Реферат: О. А. Яремчук (Россия, г. Чита)

Е.В. Ковычев, О.А. Яремчук

(Россия, г. Чита)
Древние монголы и проблема Эргунэ-Кун

Роль Чингисхана в процессе объединения древнемонгольских племен и в образовании единого общемонгольского государства неоспорима. Она признается всеми без исключения историками, изучающими деятельность этой незаурядной и талантливой личности. При этом жизнь самого Чингисхана, а также его родственников и ближайшего окружения в письменных источниках освещена достаточно подробно. Гораздо меньше таких сведений о ранней истории монголов, месте их обитания в I тыс. н.э., а более всего – относительно преемственности их от племен сяньби и ухуань. Письменные источники приводят лишь полумифическое предание о прародине монголов - Эргунэ-Кун, помещенное в «Сборнике летописей» Рашид-ад-дина (9, с. 155) и противоречивые сведения о народе «мэнгу» («мэнву», «мэнгули», «монгол»), который фиксировался в танскую эпоху среди двадцати племен шивэй (6, с. 137), а позднее стал серьезным противником государства Цзинь (8, с. 163). С этим народом и с этой местностью напрямую была связана история правящего рода борчжигин, к которому принадлежал Чингисхан и родоначальником которого считался Бодончар - сын легендарной Алан-гоа и небесного духа в виде светло-русого человека (10, с. 14, 17). От времени рождения Чингисхана эта история насчитывала уже около 400 лет (6, с. 139) и приходилась на тот период времени, когда на территории Восточного Забайкалья и Северо-Восточной Маньчжурии проживали монголоязычные племена шивэй.

Локализуя племя «мэнву» среди шивэй, Е.И. Кычанов указывал, что оно обитало к югу от р. Шицзяньхэ (под таким названием известно среднее и верхнее течение р. Амур), вытекавшей из озера Цзюйлунь (Далайнор) (6, с. 137-138). Следовательно, легендарная местность Эргунэ-Кун неминуемо должна была находиться к северу от оз. Далайнор, или в бассейне р. Аргуни, с чем были согласны многие отечественные и зарубежные исследователи (6, с. 140; 5, с. 174; 1, с. 106-113; и др.). При этом уход монголов в Эргунэ-Кун обычно датировался ими VII – VIII вв. н.э., хотя Л. Билэгт предлагал за точку отсчета брать первую половину IV в., отвергая другие датировки, вытекающие из хронологии «Сборника летописей» Рашид-ад-дина (1, с. 113). В поддержку своей версии он рассматривал широкий круг вопросов, связанных с историей написания «Сборника летописей», но в то же время не отвергал и «рациональное зерно», заключенное в дате, приводимой Рашид-ад-дином, – 700 г. до н.э. Просто с этой даты, предположил он, летописец начинал историю не какого-то одного монгольского племени, а всех монголов вообще, почерпнутую из старинных китайских хроник (1, с. 111).

Бурятскими и монгольскими историками в последнее время обосновывается и другая точка зрения по поводу локализации Эргунэ-Кун. Так, опираясь на текст «Сокровенного сказания» и ту его часть, где говорится о Бортэ-Чино, монгольские ученые Чиндамани и Ч. Далая высказали гипотезу о нахождении Эргунэ-Кун в Саянах, в районе хребта Танну-Урянха в Туве (2, с. 20), а С.Ш. Чагдуров высказал мнение о локализации Эргунэ-Кун в Горной Бурятии. Он подошел к данному вопросу как филолог, попытавшись лингвистически обосновать топоним «Эргунэ-Кун» и имена героев легенды – Бортэ-Чино, Кияна и Нукуса, связывая с этнонимическими и топонимическими реалиями Восточно-Саянского и Хамар-Дабанского горного узла, названного им Горной Бурятией. С.Ш. Чагдуров впервые среди исследователей обратил внимание на целый ряд антропо-этно-топонимистических соответствий в исторических источниках и эпосе «Гэсэр» географической номенклатуре современного Околобайкалья (4, с. 122-123). П.Б. Коновалов также поддерживает западное направление поиска Эргунэ-Кун. Он приходит к выводу, что местность Эргунэ-Кун, которая находилась, по признанию самих создателей легенды, в чужой земле и которую, кстати, лишь условно следует называть прародиной монголов, может быть отнесена к западу от Байкала, в районы горнотаежных котловин Прихубсугулья и Восьмиречья или, даже возможно, Тувинской котловины (4, с. 188-189).

Однако данная позиция не представляется достаточно убедительной, поскольку не подтверждается совокупностью исторических источников и прежде всего археологическими материалами. Дело в том, что в группу древних монголов, с которыми были связаны вышеуказанные события, исследователи включают, племена дунху и их потомков – сяньби и шивэй.

