правовые предписания – не только с тем, чтобы выявлять правонарушителей, но и с тем, чтобы держать в узде должностных лиц, по природе склонных злоупотреблять властью.

Лютер постулировал, что государство и его законы установлены Богом и обладают вторым, еще более важным, «духовным» назначением. Естественное право, как и выводимые из него гражданские законы, служит осознанию людьми своего долга – полностью предаться Богу и ближнему, и в то же время дает им понять, что они сами, без божественной помощи, абсолютно не способны выполнить этот долг. Таким образом, закон побуждает человека искать Бога.

Меланхтон добавил третье, «педагогическое» или «дидактическое» назначение права. Оно заключалось в том, чтобы наставлять самих верующих, которые нуждаются в законе, чтобы «узнать и иметь свидетельство о делах, угодных Богу». Верующий одновременно является святым и грешником, гражданином небесного царства и гражданином земного царства. Даже величайшие из святых, утверждает Меланхтон, нуждаются в наставлении со стороны естественного права, «ибо их немощь и грех пребывают с ними» и они «все еще отчасти остаются в неведении относительно воли Божьей и взыскуют жизни».

Лютер и другие немецкие протестанты видели в светском государе создателя позитивного права. Но власть немецких князей в XVI в. усиливалась. Меланхтона и Ольдендорп подняли вопрос о том, как удержать правителей от тирании. Они считали, что позитивное право должно соответствовать естественному и божественному, поэтому в исключительных случаях (и если будет доказана необходимость) долг совести христианина – дезавуировать эти законы и отказаться им подчиняться.

Поддержка учения Лютера рядом германских князей объясняется тем, что его богословие отвечало их абсолютистским устремлениям. Каждый князь становился главой церкви в своем княжестве. Под юрисдикцию светских судов подпали дела о ереси, богохульстве, непристойных деяниях и других религиозных и нравственных преступлениях. Секуляризации подверглись каноническое бракоразводное и наследственное право, благотворительные учреждения и другие гражданско-правовые вопросы.

Распространение протестантизма сопровождалось и другими правовыми реформами. Знаменитый немецкий юрист Шварценберг, систематизировавший уголовное право и уголовный процесс в общеимперском кодексе Constitute Criminalis Carolina (Королине, 1532 г.), в конце жизни стал лютеранином. Сокращение церковной юрисдикции привело к расширению компетенции светских властей в той сфере, которую в XVII в. стали относить к полицейскому праву. Попечение о неимущих, защита вдов и сирот, медицинская помощь и иные формы общественной деятельности были преданы светским властям. Протестантские князья стали совершенствовать систему государственной службы и готовить собственных советников, администраторов, судей, дипломатов и др. Университеты и юридическое образование попали под их контроль.

Поддержка князьями учения Лютера привела к гражданской войне. Князья образовали протестантскую Лигу, которая в 1552 г. с помощью Франции нанесла поражение императору. В 1555 г. в Аугсбурге был заключен религиозный мир, благодаря чему каждое из многочисленных княжеств империи могло принять наиболее приемлемую для себя форму религии – католичество или протестантство. Религия, которую избрал князь, должна была стать религией народа, населяющего подвластную ему территорию – cuius regio eius religio («чья земля, того и вера»).

В XVI в. Реформация стала общеевропейским явлением. Лютеранское богословие сыграло значительную роль в освобождении Швеции от датского владычества. В 1523 г. королем Швеции был провозглашен Густав Васа. Победа лютеранского вероисповедания произошла на церковном соборе в Упсале 1593 г. Лютеранская ортодоксия наложила отпечаток на развитие шведского права, ранняя кодификация которого была проведена в 1608 г. в форме Уложения короля Кристофера. Король Карл IX велел приложить к нему дополнение с выдержками из Ветхого Завета и закона Моисеева. Таким образом, положения Ветхого Завета сливались со шведским правом и входили в судебную практику.

Во Франции, Швейцарии, Соединенных Провинциях и Англии получило большое влияние учение французского реформатора Жана Кальвина (1509–1564). Его манифестом стало «Наставление в христианской вере» (1636). Кальвин разделял многие лютеровские доктрины: отрицание власти римской церкви; о Библии как единственном авторитетном источнике; принимал доктрину двух царств. Но его концепция церкви существенно отличалась от лютеранской. Кальвин рассматривал церковь как состоящую из политически независимых местных общин со своим избранным пастырем и старейшинами.

