Реферат: В. еремин, Д. Венская

В. ЕРЕМИН, Д. ВЕНСКАЯ


«БАТАКАКУМБА.РУ или ПОЛОСАТОЕ ЛЕТО»

повесть для подростков, их родителей,

а также всех тех, кто уже научился или еще не разучился читать

часть вторая


 Владимир Еремин, Дуня Венская, М, 2002 г.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ,

о том, что справедливо поступает тот, кто пытается бить врага его же оружием…


Вечером вокруг вагончика браконьеров, неподалеку от места вырубки, тайно схоронилась и затаилась «великолепная» шестерка. Умело маскируясь на местности, она попарно рассредоточилась вокруг лагеря противника, - вот когда пригодились уроки Достоевского!

Впрочем, к сражению была готова только батакакумба, противная сторона о предстоящей схватке и не догадывалась, и по этой причине пока не появлялась: работа у браконьеров спорилась, и они решили задержаться на делянке дольше обычного.

Возбуждение, поначалу владевшее батакакумбой, сменилось озабоченностью и тревогой. Достоевский отпустил ребят с условием, что к отбою они непременно вернутся. По предложенной ему версии, шестерка отправилась в гости в Муромцево, к Илье, и отпущенное ей время стремительно истекало.

- Еще минут сорок, и надо сваливать, - бросив взгляд на светящийся циферблат часов, прошептала Джейн. – А то Достоевский хватится, помчится за нами в Муромцево, а нас там нет…

Леннон кивнул:

- Может, перенесем на завтра?

Джейн неохотно пожала плечами. Разбившиеся парами Лешка и Саша, Илья и Асисяй сейчас говорили том же самом. Откладывать никому не хотелось. События развивались стремительно, и любое промедление работало против батакакумбы – а значит, и против Огонь-горы…

И в это мгновение послышалось уханье совы – то подавал знак сидящий на скале над лагерем браконьеров Илья – и следом за ним – надсадный звук двигателя приближающегося грузовика.

- Едут! – прошептал Лешка, поднимая камеру…

Ждать оставалось недолго. Минут через двадцать семерка браконьеров уже сидела у вагончика за дощатым, грубо сколоченным столом, готовясь приступить к нехитрому ужину. Миг решительной схватки неумолимо близился. Эффект внезапности – вот чем были сильны атакующие…

Не чуя нависшей над ними опасности, работяги что-то деловито обсуждали. Потом бельмастый разлил по стаканам остатки ритуальной - без нее не обходилась ни одна браконьерская трапеза - бутылки водки, и со словами: «Ну, по последней!» потащил, было, стакан ко рту, но тут случилось то, что он всю оставшуюся жизнь вспоминал с содроганием: что-то просвистело в воздухе, и у самых его губ стакан неожиданно вдребезги разлетелся.

Сидящие за столом и сам потерпевший замерли, пораженные этим невиданным доселе явлением природы. Бельмастый оторопело рассматривал зажатый в руке обломок стекла.

Вряд ли он был бы так потрясен, если бы увидел, как где-то совсем рядом, в кустах, Илья, опустив рогатку, взглянул на лежащего рядом Асисяя, и тот молча показал другу большой палец: класс!

Да, это и в самом деле был высочайший класс. Предки Ильи столетиями совершенствовались в искусстве владения пращой – именно так в старину называлось то, что нынче мы именуем рогаткой, - и вот теперь муромцевский мальчуган доказал, что их опыт не пропал даром. Ах, какая это была рогатка! Слаженная не только в высшей степени добротно, но и красиво, она была просто загляденьем. Эту рогатку придумал и смастерил сам Илья. Он долго подбирал нужной величины, крепости и упругости сучок, тщательно ее обрабатывал и шлифовал. Потом искал резинку, которая была бы одновременно и крепкой и эластичной, и обеспечивала силу орудия. Поскольку рогатка имеет форму буквы «У», Илья ласково называл ее «узи»…

Ухмыляясь, Леннон ткнул товарища в бок: во вражеском стане, - а это и входило в планы батакакумбы, - возникло замешательство: браконьеры вскочили, огляделись, прислушались. Однако тихо и безмятежно все было вокруг: покачивались вершины реликтовых сосен, пели птицы, звенели цикады…

Работяги вернулись к столу. Водки больше не было. Пришлось по честному делиться, и они наполнили стакан обездоленного предводителя содержимым своих собственных. Перед тем, как выпить, переглянулись, - и вдруг, не доверяя, окружавшей их тишине и благости, снова вскочили, заглянули в ближайшие кусты – никого… Сгрудившись снова вокруг стола, медленно начали поднимать стаканы… И тут стакан снова взорвался! Но на этот раз уже не у бельмастого в руках, а у его напарника - длинноволосого, в жеваной фетровой шляпе!

В кустах Асисяй показал довольному Илье два больших пальца.