Историкам Поднебесной племена дунху и сяньби становятся известны в I тыс. до н.э., и информаторы Рашид-ад-дина были не так далеки от истины, указывая точку отсчета с 700 г. до н.э. Но в китайских источниках эта дата никак не зафиксирована, хотя с ней, возможно, были связаны какие-то события, не сохранившиеся в исторической памяти.

Первое датированное упоминание об этнической группе дунху относится только к 307 г., а о сяньби – к концу III в. до н.э., когда дунху потерпели поражение от хунну. После бегства часть дунху под именем ухуань расселилась в южных районах Маньчжурии, а местонахождением другой их части – сяньби – стала территория северной и северо-западной Маньчжурии, а также, как теперь становится ясным, часть юго-восточного Забайкалья, включая районы Приаргунья. Именно здесь Верхнеамурской археологической экспедицией были исследованы первые на территории России могильные комплексы сяньби, датируемые рубежом нашей эры и условно объединенные в Зоргольскую археологическую культуру (3, с. 17-18).

Можно полагать, что принадлежали они сяньбийскому племени Тоба («косоплетам»), отброшенным хунну «дальше всех на север». Не случайно поэтому правители племени Тоба, создавшие в конце IV в. государство Тоба-Вэй (Северная Вэй), продолжали считать земли в верховьях Амура своей исконной территорией. Здесь находилась священная гора ухуань-сяньбийцев Чишань (11, с. 53) и здесь же располагался каменный храм предков династии Тоба-Вэй (7, с. 43). Несмотря на то, что материалы аргунских погребений имеют многочисленные аналогии в культуре забайкальских и монгольских хунну, мы отмечаем многие самобытные черты, присущие только памятникам сяньби. В погребальном инвентаре это прежде всего особые формы глиняной посуды, подпружные пряжки, берестяные кружки и костяные застежки, а в погребальном обряде – невыразительные надмогильные выкладки, подбои в боковых стенах, сложные внутримогильные сооружения, состоящие из гробовищ и комбинированных настилов. Но самыми замечательными находками являются узкогорлые берестяные туески, украшенные аппликацией и многочисленными резными рисунками-граффити, передающими сцены перекочевок, облавных охот, фигуры людей и животных; рисунки различных по типу юрт, кибиток и жилых сооружений, установленных на платформы. На днище туеска, найденного в погребении № 21 у с. Зоргол, был представлен также план кочевого поселка-куреня, с высокой юртой в центре и группой жилищ, расположенных по кругу. Внутри круга были изображены животные и люди и даже шаман в специфическом одеянии с птичьим клювом на головном уборе.

Обращает на себя внимание прежде всего сюжет перекочевки куреня, постоянно повторяющийся на берестяных туесках, происходящих из разных погребений и даже из разных могильников. Важно отметить здесь именно то, что эти могильники, в частности Зоргол-1 и Большая Канга_1, не только отделены друг от друга большим расстоянием (почти 80 км), но и значительным промежутком времени. Зоргольский могильник датируется нами I в. до н.э. – I в. н.э., а могильник Большая Канга-1 – II – IV вв. н.э.

Думается, что в художественной форме местные мастера стремились передать общеизвестный факт перекочевки (бегства) от хунну группы монголоязычных племен, входивших в состав группировки дунху. Мы считаем, что именно тогда появилось предание об Эргунэ-Кун и именно тогда монголоязычные сяньби (Тоба) появились в бассейне р. Аргуни. Эргунэ-Кун приняла беглецов и обеспечила их необходимыми условиями существования (охотой, рыбной ловлей, скотоводством и т.д.). Все эти виды занятий фиксируются по материалам сяньбийских погребений Приаргунья. Однако время обитания каждой из групп сяньби в Эргунэ-кун, а в целом на территории юго-восточного Забайкалья и Северной Маньчжурии было различным. Одни из них вырвались на просторы монгольских степей уже в первой половине II в. вместе с ханом Таньшихуаем; другие (тоба) во главе со старейшиной Туйинем в конце II в. переселились на юг к Большому озеру (Далайнору?), а в III в. заняли земли хуннов к северо-востоку от большой излучины Хуанхэ. Остальная же часть сяньбийских родов осталась в местах прежнего обитания, пережидая бурное время тюркских завоеваний. Именно эта часть древних монголов и составила во второй половине I тыс. н.э. этноплеменную группировку шивэй (отуз-татар), враждебную тюркским ханам, но союзную их противникам (3, с. 18-19). С частью указанных племен шивэй связаны на территории Восточного Забайкалья памятники борхотуйской археологической культуры (VI-X вв.). В погребениях этой культуры фиксируются многие черты, свойственные культуре ранних сяньби, но вместе с тем проявляются элементы, обусловленные, с одной стороны, специфическими условиями обитания в горно-таежной местности (с особой фауной и флорой), а с другой - долговременными контактами с тунгусоязычными племенами Приамурья и тюркоязычными племенами Западного Забайкалья и Монголии. Именно эти черты были присущи многим монгольским родам до выхода основной части их в XI в. на просторы монгольских степей.