Основной кальвинистский принцип управления заключался в том, что выборное правление в лице «старейшин» общины лучше, чем единоличное правление. Кальвин писал, что лучшая форма правления – это либо «аристократия, либо система, сочетающая аристократию и демократию». Эта мысль лежала и в основе кальвинистского учения о королевской власти, с тираническими проявлениями которой призваны бороться старейшины как лидеры и защитники общины, ибо им самим Богом назначено «противостоять жестокому своеволию королей».

Кальвин верил, что Бог желал и завещал «реформацию мира». Стремление к реформе права отражало глубокую религиозную веру в закон, которая вдохновляет воплотить волю Бога в юридических формах. Кальвин подчеркивал дидактическую роль права, т. е. его применение для наставления верующих на благочестивый жизненный путь. Конечная цель закона состояла не только в том, чтобы помочь каждому христианину соблюдать праведную жизнь, но и в построении общины праведников. Община верующих должна быть «светом всем народам мира», «градом горним». Этика кальвинизма строилась на принципах тяжкого труда, суровости жизни, бережного отношения ко времени и деньгам, добропорядочности, дисциплине, профессиональных устремлениях, заботе индивидуума о совершенствовании себя, ближнего, общества.

В XV–XVI вв. происходило становление национального государства во Франции. Распространение протестантизма воспринималось как угроза для единства Франции, т. к. считалось, что в государстве должна существовать только одна религия – религия короля. Экуанским эдиктом от 2 июня 1559 г. Генрих II решил покончить с ересью, разослав во все провинции комиссаров для активизации репрессий. В течение 1559–1610 гг. католики и гугеноты вели религиозные войны, которым способствовало ослабление королевской власти, пробуждение провинциального и местного сепаратизма и вмешательство иностранцев в дела Франции. Их апогеем стала Варфоломеевская ночь (24 августа 1570 г.) – резня гугенотов по приказу Карла IX. Только в Париже ее жертвами стали 3 тысячи человек. Эта резня признана в современном международном праве актом геноцида.

Религиозное противостояние удалось преодолеть только после смерти Генриха III, последнего короля из династии Валуа. Новый король Генрих IV Бурбон был до своего воцарения протестантом, но принял католичество, чтобы объединить королевство. 13 апреля 1598 г. был опубликован Нантский эдикт, который предоставлял «тем, кто исповедует так называемую реформированную религию», помимо свободы совести, свободу отправления культа. Гугенотам гарантировался доступ ко всем должностям, было даровано право собирать ассамблеи, сохранена 151 крепость.

Кальвинизм получил большое распространение в 17 нидерландских провинциях, находившихся с 1555 г. под властью Испании. Ранняя буржуазная революция в Голландии совпала с борьбой за национальную независимость и свободу вероисповедания. Несмотря на религиозные преследования (в особенности, карательные акции герцога Альбы 1567–1573 гг.), произошло становление национальной церкви. На соборе 1571 г. в Эгмонте было решено принять пресвитерианскую систему управления церковью и нидерландское исповедание. В ходе 80-летней войны за независимость (1568–1648) голландцам удалось создать суверенное государство Объединенных провинций.

В Англии XVI–XVII вв. учение Кальвина привело к становлению движения пуритан. Они сыграли значительную роль в эпоху «великого мятежа» 1640–1660-х гг. Пуритане сумели возглавить парламент, созванный в ноябре 1640 г. Карлом I. В 1642 г. они возглавили армию мятежников и установили революционное правление. В стране разразилась гражданская война между сторонниками парламента и сторонниками короны, результатом которой стало установление пуританской республики (Commonwealth). В 1649 г. была составлена, но не принята, письменная конституция, названная «Agreement of the People» («Народное соглашение»), а в 1653 г. была принята конституция, названная «Instrument of Government» («Орудие управления») – первая в истории национальная конституция в письменной форме.

В 1660 г. произошла «реставрация», но возврата к допуританским временам не произошло. Королевская власть была ограничена писаным Биллем о правах. Возникло учение о верховенстве парламента. Суды общего права стали подчиняться только парламенту, а их юрисдикция расширилась. Предварительное расследование преступления контролировалось системой предписаний habeas corpus. Акт о веротерпимости предоставил протестантам свободу собраний и исповедания веры.

Итак, движение протестантов привело к ожесточенным войнам, что не могло не заставить задуматься их лидеров о международном праве. Лютер был пацифистом и сводил справедливую войну к простой необходимости самообороны. Ольдендорп настаивал на том, что гражданские правители связаны в международных отношениях принципом pacta sunt servanda и обычаями права войны. Задачей всякой гражданской власти является поддержание мира. Народы всех государств составляют corpus Christiаnum и должны жить «друг возле друга, а не друг против друга». Война оправдана только в качестве защиты от несправедливого нападения.

