Реферат: Правдивая история жизни и смерти

Василий Пучеглазов

ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ ЖИЗНИ И СМЕРТИ
ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА, ЧЕЛОВЕКА,

в том самом виде, в каком она под шумные аплодисменты

исполнялась на публике

(Фантазия в двух частях)


У Ч А С Т В У Ю Т:


Вильям Шекспир

Ричард Бербедж – актёр. Он же – Театр.

Бенджамин Джонсон – драматург.

Френсис Бэкон – философ, впоследствии барон Веруламский, виконт Сент-Албанский, лорд-канцлер Англии.

Сэр Генри, граф Саутгэмптон, барон Тичфилд.

Анна Хетвей – жена Шекспира.

Дама.

Элизабет I – королева Англии.


^ АКТЁРЫ ТРУППЫ ШЕКСПИРА:

Вилли Кемп – комик. Он же раньше – Ричард Тарлтон.

Роберт Армин – герой-любовник.

Джон Хемминг – роли отцов. Он же – казначей труппы.

Джон Лоуин – роли циников.

Эдмунд Шекспир – младший брат Шекспира.


^ ПЕРСОНАЖИ ЖИЗНИ ШЕКСПИРА:

Драматурги:

Кристофер Марло.

Джон Флетчер.

Марстон.

Поэты:

Эдмунд Спенсер.

Майкл Драйтон – друг Шекспира.

А также:

Сэр Роберт, граф Эссекс – придворный, фаворит королевы.

Сэр Уолтер Рэли – знаменитый полководец королевы.

Комендант Тауэра.

Палач.

Монжуа – парикмахер-француз.

Том из Бедлама.

Часовой.

Офицер.

Девица.

КРОМЕ ТОГО: матросы и убийцы, леди и джентльмены, горожане и нищие.


Для состава – 20 человек.

Основа – музыкальная.


*


^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


В луче света – человек в костюме бродячего комедианта, стоящий возле старинного пюпитра с толстой книгой жизни Шекспира. Потом он будет Ричардом Бербеджем, но сейчас это ТЕАТР.

ТЕАТР (открывает книгу, читает). 23 апреля I616 г. Стратфорд на Эйвоне. Дом Вильяма Шекспира из Варвикшира, джентльмена. День рождения Вильяма Шекспира. Вильям Шекспир и его друзья – Майкл Драйтон и Бенджамин Джонсон.

И тотчас все трое появляются за праздничным столом.

ДРАЙТОН. ...ты много пьёшь, Вильям!

ДЖОНСОН. Седина в бороду – бес в ребро! Ты верен себе – во всём должен добраться до дна!

ДРАЙТОН. Френка не воскресить, Вильям...

ШЕКСПИР. Я не воскрешаю. Я хороню. (Пьёт.)

ДЖОНСОН (хлопая его по животу). Вместительная могилка, милорд именинник! Только твоё кладбище больно уж смахивает на винный погреб, а тут главный могильщик – я! (Залпом осушает кружку.) Бена Джонсона тебе не переплюнуть!

ДРАЙТОН. В конце концов, я старше тебя...

ШЕКСПИР. Меня не трудно обставить. Теперь. (Пьёт.)

ДЖОНСОН. Да расшевелись ты, Стратфорд тебя возьми! Праздник у нас или…

ШЕКСПИР. Поминки.

ДЖОНСОН. Точней, сэр, точней!

ДРАЙТОН. Странные шутки, Вильям...

ШЕКСПИР. Колокол звонит и по мне. По мне... (Вдруг, пристально вглядываясь в нечто, видимое пока только ему) Налей-ка ей вина, Бен...

ДЖОНСОН. Что такое?..

ШЕКСПИР. Она хочет выпить с нами. (В никуда) Твоё здоровье, мышка! Ну, что уставилась? Я готов.

ДРАЙТОН. Я помогу тебе...

ШЕКСПИР. Нет, тут я должен сам. Один... Ну что ж, идём... (Делает шаг.)

Шекспир уже один в зыбкой звенящей пустоте памяти. Перед ним на повозке-педженте – Театр.

ШЕКСПИР. Ты здесь, Ричард? Всё же решил навестить меня перед вознесением?

ТЕАТР. Не совсем так, Шекспир, не совсем так... На сей раз моя роль куда сложней...

ШЕКСПИР. Кто ты?

ТЕАТР. Пролог. Или, если тебе угодно, – Театр.

ШЕКСПИР. Хватит театра, Ричард! Я с этим покончил.

ТЕАТР. Ты ещё жив...

ШЕКСПИР. Нет! Я умер! Весь умер, слышишь?! У меня там ничего больше нет! Ничего!

ТЕАТР. Но эту ты не можешь не закончить – эту пьесу...

ШЕКСПИР. Мы в расчёте!

TEATP. Ты должен поставить точку. Это твоя роль и ты должен сыграть её...

ШЕКСПИР. Я не актёр!

ТЕАТР. Тем лучше.

ШЕКСПИР. Плащ из пёстрых тряпок – вот что ты хочешь...

TEATP. Итак?

ШЕКСПИР. Ну что ж... Музыка! (Он на педженте.) Вся труппа – на сцену! Мы начинаем!

ТЕАТР. Какой задник, Шекспир?

ШЕКСПИР. Чёрный. Ибо то, что мы будем играть, – ТРАГЕДИЯ...


*


Взрыв праздника. I588 г. Лондон. Прямо на улице – бочки с элем. В пляшущей, орущей, гикающей, свистящей толпе – оркестрик музыкантов Соутворка. Джига. На педженте – Роберт Армин, совсем юный.

АРМИН. Друзья, господа,

подходите сюда! Наипревосходнейшее представление!

^ «КAК ИСПАНСКАЯ МАТЬ

СОБРАЛАСЬ ВОЕВАТЬ!» Ура королеве!