Это был уже второй выход монголов из Эргунэ-Кун, совпавший по времени с активизацией монголоязычных племен киданей и образованием в этом районе монгольских государств (улусов). Но тогда же наметился и серьезный раскол внутри монголоязычного мира. Дело в том, что активная внешняя политика Ляо по отношению даже к своим ближайшим сородичам привела к длительной вражде между киданями и «дикими» монголами, обитавшими в северо-западной Маньчжурии и в Эргунэ-Кун. Последние были фактически вытеснены в горные районы Большого Хингана и Восточного Забайкалья, а для ограждения нападений с их стороны кидане построили на северо-западных границах своего государства защитную фортификационную линию: высокий вал со рвом и частоколом и серию укрепленных пограничных городков-фортпостов, располагавшихся с южной стороны от вала на расстоянии 20-25 км друг от друга. Эта укрепленная полоса протянулась от верховий Онона до среднего течения р. Аргуни и известна у местных жителей под названием «вал Чингисхана». Наши работы на этих памятниках в начале 90-х гг. прошлого века доказали их киданьскую принадлежность.

В распоряжении «диких» монголов по-прежнему оставались, таким образом, районы северо-западной Маньчжурии, среднее и нижнее течение р. Аргуни (Эргунэ-Кун), а также степные и лесостепные районы Забайкалья, освобождавшиеся от тюркоязычных элементов. Такая ситуация сохранялась до известных событий второй половины XII в., обусловивших образование монгольского государства во главе с Чингисханом.
Литература
Билэгт Л. Гипотеза о времени ухода монголов в Эргунэ-Кун // Этническая история народов Южной Сибири и Центральной Азии. – Новосибирск, 1993. - С.106-113.

Зориктуев Б.Р. Прибайкалье с середины VI до начала XVII века: Автореф. дис. ...д-ра.ист.наук – Иркутск, 1997.

История Восточного Забайкалья. Читинская область. – Иркутск, 2001.

Коновалов П.Б. Этнические аспекты истории Центральной Азии (древность и средневековье). – Улан-Удэ, 1999.

Кызласов Л.Р. Ранние монголы // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в средние века. – Новосибирск, 1975. - С. 170-177.

Кычанов Е.И. Монголы в VI - первой половине XII в. // Дальний Восток и соседние территории в средние века. – Новосибирск, 1980. - С. 136-148.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху / Введение, перевод и комментарии В.С. Таскина. – М., 1984.

Медведев В.Е. К вопросу о средневековой народности мэнгу // Археология юга Сибири и Дальнего Востока. – Новосибирск, 1984. - С. 162-166.

Рашид-ад-дин. Сборник летописей. - Т.1.Кн.1. – М.-Л., 1952.

Сокровенное сказание монголов. Перевод С.А. Козина. – Улан-Удэ, 1990.

Тиваненко А.В. Святилища и культы в этнической истории кочевых племен группы дунху // Этническая история народов Южной Сибири и Центральной Азии. – Новосибирск, 1993. - С. 46-65.


Народный писатель Бурятии,

к.ф.н. А.Л. Ангархаев

(Россия, Союз писателей, г. Улан-Удэ)

"Престол Чингисхана"

(К вопросу о прародине монголов)


В Бурятии есть много местностей, связанных с легендами о Чингисхане. Особенно надо выделить Закаменский, Тункинский, Джидинский, Баргузинский и Курумканский районы, то есть это горы Бархан и Саяны, долины рек Баргузин, Джида, Селенга, Иркут.

Фольклор в Закамне детально отражает походы Чингисхана, названия местностей Сагаан Морин и Улекчин прямо связывают с конем Чингисхана и собакой, встреченной им по пути. И на склоне горы Бархан имеются скальные образования, которые связывают с именем Чингисхана.

Остановимся на одном природно-историческом объекте, называемом в народе "престол Чингисхана" ("Чингис хаанай шэрээ").