Известным юристом был итальянец Альберико Джентили (1551–1608). Гугенот по вероисповеданию, он испытал преследования папской инквизиции, переселился в Англию, где стал профессором юридического факультета Оксфордского университета. Джентили определил войну как справедливую публичную борьбу, конфликт «лиц государственного масштаба». Справедливые войны он подразделял на три категории. К войнам по божественному праву он относил войны древних евреев, «проводившиеся по велению бога», а также крестовые походы. По праву естественному – войны христиан с турками и самооборону. По человеческому праву – нарушение права, оккупацию, отказ от свободы судоходства и т. д. Джентили осуждал религиозные войны, т. к. по природе своей народы не враги. По его мнению, справедливая война должна быть законно начата и вестись в соответствии с общепринятыми правилами.

Итак, в условиях Контрреформации и религиозных войн лидеры протестантов выступили с проектами мира, которые содержали юридические аргументы. Однако остановить обострения межрелигиозных противоречий они не сумели. Трагичной страницей в истории Европы стала Тридцатилетняя война (1618–1648), протекавшая на территории Германии при активном участии Дании, Швеции и Франции. В результате войны население империи уменьшилось с 17 млн чел. в 1618 г. до 10 млн чел. в 1648 г., т. е. на 60 % от довоенной численности.

В годы Тридцатилетней войны появился трактат «О праве войны и мира» (1625) юриста и протестантского богослова Гуго Гроция (1583–1645). По его мнению, основой международно-правовых отношений являлись взаимные соглашения государств, выраженные в договоре или обычае. Гроций отверг проекты вечного мира раннего протестантизма, т. к. считал, что война неизбежна, ибо каждое «живое существо немедленно же после своего рождения дорожит собой, заботится о собственном самосохранении и о собственном благосостоянии». Отсюда, «справедливой причиной начала войны может быть не что иное, как правонарушение». Справедливые войны могут вестись только государствами и при условии добросовестного соблюдения правил их ведения. Свой трактат Гроций завершил словами: «Не может душа, всецело погруженная в заботы войны, пребывать в безопасности и вере в Бога, иначе как постоянно имея в виду мир».

Трактат Гроция приобрел широкую известность, несмотря на то, что был запрещен католической церковью. Монархи и дипломаты осознавали гибельные результаты Тридцатилетней войны и понимали, что мир может быть заключен с общего согласия сторон и на условиях, отвечающих действительному положению в Европе и умонастроениям воюющих. 24 октября 1648 г. был заключен Вестфальский мирный трактат. В нем впервые в истории международного права были сформулированы принципы, ставшие доминирующими на два последующих столетия: равенства «цивилизованных» государств, независимости светской власти от духовной, политического равновесия.

Таким образом, экономическими и социально-политическими предпосылками становления в Европе права Нового времени были великие географические открытия, зарождение капиталистических отношений и формирование национальных государств (источники права в материальном смысле слова). Теоретическая рефлексия по поводу этих процессов осуществлялась в рамках католической и протестантской философии права (источники права в идеологическом смысле слова). Результатом этих процессов стали реформы уголовного, гражданского и процессуального законодательства в большинстве европейских стран, конституционно-правовые реформы в Англии, становление классического международного права (источники права в юридическом смысле слова).

Идеологическую основу преобразования права Европы XVI–XVII вв. составила протестантская философия права. Лютеране выступили с идеями укрепления территориальной власти князя, секуляризации церковной юрисдикции, равноправия и веротерпимости. Кальвинисты дополнили эти теоретические открытия принципами верховенства парламента и независимости судебной власти. Гроций создал новую теорию международного права. На эти идеи римско-католическая церковь ответила кровавой реакцией. Религиозные войны привели, с одной стороны, к падению авторитета католической церкви и поддерживавших ее сил Контрреформации; с другой, секуляризации права. Исторический опыт Реформации учит не столкновению, а диалогу цивилизаций.

Э. Ф. Ахметова

курсант Уфимского юридического института МВД России

К вопросу о феномене религиозного экстремизма

Определение термина «религиозный экстремизм» имеет важное теоретическое и практическое значение, поскольку позволяет раскрыть сущность этого явления, разработать научно обоснованные рекомендации по изучению экстремистских идеологических религиозных установок, раскрыть их влияние на сознание, психологию и поведение верующих, а также выработать комплекс государственно-правовых мер борьбы с религиозным экстремизмом. Тем не менее, в настоящее время не существует общепринятой точки зрения по поводу научного толкования этого феномена. Как отмечает В. Н. Арестов, «исследователи данной проблемы не берут на себя смелость утверждать, что предложенное ими определение единственно верно и всеобъемлюще»1.