ТОЛПА. Ура! Ур-ра-а! Ура Элизабет! Ура королеве! И т.п. (Джига)

В параллель возникает Стратфорд. Комната в доме Джона Шекспира. Семья Вильяма Шекспира у люльки.

АHHA Послал же ты мне муженька, Господи!

ШЕКСПИР. Что выпросила.

АННА. А что мне оставалось?

ШЕКСПИР. Не надо, Нэн, я всё помню, не надо... Пустили козочку гулять…

АННА. А то, что у тебя теперь трое, это ты помнишь? Что на нас показывают пальцем в городе?! Что твой сумасбродный родитель торчит взаперти, чтобы его не зацапали кредиторы, это ты тоже помнишь?!

ШЕКСПИР. Отца не трогай...

АННА. Что, что?

ШЕКСПИР. Не дразни гусей, Нэн...

АННА. О-о... Лев проснулся!

ШЕКСПИР. Я предупреждаю, Нэн...

АННА. Он предупреждает! Он сидит на моей шее и он предупреждает!

ШЕКСПИР. Не выводи меня...

АННА. Из стойла. Нищий...

ШЕКСПИР. Девка! (Замахивается.)

АННА. Бей! И их тоже бей! Вот он, твой любимчик, твой Гамлет, – бей! Бей, что же ты?..

ШЕКСПИР. Тебе нужны деньги? Они будут

АННА. Пока травка вырастет, лошадка сдохнет.

ШЕКСПИР. Ты выбрала, Нэн. Сама выбрала.

AHHA. Что ты ещё задумал?

ШЕКСПИР. Я ухожу. В Лондон.

АННА. Как это... «уходишь»?

ШЕКСПИР. Как все. Я не собираюсь всю жизнь проторчать в этой вонючей лавке! Ухожу, Нэн. Завтра, с труппой лорда Стрэнджа.

АННА. Актёром?!

ШЕКСПИР. Пока кем придётся.

AHHA. Это он... Он напустил эту чуму на наш город, – он был тогда бейлифом, он подписал разрешение, – он, твой отец!..

ШЕКСПИР. Нэн!

AHHA. А дети? Дети, Вильям?!

ШЕКСПИР. Должен быть выход Нэн.

АННА. Я тебя не держу.

ШЕКСПИР. Я пробьюсь. Пробьюсь! Главное – начать...

Джига.

АРМИН (на педженте). Блистательная комедия с участием личного шута нашей доброй Бетси!

ТОЛПА. Ур-ра-а!

АРМИН. Самого Дика Тарлтона!

Из-за занавески выныривает добродушно улыбающаяся физиономия. Толпа покатывается со смеху.

АРМИН. Вот и он!

ТАРЛТОН. Дик Тарлтон! Ура!

ТОЛПА. Ур-ра-а!

ИЗ ТОЛПЫ. Выпей с нами, Дик!

TAPJITOH. Что за крик?

Я – испанская мать!

Собралась я воевать!

(Появляется, с ног до головы увешанный ржавыми доспехами.) Вон сколько у меня всяческих ужасно-жутко-кошмарных штуковин! Теперь-то уж я задам перцу этим английским нахалам!

ИЗ ТОЛПЫ. А где же твой флот, Испания? Где твоя Армада?!

ТАРЛТОН. Армада – где надо!

Сейчас придёт,

только вот

отдубасит англичан!

Из-за занавески появляется Армин в костюме Англии с короной на голове и чудовищной дубиной в руках.

АРМИН. Держи карман!

ТАРЛТОН. Ой-ой! Какой ужасный взгляд!

Все поджилочки дрожат!

(Приплясывает, гримасничая и трясясь всем телом.)

Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

Не вернуться мне живой!

ИЗ ТОЛПЫ. Чего скачешь, Испания?!

ТАРЛТОН. Заскачешь тут,

коли по башке дадут!

АРМИН. Я – славной Англии краса!

ТАРЛТОН. Ой! Встали дыбом волоса!

АРМИН. Я – владычица морей!

Ну-ка, что мне делать с ней?

ТОЛПА. Дубин ей, дубин!

ТАРЛТОН. Ой-ой-ой! Не надо!

АРМИН. А где ж твоя Армада?

ТАРЛТОН. Распустили сопли

и тотчас утопли!

(Хохот.)

АРМИН. А король Филипп?

ТАРЛТОН. А Филипп

к горшку прилип!

(Хохот.)

АРМИН. Ну, держись! Я не шучу!

От души поколочу!

(Музыка. Армин лупит Тарлтона.)

ТАРЛТОН (приплясывая). Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

Не вернуться мне живой!

АРМИН. А вот так? А вот так?!

Проломлю тебе чердак!

ТАРЛТОН. Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!.. (Вдруг нелепо скрючивается.)

АРМИН. А вот так?!..

ТАРЛТОН. Постой, Хоб... Вот здесь... вошло... Давай финал. Ой-ой-ой!.. (Гримасничая, исчезает за занавеской.)

АРМИН. Итак, друзья,

прощаюсь я,

свою кончаю речь.

Любых врагов

всегда готов

сразить английский меч! Ура королеве!

ТОЛПА. Ур-ра-а!

Торжественная музыка. Из-за занавески появляется Шекспир с огромным бутафорским мечом. Передаёт меч Армину, тот воинственно машет им.

ТОЛПА. Ура Англии! Слава! Ура! И т.п.

АРМИН. Ура, ура... Виль, спой что-нибудь на закуску, а я отвезу Дика... Ура! (Ныряет за занавеску.)

ШЕКСПИР (в оркестр). Сник! Давай-ка «БАЛЛАДУ О ФРЕНСИСЕ ДРЕЙКЕ» ! (Поёт, толпа дружно рявкает концы куплетов)

Когда из гавани вышли они,

ветер попутным был!

И пушки гремели, и сам король

за их удачу пил.

А нам в паруса уже дул норд-ост

и нас он нёс по волнам,

и море бросалось, рыча, как пёс...