Это огромный камень размером 7—8 х 5 — 6 х 1,5 м. (высота), яйцевидный снизу, сверху плоский, имеет с одной стороны "стул-сиденье" (камень размером 2,5-3 х 1,5 х 1 м (высота). Он лежит у самого подножия одной из вершин Саянских гор, называемой Хандагайтын Yндэр, на высоком (метров 10) отвесном берегу реки Баруун Хандагайта на довольно ровном месте. Надо отметить, что вокруг него, ни вблизи, ни вдали нет вообще камней, либо выступающих из-под земли, либо лежащих на поверхности. От него к северу на расстоянии не более двухсот метров почти сразу стеной поднимается склон горы. Это издревле почитаемое место в Тунке, связанное с именем Чингисхана и, как утверждают, с его деятельностью. Считается, что он в самом деле восседал на этом троне, за этим "столом", исполняя ритуальные действия.

Исключительное значение вкладывается в слово "шэрээ": это не просто стол, а престол (хаанай шэрээ - ханский престол, хаан шэрээдээ hуугаа - хан взошел на престол, хаан шэрээhээнь буугаа или унаа - хан с престола сошел или скинули).

Об этом и писал Агван Доржиев в автобиографии (в тибетском издании): "Монахи и миряне хотели перенести на другое место тункинский Кыренский дацан и в связи с этим собирались три раза. Но не сумев прийти к единому мнению, они обратились ко мне. Мой ответ был таков: "Из этих трех предлагаемых мест наиболее приятным и изолированным является место перед Мундаргой - то место, где в давние времена Чингисхан совершал обряды, посвященные духам гор, и которое позднее было благословлено появлением святых. Это наилучшее место. Местные горные духи предпочитают эту "белую сторону" и ясно проявили некоторые хорошие признаки их присутствия. Я думаю, что. если вы переедете туда, будет хорошо... хойморцы построили там новый дацан"(1).

Лама Лодой Базаров, бывший в новом дацане в начальной партии хувараков рассказывал как участвовал в первом ламаистском ритуальном действии. Правда, он говорил, что первым нашел камень лама Лошон (ширета лама), который сидел и долго изучал какой-то ксилограф, потом сказал: "Здесь должен быть престол Чингисхана". Лошон пошел и полдня бродил по подножию гор и, вернувшись, оповестил о найденном святом месте. Ламы занялись благоустройством, просунув под камень несколько лиственничных бревен, приподняли камень с одного угла, выравнивая горизонтально, под кромками камня были найдены бараньи кости. Особенно всех удивило, что полые трубчатые кости конечностей филигранно точно были продольно разделены надвое.

Это, видимо, особая ритуальная операция, но забытая позже, которая выявляла наружу костяной мозг (сэмгэ), можно предположить, что она проделывалась не всегда, а при жертвоприношениях довольно высокого ранга. Вообще операция подобного рода имела совершенно точный смысл. Например, когда "большие роды одного происхождения в родовых делах достигали предела и должны были расходиться мирно, по договоренности, совершая обряды на обо: хоринцы разбивали берцовую кость жертвенного животного надвое, если род делился на две части. Куски кости как бы завещали делиться на группы или, наоборот, объединяться в большие роды..."(2).

Все рассказы о "престоле Чингисхана" можно было бы отнести в область фольклора, если бы не было у нас других фактов, заставляющих посерьезнее рассматривать этот феномен.

Во-первых, камень находится у подножия Саянских гор. Когмен - Кокомн - Кок-мон - Синяя гора (голубые горы) - так назывались Саяны на древнетюркском языке (3). Надписи в честь Кюль-тегина (VIII в.н.э.) говорят о том, что воины Второго тюркского каганата в 711 г., "проложив дорогу через снег глубиною с копье и поднявшись на Когменскую чернь", разбили енисейских киргизов (4). А спустя три с лишним столетия, Саянские горы Гардизи называл Когменом (5). Это наше предположение подтверждается тем, что две части этого названия отдельно фигурируют в более позднее (монгольское) время. Саяны мы знаем еще и под возвышенно-поэтическим названием Мундарга (Мондарга), "дарга" - ноен, начальник в смысле Ноен-хада (есть и Ноен тала (степь). Гора-начальник (Мон дарга) в смысле - самые высокие (высшие) горы.

Кажется, здесь должно быть, другое объяснение: Мондарга идет от слов «мон» и «даг» (по-тюркски "гора"). Сравните: хада уула (мон-даг) - часто встречающееся двойное название на тюрко-монгольском языке. Исходя из этого можно допустить и объяснение Кокмон: оно может Куг-мон (куг - "гора" на ирано-таджикском языке). Откуда может быть в Сибири название на ирано-таджикском языке? А ученый-филолог С.Ш. Чагдуров в монографии "Стихосложение Гэсэриады" приводит интересные сравнения имен, как Хормуста (монг.) - Ахура Мазда (иран.), и на других примерах доказывает существование древних связей между народами Азии (6). Кстати, сходство Хормуста - Ахура Мазда (Ормузд) было замечено еще академиком Шмидтом и Банзаровым (7).

