Реферат: Матушка Иоанна Климова

Матушка Иоанна Климова


Капельки любви

Сборник избранных стихов и баллад


Омск 2011


Выпущено на средства субсидии, предоставленной Администрацией г. Омска, для реализации проекта «Педагогу Омска - за нравственный город»


Автор: И.В. Климова

Сборник избранных стихов и баллад.

Омск: 2011.-78с.


В сборнике представлены избранные стихи и баллады сибирской поэтессы матушки Иоанны Климовой.

В своем творчестве матушка Иоанна отражает свои душевные и духовные переживания. Стихи пронизаны любовью ко Творцу и всему живому. Они полны любви к родине, людям, природе. Чуткой душей и искренним сердцем матушка умеет почувствовать и выразить в стихах , то что всегда было близко и понятно людям, что затрагивает самые тонкие душевные струны. В каждом ее стихотворении заложен и глубокий духовный смысл. Надеемся, что ее творчество найдет своих почитателей.


Омское областное общественное

Обьединение «Содружество «София», 2011


Капельки любви

По капелькам хочу собрать любовь
И, как сокровище, запрятать в сердце,
Но раздаю её я вновь и вновь,
И в тайнике всегда открыта дверца.

И, как ни странно, мне совсем не жаль
Дарить любовь кого-то согревая,
На радость претворить чью-то печаль
И ликовать с Ним сердцем замирая.

Блаженны

Блаженны, любовь дарящие,

Их удел – жить на нашей земле,

Блаженны, на свет восходящие –

Их тьма не удержит в тюрьме,


Блаженны, душой открытые –

Они смогут весь мир объять,

Блаженны, сердцем ранимые –

Их раны будут сиять.


Блаженны, умом просветленные –

Их истина будет вести,

Блаженны, все дети малые –

Для них все открыты пути.

***

Через года, чрез боль потерь

Я улетаю в поднебесье.

Оставлен в теле страшный зверь,

Пленявший похотью и лестью.


Оковы сброшены – лечу,

Крылом надломленным махаю,

И с умилением молчу,

Когда на истину взираю.


Тянулась долго моя жизнь –

Освобожденья миг короткий,

Душа стремилась только ввысь

И возводила взор свой кроткий


На небо лишь, мои уста

Святую правду говорили,

И у меня была мечта –

Чтобы друг друга все любили.


Прощайте, мой окончен путь –

Сгорело до конца сердечко,

Не искажая свою суть,

Горя пред образом, как свечка.


***

Весь благодатью осенённый,

Пробился маленький росток.

Он прахом предков был пленённый

И пеплом равенств и свобод.


Его душила сушь безверья,

И атеизм его топтал,

Но он уверенно средь тернья

В молитвах силу набирал.


Он так хотел любви и правды,

Он так стремился к чистоте,

И долгий путь его оправдан,

Ведь прорастал он в темноте.


Когда же он пробился к свету,

То так душой возликовал.

Ведь всех счастливее на свете,

Кто сердцем истину познал.


В страстную пятницу


Как тяжело Тебе взирать

На тех, кто будет распинать

Твою безгрешность и любовь –

На всех отрекшихся сынов.

Ведь Ты им нёс сквозь жар души

Свет истины. Но лишь гроши

Вожделевали их сердца.

«Распни» - кричали без конца

Они Пилату. Ты скорбел,

Но их по-прежнему жалел:

Не понимают что творят –

Над Богом суд они вершат.


Троица


В Троицкую ночь так тихо

К Именинам убралась Земля,

Без малейших шорохов и скрипов

Нарядила рощи и поля.


Только утро занялось зарёю,

Заблестела вся в росе Земля,

Засияла редкой красотою,

Отрешиться от забот маня.


Дух Святой сходил на всё земное-

Вечная Любовь, и виделось вдали:

Так похожие на Троицу Рублёва

В светлых ризах Ангелы к нам шли.


* * *

Я не умру, моя душа воскреснет,

Как будто здесь я раньше не жила.

Вся плоть моя греховная исчезнет,

И я расправлю белых два крыла,


Что так давно желали бы раскрыться,

Но кожа на спине была для них стена.

Я буду в небо быстро возноситься,

Ликуя сердцем. Воздуха волна

Меня накроет – я нырну в другую,

И Ангелы сопроводят полёт.

Я попаду в страну свою благую,

Куда стремилась годы напролёт.


Страна моя, где чистота и святость,

Где Бога лучезарного Любовь

В едином Духе обрела крылатость

И возрождает души вновь и вновь.