Бог да поможет нам!


Обшиты золотом их борта

и пушек у них не счесть.

Но золота крепче смолёный дуб

и пушек сильнее честь!

В открытом море мы с ними сошлись;

«Вперёд!» – Френсис Дрейк сказал.

Он был пиратом, сэр Френсис Дрейк,

теперь он наш адмирал!


И мы подошли вплотную к ним,

и пушки открыли счёт.

Как черти дрались мы, и Френсис Дрейк

отважно нас вёл вперёд!

И северный ветер им рвал паруса, –

он с нами был заодно!

И волны их брали на абордаж

и волокли на дно!


«Нам Бог поможет! – сказал сэр Дрейк. –

Играй-ка, трубач, отбой!»

И мы отошли, и море само

за нас докончило бой.

Напрасно король их с победой ждал, –

принёс ему ветер весть,

что золота крепче английский дуб

и пушек сильнее – честь!

ТОЛПА. Ура!!!

(Всеобщее ликование.)

ШЕКСПИР. Эй, красотка!

Спрыгивает с педжента и догоняет маленькую девочку лет тринадцати, в зелёном платье. (В зелёном ходили проститутки.)

ДЕВОЧКА. Да, сэр? (Спохватившись) Ларёк открыт для продажи, красавчик!

ШЕКСПИР. Э, мышка, да у тебя ещё губки в молочке...

ДЕВОЧКА . Я свободна, красавчик...

ШЕКСПИР. Называй меня лучше «сэр».

ДЕВОЧКА. Я могу пригласить вас, сэр...

ШЕКСПИР. Куда? В Истчип? Или в эту клоаку на Тернбул-стрит к своему мерзавцу отцу?!

ДЕВОЧКА. Я сирота, сэр...

ШЕКСПИР. Только не пытайся выжать из меня слезу, мышка! У каждой из вас имеется плащ на случай дождя.

ДЕВОЧКА. Но у меня и вправду никого нет, сэр...

ШЕКСПИР. Кроме хозяина, разумеется?

ДЕВОЧКА. Я боюсь его, сэр…

ШЕКСПИР. И давно ты занимаешься этим... промыслом?

ДЕВОЧКА. Что вы, сэр!

ШЕКСПИР. Да, ты не миссис Молл... Что ж, мышка, твою судьбу можно предсказать и без гороскопа. Розги в Брайдуэле, кнут на Тайнберне и госпиталь святой Магдалины в финале...

От толпы отделяются два парня в просмоленных куртках без рукавов. Матросы.

1-Й. Эй, на бушприте! Два румба вправо! Прямо по курсу – сухопутная галера!

2-Й. Какого тоннажа?

1-Й. Сейчас проверим... Эй, кобылка!

ШЕКСПИР. Ветер в корму, ребята. Мышка со мной.

1-Й. Не-ет, она не мышка... Она кобылка. Кобылка для общественной гимнастики.

ШЕКСПИР. Я не люблю повторять. Проваливайте.

1-Й. Он что, «торговец рыбой»?

2-Й. Просто он первый приладил мачту к этой посудине и потому решил занять её всю.

1-Й. Э, приятель! Мы тоже не прочь половить копьём колечко!

ШЕКСПИР. Уноси ноги, мышка, здесь будет жарко... (Декламирует актёрски) Умолкни речь,

приди, о, меч,

и трам-там-там-там-там...

(Выдёргивает из ножен короткий широкий меч – обычное вооружение горожан.)

1-Й. На рею! Правым бортом пли! Сейчас я ему продырявлю днище! (Выхватывает меч.)

2-Й. Канарское тебе окончательно отшибло мозги, Роб! Да в трюмах этого парня сокровищ больше, чем во всей Вест-Индии! (Шекспиру) Ты славно пел про нас, дай Бог тебе лёгкого похмелья... Роб, отчаливаем!

1-Й. Грот-бром-стень-стаксель и шесть футов под килем! Ложимся в дрейф! (Запевает) «Но золота крепче английский дуб

и пушек сильнее честь!..»

С уходом матросов сцена как бы отодвигается. Шекспир и девочка уже вне времени.

ШЕКСПИР. Испугалась?

ДЕВОЧКА. Если бы они бросились на вас, сэр, я бы... у меня… вот... (У неё на ладони маленький аккуратный стилет.) Я не дам вас в обиду, сэр...

ШЕКСПИР. Спасибо. Ты настоящая английская леди.

ДЕВОЧКА. Вы... смеётесь?

ШЕКСПИР. Нет. Хоть я и редко бываю серьёзен, но сейчас – нет. У меня к тебе предложение, мышка. Если ты не против...

ДЕВОЧКА. Вы хотите пойти со мной... туда?

ШЕКСПИР. Я хочу, чтобы туда ты не ходила. Никогда и ни с кем.

ДЕВОЧКА. О, сэр!

ШЕКСПИР. Идёт? Значит, по рукам?

ДЕВОЧКА. Да! Да! Да!

ШЕКСПИР. Ну тогда... Тогда... «Беги, лиса, и все за ней!»

ДЕВОЧКА. «Лиса, лиса,

беги в леса!»

ШЕКСПИР. Догоняй!

ДЕВОЧКА. «Лиса, лиса,

беги в леса!»

В полном самозабвении носятся друг за другом. Она догоняет его.

ШЕКСПИР (поднимая её). Мы покорим весь мир, мышка!

ДЕВОЧКА. Беги, лиса!

ШЕКСПИР. Здесь, в этом сердце, – Вселенная!

ДЕВОЧКА. И ты отдашь его мне?

ШЕКСПИР. Вселенная ничья, мышка, её нельзя отдать...

ДЕВОЧКА. Тогда я беру тебя!

ШЕКСПИР. Тебе не унести столько.

ДЕВОЧКА. Я сильная. Ты ведь теперь мой, правда?