Если Мондарга - возвышенно-поэтическое название и в этом слове первым стоит Мон, то можно допустить, что МОН – гора, почитаемая как священная. Д. Банзаров, основываясь на сочинениях Ваджрадары, говорит, что гора Мона-хан считалась священной. Г.Шмидт полагает, что «около этой горы похоронен Чингисхан, может быть, под гением его надобно разуметь дух этого завоевателя"(8).

Д. Банзаров в статье "О происхождении имени монгол" писал: "...Г-н Шмидт, следуя Сананг-Сэцэну, думал, что оно дано монголам самим Чингисханом и произведено от корня монг, "строптивый", "дерзкий", а мусульманские историки производят его от мунг, "слабый", "печальный". Что бы ни значило слово монг или мунг, по свойству самого языка монголов не могло их имя произойти от этого корня: без всякой натяжки оно разлагается на мон-гол, "река Мон".

Далее он пишет, что реки на картах нет, а есть только гора Мона, которая зовется еще Мона-хан и возвышается в Южной Монголии над Желтой рекой против области ордос. Ссылаясь на источник, автор статьи утверждает, что ее видел французский иезуит, миссионер Жербильон (1631-1707), путешествуя с китайским императором Канси. Банзаров предполагает, что около этой горы и должна быть река Мон (Мон гол). Ученый свою гипотезу подкрепляет преданием и источниками, что Чингисхан, проезжая мимо нее в Тангут, сказал: "Вот гора, достойная служить убежищем для погибающего народа, обиталищем для благоденствующего, для дряхлых оленей жилищем в их старости и для старцев местом успокоения". Когда же Чингисхан, по словам Сананг-Сэцэна, скончался в Тангуте и когда похоронная процессия проходила мимо горы Мона, то колеса телеги, на которой везли тело монгольского монарха, ушли в землю так, что телега не могла сдвинуться с места.

Банзаров говорит, что "поколение монгол, по всем историческим указаниям кочевавшее постоянно в Северной Монголии, перекочевал к Ордосу и, усилившись здесь, перешло опять на Север и заняло Халху... Клапрот говорит, что этот переход на юг случился вскоре после 824 года". Итак, Банзаров доказывает, что здесь на юге, у горы Мона, монголы получили свое имя (9).

А в северной Монголии, точнее в Бурят-Монголии, до сих пор две горы носят название Мон, Одна стоит на границе с Монголией в Тункинском районе у села Монды (Мон - по-бурятски), другая - у села Зун-Мурино на правом берегу одноименной реки.

"Река у монголов значит гол, морон, редко ус, - пишет М. Мельхеев в своей "Топонимике Бурятии", а у аларских бурят только ус, а гол употребляется в значении "долина" (отсюда: летники, расположенные в долинах рек, называют гол)».

Значит, гол означает долину, место заселения, определенную территорию, занимаемую тем или иным народом. Например, Алайр гол - это не река Аларь, а подразумевается вся территория, занимаемая аларскими бурятами. Под Худайн гол имеется в виду и долина реки Куды.

В Тунке гол имеет такое же значение.

Когда бурят спрашивает у другого "Ямар голой хyбyyмши, ямар голhоо ерээбши?", подразумевает: "С каких же ты краев?"

^ Гол газар означает долину горную или центральное место на определенной площади (территории). В таком же понятии гол газар употребляется в монгольском языке (10).

Что же значит мон-гол - горная долина или страна гор?

Возможно, сперва оно означало горную долину. "...Произошла кровопролитная война, окончившаяся совершенно истреблением монголов, - так приводит легенду-рассказ мусульманских историков Д. Банзаров. - Из всего народа осталось только двое мужчин... две женщины... и укрылись в долине Эргунэ, или Эргунэ-хон. Здесь в продолжение четырехсотлетнего пребывания поколение монгольское так размножилось, что уже не могло помещаться в долине и искало из нее выход, но тропинку, по которой предки пробрались в долину, потомки забыли..." (11).

А в орхоно-енисейских памятниках - в большой надписи в честь Кюль-тегина (685-731 гг.) говорится: "Да не останется без властителя Кегменская земля - вода". "Земля-вода" употребляется в значении исконных кочевий племен и родов. Здесь "земля-вода" имеет значение "гол". Кегменская земля-вода - Кокмонгол!.. Это уже Синяя страна гор - Хухэ Монгол.

Так понятное всем "Хухэ Монгол" - самоназвание монголов в пору их усиления и могущества - прямо по смыслу - по-банзаровски "без натяжки" - восходит к "Кегменской земле-воде"!