Капелька тепла


Стою с протянутой рукой

Я на обочине дороги.

И чувствую себя нагой –

Всё зябнет: руки, плечи, ноги.


«Подайте капельку тепла» – прошу.

Но только мимо, мимо

Проходят люди не спеша,

Или несутся торопливо.


Тогда тяну я руки к небу,

И к Богу взор свой возвожу:

«Мне чтоб согреться, я не хлеба –

я капельку тепла прошу».


Тепло дано. Я согреваюсь,

Я чувствую огонь святой.

И к Богу сердцем прилепляюсь,

Чтоб не иссяк поток благой.


Теперь горю я всей душою.

С кем поделиться мне огнём?

Кто на обочине с рукою,

Протянутою за теплом?

О, Мать Земля. О, Дух Отец.

Создавшие меня такую.

Средь миллионов всех сердец

Мне укажите же какую


Любовь принять? Каким путём

Идти, не зная преткновений?

Где возвести свой храм иль дом:

Среди небесных ли селений,


Иль на земле? И как мне жить

С душой горящей словно свечка?

Её огонь не затушить –

В нём плавится моё сердечко.


Я знаю, выше моих сил

Вы не пошлёте испытаний,

Но дух мой сильно возопил

Среди бесчисленных страданий.


Подайте духу утешенье,

Подайте Веру и Любовь,

Чтоб не тревожили сомненья,

И страсть не волновала кровь.


* * *

Аллилуиа – ангельское слово,

Ты одно для нас сохранено.

В ликованьи сердца повторяю

И твержу устами всё одно:

Аллилуиа! Слава Тебе Боже!

Что свободными нас Ты сотворил,

Не удел рабов нам уготовал,

Как сынов на пир нас пригласил.

Аллилуиа! Слава Тебе Боже!

Что любовь – святая благодать

В сердце входит, а она всё может,

Даже чудеса нам источать.

Аллилуиа! Слава Тебе Боже!

Двери покаянья нам открыл.

От грехов на ветошь мы похожи,

Ты же наши души убелил.

Милости такой мы недостойны,

Но Твоя всё льется благодать

Аллилуиа! Аллилуиа! Аллилуиа! –

Не устанет сердце повторять.


* * *

Какое чистое небо,

Какая в нем глубина.

Что хочешь, у Бога потребуй –

Получишь по вере сполна.


Но только имей своё сердце

Ты чистым от разных страстей,

И в сердце распахнутой дверцу

Для белых его голубей,


Что сутью прообразы Духа,

Летящего в души с небес.

Пусть не будет ни зренья, ни слуха,

Но Вера – источник чудес.


* * *

Улыбнулось солнышко туману,

И растаял от улыбки той.

И осталось лишь воспоминанье

В капельке росы одной.

Покатилась капля по листочку

И упала наземь, и ушла

В глубину земли, и напоила

Корень увядавшего цветка.


Маленькие баллады


Садовник и цветок

Взрастил садовник свой цветок –

Над ним он много лет старался,

Молитвы воссылал, как мог,

Что семя не взойдёт боялся.

Слезою землю орошал,

Не выпускавшую побега,

И дней стремительного бега

Порою он не замечал.


Но выглянул на свет побег

Зелёной стрелкой беззащитной,

Внутри себя, храня ковчег

С мечтой творца, пусть незавидной

Для глаз других, но для творца

Дороже всех чудес казался,

Преобразился он с лица

И в своём сердце восхищался

Побегом тем, следя как лист

Свою ладошку раскрывает,

Как корень влагу поглощает,

И цвет без примесей как чист.


Тянулся стебель выше к свету,

Бутон набух, храня цветок.

Садовнику, как места нету –

Спокойно ждать уже не мог:

Вставал, ходил, заложив руки

В свои седые волоса,

Забыв телесные недуги –

В нём жили только лишь глаза,

Светившиеся нетерпеньем.

Он ждал раскрытия цветка

И встречи жаждал со твореньем –

Была та жажда велика.


Как солнце луч свой выпускает,

Едва поднявшись из-за гор –

Цветок бутон свой раскрывает

Перед нетерпеливый взор

Садовника. Тот всей душою

Готов творенье поглотить,

И слёзы льёт, – того не скрою,

И без него не мыслит жить.

Он видит в нём, как в отраженьи,

Души ликующей черты,

Он зреет чудо в восхищеньи,

Он видит: лепестки чисты –

Невинной первозданностью сияют,

И непорочность детскую хранят,

И ум его всецело занимают,

И радость для души сулят.


Возможно ли цветок так возлюбить? –

Вопрос возникнет может в чьих-то душах.