ШЕКСПИР. Если хочешь...

ДЕВОЧКА. И ты будешь меня любить?

ШЕКСПИР. Всегда.

ДЕВОЧКА. Всегда-всегда?

ШЕКСПИР. Всегда-всегда...

Флейта.


*


Рёв тысячной толпы. Артистическая театра Ньюингтон-Баттс. Премьера «Ричарда III». Со сцены вваливается разгорячённая орава, на ходу снимают парики, костюмы, разгримировываются.

РИЧАРД БЕРБЕДЖ (главный трагик и хозяин труппы). В Христа Бога кровь! Как они беснуются! Ты угодил им в самое сердце!

ВИЛЛИ КЕМП (комик труппы). Отличная переделка, Виль!

ШЕКСПИР. Как я сегодня выглядел, Ричард?

БЕРБЕДЖ. Неплохо. По-моему, в яблочко.

ДЖОН ЛОУИН (роли циников). А по-моему, пальцем в небо! Пыжился, как индюк…

ШЕКСПИР. Но я же король...

ЛОУИН. Ты даже ходил на цыпочках – так хотел им быть!

КЕМП. Джон, как всегда, не в духе.

БЕРБЕДЖ. Опять продулся в примеро, Лоуин?

ЛОУИН. Как выручка, Джек?

ДЖОН ХЕММИНГ (казначей труппы). Сумасшедшая! Хенсло будет в восторге.

БЕРБЕДЖ. Вряд ли. Пенки снять ему не придётся.

ХЕММИНГ. Он разве знает, что мы уходим?

БЕРБЕДЖ. Прости, но я не мог удержаться...

ХЕММИНГ. Ты поспешил.

БЕРБЕДЖ. Ничего, с таким парнем, как Виль, мы живо утрём нос этой семейке.

ЛОУИН. Расклад в нашу пользу.

ХЕММИНГ. Но пока мы от него зависим...

БЕРБЕДЖ. А я не желаю, чтобы меня приравнивали к публичной девке! Хенсло что театр, что кабак – лишь бы барыш!

КЕМП. На то ты и барышня, чтобы давать... барыши!

ШЕКСПИР. Слушай, что это за болван болтался там по сцене?

ХЕММИНГ. Не советую повторять, Шекспир. Твой болван – близкий друг Его светлости графа Эссекса.

ЛОУИН. А тот, в свою очередь, дружок нашей Бетси. Близкий-близкий! (Ржёт.)

БЕРБЕДЖ. Вот как? Новоиспечённый меценат?

ШЕКСПИР. То-то он выставлялся... Он, видите ли, решил по ходу спектакля обсуждать, насколько хорошо это сделано! Он думает, что за свой паршивый шиллинг...

ХЕММИНГ. Кстати, вот и он сам.

БЕРБЕДЖ. Приведите себя в порядок, джентльмены!

Стремительной юношеской походкой входит граф Саутгэмптон. Он, безусловно, красив, изящен, одет с изысканностью, может быть, даже излишней: алый плащ, пряжки туфель в виде алмазных роз, перья на шляпе, перчатки, перстни.

ХЕММИНГ. Лорд Генри, граф Саутгэмптон, барон Тичфилд!.. Я нигде не сбился, Ваша милость?

ГРАФ. О нет, друг мой, ты точен, как мой хронометр. Но, право же, здесь все эти формальности совершенно излишни, для друзей я просто «сэр Томас»... (Мальчику) А! Вот и наша уступчивая леди! Прекрасно, прекрасно, сэр! Браво! (Бербеджу) О, этот кровавый Ричард! Ты вырос с нашей последней встречи, Бербедж, заметно вырос. Особенно это... «Я в кровь вошёл и грех мой вырвет грех...» Мороз по коже!

БЕРБЕДЖ. Меня самого пробрало, Ваша милость.

ГРАФ. Да, а где же наш триумфатор? О! Для истинного ценителя важно ведь не только что, но и как!

ХЕММИНГ. Шекспир!

ШЕКСПИР. Безмерно счастлив быть представленным Вашей милости.

ГРАФ. Вильям Шекспир... Как же, помню. «Во всех творениях Господь нам виден. И человек и птица рвутся ввысь!»

ШЕКСПИР. Потрясающе! Это же из моего «Гарри»!

ГРАФ. Буду рад видеть тебя у моего камина, Шекспир. (Хеммингу) Прими, друг мой. И я жду, джентльмены, жду новых триумфов!

КЕМП. Его милости – ура!

АКТЕРЫ. Ура!

ГРАФ. Ну-ну, полно... Желаю приятно провести время! (Делает ручкой и удаляется.)

ШЕКСПИР. Славный мальчуган…

БЕРБЕДЖ. Тебе подфартило, Вильям...

ЛОУИН. Не дай лососю соскочить с крючка! Подсекай!

ХЕММИНГ. Итак, господа актёры...

ВСЕ. Ужин!

ШЕКСПИР. Посмотрим, как всё завяжется, посмотрим...


*


Бербедж, уже в роли Театра, выходит вперёд к пюпитру и переворачивает страницу в книге жизни Шекспира, открывая описываемую им сцену.

ТЕАТР (читает). 30 мая I593 г. Дептфорская таверна. За столом Кристофер Марло, самый популярный в то время драматург, и три подозрительно одинаковых субъекта. Ричард Бейнз, Инграм Фризер и Николаз Скерз – так их зовут, что, впрочем, не имеет особого значения. В стороне – четвёртый, Роберт Поли, агент Тайного совета. С ним Марло ещё не знаком. Того, что сейчас произойдёт, Шекспир, понятное дело, видеть не мог. Если бы видел только глазами.

БЕЙНЗ. Выпьем за успех нашего предприятия, Марло!

МАРЛО. Было бы что выпить... А вы тут, похоже, заняты «ловлей кроликов»?

БЕЙНЗ. Сейчас их много удирает от чумы...

