Реферат: Загадка Шестой симфонии Чайковского Анализ содержательного аспекта Шестой симфонии П. И. Чайковского

Загадка Шестой симфонии Чайковского


Анализ содержательного аспекта Шестой симфонии П.И.Чайковского


Широко известно высказывание Чайковского, определявшего жанр симфонии как «музыкальную исповедь души». Этот творческий принцип, противоречащий в строгом смысле канонам симфонического жанра, на наш взгляд – один из основополагающих в разгадке содержания «Патетической». Очевидно, что все последние месяцы, недели, дни композитор жил под невыносимым гнетом, но был вынужден как ни в чем ни бывало встречаться с людьми, общаться, репетировать. Никто не догадывался о предстоящей трагедии, не знал, что дни композитора сочтены им самим.

Документальных подтверждений всему вышеизложенному нет и по понятным причинам быть не может. Родственники и друзья бережно заботились о репутации умершего, хранили молчание и уничтожили многие компрометирующие бумаги. Однако сохранились фотографии композитора, сделанные в последний год его жизни, а также широко известный портрет кисти Н.Кузнецова. На всех изображениях мы видим совершенно седого старца (Чайковскому было всего 53 года!) с потухшим, обреченным взглядом. Все в облике гениального композитора говорит о предстоящей трагедии, о невыносимых душевных страданиях.

Наверное, лишь музыка Шестой симфонии могла откровенно высказать все нечеловеческие муки, пережитые ее автором и непонятные непосвященным. Вот почему симфония вызвала недоумение слушателей при первом исполнении; особенно удивил публику траурно-погребальный финал, противоречащий условностям жанра. Спустя немного времени, после кончины композитора, о Шестой заговорили как о предчувствии смерти, сравнивая с моцартовским «Реквиемом».

Мы придерживаемся принципиально иной точки зрения: композитор не предчувствовал, а точно знал о том, что должно произойти и заглянул в свое обозримое будущее, страшное и неотвратимое, при помощи музыкальных образов симфонии. Подобно герою романа Дж.Лондона «Мартин Иден» он сначала поведал о собственной смерти в симфонии, а затем воплотил страшную идею в жизнь. Таким образом, Шестая симфония является предсмертной исповедью гениального композитора и, вероятно, приоткрывает тайну его взаимоотношений с Богом.

Шестая- это симфония-трагедия, содержание которой можно определить как «Человек и Смерть» или «Человек перед лицом Смерти». Облик главного героя, его личная трагедия – безусловно, автобиографичны. Четыре части симфонии связаны последовательным развитием и неуклонным движением к финалу. Каждая часть выполняет свою драматургическую функцию:

1 часть h-moll – средоточие драматического конфликта, приводящего к гибели героя;

2 часть D-dur – лирико–психологический вальс;

3 часть G-dur – скерцо-марш, продолжающее драматическое развитие основной идеи;

4 часть h-moll – траурно-погребальный финал.

Первая часть открывается темой рока, одной из самых мрачных у Чайковского. Она создает ощущение скованности, обреченности, вопроса, оставленного без ответа. По сути это гамлетовский вопрос, мучивший композитора в период написания симфонии. В отличие от других тем рока, являющихся из внешнего мира (как, например, в четвертой, пятой симфониях) она - целиком порождение внутреннего мира героя, его идея-фикс. Не случайно из этого мотива вырастает главная партия, выражающая основную идею первой части.

Сонатное аллегро – первый этап столкновения, но это столкновение не внешних, а внутренних сил. Внутриличностный конфликт обусловлен противостоянием ощущения роковой обреченности, скепсиса – и властным порывом к счастью, свету, мечте. Эти противоположные грани внутреннего мира героя обозначены главной и побочной партиями, анализ которых широко и многосторонне представлен в музыковедческой литературе.

Соглашаясь в целом с общепринятыми трактовками тем экспозиции, хочется добавить, что побочная партия олицетворяет не столько мечту, идеал, сколько выражает, на наш взгляд, молитвенное состояние души. И тонально, и образно эта тема близка пьесе «Утренняя молитва» из «Детского альбома»(музыка, кстати, не совсем «детская»; скорее - возвышенно-философская). Нашу версию подтверждает и особенная чистота, искренность побочной темы, развивающейся по пути усиления экстатического, восторженного состояния. Таким образом, мир экспозиции – противостояние сомнения, неверия, порождающих страдание – и искренней, задушевной молитвы, которая дает временное успокоение.

Хочется более подробно остановиться на образах разработки, так как именно содержание разработки, на наш взгляд, – самый интересный и не до конца понятый аспект.

Ошеломляющее начало разработки (мощный туттийный удар после почти полной тишины, наступившей в окончании побочной темы) сразу дает понять о переключении в совершенно иную плоскость. Какую именно? Борьба, страдания, роковая обреченность, порывы к счастью - все это уже было в экспозиции. Думается, что мир разработки противоположен не в эмоциональном, а скорее в метафизическом плане – это царство Смерти, потусторонний мир, каким его рисует сознание художника. Разработка, если можно так выразиться, приоткрывает «врата ада»; не случайно общий колорит звучания близок крайним разделам фантазии «Франческа да Римини», события которой разворачиваются в пучинах ада.

Разработка, состоящая из трех волн, является одним из самых напряженных и драматичных фрагментов симфонического творчества Чайковского. В ее основу положено развитие главной партии (побочная тема отсутствует). Каждая новая волна представляет тему главной партии во все более трансформированном виде, что символизирует душевную деградацию и окончательную гибель.

Характер тематизма разработки подтверждает версию о разверзшейся преисподней. Это и трубный сигнал в кульминации первой волны (символ «трубы предвечного», как известно, сигнализирующий о наступлении Судного дня); и православный напев «Со святыми упокой» в начале второй волны - молитва об отпущении грехов и спасении усопших. Однако последняя не становится основной выразительницей православной идеи спасения, как в кантате С.Танеева «Иоанн Дамаскин»; напротив, она тонет в вихревом потоке, уносящем в страшный и неведомый мир.

Трансформация главной партии особенно заметна в третьей волне, где тема предстает еще более «оминоренной» за счет хроматизмов. Тема трубного сигнала также изменяется: теперь это гамма тон-полутон, с ее характерным «потусторонним» колоритом (еще одна параллель с музыкальным языком «Франчески»)

В результате всего предыдущего развития тема главной партии в репризе утрачивает свою целостность, как бы «распадается на куски». Гибель темы знаменует гибель героя, о чем свидетельствует и завершающая данный эпизод тема-реквием.

После свершившейся трагедии появление побочной темы звучит лишь как воспоминание о пережитом, как возносящиеся ввысь последние слова молитвы. Первую часть завершает кода, вводящая образ победившего рока в новом, величаво-возвышенном ракурсе.

Подобное окончание первой части симфонии не оставляет никаких надежд на счастливый исход, обнажая глубочайшую трагедию композитора. Она, на наш взгляд, заключалась в том, что, неся бремя собственной греховности, Чайковский не смел надеяться на спасение души. Поэтому так страшны его представления о смерти, поэтому так пессимистичны концепции многих произведений последних лет, в ряду которых «Патетической» отведена ключевая роль.