Но как иначе, если всё вложить,

Всё – до стремлений самых лучших.


Так мы для вечного Творца

Душ нераскрывшихся бутоны.

Цветы – раскрытые сердца

К любви извечной благосклонны.


Он нас хранит в своём саду,

Питая мудростью, как влагой,

Отводит грешных туч беду.

Как всеобъемлющее благо,

Его провиденье и труд,

Ради созданий с вложенной душою,

Его слова все к истине зовут

И укрывают от мирского зноя.


Пять путников

Устало шли по радужной дороге

Пять путников, как пять бутонов роз,

Ну а кругом – мерцание пространства,

Кругом вселенский холод и мороз.

Шаги их были робки, неумелы,

Их восхищала формы красота –

Что Высший разум придавал так смело

Той форме точность камнем мастерства.


В глазах же Разума они были смешными:

В чём смысл их жизни? Где сокрыта суть?

Его все люди заняты прогрессом,

Ну а у этих радужный их путь.


Но вот под Солнца яркими лучами

Бутон один раскрылся и запел,

И песня та, как будто бы с крылами,

Ввысь поднялась и над вселенной всей

Летела, и звучала – этот голос

Топил весь лёд, как будто бы огонь,

И люди Разума тянули к ней ладони,

Крича певцу с мольбой: « Ты только пой.»


Другой бутон раскрылся и на скрипке

Тому играл под песню его в лад,

И музыка божественною искрой

Сердец коснулась, будто наугад.

И зарыдали люди, понимая,

Что не было в их жизни этих слёз,

Такая боль огнём сердца пронзила,

Где был один лишь холод и мороз.


А третий путник вдруг раскрыл ладони,

А там – цветок – так нежен он и чист,

Как будто вымылся он утренней росою,

И свет его добром одним лучист.

Но вдруг распался мелкими цветками

И разлетелся, каждому неся

Цветок любви, и каждый брал в ладони,

Как драгоценность бережно храня.


Четвёртый, призывая к себе лиру,

Стихи писал, и их волшебный слог

Всех заставлял то плакать, то смеяться,

И души разбудить своим искусством смог.

А пятый путник, кисти взяв и краски,

Нарисовал им то, о чём мечтал,

И может быть, казалось это сказкой,

Но это будет – каждый понимал.


Снежинка


Хрупкая снежинка закружилась

В диком танце вьюги на земле,

Вместе с ней под крышами носилась,

Свет луны ловя в колючей мгле.


Все её бока переливались,

Бледный свет светила отразив.

И подруги её блеском восхищались:

Лишь на ней особенно красив


Был узор в сиянье лунных бликов,

Линии изящны и точны.

Королева – слышалось во вскриках –

Будь над нами, мы тебе верны.


И снежинка молча согласилась,

Продолжая в воздухе парить,

Лишь под утро на берёзу опустилась,

Думая и днём всех покорить


Своим блеском под лучами солнца –

Как же королеве не сиять.

Из-за веток, словно бы в оконце,

Всё глядела: кто же восхвалять


Её первым будет на рассвете.

Хор снежинок славил её вновь.

Но тут ветер песенку про лето,

Про цветы им спел и про любовь.


Королева очень удивилась,

Первый раз услышав про цветы,

Со снежинками своими распростилась,

Умоляя ветер унести,


В ту страну, где обитает лето,

Где всё так, как в песенке его.

Ветер южный и с душой поэта,

Угодить снежинке для него


Только в радость. Очень осторожно

Взял он Королеву и понёс.

В мыслях думая, что в мире всё возможно:

Встреча снега и прекрасных роз.


Высоко, где холодно в пространстве,

Нёс свою снежинку ветерок.

На поляне в красочном убранстве

Распустился сказочный цветок


Такой нежный и такой чудесный

Небывалой дивной красоты.

Не было таких среди всех прежних.

Ты Король – шептали все цветы.


Очень быстро Ветерок спустился,

Чтоб успеть снежинке показать

Мир цветов. И моментально взвился,

Собираясь сразу улетать.


Но одно великое мгновенье

Ветерок в полёте упустил:

Двух сердец взаимное влеченье –

Тот цветок снежинку полюбил.


С той поры подснежник расцветает,

Чтоб свою снежинку отыскать,

В тех местах, где снег ещё не тает,

Продолжая лишь о ней мечтать.


Цветок и бабочка


По голубому небу тучка пробежала.

Спешит, спешит, заметила она,

Что алому цветку сегодня влаги мало –

Печально наклонилась голова.