ФРИЗЕР. Чтобы угодить в капкан.

СКЕРЗ. Ты тоже испугался чумы, Кристофер?

МАРЛО. В жизни я боюсь одного – кобылы на двух ногах. Она слишком высоко может подбросить...

БЕЙНЗ. Разве у тебя есть основания для виселицы?

МАРЛО. Основанием кобылке служит поле, где она пасётся.

СКЕРЗ. А чего ж ты тогда даёшь дёру?

МАРЛО. Твоя любознательность делает тебе честь... Только собой я пока что привык распоряжаться сам…

ФРИЗЕР. И никому не давать отчёта...

МАРЛО. Мне не нравится твой тон, Фризер...

БЕЙНЗ. Ха! Я почему-то вспомнил... Слушай, старина, это действительно было или...

МАРЛО. Выкладывай.

БЕЙНЗ. Да я насчёт Мефистофеля. Помнишь, Инграм?

ФРИЗЕР. Нет. (Подчёркнуто) И никогда не слышал.

БЕЙНЗ. Ну там, вроде бы, на одном из спектаклей, знаешь, когда твой Фауст произносит своё знаменитое: «Да предстанет пред нами названный Мефистофель!» Так вот, Мефистофель, вроде, предстал...

СКЕРЗ. Как обычно.

БЕЙНЗ. Да. Значит, отыграли спектакль и вот тут-то...

СКЕРЗ. Ну?!

БЕЙНЗ. Тут-то и появляется вдрызг нагрузившийся слуга Алана и заявляет, что поскольку его хозяин болен, играть он не будет!

СКЕРЗ. Подожди... Так ведь спектакль-то уже прошёл!

БЕЙНЗ. Именно...

СКЕРЗ. Так кто же тогда?..

БЕЙНЗ. То-то вот и оно «кто»? Только когда кинулись его искать, за сценой уже никого не было... И вовсю воняло серой...

Пауза.

МАРЛО. Я и прежде не замечал за тобой особого ума, Бейнз, но сегодня ты себя превзошёл... Воистину, единственным грехом является невежество!

ФРИЗЕР (зайдя Марло со спины). Дыма без огня не бывает, Марло…

MAPJIO. Укороти язык, Фризер...

ФРИЗЕР. Угрожаешь? Мне? Напрасно... (Вдруг) Взять!

Бейнз и Скерз тут же заламывают Марло руки, и Фризер выдёргивает у него из-за пояса нож.

ФРИЗЕР. Ну а теперь «говори правду и ты посрамишь дьявола»...

МАРЛО (тихо). Вы почище иезуитов, ребята...

ФРИЗЕР. Да, Марло, на дыбе у мистера Фортескью не больно пофордыбачишься, твой дружок Том это очень быстро усвоил…

МАРЛО. «И это всё тебе одной,

приди же, будь моей женой»... Выпад!

(Ногами откидывает стол и падает, валя вцепившихся убийц.)

Свалка, хрипение, хряские удары. Над сплетением тел мелькает рука с ножом.

ШЕКСПИР (хватаясь за глаза). А! (Ибо Марло был убит ударом в глаз.)

Убийцы расступаются, открывая неподвижное тело.

ПОЛИ (профессиональным взглядом окинув поле сражения). Чисто сработано, Фризер. Поздравляю. Насадил Господь на крюк отмщения пса лающего... Теперь, Бейнз, царапните-ка себе рёбрышко, и будем считать это убийством в пьяной драке...

Темнота. И в круге света – Шекспир, закрывший глаза руками.


*


ГРАФ. Дальше, дальше, Шекспир!

Малая гостиная дворца Его милости. Возле камина, небрежно расположившись в римских креслах, изысканные юноши ковыряют в зубах золочёными зубочистками и рассеянно поглядывают на не менее изысканных дам, внимающих божественной гармонии.

ШЕКСПИР (очнувшись, продолжает читать).

«Твоя вина – убийство, воровство,

твоя вина – грех клятвопреступленья,

твоя вина – измена, плутовство,

твоя вина – позор кровосмешенья.

Ты спутник всех грехов без исключенья,

в прошедшем, в будущем, везде, всегда,

от хаоса до Страшного суда!»

(Закрывает рукопись, низко кланяется.)

ГРАФ. Браво, Шекспир!

1-Я ДАМА. Божественно!

1-Й ЮНОША. Это достойно последнего творения Спенсера! Роза достойна сравнения с розой!

2-Я ДАМА. Медоточивый Шекспир!

3-Я ДАМА. Орфей! Орфей!

ШЕКСПИР (низко кланяясь). Благодарю, благодарю... Право же, моя безделка не заслуживает столь пышных похвал...

ГРАФ. Об этом уж предоставьте судить ценителям...

ШЕКСПИР. Я всего лишь поэт, Ваша милость...

ОДНА ИЗ ДАМ. Не утомляйте нас однообразием, Генри! Мои ножки обездолены поэтическими усладами, и вы обязаны вознаградить их за столь длительное воздержание...

ГРАФ. Ла-вольт или моя спальня?

ОДНА ИЗ ДАМ. Второе, безусловно, предпочтительней, Генри, но я обожаю контрасты... А потому – ла-вольт!

ГРАФ. Прошу губки, моя Семирамида...

Мелодичные звуки лютни и, вирджинала. Мерный танец. Общество направляется в соседний зал.

1-Й ЮНОША. Подобные недуги излечиваются, увы, своими же причинами...

1-Я ДАМА. У мужчин столько же уловок, сколько слов на языке...

2-Я ДАМА. Любовь – это вредоносная горячка. «Немного счастья и печали море»...

ОДНА ИЗ ДАМ (юноше). От молодых лоз вино обильнее, зато от старых крепче...

ГРАФ (Шекспиру). Я распорядился, там Флорио выдаст тебе ещё кое-что...