И что тут случилось с браконьерами! Один из них что-то хрипло выкрикнул, указывая на кусты, где прятались ребята, и, вскочив из-за стола, бригада ринулась в их сторону. И сквернейшим образом кончилось бы дело для юных смельчаков, если бы в следующее мгновение не произошло нечто куда более удивительное, чем взрывающиеся у самого рта стаканы.

А случилось вот что: прочертив в полумраке огненную дугу, в вагончик воткнулась… горящая стрела! Несомненно, смочена она была каким-то горючим составом, и стена вагончика в этом месте мгновенно занялась, вспыхнула огнем.

На пригорке, в зарослях кустарника, Джейн опустила на лук новую стрелу, Леннон чиркнул спичкой о коробок, поджег острие, Джейн натянула тетиву и пустила стрелу. Маленькая амазонка – а именно так в древности назывались женщины-воины, - проследила, как она, вновь оставив ослепительно яркий след, став еще одним источником пожара, вонзилась в стену вагончика…

Ах, если бы видели все это Достоевский и инструктор по стрельбе из лука! Уж конечно, не одобрив подобного способа борьбы с браконьерством, они признали бы, тем не менее, что время на своих питомцев потратили не впустую…

Мужики, сбросив с себя брезентовые куртки, суетливо сбивали ими огонь. Разгневанный бельмастый в бешенстве вертел головой, вглядываясь в окончательно сгустившуюся тем временем тьму и тщетно пытаясь отыскать в этой тьме таинственных и неуловимых злоумышленников.

Но там, где только что находилась батакакумба, было пустынно – их уже и след простыл…

Глава браконьеров выругался, сплюнул. Он был вне себя. Тертый калач, перепробовавший десятки профессий и сотни раз бывавший в самых разных передрягах, на этот раз он отказывался что-либо понимать. А давно замечено - ничто не внушает такого страха, как непонятное. Было ясно одно: кто-то пытается вставить им палки в колеса. Кто? Зачем? Чего добивается этот загадочный кто-то? И что у него в арсенале за оружие такое, от которого взрываются стаканы? И почему, черт побери, в век высокоразвитого огнестрельного оружия нужно пулять горящими стрелами?! Не индейцы же вышли с ними на тропу войны? Откуда, мать честная, здесь индейцы?!.

Вопросов было множество, а ответов – ни одного. Между тем была потеряна масса рабочего времени и, что самое неприятное, уверенность в собственной безопасности.

И тогда бельмастый решил не терзать себя излишними сомнениями. Скорее всего, они стали жертвами неизвестных, но праздных хулиганов, решил он. У этих новых русских нынче крыша совсем поехала. Развлекаются, как хотят. Крокодилов, удавов заводят. Недавно у одного, говорят, анаконда сбежала – до сих пор ищут… Теперь им приспичило в индейцев сыграть. Ну, что ж, пусть играют. Надо начальству доложить – пусть разбираются…

Главный браконьер распорядился выезжать, и через несколько минут их грузовик уже тащился к делянке, натужно чихая, кашляя и дергаясь, - у него явно было что-то не в порядке с мотором.

Едва дотянув до места, машина в последний раз дернулась и заглохла. Бельмастый выругался, вылез из кабины, открыл капот и принялся ковыряться в двигателе. Остальные выгрузили из автомобиля бензопилы. Отсвечивая фонарями и готовясь приступить к работе, мужики расходились по делянке.

В темноте перед ними сновали едва различимые в темноте тени, которые что-то расставляли на пути следования браконьеров. И это что-то поблескивало в свете луны…

Первой жертвой стал рыжебородый. Он шел, направив прямо перед собой свет фонаря – и вдруг обомлел: словно диковинный гриб без шляпки, перед ним стояла… бутылка водки. Бородач встряхнул головой, но это не помогло - наваждение не проходило. Тогда он нагнулся, схватил драгоценную находку, наскоро рассмотрел этикетку, быстро отвинтил пробку, сделал осторожный глоток… и вслед за этим отхлебнул уже основательно. Вот это подарок судьбы! Рыжебородый тревожно оглянулся. Подарок этот предназначался ему, но никак не всем остальным членам бригады. В принципе, тут одному-то пить - всего ничего. А если разделить на всех – просто издевательство! Кстати, а еще одной такой же тут не найдется?..

Бородач не видел, как вслед за ним точно на такие же бутылки набрели и остальные браконьеры: плюгавенький, а там и остальные – ушастый, пузан, длинноволосый и лысый. Их реакцию даже неинтересно описывать, - исключительно по той причине, что у всех она оказалась на удивление одинаковой – понюхать, отхлебнуть и засунуть в карман – но только не делиться с товарищами. Но самое главное – попытаться найти еще!

- Эй, вы че там, грибы, что ль, ищете? – удивился бельмастый, закончив возню с машиной и поспешая за своей бригадой. – Давайте работать, и так вон, сколько времени потеряли… Совсем темно уже!