Стоит, поник, листочки опустились


И еле дышит. Что же может быть?

Быть может, ему стебель надломили,

Или бедняжка он не смог забыть

Ту бабочку, что утром прилетала

С голубизной в крыле, как будто часть небес.

Так нежно и восторженно порхала,

Боясь на аленький цветочек сесть.

Нектар божественный, он так благоухает,

Притягивает так, что нету сил лететь.

И бабочка полёт свой замедляет,

Скользит по лепестку и начинает петь.

Но вдруг взлетает с недопетой песней –

Так обожглась об алый пыл любви,

Но ничего ещё не понимает

И мчится сквозь просторы синевы,

Боясь цветка, обжегшего любовью,

Боясь себя, готовой в ней сгореть,

Но ещё больше вдруг её пугает

Его не видеть и в разлуке умереть.

Назад, назад скорее возвратиться –

Стучит в груди – он там, он ждёт тебя.

Назад, назад, и дать ему напиться

Из своих уст любовного вина.

А вот и он. Его я снова вижу.

О, Боже, как он смотрит на меня.

И бабочка спускается всё ниже,

Любви своей нисколько не тая.

Но словно рок смертельной своей хваткой

Всех нас терзает – так её с небес

Бросает в паутину, и к несчастной

По тонкой ниточке паук прилез.

Противный, чёрный, как исчадье ада,

Свой яд пускает, нету сил терпеть.

И бабочка, в страданьях умирая,

Для своего цветка с любовью начинает петь.

А он, не в силах вырваться от корня,

И видя, как подруга умирает,

Как будто тоже ядом поражённый,

Печально вместе с нею увядает.

А тучка подоспела и любимца

Всё поливает, капель не жалеет,

Но на её глазах он словно тает

И только лишь любовь неугасимо тлеет,

Готовая опять в сердцах незримо вспыхнуть,

Поднять и унести влюблённых до небес,

Где лишь она царит, и где сейчас витают

Цветок и Бабочка, и полон мир чудес.


Я жил – всё для неё, Она жила – всё для себя

По рассказу А.С.Грина «Сто вёрст по реке».


Я жил – всё для неё:

И взлёты, и падения, и мысли.

Боготворил я лёгкий стан её,

Меня сомнения ни капельки не грызли,

Что, может быть, я ею не любим,

Что увлечения с моими не похожи.

Я был любовью от сомнений тех храним,

Словно от солнца шляпою прохожий.


Но дунул ветер, шляпу унесло,

Открыв для солнца голову нагую.

Меня тем ветром в сторону снесло,

И я увидел женщину другую:

Всё вроде те же нежные черты,

Но словно с глаз сорвало покрывало,

Разбились о гранит мои мечты

И их осколки в моих мыслях разбросало.


Она жила – всё для себя,

На мишуру мирскую соблазняясь,

Кокетливо свой локон теребя,

И взять от жизни всё с лихвой стараясь.

Я был лишь част её – отнюдь не главная,

Мой уголок был в сердце её мал,

И моя роль всегда была заглавная,

И, осознав всё это, я страдал.


Я постарел душою лет на двадцать,

Но всё ж любил, надеялся и ждал.

Она же роскошью любила наслаждаться,

И алчности порок в свой плен её забрал.

И выбрала она не бедный мой приют,

А жизнь, где все причуды и желанья

Душе её покоя не дают

И изъедают бедное сознанье.


Что мог я дать для жадной той души?

Чем мог прельстить столь алчное созданье?

Она ушла к другому тогда жить,

Кто исполняет все её желанья.


Раскаявшийся Ангел.


Был Ангел у Бога, добру он служил,

Но дьявол гордость в душу вложил.


И вот, помышленья его не чисты,

И он лишь как отсвет далекой звезды.


Все видит превратно – в кривом искаженьи,

Как будто в ягнячьем волк облаченьи.


Все делал не так и на всех он презрел,

И вскоре за славой к земле полетел.


Сказал: Не хочу на посылках я быть,

Пусть люди станут мне все служить.


Стремился на землю свободу обресть,

Обрел же здесь власть и позорную лесть.


Все вроде как нужно, но все же печаль

Опять в поднебесную тянется даль.

И снова свои два крыла расправляет,

И к небу с тоскою мольбою взывает.


И тянется к солнцу, и выше стремится,

И вот уж Божия близко десница.


Но Бог не прощает, лучом опаляет,

И снова на землю его низвергает.


И было падение то велико,

И каялся ангел тот глубоко.


И стоны его донеслися до слуха

До Божьего святого вечного Духа.