ШЕКСПИР (низко кланяясь). Ваши щедроты поистине неиссякаемы, Ваша милость! Они подобны солнечным лучам, согревающим эту неплодородную почву, на которой лишь потому и способны произрастать прекрасные розы!

ГРАФ. Ну-ну, льстец... Твои посвящения – прелесть... (Удаляется.)

Из-за выступа камина выскальзывает аккуратный, иронично усмехающийся человечек.

ЧЕЛОВЕЧЕК. Быстро же вы наловчились, Шекспир...

ШЕКСПИР. Не имею чести...

ЧЕЛОВЕЧЕК. Сэр Френсис Бэкон, с вашего разрешения.

ШЕКСПИР. Рад познакомиться с вами, сэр. Ваша последняя речь в парламенте – это великолепно. «Англичане менее всех способны к подчинению и унижению» – просто великолепно!

БЭКОН. Н-да, этакий фейерверк... Мы вообще чересчур склонны верить в то, что предпочитаем, а это отнюдь не лучший способ мыслить. К тому же подобные фейерверки как-то мало практичны…

ШЕКСПИР. Правда не может быть бесполезна...

БЭКОН. Именно потому не всегда следует ей пользоваться.

ШЕКСПИР. И «благородное сердце не должно таить свои побуждения»!..

БЭКОН. Я не высоко ставлю цитаты, Шекспир. И о каком благородстве вы говорите? Быть собой вовсе не означает предлагать себя каждому встречному... Помните Марло?

ШЕКСПИР. Да. Мы же с ним ровесники.

БЭКОН. У этого человека был единственный недостаток – он давал своему уму слишком много воли.

ШЕКСПИР. Скрытность – удобная штука, сэр, но она бесплодна...

БЭКОН. Обычное заблуждение, Шекспир. Ибо как раз скрытному открыты все тайны. Она же, кстати, охраняет нас от множества неприятностей...

ШЕКСПИР. Например – дружбы.

БЭКОН. Дружба в наши дни редкость – слишком разнообразны цели. Впрочем, вам ли объяснять всю эту механику...

ШЕКСПИР. Да, актёр должен разбираться и в этом.

БЭКОН. Ну, здесь-то вы не актёр. Здесь вы – поэт. Коли уж вы попали в эти апартаменты, вы – поэт! Следуйте естественному ходу вещей, Шекспир, и вам уготовано великое будущее!

ШЕКСПИР. Я пробую, сэр. Я ведь ремесленник – мне приходится быть мастером на все руки. Мой Оксфорд – театр...

БЭКОН. То есть?

ШЕКСПИР. То есть, поэтическая карьера для золота слишком блестяща, а я человек практичный, как вы успели заметить...

БЭКОН. И что же? Драматург при труппе?

ШЕКСПИР. И один из главных пайщиков с лёгкой руки Его милости. Поэзией в наше время не проживёшь, а пьески – вроде побочных детей: их удивительно приятно делать.

БЭКОН. А вы игрок, Шекспир...

ШЕКСПИР. Да, я люблю необъезженных лошадок.

БЭКОН. В таком случае, желаю крепче держаться в седле!

ШЕКСПИР. Всё в наших руках, сэр...

БЭКОН. Отчасти, Шекспир, отчасти...


*


Уголок Лондона. Улица, посередине водосток, тротуаров нет, грязь непролазная. Мужчина геркулесова сложения.

МУЖЧИНА (толкая Шекспира). Стену!

ШЕКСПИР. Эй!

МУЖЧИНА. Эй? Да ты, малый, никак лодочник?

ШЕКСПИР. В своём роде. Харон. А эта помойка – река забвения для невеж.

МУЖЧИНА. Неплохо. Очень неплохо. А теперь выпусти-ка и своего малютку – ему будет полезно проветриться. Посмотрим, так ли он у тебя остёр...

ШЕКСПИР. О! Его остроты вполне достаточно, чтобы вышибить затычку из такой гейдельбергской бочки, настрогать окороков из такой адской помеси Голиафа, фессалийского вепря и менингтрийской говядины...

МУЖЧИНА. Дал же Бог ослу копыта! Прежде, чем я оборву тебе уши…

ШЕКСПИР. Не так пылко, сударь! Джентльмены в подобных случаях не пренебрегают формой.

МУЖЧИНА. А я не отношу себя к разряду джентльменов. И я плевать хотел на все ваши формы, проформы и униформы! Вытаскивай меч, я спешу!

ШЕКСПИР. Грех умирать впопыхах, но вам я, так и быть, отпускаю и этот грех. Извольте назвать себя, чтобы я знал, за кого мне завтра поставить свечку в Вестминстере.

МУЖЧИНА. Бог и святой Георгий! Не будь я Бен Джонсон, если завтра ты сможешь лягаться! (Вырывает из ножен меч.)

ШЕКСПИР. Бен Джонсон? Отлично! Вильям Шекспир – к твоим услугам! (Становится в позицию.)

БЕН. Как ты сказал? Шекспир?

ШЕКСПИР. Что, мистер не джентльмен, слишком воинственно? Вот уж не предполагал, что моё имя способно наводить такой ужас…

БЕН. Шекспир из «Театра» Бербеджа?

ШЕКСПИР. У вас семь пятниц на неделе, сударь записной Геркулес...

БЕН. Вы меня поставили в щекотливое положение, Шекспир. Настолько щекотливое, что я, пожалуй, осмелюсь предложить вам посмеяться вместе со мной над нашей нелепой стычкой и тем с ней покончить...

ШЕКСПИР. Вы что же, готовы принести мне свои извинения?

БЕН. И добрый совет: не затевайте больше ссор на улицах.

ШЕКСПИР. В ссорах мне пока опасней всего я сам.

БЕН. Слушайте, Шекспир, в Нидерландах я отправил к праотцам лучшего солдата испанской армии...

ШЕКСПИР. Так это вы... И как вы его выловили?