И увидел, как плюгавенький, вытирая ладонью рот, что-то поспешно прячет в кармане куртки.

- Че это там у тебя? А ну, покажь…

В свете фонаря блеснуло стекло…

Психологический расчет тех, кто задумывал всю эту операцию, оказался верным. Через короткое время изрядно опустошенные бутылки стояли на свежеспиленном пне. А бригада была, как говорится, чуть тепленькой…

- Что за хрень? – косноязычно удивлялся плюгавенький. – Кто тут водяру по траве растерял? Может, как рассаду, высадил, - хихикнул он, - думал – еще вырастет?

- Да, точняк, новорусы на пикник выезжали, - предположил пузан, - не осилили и бросили… Или игру какую удумали?

- Или какой-нибудь водила цельную партию ее, родимой, вез и решил притырить, - высказался длинноволосый, отвешивая воображаемому водиле земной поклон. – Большое ему за это человеческое мерси…

- Ну, кто бы это ни был, - икая, подвел черту предводитель, - а вредный продукт уже полностью уничтожен и опасности для общества не представляет…

Бригада дружно заржала.

- Ну, на ход ноги – и за работу! – бельмастый пошатнулся, отхлебнул из горлышка и передал бутылку по кругу.

Мужики по очереди со смаком прикладывались, не смущаясь отсутствием закуски.

- Эй, а где инструменты? – отойдя в темноту, вдруг встревожился бельмастый. – Бензопилы где? Ведь только что тут были…

Бензопилы в самом деле отсутствовали. Артель, переглядываясь, пьяно хлопала глазами.

- Значит, так, - начал было предводитель…

И в этот момент сверху что-то загрохотало, браконьеры задрали головы. Огромный камень, подпрыгивая и увлекая за собой множество камней поменьше, с грохотом летел вниз по склону. Едва артельщики с криками успели отбежать, как камень прогрохотал мимо, а следом за ним летели другие – еще и еще…

Вверху, на склоне горы, оставаясь незамеченными, Асисяй, Илья, Лешка и Леннон, пользуясь толстенными палками, как рычагами, приподнимали, готовя к спуску, новые каменюки.

- Сель, что ли? – бормотал бельмастый. – Так его тут отродясь не бывало… Но ведь и наводнений в Германии – тоже! Че деется-то! Мстит природа человеку…

Браконьеры, увертываясь от камнепада, спешно покидали делянку, с пьяными воплями продираясь через кусты к грузовику.

Их крики еще некоторое время оглашали окрестности. Потом послышался звук заводимого двигателя, грузовик сорвался с места и, петляя криво вырулил на дорогу.

За поворотом машину уже поджидал Муромец. Он поднял рогатку и, один за другим, пустил подряд два камня. С оглушительным звоном вдребезги разлетелись фары грузовика. Потеряв ориентацию, он, в совершеннейшей темноте, то и дело наезжая на камни и лишь каким-то чудом не переворачиваясь, стремительно покатил вниз по склону…

Шестерка на горе хохотала и улюлюкала вслед отступающему врагу.

- Мы их сделали! – кричала Джейн. – Ва-а-ау! Сделали!

- Ну, санитары леса, - вторил ей Лешка. – Ура!

- Мы буквально эти… «Роллинг стоунз», - хихикал Леннон. - «Падающие камни»!

- Ура!!

- Сматываемся, а то эти уроды могут вернуться, - сказал Муромец.

- Штаны сменят и вернутся, – хохотнул Асисяй. – А бензопилы куда? В костер?

- Инструмент-то чем виноват? – здраво рассудил Муромец.

- Бензопилы конфискуем, - объявил Лешка. – Спрячем подальше…

С вершины горы, где находилась шестерка, был виден мчащийся прочь грузовик.

- Теперь они сюда не скоро сунутся, - рассмеялся Асисяй.

- Скоро, - покачал головой Лешка. – Скорее, чем ты думаешь. Но время мы все-таки выиграли…


^ ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ,

о говорящем шкафе, дружбе Клона с браконьерами и тучах, которые сгущаются над батакакумбой.


Утром следующего дня «великолепная шестерка», лежа раскрытым веером, голова к голове, загорала на берегу озера.

- Сегодня, сразу после отбоя, - на том же месте, - объявил Лешка. – Концерт «Роллинг стоунз» придется повторить…

- Думаешь, опять лесорубы притащатся? – спросил Асисяй.

- Сто пудов, - сказал Муромец. – Они люди маленькие – им скажут, они и придут.

- Хорошо бы что-то новенькое придумать, - задумчиво произнесла Саша. – Камней они могут уже и не забояться…

- Придем, на месте сориентируемся, - сказал Лешка. – Луки надо взять. И керосин…

- Главное, из лагеря свалить по-тихому, - поднял палец умудренный опытом кладоискателя Асисяй. – А то… если Ясный Перец узнает, нам всем мало не покажется…

- Это точно, - кивнул Леннон. – Приговорит нас вождь…

- Интересно, зачем ему вообще этот лагерь? – спросила Саша. - Для головной боли? Может, его из армии за что-то уволили? То есть, разжаловали?