И видя покаянье с чистой слезою,

Бог гнев заменил проливною грозою.


Призвал гордеца и ему все простил,

И на служенье добру отпустил.


Носитель чумы.

Все чувства притуплены, сердце остыло –

Идет по дороге носитель Чумы.

Чума равнодушья сковала все мысли

И сделала в теле приют для тюрьмы.


Тюрьма для любви и для чистого счастья,

Он их не увидит нигде, никогда,

Чума разрастается больше и больше

И думает жить в нем остаться всегда.


Но вот по дороге идет им на встречу

Носитель добра его совесть чиста,

Приветствует путника, дарит улыбку

И восхваляет имя Христа.


Но словно огонь не живой, а смертельный

Его опаляет глазами Чумы,

И он пораженный свой шаг замедляет,

Пытаясь увидеть сквозь стены тюрьмы


Хоть капельку света, хоть отблеск надежды,

Но все понапрасну – глухая стена,

И видит лишь тело под праздной одеждой,

А в теле господствует только Чума.


И сразу в молитве уста отворились,

И сердце заныло, и плачет душа:

«Спаси его, Боже, прозри его очи,

И пусть он увидит как жизнь хороша».


И внял ему Бог, и услышал молитву,

И лед растопил, и Чуму он прогнал.

И совесть кольнула, и слезы катились,

И, видя ничтожность свою, тот стонал.


Но путник утешил его добрым словом,

Сказав, что у Бога с тобой мы равны,

Умерь свое горе, возрадуйся счастью –

Тебя Бог избавил от страшной Чумы.


Но слезы все льются, Чума все крадется,

Пытается снова в сердце залезть,

Борьбу открывает, в борьбу же вплетает

И жадность, и вкрадчивость, и просто лесть.


Но тело истерзано долгой болезнью,

И в бой не готова ввязаться душа,

И Дух испускает с молитвой к Иисусу,

К нему улетая, на небо спеша.


Ангел.

По преданию Афанасьева.


Велит Господь, на Ангела взирая,

Вынь душу той, что двойню родила.

И вот летит, крылами простирая,

Видна уже и грешная земля.

Но жаль ему младенцев – малых крошек,

И так оставил, к Богу полетел.

«Что, вынул душу»?

«Нет, Господь, не сделал».

«А что ж ты так?»

«Младенцев пожалел.

Кто их питать двоих малюток будет?»

Но Бог в ответ берет свое жезло,

Ударил в камень и разбил на двое,

И Ангелу велит, чтоб в щель полез в нутро.

«Что видишь там?» – Его он вопрошает.

«Двух червячков».

Господь же поучает:

«Кто этих червячков от рождества питает,

Тот бы и двух младенцев пропитал».

И Бог у Ангела тут крылья отнимает,

И на три года к людям жить послал.


Нанялся Ангел у попа батрачить,

И раз послал куда-то поп его.

Идет батрак, и тут остановился

Напротив церкви, смотрит на нее.


И взялся вдруг бросать в нее каменья,

И норовит ну в крест как бы попасть,

Народу собралось – столпотворенье,

И ну ругать его, да бить его, да клясть.


Пошел он дальше, смотрит на дороге

Кабак стоит – людей там пьяных тьма,

А он давай вдруг на него молиться.

«Что за болван такой»? – Гудит в себе толпа.


«На нечисть молится, святыню оскверняет,

Да мало бить таких». А он себе идет,

И по дороге нищего встречает,

Но ничего ему не подает.


И ну ругать его скарыгой, попрошайкой,

Ну уж народ того не перенес,

Пошли к попу, и так и так, мол, делал –

На батрака устроили донос.


Батрак вернулся, поп к нему с допросом:

«Зачем де в церковь каменья бросал?

А на кабак молился словом Божьим,

А нищего за что ты отругал»?


И отвечал батрак ему правдиво:

«Я не на церковь каменья бросал,

И на кабак я Богу не молился,

Я мимо церкви шел и увидал:


Что за грехи за наши, за поступки

Нечиста сила кружится, где храм,

И так и лепится на крест животворящий,

Вот я в нее то камни и кидал.


А мимо кабака идучи, я увидел:

Что много люду там разгульствуют и пьют,

О смертном часе и не помышляют,

И к Богу на молитву не идут.


И я молиться стал за православных,

Чтобы Господь их всех не допускал

До пьянства и погибели смертельной,

Чтоб души их живые воскрешал».


«Ну а за что убогого обидел»?

«То не убогий, ты того не знал,

Что денег много у него сокрыто,

А он все милостыню выспрошал.