"Гол - земля-вода" здесь уже звучит более как родина, страна. Нелишне здесь привести трактовку С.Е. Малова из книги А.Д. Грача "Древние кочевники в центре Азии": "В надписи в честь выдающегося деятеля II тюркского каганата "премудрого" Тоньюкука имеется такое место: "Небо (богиня) Умай, священная Родина (земля-вода) - вот они, надо подумать, даровали (нам) победу" (12).

Осознаем ли мы, что нынешняя Монголия (Монгол) в названии своем содержит понятие страны, родной земли, родины?! Как и land содержится как составная часть в названии стран в понятии земля, страна.

Если тюрки VII в. имели в виду под Кегменами Саяны, то, естественно, возникает вопрос: монголы - выходцы из Саян? (Монголы - то есть племя, которое первоначально стало называть себя так). "Нууц товчоо" на этот счет говорит, что Борточино, прародитель Чингиса, пришел к реке Онону и горе Бурхану Халдуну, переправившись через море Тэнгис. Некоторые авторы под Тэнгисом склонны понимать озеро Хубсугул. Свои доводы они подкрепляют топонимическим анализом (13).

А народы, объединившиеся под рукой Хабул хана, прадеда Чингисхана, назывались "хамаг монгол" (дословно "все монголы"). Это уже звучало как государственное объединение.

Если взять другое понятие "монг-гол" - горная долина, то приходим к любопытным размышлениям о "Эргэнэ-хон".

"Рашид-Эддин и другие историки не определяют местоположение этой долины, - пишет Доржи Банзаров, - и потому европейские ученые отыскивали ее произвольно по всей Монголии. Шмидт считает ее за урочище Гун-эрги около Куку-нора... Миллер и о. Иакинф... предполагают ее между Алтайскими горами, Фишер... - около берегов нынешней Аргуни... Принять которое-нибудь из них ... нельзя. Поэтому мы удовольствуемся объяснением самого названия, которое Рашид-Эддин толкует... "крутой горный скат" (14).

"Среди тех гор была обильная травой и здоровая (по климату) степь, - писал Рашид-ад-дин в своем "Сборнике летописей". - Название этой местности Эргунэ-кун. Значение слова кун - косогор, а Эргунэ - крутой, иначе говоря, "крутой хребет" (15).

А у Хондемира в "Хуласет-уль-Ахбар» сказано: "… в сие место, называемое турками Эргэнэ-кон, то есть крутой скат, они (монголы) спустились и остались там навсегда" (16).

Доржи Банзаров приходит к выводу, что "Эргэнэ-хон... по-монгольски ложбина, падь с отвесными краями, долина, окруженная отвесными горами, какою и представляет ее предание".

По долине Тунки, где находится "престол Чингисхана", протекает река Иркут (Эрхуу - по-бурятски). Эрхуу и Эргэнэ имеют родственные корни - эрг эрх. Обращение к этим корням правомерно, поскольку мы уже рассматривали "мондарга - мон - монгол". Здесь остается только добавить, что в китайских хрониках упоминается гора Мэншань, подле которой живет народ "мэнъу // мэнгу // монгол".

Во всех почти историях ранней Монголии, связанных с домом Чингисхана, встречается море Тэнгис (это либо Байкал, либо Хубсугул), через которое переправляется Бортэ-чино (достигает Джадскую землю) (17), обосновывается в горах Бурхан халдуна. Туда же чуть позже переселяется Хорилардай мэргэн (по всей вероятности, предок хоринцев в общеплеменном значении) (18).

Невозможно оставить без внимания предположение монгольского ученого Пэрлээ о том, что первоначальное кочевье Бортэ чино было расположено северо-западнее Хубсугула, а Ариг Ус - это река, протекающая восточнее озера (19). И, надо сказать, что гидроним Онон не единственный на монгольском ареале: есть сухие русла в Тункинском районе у с. Монды и Улзгой-Оно (Онон).

В Тунке существует легенда о Дархан Дуурай, хозяине горы Мон, что на самом западном краю долины, о кузнеце, у которого горн размером с озеро, мех - с луга. И теперь обратимся к Рашид-ад-дину: "...Когда среди тех гор и лесов этот народ размножился и пространство занимаемой им земли стало тесным и недостаточным, то учинили они друг с другом совет, каким бы лучшим способом и нетрудным по выполнению путем выйти из этого сурового ущелья и тесного горного прохода". И решили они расплавить горный склон, состоящий из железной руды, для чего им пришлось зарезать семьдесят быков и лошадей и сделать из их шкур кузнечные меха и "разом этими семьюдесятью мехами раздувать огонь под дровами и углем до тех пор, пока тот горный склон не расплавился" (20). Каким бы фантастическим не был упомянутый эпизод, нельзя не представить себе ущелья в окрестностях горы Мон, склоны - стены горные и то, что наличие железистых пород в этих горах - факт подтвержденный.