- Спроси Муромца, - посоветовал Асисяй. – Он все про своего земляка знает…

- Ну, не то, что бы все, - уклончиво ответил Илья.

- Нет, а все-таки? – настояла Джейн. – Давай, колись…

- Ну, его в Чечне ранило, - неохотно поведал Илья. – Привезли в Москву, в госпиталь. Врачи хотели ему отрезать ногу. Когда жене про это сказали, она его бросила…

- Как? – удивилась Саша.

- Так. Просто перестала к нему ходить. Ну, а потом ногу – раз! – и спасли. Вот… А когда жена узнала, что он на двух ногах, она опять к нему прибежала. Только он ее прогнал…

- И правильно сделал, - жестко сказала Джейн.

- А дети у них были? – спросил Леннон.

- Нет…

- Не вижу связи – лагерь и жена, - пожал плечами Асисяй.

- Ты что, тупой? – удивилась Саша. – Раньше у него детей не было, а теперь вон – целых двести…

Увлеченная разговором батакакумба не замечала, что была объектом самого пристального внимания. С палубы уютно покачивающегося невдалеке от пляжа белого катера на шестерку были наведены окуляры бинокля, и смотрел в них не кто иной, как их заклятый друг – пират, предводитель браконьеров. Он был взлохмачен и после вчерашнего имел весьма помятый вид.

- Ну, как тебе тут, Витек? – отхлебывая из бутылки пиво, спрашивал вальяжно откинувшийся в кожаном кресле огромного роста человек, похожий на шкаф. – Схоронился, что надо. Менты, поди, с ног сбились. Оттягиваешься, значить?

Вместо «значит» он говорил: «значить».

Напротив него за откидным столиком, покрытым разнообразной снедью, сидел неизвестно каким образом здесь оказавшийся Виктор Сергеевич Постников.

- Да какое там – схоронился! – Клон отправил в рот крупную виноградину. – Засветился! Бугор местный, понимаешь, меня жрет.

- Начальник лагеря? Чего так?

- Да пересеклись мы с ним уже однажды. На узкой дорожке…

- В Чечне, что ли?

- Ну… Достал до печени! Недаром его пацанва зовет – Достоевский!

- А у него на тебя какая-нибудь конкретика есть?

- Откуда! – махнул рукой Клон. – Слышал звон…

- Если что, ты скажи, - предложил Шкаф. – Настучим ему по репе…

- Да пока не надо, сам разберусь…

- Вот! – воскликнул предводитель, разглядывая увеличенную оптикой «великолепную» шестерку. – Вот они, гаденыши… Они самые!

Шкаф забрал у него бинокль, протянул Клону. Бельмастый сглотнул слюну и устремил горящие глаза на пиво, Шкаф милостиво протянул ему бутылку.

- На, глотни, - хохотнул он. – С водярой эти мелкие неслабо придумали!

- Ага, - прохрипел предводитель. – Повторить бы…

После чего судорожно припал к бутылке и, не отрываясь, осушил ее до дна.

- Предки у них кто? – повернулся к Клону Шкаф. – У этих лолиток?

- У стриженой – инженер, у другой – архитектор, или что-то типа того, - опуская бинокль, ответил Клон. – Деревенский у них только один – вон тот, белый гриб в кепке…

- Пойти им, уши вырвать, - пробормотал бельмастый.

- Дубина! – осадил его Шкаф. – Тут надо втихаря, а то ихние архитекторы такую волну погонят… Где пилы?

- У них где-то… Отдадут, куда денутся!

- Значить, надо брать с поличным!

Поймав взгляд предводителя, Клон протянул ему свою бутылку, и пират со стоном к ней припал…

^ ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ,

о том, что маленькая девочка иногда бывает сильнее трех бульдозеров.


С наступлением темноты на делянке появился знакомый грузовик. Работяги выгрузились и, не выказывая никаких признаков тревоги, принялись обрубать топорами сучья уже поваленных деревьев.

Шестерка и на этот раз расположилась в спасительных кустах. Лешка вел репортажную съемку.

- «Я всегда с собой беру видеокамеру», - мурлыкал он себе под нос, прищурившись в видоискатель так, словно собирался выстрелить. – Ага! Пилить-то нечем!

Илья приложил ко рту сложенную ладонь и ухнул совой. Браконьеры сделали вид, что ничего не заметили и продолжали работать. Не в пример вчерашнему, они были трезвы, сосредоточены и деловиты.

Внезапно раздался гул. Он был разительно схож с тем, что ребята в ночь поиска клада слышали под землей. Джейн и Асисяй переглянулись. Да, несомненно, этот гул был им знаком!