Ведь только хлеб у нищих отнимает,

Вот потому его и обозвал».

«Ну ладно, коли так» - Ему поп отвечает,

и у него батрак три года отживал.


Но вот прошли три года, пролетели,

И поп деньгами подает расчет.

«Мне деньги не нужны» - Батрак тут отвечает

«Моя работа лишь для Бога будет в счет,


Ты лучше проводи меня»

И вот пошли далеко,

И шли и шли, и крылья Господь дал,

И Ангел поднялся и полетел высоко,

И только тут поп правду и узнал.


Березка и Ясень

За шелестом листвы сокрылся Ветер буйный

И притаился, чтобы сил набрать.

Ему хотелось с молодой Берёзкой

Своею силушкою совладать.

Она стоит, – печально наклонилась.

Прикрылась ветками, чтоб слёз не показать.

Ей так хотелось не бродягу Ветра,

А Ясеня с собою увидать.

Но тот стоит на берегу обрыва

И на Берёзку тоже всё глядит,

Но между ними целое пространство,

И никогда его никто не сократит.

Лишь только шелестят друг другу листья

И о любви великой говорят,

И кажется им, будто в поднебесье

Их души неразлучные парят.

Но вот опять поднялся буйный Ветер.

Берёзку начал и крушить он, и ломать.

Ну а Волна, что Ясеня любила,

Скалистый берег начинает размывать.

И вырвал с корнем юную Берёзку

Бродяга Ветер и понёс с собой.

И уронив последнюю серёжку,

Берёзка машет Ясеню рукой.

С мольбою тянутся к друг другу ветви,

Но что поделать – такова судьба:

Берёзку Ветер радостный уносит,

А Ясеня несёт к себе Волна.


Река и дамба


Потекла по иссохшему руслу, на свой путь возвратилась река,

Наконец-то прорвала дамбу, что смотрела на всех свысока,


И смеялись над речкой наивной: «Ну куда тебе до меня?

Ты ведь видишь - какие камни, ты ведь видишь - какая стена.


И тебе никогда не пробиться, я как глыба среди ручейка,

У тебя слишком мало силы, и стоять мне тут на века».


Но река неустанно трудилась, все катила волны свои,

И даже твердые камни сомнения вдруг обрели.


В них пошатнулась вера, а в речке вера росла.

И вот уж большие камни река с собой понесла.


И казались не больше гальки эти камни для бурной реки,

И откуда взялась эта сила, что ее превозмочь не смогли?


А сила взялась из веры и любви к родным берегам,

А сила взялась из терпенья. Желаю его и Вам.


Волшебная трель


Долгой, извечной сказкой бьется любовь в душе,

И ищет выход наружу, хоть в храме, хоть в шалаше.

Где-то за далью дальней тихо журчит ручей,

Над ним раскинулась роща, в роще поет соловей.

Трели его волшебны льются вокруг ручья,

Кто их услышит случайно, заплачет вдруг как дитя.

Будут звать его трели в страну мечтаний и грез,

Забудет он все былое, где он родился и рос.

Случилось как-то Вильмиру спуститься к ручью попить,

Жажду свою утолил он, душу ж не утолить.

Плачет душа и слезы льются тихо из глаз,

Кто он, откуда родом он позабыл тот час.

Сел на коня и помчался, куда не ведая сам,

Куда повела его песня – к дальним морским берегам.

Море не видевши раньше, душу объял восторг,

И, откупив корабль, с командой поплыл на восток.

Хоть он не помнит рода, я Вам скажу: он принц,

Он ехал к своей невесте в дальний город Зарниц.

Но сбился в пути с дороги, так и попал к ручью,

И что случилось дальше снова рассказ начну:

Юзань его не дождалась и тоже в путь собралась,

И как король не старался, с рассветом она подалась.

Коня своего взнуздала и понеслась вперед,

Любовь ее подгоняла, ведь там Вельмир ее ждет.

И, призадумавшись в мыслях, тоже сбилась с пути,

А конь, учуявши влагу, к ручью повернул шаги.

Толь колдовская сила открылась по всей стране,

Что заманить сумела путников этих к себе.

То ли Судьба решила их разлучить, и вот:

Конь, идя к водопою, Юзань к соловью несет.

Снова волшебные трели тонут в глубинах ручья,

Юзань на коне несется уже сама не своя.

Вьется над морем дымка, доносится чаек стон,

Вельмир долгим сном забылся и снится ему его трон.

Что ждет его где-то невеста, а он затерялся в пути,

И словно блуждает в потемках, дорогу не может найти.