В Советском энциклопедическом словаре приводится такое определение: «Экстремизм (от extremus – крайний) – приверженность к крайним взглядам, мерам (обычно в политике)»1.

К исследованию феномена религиозного экстремизма обращались исследователи различных отраслей знаний. И. И. Бражник отмечал, что «такая приверженность к крайним взглядам и действиям может иметь место в любой сфере общественной жизни, где сталкиваются различные взгляды и точки зрения на решение тех или иных проблем»2. С. Н. Фридинский рассматривает это понятие как «нетерпимость по отношению к инакомыслящим представителям той же или иных религий»3.

Религиозный экстремизм с правовых позиций трактуется как совокупность противоправных деяний, совершаемых религиозными группами или отдельными верующими. Мы согласны с И. И. Бражником, который подчеркивает, что было бы неправомерным выделение конкретных конфессий в качестве более «предрасположенных» к экстремизму. В «традиционных» религиях превалируют те здравые начала, благодаря которым они «вписываются» в современное общество и приспосабливаются к новым реалиям. Лозунги деструктивного содержания характерны для так называемых «новых религиозных течений», лидеры которых, стремясь как можно жестче утвердить свои религиозные и идеологические взгляды, любой ценой стараются навязать их своим приверженцам. Отстаивая свои взгляды, они апеллируют не к разуму, а к чувствам, верованиям, предрассудкам и примитивному сознанию людей. В результате чего верующие теряют способность к критическому суждению об окружающей действительности, искажается их сознание по отношению к общественно полезному труду, семейным и родственным обязанностям, защите интересов своего народа и государства.

Являясь сложным феноменом, религиозный экстремизм включает в себя антиобщественные взгляды, противоправные действия, а также особую психологическую настроенность адептов секты. Выделяют три основные группы признаков этого явления: идеологическую, психологическую и правовую.

К идеологическим относятся разжигание ненависти, вражды по отношению к верующим, исповедующим иные взгляды, атеистам; жестокое утверждение своей системы политических и религиозных взглядов; проповедь своей исключительности. Членам экстремистских религиозных сект присуща убежденность в том, что все, кроме них, неизбежно погибнут. Каждая секта в качестве основного постулата своей исключительности имеет положение, в соответствии с которым только данное объединение стоит на «единственно правильном пути богопознания», причем именно этому объединению «Бог поручил поведать о Нем всему миру».

В психологическую группу причин входят крайняя нетерпимость ко всем людям, исповедующим иные взгляды в области религии; формирование психологической установки на отказ в участии в общественной жизни, на отрицание действующего государственного устройства; отрицание и подавление всяческого проявления инакомыслия в области вероисповедания; культивирование слепого повиновения и исполнения приказов лидера религиозного течения; психологическое давление на верующих, манипуляция их сознанием. Отмеченные нами идеологические признаки религиозного экстремизма, как правило, обуславливают психологические.

Так, идеологические установки религиозных экстремистов на исключительность именно их вероучения обуславливают характерную черту их психологических установок – крайнюю нетерпимость к инакомыслию, ко всем инаковерующим и особенно к неверующим. Над поведением верующих устанавливается жесткий контроль. Строго запрещается общение с иноверцами, чтение газет, просмотр телепередач, ознакомление с вероучениями других конфессий. При попытке порвать с религиозной организацией человек подвергается давлению и преследованию, угрозе и шантажу.

К правовой группе относится совершение членами экстремистских религиозных сект противоправных деяний, противоречащих закону, в том числе террористических актов, преступлений экстремистской направленности, иных уголовных преступлений. Для экстремистской религиозной секты характерно принуждение верующих к антиобщественным проявлениям и противозаконным действиям на религиозной почве.

На наш взгляд, отмеченная специфика религиозных экстремистских организаций требует развития религиозно-просветительских программ в образовательных учреждениях и средствах массовой информации с целью противодействия этому негативному явлению как одной из угроз национальной безопасности современной России. Приоритет должен принадлежать превентивным мерам, касающимся формирования сознания верующих на основе актуализации тех ценностей традиционных религий, которые направлены на толерантность к представителям иных конфессий, взаимопонимание и неприятие деструктивного поведения на религиозной почве.