И вслед за гулом явился и его источник: слепя фарами, из темноты зловеще двигались три огромных бульдозера. Похожие на доисторических животных, они, словно бритва, снимали верхний слой почвы, таранили сосны, и те с оглушительным треском и стоном падали, падали . падали…

Каждое из этих деревьев было раза в два старше тех, кто сидел сейчас за штурвалами машин. Раз сто, раскачивая своими раскидистыми кронами, живые и гордые, были они молчаливыми свидетелями и участниками смены времен года, раз сто приходили сюда весны, зимы, осени и жаркие лета.

И вот теперь наползли пропахшие вонючей соляркой железные уроды и принялись их убивать… Это было похоже на страшный сон, но сном, к несчастью, не было…

Оцепенев, смотрели на эту картину Муромец и Леннон. Испуганно отступали перед ревущими машинами Джейн и Асисяй. Саша, лежа в траве, плакала навзрыд. И только Лешка, прикусив губу, упрямо продолжал снимать…

Перед глазами Саши вдруг возник лесник Григорий Матвеевич, - стиснутые зубы, мрачная складка между насупленных бровей, - словно послышалось его угрюмое: «Ничего не поделаешь!» И следом за ним увидела она свою сестренку, на больничной кровати, и услышала голос врача: «Что вы хотите, в стране такая жуткая экология… Природа растерзана… Откуда взяться здоровым детям?!»

Ничего не поделаешь?! Ну, нет! Как бы не так!

Саша вскочила, вытерла слезы – и двинулась навстречу окутанному выхлопными газами, лязгающему чудищу. Она шагала, преграждая ему дорогу, как в танковой атаке на фронте – стойкий маленький солдатик…

Бульдозер надвигался, не сбавляя скорости. Похоже, он и не собирался ни тормозить, ни сворачивать. Тот, кто сидел в его металлическом чреве, не сомневался в том, что девочка испугается и сама повернет назад. Но она упрямо шла, шла, преодолевая страх, расправив плечи и высоко подняв голову. Губы ее что-то шептали, а по щекам текли слезы.

- Саша! – отбросив камеру, что было сил, отчаянно закричал Лешка. – Сашка-а-а!!

Но девочка не оборачивалась, словно не слышала.

И тогда Лешка вскочил - и бросился следом. Догнав Сашу, он схватил ее за руку и пошел рядом. Теперь их было двое, и гора вонючего железа резко сбавила ход и, было, остановилась, но в следующее мгновение, словно устыдившись собственной слабости, снова двинулась вперед.

Теперь металлического монстра и детей разделяло пространство всего в несколько метров, и казалось: еще мгновение – и бездушная махина сметет, раздавит, уничтожит маленьких людей. И в этот решающий миг Саша вдруг опустилась и села в траву. И рядом с ней уселся Лешка…

И железная гора, рыча и дыша дизельным смрадом, остановилась.

И тут Лешка и Саша услышали «ура».

- Ура! – кричали их товарищи. – Ур-р-раа!!

Выбежав из укрытий, они мчались к двум еще продолжающим движение бульдозерам. Подбежав к ним вплотную, они тоже бросились перед ними в траву, преграждая чудищам путь: Джейн и Леннон – под один, Муромец и Асисяй – под другой…

Нашествие было остановлено.

Однако в следующее мгновение за кустами вспыхнули автомобильные фары, и к лежащим направились рослые парни. Они похватали ребят и, как котят, побросали их в «джипы».

- Ну, Александры Матроскины, - крикнул один из них, - а теперь поехали медали получать!

- Где бензопилы? – встряхивая Лешку, допытывался Шкаф. – Куда дели, щенки?
^ Лешка молча сложил из пальцев фигу и ткнул ее в нос вопрошающему. За что тут же получил по лбу щелбан – не столько болезненный, сколько обидный…
Через полчаса у ворот мирно спящего лагеря, в холодном свете ксеноновых фар «джипов», под светящейся надписью «Полоса препятствий» и суровым взглядом Достоевского понуро стояла «великолепная шестерка».

- Вот, значить, - снисходительно говорил Шкаф, - ваши детки, в целости и сохранности… получите и распишитесь! На первый раз, как говорится, прощается, но если они еще раз на делянке появятся и начнут хулиганить – пеняйте на себя…

- А вы, собственно, кто? – сдвинув брови, сухо осведомился Достоевский.

- Я представляю фирму «Маротекс», - ответил Шкаф.

- «Бре-кекекс», - передразнил Лешка.

- Еще вопросы есть? – не обращая внимания на дразнилку, осведомился Шкаф. – Ваши э-э-э… воспитанники у нас бензопилы украли, так что нужно принимать серьезные меры.

«Украли» он произнес с нажимом.

- Ваши документы, пожалуйста…

Шкаф пожал плечами, полез в карман.

- Прошу…

Достоевский внимательно рассмотрел удостоверение.

- Ну, допустим… А лицензия на вырубку леса у вас имеется?

- А как же! Но в данный момент с собой не захватил. А вас, уважаемый, это каким боком? Вы ведь даже не рыбнадзор!