Но вот пробужденье настало, и сон улетучился вмиг,

Кругом лишь бушует море, матросов слышится крик.

И силится в памяти вспомнить былое и род свой, и дом,

Но в мыслях всплывает море в платье своем голубом.

Оно лишь душой владеет и манит в дальнюю даль,

Внушает ему что быть может он сам развеет печаль.

И снова, в груди загоревшись, он ищет и ищет страну,

Которая в песне воспелась, в мечтах ее видит одну.

Уж сколько изъезжено стран им, но той не узнал ни в какой,

И мечется, словно бы птица, с истерзанной бедной душой.

Юзань очнулась и села: в каком-то доме она,

В окна взглянула, и видит: густого леса стена.

Кругом тишина, лишь деревьев доносится мерный скрип,

Да шелест листвы от ветра, и птиц прерывистый крик.

Попытка что-нибудь вспомнить ее оказалась пустой,

Лишь помнит, что дико неслась вслед за какой-то мечтой.

Решила выйти из дома, но ногу пронзила боль,

Она себя осмотрела: вся в ссадинах – Боже ж ты мой.

Но тут отворились двери и в дом старушка вошла,

Она лечебные травы гостье своей принесла.

Скажу Вам: старушка эта немного могла колдовать,

Но не колдунья, а фея можно ее назвать.

Поступки ее были добры, любила и птиц, и зверей,

И их собиралось много у тесных ее дверей.

Кто лапу поранил, кто крылья, тянулись за помощью к ней,

А кто приводил показать ей смышленых своих малышей.

И всех привечала с улыбкой, с теплом, так сиявшем в глазах,

И знали о ней все звери даже в далеких местах.

Юзань пошла на поправку, так нравилось ей тут жить,

Друзьями стали ей звери, которых пыталась личить.

Старушка ее учила: как травы, и где собирать,

Чтобы в любую минуту помощь могла оказать.

Способной была ученица, любила она этот лес,

И он ей на встречу открылся тайнами многих чудес.

-- По морю в такую бурю, быть может не стоит плыть? --

Спросил капитан Вельмира, но тот не хотел отступить.

И мчится корабль, как птица, с волны взлетая на вал,

И слышит Вельмир, что близко тот голос, что его звал.

Но тут огромной волною накрыло судно, и вот:

Как птицу с крылом подбитым, его на скалы несет.

-- Прощай, мечта и надежда, тебя я не смог найти,

Уйду, как не понятый призрак, другому открыв пути.

Вельмир с тоской восклицает, но сбил толчок его с ног,

И подает он, сожалея, что счастье найти не смог.

Юзань гуляла по лесу, когда примчался олень,

Ее подтолкнул тихонько – в глазах чуть заметная тень.

И как бы зовя с собою, понесся вперед со всех ног,

И девушка кинулась следом – кого- постиг ведь рок.

Так мчались они до моря, до черных прибрежных скал,

Где на песке измытом Вельмир лежал умирал.

Олень опустился, Юзань же втянула Вельмира скорей,

И вот обратной дорогой несутся они быстрей.

Достигли уже избушки, раскрыты все двери давно,

Отвар готовит старушка, ах только б ему помогло.

Но юноша словно мертвый, чуть дышит и сердца удар

Все реже и реже, и тише. – но только б не умирал. –

Вскричала Юзань, и слезы закапали с ясных глаз,

И словно свершилось чудо – все чаще за разом раз

Стало вдруг биться сердце, и жизнь вернулась к нему,

Хоть он лежал без сознанья, отдавшись глубокому сну.

Минуты, часы болезни уж канули камнем на дно.

Юзань на Вельмира смотрит, он же спит глубоко.

Но вот следы пробужденья коснулись его лица,

Тихонько дрогнув ресницы, открылись его глаза.

И смотрит он ясным взглядом на девушку в голубом –

О, нет это вовсе не море, и нет это вовсе не сон.

Она же ему улыбнулась, дотронулась пальцами лба.


О России


России

Страдалица наша вековая,

Ты плачешь, – как свята твоя печаль.

Под игом зла изнемогая,

Надела скорби ты вуаль

Твой крест тяжёлый гнёт всё ниже,

Твой стан изломан и избит.

Как чутко ты молитвы слышишь,

Что ввысь летят, когда всё спит.


Прости всех нас за отреченье,

Прости за хаос и развал.

Все твои раны – отраженье

Греховных душ. Нас так прельщал


Призыв свободы. Где же право,

Свобода та? – все в кабале.

Кричим пороку громко: «Браво»

И пляшем танец на золе.