Вблизи слияния Белого и Черного Иркутов (у подножия г. Мунку-Сардык) существует известняковый голец, на котором имеется громадная арка- дыра. Это и есть перевал Нухэн-Дабан в цепи водораздела Иркута и Оки. С глубоких времен буряты, сойоты и монголы совершали здесь обряд жертвоприношения (Риттер, 1894). Как писал Н.Н. Хороших (1955 г.), огромная сквозная арка пользовалась большим почитанием, и возле нее, на склоне горы, сохранились древние рисунки и тибетские надписи, нарисованные белой краской" (21).

Ведь долина, по которой протекает Иркут, действительно замкнута со всех сторон горами, что нетрудно забыть "тропинку, по которой предки пробрались в долину". Если идти вверх по реке в сторону Монды или вниз дальше Тибельтей, она течет в таких теснинах, что пробираться не то что конному, но и пешему непросто! Многие километры скалистых гор Саян и Хамар Дабана, озера Байкал и Хубсугул - более десяти дней потребуется, чтобы преодолеть эти безлюдные пространства до того, как выйти на широкие степи.

И еще, эргэн - окружающая стена, ободок - существует и в современном монгольском языке. Эргэнэ - как окружающая изгородь, стена - есть и в бурятском языке (например, на Ольхоне).

Алтан хyреэ Мундарга,

Мyнгэн хyреэ hарьдагууд!

(Золотая изгородь (окружение) Мундарга,

Серебряная изгородь (окружение) Сарьдаки) -

обращаются в шаманских призываниях к окружающим Тунку горам.

Так мы приходим к "долине, окруженной отвесными горами!" К "Эргэнэ", без доказательства, что "эргиин гол" перейдет в "эргини, эргэнэ" в результате возможной метатезы звуков.

Теперь вернемся к "-хон/хун, гон, гун/". Местность Эргэнэ-гун (Эргэнэ гун газар или Эргэнэ гун гол) прямо означает местность, окруженную высокими отвесными горами или глубокую долину с отвесными гористыми краями! Очень просто, не требуется никаких предположений и догадок!..

Как бы ни было, кун/хон/гун связано с горами. У Рашид-ад-дина читаем: "Еще оттуда мы вместе пришли в местность при реке Кара, там, где находится Хулан-Балтатуут", поблизости от горы, название которой Джоркал-кун (22). По "Нууц товчоо" Хулан-Балтатуут - это Улаан болдог, Джоркал-кун - Зоргал хон (23).

В другом месте у Рашид-ад-дина находим: "Ночью многие из войска найманов соскальзывали, скатывались, низвергались вниз с крутых гор и труднодоступного косогора, название которого Наку-кун, и погибали".

Есть и гора Эргинтаг в Западных Саянах, в верховьях Байгола (левый приток Лебеди), "-таг" - гора, значит, Эргин-таг - это и Эргин-хон, если под "хон" подразумевается гора (24).

Теперь предположим, что в долине Эргэнэ гол//Эргэнэ гун гол (Эргэнэ-хон) течет река, которая, по всей вероятности, должна иметь идентичное или близкое по смыслу название. Течет по середине "обильной травой и здоровой (по климату) степи. По широкому руслу с высокими берегами. А такие русла называются "гуу".

Гуу (гау) по-монгольски (по-китайски) - это ущелье, жалга, узкая долина. Есть в бассейне реки Онон местность Гангын гуу. В понятии прорытого или естественного русла применяется по-монгольски "суваг гуу". Значит, вполне допустимо, что может быть "Эрги//эрье//эргэ//эрэг гуу", которое трансформируется в Эрхуу: Эргэгуу//Эрьегуу//Эрэгуу - Эрхуу (превращение гуу в хуу по закону сингармонизма, соседство двух г ведет к х).

Итак, мы вернулись к нашей отправной точке - единому корню "эрг" в словах Эргэнэ и Эрхуу. И вполне правдоподобным кажется предположение Д. Банзарова: "Эргэнэ-хон... ложбина, падь с отвесными краями, долина, окруженная отвесными горами, какою и представляет ее предание". Ведь Д. Банзаров предполагает разночтения хон//гон//гун, которое и может означать "гуу".

Таким образом, мы приходим к Эргэнэ-хон и Эргэ гуу, которые говорят об одном и том же. А Эргэ гуу мурэн - это уже река - "Эрхуу мурэн", которая и течет по Эргэ гуу//Эргэнэ-хон.