Достоевский вернул ему удостоверение.

- Как связаться с руководством вашей фирмы?

- А зачем вам? Вы бы лучше своими воспитанниками интересовались, - в глазах Шкафа блеснули насмешливые огоньки. – Где ваши мальчики и девочки ночами шляются и чем, я извиняюсь, занимаются…

- Разберемся… Так как насчет телефончика вашего начальства?

- Никак, - развел руками Шкаф. – Тоже, значить, не захватил…

- Понятно, - усмехнулся Достоевский. – Так я и думал…

- За имуществом наш представитель заедет завтра, так что будьте любезны и наше вам! И, пожалуйста, без фокусов, иначе, помимо материального ущерба, будете еще и простои возмещать. Всего вам доброго, - неожиданно с интонацией Доренко добавил Шкаф.

И издевательски усмехнулся…

- Покидать пределы лагеря без моего разрешения категорически запрещается, - сердито произнес Достоевский, когда вражеские джипы отъехали. - А ночью – и подавно. Вы что, забыли?

Ребята молчали. Как говорится, крыть было нечем.

- То вы, понимаешь, клады по ночам ищете, то с браконьерами воюете! Значит, так: еще одна самовольная отлучка, пусть даже днем – и без разговоров марш домой, в город. Ясно?!

- Они реликтовый лес уничтожают! – подняла голову Саша. – И Огонь-гору хотят на щебенку пустить! А мы, как мартышки, на лианах висим…

- Хотите спасти лес, - флаг вам в руки! – рявкнул Достоевский. – Только к чему этот ложный героизм? К чему эта жэковская самодеятельность, казаки-разбойники и камнепады? Зачем ломиться в открытую дверь? Есть закон…

- Закон, - с горечью повторил Лешка. – Они вон лесника побили, чуть дом ему не спалили, а милиция – что? Ноль внимания… Потому что куплена!

- Это еще надо доказать. Значит, надо подниматься выше. Обратиться, я не знаю, в экологическую комиссию при губернаторе! Приедут люди, которые за это получают зарплату, и во всем разберутся…

- Откуда мы знали? – вздохнула Джейн.

- А надо было перво-наперво ко мне придти и все рассказать, мы бы вместе что-нибудь и скумекали. Каждое доброе дело надо сначала обмозговать, чтобы вреда не вышло…

- Они жулики, - сказал Леннон.

- Ясный перец, жулики, - воскликнул Олег Иванович. – Но каждый должен заниматься своим делом! Вы – отдыхать и развиваться. А я – вас… отдыхать и развивать!

Но ни на отдых, ни на что иное времени у ребят не оказалось - вскоре «великолепная» шестерка в полном своем составе была вызвана для дальнейшего разбирательства в домик Достоевского.

В кабинете начальника лагеря на телеэкране бульдозеры опять валили, крушили деревья, - Олег Иваныч просматривал снятое Лешкой нашествие железных монстров: хрупкая фигурка Саши опять отважно шагала вперед и ложилась в траву, преграждая путь чудищу…

- Фирма «Маротекс»! – кричал в трубку Достоевский. – Да!.. Чуть моих ребятишек своими бульдозерами не передавили… Что значит – не может быть? У нас доказательства есть! Мои-то все на видеокамеру сняли, так что не отопрутся… Да!.. Так есть у них лицензия или нет?.. Ага… Ну, я так и думал… Спасибо! Хорошо… Мы тут проследим… Буду держать вас в курсе! Да! Ясный перец!.. Всего доброго!

Достоевский положил трубку, оглядел понуро стоящую батакакумбу.

- Ну, что? Лицензии на работу в заповеднике у них, конечно нет. Значит, они действуют на свой страх и риск, и какой-то чиновник их поддерживает. Скорей всего, очень крутой. В общем, пообещали разобраться. Кстати, где их пилы? Их нужно срочно вернуть!

- Ура!! – закричали ребята.

- Значит, гора спасена? – спросила Джейн.

- Будем надеяться, - уклончиво ответил Олег Иванович.

- И тех, кто лес рубил, накажут?

- Ну, насчет них не знаю, - сказал Достоевский, - а вот вас я точно накажу… Справедливость – это такая штука, которая начинается с себя… вы уж, друзья, не обижайтесь!


^ ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ,

в которой в игру вступает Джеймс Бонд.


Наказанная «шестерка» на кухне занималась чисткой овощей.

Асисяй и Леннон в очках для плавания чистили слезоточивый лук, Муромец, Джейн и Лешка – картошку. Саша, склонившись над кухонным столом, писала.

- «…исходя из вышеизложенного…» - диктовал Лешка, сверяясь с какой-то бумагой.

Саша нахмурила лоб, озадаченно пожевала губами.

- Вышеизложенного – вместе или отдельно?

- Вместе, - сказал Леннон.

- Отдельно, - возразила Джейн.