* * *

Настанет время,– расцветёт Россия.

Безумства смоются слезами бедных чад.

Хоть за отсталость её часто поносили,

Но той отсталостью был отодвинут ад


Замёрзших душ, стремящихся к комфорту.

Скорбями и молитвой спасена.

Пусть много душ пришли к другому форту,

Но каравелла всё же подошла


Собрать скорбящих, любящих и чистых,

Собрать всех тех, кто так в душе страдал,

Кто сохранил свой свет в глазах лучистых,

Кто святость на порок не променял.


Взметнутся паруса, подует ветер,

И поплывёт великая страна,

Которой равной нет на целом свете,

Которой роль Мессии отдана.


* * *

Разве вы не видите, о люди,

Что Россия Богом спасена.

Все твердят о западном лишь чуде,

И что Россия – гиблая страна.


Там прогресс на Западе, там люди

Так свободны в нравах и любви,

Там комфорт, там всё тебе на блюде

Поднесли. Ты скажешь: «Се ля ви»


Но не видите вы все за этой ширмой

Холод душ, презренье и корысть.

Всё у них прикрыто внешней формой,

И давно уж князю мира продались.


А вы гонитесь за яркими вещами,

За комфортом, за идеей их,

Холодом всё больше проникаясь,

Всё копируя за штрихом штрих.


Благо в том, что есть другие люди,

Им дороже русская душа –

В ней сокрытое от всех народов чудо,

Непонятна всем, но хороша:


Глубока, сочувственна и падка,

Но всегда из пепла возродясь,

Засияет словно бы лампадка,

И умом и сердцем веселясь.


По душе мы приняли и веру,

Православным был всегда наш храм,

Католичество с всевластностью своею

Было нам совсем не по сердцам.


В праотцы мы приняли монахов

Греческих с открытою душой.

Внутренней молитвой освящались,

А не римской болтовнёй пустой.


Все Святые тайною молитвы

Поднимали дух российский наш,

И предвидя час грядущей битвы

Призывали всех отбросить блажь.


Кто был глух, а кто послушал слово,

Разошлись дороги и пути,

На подходе этот день суровый,

От ответа всем нам не уйти.


Кто стремится житиё облегчить,

Перейдя на западный манер,

Кто молитвой услаждает сердце,

Лик Святого взяв себе в пример.


Но духовность всё ж сильна в Росси,

В глубине российских наших душ,

Намолённая великими Святыми,

Ты звучишь, словно победный туш.


Разве вы не видите, о люди,

Что Россия Богом спасена,

И что путь не Запада на блюде

Уготован ей, а путь Христа.


Что она, распятая веками,

Всё ж воскреснет, засияет вновь,

И взойдут с терновыми венцами

Вера и Надежда и Любовь.


* * *

Боже, помилуй Россию.

Боже, помилуй детей.

Пророчу её мессией,

Но сегодня шквалом страстей

Её захлестнуло и люди

Соблазном развращены.

Что же с нашей Россией будет,

Если не будем верны

Мы твоему идеалу,

Если не будем любить,

Если позволим шквалу

Страстями нас затопить,

Если позволим разврату

Наши души питать?

Какую безумную плату

Придётся нам отдавать:

Платить придётся сердцами,

Платить придётся душой –

Всё продадим это сами,

И храм наш будет пустой.


Святая Русь.


Святая Русь, все ждут лишь чуда,

Ведь покаяние твоё

Все души от греха разбудит

И переменит бытиё.


Святая Русь, твои молитвы

Перед Престолом так горят –

Последний ты оплот для битвы,

Что сдерживает страшный ад.


Святая Русь, твои мученья

Все об отплате вопиют.

Сыны великого прозренья

Лишь от тебя спасенье ждут.


Святая Русь, своим распятьем

Ты попирала смерть всегда,

И вопреки мирским понятьям,

Ты сохранилась без вреда.


Святая Русь, своей любовью

Ты наши души напитай,

Омытая священной кро
^ Плач странника

Я прошел по России пустой –

Все повымерло: люди и звери.

Я прошел по России живой –

С каким чувством их души горели.

Я прошел по России нагой –

Как же зябко их зубы стучали.

Я прошел по России скупой –

Не вводя меня в дом, провожали.

Я прошел по России без душ –

Как же пусто мне все показалось.

Я зашел уже в самую глушь,

А Любовь так и не повстречалась.

***

Над страной великой нашей проносился атеизм,

Разум чей-то им увлекся, и родился ленинизм.

И под корень подрубил он веру в наших праотцах,

Вместо Божьей благодати пустота в людских