БЕН. А я вызвал их всех, как Гектор. Дуэль на глазах двух армий – что ни говорите, зрелище дьявольски захватывающее! Я там подыхал от скуки. И вообще, при моей комплекции мне необходимо встряхиваться и как можно чаще. Иначе кровь моя превратится в херес.

ШЕКСПИР. А чем вы занимаетесь в Лондоне?

БЕН. Пытаюсь составить вам конкуренцию.

ШЕКСПИР. Служите у Хенсло?

БЕН. Я похож на слугу? Нет, нет, Шекспир, всё это пока что мелочи, подмалёвки... В основном ищу приключений.

ШЕКСПИР. И находите...

БЕН. Да, ваш «Ромео» меня потряс.

ШЕКСПИР. Ну, такие приключения стоят ровно один пенс...

БЕН. Тогда вы торгуете себе в убыток.

ШЕКСПИР. А вы знаете настоящую цену?

БЕН. Вы её тоже знаете.

ШЕКСПИР. Забавно... Сколько же?

БЕН. Жизнь. Да, да, Шекспир. Жизнь...


*


ДАМА. Вилли! Посмотри, что я купила! (В руках у неё платок.)

Финсбери. Воскресная ярмарка. Визг свиней, громыхание барабанов, облака табачного дыма. Палатки с вывесками: кружка, свиная голова, связки лоз, две ослиные головы и подпись «А ты – третий!» и т.п. В толпе торговцы с лотками, воры, проститутки, почтенные купцы в круглых шляпах, матросы, крестьяне, бродяги, подмастерья с подружками, приезжие помещики-джентри, кое-где мелькают перья развлекающегося дворянства. Шекспир с заметно повзрослевшей девочкой, Бербедж, также с девицей, и Вилли Кемп.

ДЕВИЦА. Какая прелесть, Ричард!

БЕРБЕДЖ. Не клянчи. (Шекспиру) Так ты считаешь – не стоит?

ШЕКСПИР. Дёргать тигра за усы... С Бетси шутки плохи.

БЕРБЕДЖ. Тем более, мы в фаворе. А тут низложение короля…

ШЕКСПИР. Вот, вот. «Все равными должны быть в государстве».

БЕРБЕДЖ. И пьеска, в общем-то, так себе...

ШЕКСПИР. Ты себя уговариваешь, как пьяный Питер своего коренника Доббина... Нет – значит нет. Мир её праху.

КЕМП. Дай-ка сюда, милашка... (Повязывает платок и мгновенно преображается в старуху-сводню.) А вот, господа-красавчики, и мой товарец! Правда, конечно, чуть-чуть лежалый, что есть, то есть, но в сундуке и золотой заплесневеет!

ДАМЫ (наперебой). Вильям! Дик! Смотрите, смотрите! Вылитая старуха из палатки со свиньями!

КЕМП. У нас всё с пылу с жару – и хрюшка и шлюшка!

ДАМА (заливаясь). Не могу! Не могу!

КЕМП. Кому невмочь,

могу помочь!

ШЕКСПИР. Ты её уморишь!

КЕМП. Ась? Погромче, красавчики, а то я глуховата, подслеповата, горбата и прихрамываю на обе ноги...

БЕРБЕДЖ. Кемп неисправим!

ШЕКСПИР (даме). Ну-ка, мышки, сбегайте, порезвитесь, а мы тут обсудим кое-что...

ДАМА. А когда Ваше величество соблаговолит наконец быть не занятым?

ШЕКСПИР. Когда рак свистнет.

ДАМА. Мне без тебя скучно...

ШЕКСПИР. Мышка, не капризничай.

ДАМА. Я видела там одно платье… Знаешь, как тебе нравится...

ШЕКСПИР. Разорительница! (Даёт ей денег.)

ДАМА. Вилли!

ШЕКСПИР. Только не ввязывайтесь в истории...

ДАМА (показывая стилет). У мышки есть коготки. Цап-царап – и в норку... (Девице) Вперёд!

Дамы исчезают в толпе.

КЕМП (снимая платок). «Распявши же его, сели делить одежды его»...

ШЕКСПИР. Ты сорвал Дику сцену.

БЕРБЕДЖ. Какого дьявола ты начал корчить рожи за моей спиной?!

КЕМП. И такой пустячок свалил такого колосса...

ШЕКСПИР. Твой пустячок разбивает зеркало с тем же успехом, что и булыжник, – вдребезги!

КЕМП. А что бы ты отражал без моих пустячков? Гнилые яблоки?

ШЕКСПИР. Во всём должен быть смысл, Кемп. У нас не балаган.

БЕРБЕДЖ. Пойми, нам важен спектакль...

КЕМП. А мне – публика! А она хочет ржать! И я ей это удовольствие доставлю! Вы становитесь чересчур добродетельными для актёров, вот что. Скоро вы все подадитесь в церковные старосты, как Хемминг. Актёр – церковный староста!

БЕРБЕДЖ. Площадной фигляр – лучше?

ШЕКСПИР. Или клеймёный бродяга?

КЕМП. Они хотят праздника! По-вашему, моё ремесло грубо, а по-моему, в самый раз! Я знаю, что стоит мне выкинуть коленце позамысловатей, стоит показать им фигу – и они будут кататься от смеха! А если этого им покажется мало, я покажу им...

ШЕКСПИР. Зад.

КЕМП. Да! Да, да, да, да! Потому что за вами придут другие, которым и ваше ремесло покажется грубым, а за ними ещё и ещё, и так, пока театр не выродится в проповедь и слезливый кисель! Оп!.. (Неожиданно делает кульбит и исчезает в толпе.)

БЕРБЕДЖ. Ну, пока в труппе есть два таких весельчака, публике скучать не придётся...

ШЕКСПИР. Он прав, Дик. Шутить становится всё трудней... Знаешь, мне почему-то страшно не хотелось, чтобы они умирали...