- У Достоевского отдельно, - пожал плечами Лешка.

- Лучше напишу: «из изложенного выше…» Можно?

- Один черт, - всхлипнув и утерев слезу, сказал Асисяй, берясь за следующую луковицу.

- «…просим вас прислать специальную комиссию, - продолжал диктовку Лешка, - для расследования обстоятельств дела о незаконной вырубке реликтового леса…»

Саша писала, от усердия высунув язык. На лбу у нее от напряжения выступила испарина.

- РЕликтового или рИликтового? – остановившись, опять озадачилась она.

- Ри, - сказала Джейн.

- Ре, - поправил Леннон.

- У Достоевского – ри… - пожал плечами Лешка.

- Уфф, - вытерла пот Саша. – Лучше бы я картошку чистила…

- А не надо хороший почерк иметь, - сказал Асисяй, поправляя запотевшие очки и вытирая грязной рукой лоб. – Жила бы себе, как белые люди…

А в это же самое время на баскетбольной площадке шло сражение. Тормоз, обойдя трех противников, лихо провел мяч под корзину и, подпрыгнув, бросил в сетку.

- Опоньки!

Зрители радостно завопили, зааплодировали.

- Жба-а-ан! – закричала Винни. – Вот он, русский баскет!!

Как и множество людей, неспособных заниматься спортом, она было отчаянной болельщицей.

- Давай, Тормоз! – вторила подруге Фифа. – Центровой крендель!

К площадке подошел Клон, поманил Тормоза пальцем, тот, не мешкая, подбежал.

- Там, на кухне, казаки пишут письмо турецкому султану, - склонясь к уху мальчика, шепнул Клон. – Пойди, разнюхай, о чем базар… только тихо! И вот еще что – у этого, с камерой, есть кассета, про то, как лес рубят и щепки летят…

- Ну…

- А надо, чтобы ее у него не было. Понял?

- А че тут не понять? – пожал плечами Тормоз и уточнил:

- Это разведывательное задание?

- Именно, - со значительной миной подтвердил Клон.

Тормоз помялся, на его лице отразилась нерешительность.

- Виктор Сергеевич, а вы думаете, Достоевский их тоже запутал? Ну, в смысле, наркоты?

- Не исключено.

- Так давайте я это дело с ними перетру, они мне поверят.

- А что тебя ломает? Типа, против своих идти?

Тормоз молча вздохнул. Смысл его сомнений был определен правильно, - подслушивать и подглядывать за товарищами ему уже порядком надоело.

- Да какие они тебе свои? – удивился Клон. – Они – шибко грамотные, много про себя понимают. Буржуинские детки. Ну, кроме разве что этого, деревенского… Гусь свинье не товарищ. Так что давай, летай сам по себе! Усек?

- Ага, - кивнул Тормоз.

- Ну, тогда, - ухмыльнулся Клон, - расправил крылья – и вперед! Га-га-га, га-га-га!..

Он легонько подтолкнул мальчика в спину, тот, конспиративно оглядываясь, двинулся в сторону кухни. И, со всеми предосторожностями расположившись под окнами разделочной, вскоре стал свидетелем следующего разговора:

- Так, - произнес Лешка, принимая от Саши готовое письмо и делая на нем пометку, - это у нас в экологическую комиссию при губернаторе. Ну, а теперь держись, русалка, - надо еще девять копий: в редакции крупнейших газет, на телевидение и в местную организацию «Гринпис»…

Глаза Саши съехались к переносице. Она испустила тяжкий вздох и потянулась к следующему листу бумаги.

- «К вам обращаются воспитанники детского спортивно-оздоровительного лагеря «Полоса препятствий», - принялся опять диктовать Лешка.

- ПРИпятствий или ПРЕпятствий? – спросила Саша.

- При, - сказала Джейн.

- Пре, - поправил Леннон.

- Пры, - предложил свою версию Асисяй.

- У Достоевского – неразборчиво, - вглядываясь в черновик, вздохнул Лешка.

Пойду на воротах гляну, как правильно, - вставая, сказала Саша.

Если бы кто-то в этот момент, в свою очередь, следил за подслушивавшим Тормозом, он бы непременно увидел, как секретный сотрудник поднялся и, не желая быть замеченным за столь непочтенным занятием, припустил обратно, к баскетбольной площадке. Но, поскольку ни одна живая душа не интересовалась его перемещениями в пространстве, никто не обратил внимания на то, что он подошел к сидящему среди болельщиков инструктору по подводному плаванию и что-то пошептал ему на ухо. Клон удовлетворенно кивнул, поднялся и, на ходу вынимая мобильный телефон, отошел.