П. А. Батенков

аспирант Воронежского экономико-правового института

Р. Б. Иванченко

кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного
права и криминологи Воронежского института МВД России

^ К вопросу о законодательном закреплении понятия «секта»

Современная социально-экономическая, политическая и духовная ситуация в нашей стране свидетельствует о том, что Россия переживает довольно сложные времена. Кризисные явления прошлого и современности, помимо прочего, неизбежно повлияли и на духовно-нравственные процессы, протекающие внутри общества. Издавна известно, что кризисные явления способствуют обращению масс к духовной стороне человеческого бытия. Наиболее консолидирующей формой духовного роста становится вера. Вера в Бога, магию, астрологию – иными словами, в высшие, трансцендентальные силы, способные дать человеку ответы, на его непростые вопросы. Обострение духовной жизни – это своего рода «спрос» на духовную «продукцию», который, в соответствии с базовыми экономическими законами, неизбежно рождает «предложение».

Приток новых миссионеров из-за рубежа изначально воспринимался положительно. Стадионные проповедники собирали огромные аудитории, а идеи о спасении человеческой души, о морали и нравственности «новых христиан», на первый взгляд, действительно оздоравливали общество, отвлекали его от повседневных проблем, приобщали к каким-то приемлемым образцам поведения. Однако со временем стало очевидно, что далеко не все религиозные объединения используют в своей деятельности только разрешенные законом методы. Речь идет о различных «Домах молитвы», «Духовных центрах», а попросту говоря – сектах, оказывающих деструктивное воздействие на психическое и физиологическое здоровье личности. Однако именно такие объединения стали добиваться ошеломляющих результатов, вовлекая в свои ряды не только огромные массы низших слоев населения, но и общественную элиту. Подобные объединения декларируют наиболее чувствительные для населения идеи, обещают уверенность в завтрашнем дне, пути к самопознанию и самосовершенствованию; членство в некоторых из них – не что иное, как модная тенденция.

О законодательном закреплении термина «секта» говорилось очень давно. Некоторые исследователи1 сетуют на то, что отсутствие в законе определения данного феномена является одним из условий неработоспособности современных механизмов противодействия сектантской угрозе, однако современные определения данного понятия или половинчаты или трудновоспроизводимы. Проанализируем позиции ряда авторов по этому вопросу.

А. Л. Дворкин предлагает понимать под сектой «закрытую религиозную группу, противопоставляющую себя основной культурообразующей религиозной общине (или основным общинам) страны или региона»1. Он раскрывает понятие «тоталитарная секта», определяя ее как «особую авторитарную организацию, лидеры которой, стремясь к власти над своими последователями и к их эксплуатации, скрывают свои намерения под религиозными, политико-религиозными, психотерапевтическими, оздоровительными, образовательными, научно-познавательными, культурологическими и иными масками»2.

Однако применение данных определений при законодательном закреплении понятия «секта» может вызвать некоторые вопросы. Определение какого именно феномена – «секта» или «тоталитарная секта» – нужно закрепить в законе? Почему «секты» неизбежно противопоставляют себя «культурообразующей общине», тогда как в определении «тоталитарной секты» это не учитывается? Кто именно будет определять «культурную значимость» той или иной общины? Каким образом «тоталитарные секты» стремятся установить контроль над своими последователями?

В. В. Кравчук полагает, что секта – это «религиозное объединение, основывающееся на новой трактовке неизменного религиозного первоисточника, например, Библии, Корана, Вед и т. д.»3.

Подобного рода определения также недопустимы в юридической практике в силу того, что в данном случае отражается лишь одна сторона проблемы – теологическая.

А. И. Хвыля-Олинтер и С. А. Лукьянов понимают под сектой организацию или группу лиц, замкнувшихся в своих узких интересах (в том числе культовых), не совпадающих с интересами общества, безразличных или противоречащих им4.

Эти же авторы дают определение тоталитарной секты: «Авторитарная иерархическая деструктивная организация или движение (религиозное, политическое, психотерапевтическое, образовательное, коммерческое), практикующие обманную вербовку и контроль сознания для сохранения своих адептов покорными доктрине и лидеру, который, пользуясь неосведомленностью и неопытностью людей, целенаправленно их обманывает и привязывает к себе, культивируя у них состояние невежественности и неестественной, противозаконной зависимости»1.

Приведенные определения видятся нам весьма интересными, т. к. здесь недвусмысленно ставится вопрос о применении в сектантской среде методик контроля над сознанием адептов, однако для применения на законодательном уровне они все же лишены необходимой конкретики, а именно:

– в определении «тоталитарная секта» встречаются такие термины как «неопытность», «невежество», при этом не раскрывается содержание данных «состояний»;

– замкнутость на узкогрупповых интере