БЕРБЕДЖ. Кто?

ШЕКСПИР. Детишки. Твой Ромео, Меркуцио, девочка... Особенно девочка.

БЕРБЕДЖ. Однако ты их укокошил и очень эффектно.

ШЕКСПИР. Не я...

БЕРБЕДЖ. Не вижу логики.

ШЕКСПИР. Логика есть, Ричард. Железная логика. Это они не логичны…

В окружении хохочущих дам вылетает на деревянной лошадке Кемп.

КЕМП. Иго-го! Под собой не чуя ног,

прискакал скакунок! Иго-го!

Ну-ну, жеребчик, не скаль зубы – они этого не любят!

ШЕКСПИР (смеясь). Да ну тебя к чёрту!

БЕРБЕДЖ. «Век долог у того, кто сердцем лёгок!»

ДАМЫ. Ричард! Виль! Там Петрушка!

КЕМП (запевает, танцуя). Влюблённый с милою своей –

Гей-го, гей-го, гей-нонино! –

Среди цветущих шли полей. –

Гей-го, гей-го, гей-нонино!

А ну-ка все хором!

ВСЕ (поют и танцуют). Весна, весна – пора любви! –

Гей-го, гей-го, гей-нонино! –

Счастливый час скорей лови! –

Весной, весной, гей-нонино!..


*


AHHA. Вильям!

Вновь наплывает Стратфорд.

ШЕКСПИР. Что с ним?

АННА. Доктор сказал, что... Он сказал... (Рыдает.)

ШЕКСПИР. Ну, довольно, Нэн, довольно...

АННА. Он так ждал тебя.

ШЕКСПИР. Я не мог.

АННА. Да, ты не мог. Твой театр!

ШЕКСПИР. Театр дал тебе всё!

АННА. И отнял тебя.

ШЕКСПИР. Нет, нет, Нэн... Всё это так обветшало, что не стоит…

AHHA. Но почему? Мы обеспечены...

ШЕКСПИР. Зачем я тебе?

АННА. Но, Вильям... Ты мой муж...

ШЕКСПИР. Я? То есть, то, чем бы ты меня хотела видеть... Я не вернусь, Нэн. В твою любовь мне не втиснуться.

AHHA Тебя что-то держит там, да? Что? Она?

ШЕКСПИР. Она. Жизнь.

АННА. Да, там жизнь, а здесь...

ШЕКСПИР. Не разрывай мне сердце, Нэн! Где он?

АННА. Наверху. Доктор запретил подходить к нему... Господи! Спаси его, Господи! (Молится и рыдает, рыдает и молится.)

Шекспир один у кровати сына.

ШЕКСПИР. Ну, что там с тобой стряслось, малыш? Да, да, это я, собственной персоной, и я тебе что-то привёз. Взгляни-ка сюда... Это же я, старина, я! Я спешил, малыш, спешил, видит Бог, спешил, как никогда... Но там это дело с гербом... Ты теперь дворянин, Гамлет! Слышишь? И герб и перья – всё, как полагается... Ну, старина, ну, не огорчай нас... Для кого же тогда, если ты... Ну-ка, ещё вдох! Ещё, Гамлет! Сейчас я их высажу – эти заслонки! Вот так! Так их! Смотри, сколько солнца, Гамлет!.. Только ты не молчи. Не молчи, малыш... Ну, ещё вдох... ещё... Нет, это слишком просто... Небо!!!


ЧЕРНОВИКИ


БЕРБЕДЖ (сейчас он Шейлок). Так-так... Трагический монолог, так-так... «Мир – сцена», «у каждого своя роль, моя грустна», так-так…

ШЕКСПИР. Шейлок?

ШЕЙЛОК. Ну, скажи, что ты умрёшь от горя, скажи...

КЕМП (сейчас он Фальстаф). Ты-то ещё жив! Жив, чума тебе в печёнки! Твоя грудь вздымается, твоё сердце скачет, как нищий на свадьбе, а кишки наяривают марш в предвкушении поминального обеда!

ШЕКСПИР. Мой сын умер. Мой единственный сын...

ШЕЙЛОК. Лучше подсчитай, сколько ты сэкономишь на этом. Мелкие барыши туго набивают мошну.

ФАЛЬСТАФ. Влей в своё брюхо галлоном хереса больше и ощути, как душа твоя отделяется от тела в невыразимом блаженстве!

ШЕКСПИР. Молния бьёт в самое высокое дерево… Моя надежда!

ШЕЙЛОК. Так-так... Тебя огорчает, что твои богатства останутся без присмотра после твоей смерти, так-так... Могу тебя уверить – это не самое страшное. Страшней пережить их.

ФАЛЬСТАФ. Эта сушёная обезьяна вгоняет меня в меланхолию! А вогнать старого Джека Фальстафа во что-либо – дело столь же каверзное, сколь и безнадёжное... Выше голову! В конце концов, это должно случиться с каждым...

ШЕКСПИР. Но почему он? Почему мой мальчик?!

ФАЛЬСТАФ. А ты бы согласился занятьЧАСТЬ ВТОРАЯ


Театр «Глобус». Раннее утро. На пустую сцену сходятся актёры.

БЕРБЕДЖ. Привет, Джек. Привет, Хоб...

ХЕММИНГ. Привет, Дик…

АРМИН. Привет, Вильям. Если я буду нужен, я за сценой. Пойду досыпать...

ШЕКСПИР. Дик, давай-ка с монолога и до Цезаря. Приготовьте Сенат...

БЕРБЕДЖ (читает по книжечке с ролью).

«Как некая держава, человек

восстание в себе претерпевает...»

ЭДМУНД ШЕКСПИР (входя). Вильям! Там к тебе!

ШЕКСПИР. Мало того, братец, что ты позволяешь себя являться на репетиции, когда тебе вздумается...

ЭДМУНД. Там твой красавчик