- Это Постников, - заговорил он в трубку, оказавшись в стороне. – Значит, дела у нас тут вот какие…

А разговаривал Постников с тем самым Петром Самуиловичем, благодаря которому и оказался в лагере на берегу Зеркального озера. Из чего можно сделать единственно правильный вывод, что Виктор Сергеевич, вовсе не являясь сотрудником ФСБ, представлял интересы тех, кто замыслил строить в этих краях автомобильный трек, и с этой целью руками браконьеров уничтожал реликтовый лес…

- А под чью диктовку они пишут? – интересовался Петр Самуилович, откинувшись в удобном кожаном кресле в своем кабинете. – Какого Достоевского? Федор Михайловича? Ну, и прозвище… Сайкин! Да, хорош педагог, ничего не скажешь, научил… Кто мог знать, что он такой… неуправляемый? Да… Что? Кассета?.. Понятно… А кто снимал? Там же, ночью? Что, и бульдозеры тоже сняли? А вот это уже никуда не годится… Это уже называется - компромат… Это уже ни в какие ворота! Ну, я, вижу, в вас не ошибся… Хорошо… Да, теперь наша задача – во что бы то ни стало получить эту кассету! Иначе неприятностей не миновать…

Неизвестно, какими интригами ознаменовался остаток этого столь богатого событиями дня, однако доподлинно известно, что с наступлением темноты из-за угла соседнего домика за освещенными кабинета Достоевского внимательно наблюдал Тормоз. Он чувствовал себя сейчас, по меньшей мере, агентом 007 Джеймсом Бондом. Задание было ответственным. Похитить вещественное доказательство – вещдок! – это вам не разговорчики пересказывать…

Дождавшись удобного момента, когда Олег Иванович поднялся из-за письменного стола, закрыл сейф, вышел из домика и скрылся за деревьями, агент перешел к решительным действиям, а именно: проскользнул на крыльцо, приоткрыл дверь и, убедившись, что вокруг никого нет, скрылся за нею.

Очутившись внутри, мистер Бонд повел себя не менее решительно. Он подошел к письменному столу и, один за другим, выдвинул все ящики. Судя по тому, как сузились глаза агента, можно было заключить, что нужной ему вещи там не оказалось. Тогда агент 007 обвел глазами комнату, и его взгляд остановился на сейфе. Приблизившись к нему, он простым подергиванием за ручку убедился в том, что железный ящик заперт. Приподняв задвижку, агент приник к замочной скважине, изучая устройство замка и, видимо, взвешивая свои возможности по части взлома. И в это мгновение послышались шаги - кто-то стремительно приближался к входной двери. И тогда, как всякий, пойманный в ловушку, мистер Бонд затравленно оглянулся и юркнул под кровать.

Как и следовало ожидать, вошел хозяин домика. Он настежь распахнул окно, с наслаждением зевнул и принялся расстегивать пуговицы рубашки, явно готовясь отойти ко сну. Джеймс под кроватью лежал ни жив ни мертв, боясь чихнуть. На его перепачканном пылью мужественном лице запечатлелся страх. Мысль провести здесь всю ночь и быть наверняка разоблаченным пугала агента…

Однако спасение явилось мистеру Бонду совсем неожиданно. На этот раз оно приняло облик заведующего хозяйственной частью лагеря Говорилыча Плюшкина. За дверью послышались его шаркающие шаги, а вслед за тем и его скрипучий голос:

- Иваныч! Ты еще не лег?

- Чего тебе? – проворчал Достоевский. – Ни сна, ни отдыха измученной душе…

- Да печать вот забыл поставить, - всунувшись в дверь, виновато затараторил завхоз, шурша бумагами. – Шлепни, а? Накладные! Завтра в город ехать… ну, чтобы утром не будить…

- Ну, давай, рассеянный с улицы Бассейной…

Достоевский отпер сейф, достал печать, пришлепнул накладные.

- Все?

- Все, все, исчезаю, - пробормотал неурочный гость, поспешно покидая комнату. – Спокойной ночи… извини!

- Эй, погоди! – спохватился начальник лагеря, выходя за ним следом на крыльцо. – Ты вот что… будешь в городе, заскочи в мэрию, и…

Тут дверь за Достоевским закрылась, и хрипловатый басок его зазвучал неразборчиво.

Это был шанс, который нельзя упустить. Мистер Бонд стремительно выполз из-под кровати и, прилагая невероятные усилия, чтобы не чихнуть, одним прыжком оказался у сейфа. Агенту, как всегда, везло – на одной из полок лежала искомая видеокассета. Выхватить из-за пазухи другую кассету, поменять коробки и подменить ею ту, что лежала в сейфе, учитывая сноровку разведчика, было делом нескольких секунд. Однако тут уже не обошлось без оплошности: выпрыгивая в окно, Джеймс задел стоящую на подоконнике банку с васильками, банка грохнулась на пол и разлетелась на куски…

Дверь открылась, в комнату заглянули Достоевский и Говорилыч.

- Ну, ёксель-моксель, - озадаченно произнес начальник лагеря, разглядывая лужу и разметанные по полу цветы и осколки стекла. – Сквозняк, что ли?

- Коты, - уверенно предположи