Есть много прямых и косвенных фактов, которые заставляют нас повнимательнее отнестись к Саяно-Байкальскому региону как наиболее вероятному древнейшему отечеству монголов:

1. Наличие скифских курганов в долине Иркута в Тункинском районе. Скифы - хунну (Иволгинское городище и другие археологические объекты) - монголы (захоронения в Тунке, датируемые XI-XIV веками и т.д.) - основные исторические этапы народонаселения Саяно-Байкальского региона.

2. Между "хунну" и "монголами" заметный след здесь оставили курыканы и байирку//баягу//баяд. Баяд-кураласы жили по соседству с хонгирадами. Хонгирады, по всей вероятности, это и есть хонгодоры. Хонгодоры и поныне живут в Саяно-Байкальском регионе, то есть у "престола Чингисхана".

3. Бурхан халдун - Бархан, Тунхэлиг - Тунхэн, Джад - Зэдэ, Баргуджин -Токум - Баргажан, Байирку-Эрхуу, Оно-Онон и другие созвучные онимы ведут к древнейшему отечеству монголов и также присутствию в ранней истории монголов. Хорилардай (хори), хонгирад (хонгодор), баяд //байирку. А в чингисидское время - соседство хонгирадов (хонгодоров) и икиресов (эхиритов) (25).


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1. Памятник природы-камень "Престол-стол Чингисхана", несомненно, является памятником истории.

2. Бурятский фольклор о Чингисхане имеет реальную основу - Северная Монголия, в том числе Бурят-Монголия - это ареал, к которому имели непосредственное отношение сам Чингисхан, его прародители и потомки. Вспомним слова Чингисхана, по Рашид-ад-дину: "Каждый мальчик, родившийся в местности Баргуджин-Токум, на Ононе и Кэлурэне, будет мужественным и отважным, сведущим и сметливым (от природы), без наставлений и выучки. И каждая девочка, которая там родится, будет хороша и прекрасна лицом без убранства, причесывания и румян, и будет безмерно искусна, проворна и добродетельна".

3. Нужны комплексные исследования - филологические, этнографические, антропологические, культурологические, археологические, этнологические, которые должны вестись с позиций монгольской истории, особенно с домонгольской эпохи и с истоков генезиса монголов. Особенно нам надо пристальнее всматриваться в самую северную окраину монгольского мира: Саяно-Байкальский и Саяно-Алтайский регионы. Нам не следует забывать, что хунну спаслись в самый критический период своей истории именно на этих территориях. Такие поиски и находки с данных позиций позволят совершить открытия в области современного монголоведения.


Литература

Предание о кругосветном путешествии или повествование о жизни Агвана Доржиева. Улан-Удэ, 1966.-С. 58.

Дугаров Р.Н. Об этнониме хор (хури). Монголо-бурятские этнонимы. Сб.ст. - Улан-Удэ, 1966. - С. 58.

Мельхеев М.Н. Топонимика Бурятии. - Улан-Удэ, 1969.-С. 152.

Совинов Д.Г. Народы Южной Сибири в древнетюркскую эпоху.-Л., 1984.- С. 61.

Бартольд В.М. 1973.- С. 47.

Чагдуров С.Ш. Стихосложение Гэсэриады. Улан-Удэ, 1997.

Банзаров Д. Собрание сочинений. М., 1955. -С. 59.

Там же. - С. 71.

Там же. - С. 169-171.

Монгол хэлний товч тайлвар толь. - Улан-Батор., 1966.- С. 148, 548.

Банзаров Д. Собрание сочинений.- С. 59.

Грач А.Д. Древние кочевники в центре Азии. -С. 68.

Алтан товчи (АТ). -Улан-Удэ., 1970.- С. 215.

Банзаров Д. Собрание сочинений. -С. 178.

Рашид-ад-дин. Сборник летописей.- Т. 1.- Кн. 1.- М.-Л., 1952.- С. 153.

История монголов от древнейших времен до Тамерлана. -Спб., 1834.- С. 87.

АТ.- С. 24.

Монголын Нууч товчоо (МТ). -Улан-Батор., 1975.- С. 9.

АТ.- С. 215.

Банзаров Д. Собрание сочинений. -С. 178-179.

Тунка: и старая, и современность.- Улан-Удэ., 1988. -С. 13.

Рашид-ад-дин. Сборник...-С. 129.

Нууч товчоо. -С. 177.

Потапов Л.П. Алтайский шаманизм. -Л., 1991.- С. 71.

Ангархаев А.Л. Истоки. – Улан-Удэ: Изд-й дом «Буряад yнэн», 1999.



^ Д.ф.н. Д.Г. Дамдинов (Россия, ИМБиТ СО РАН, Улан-Удэ) Делюн-Болдок – место рождения великого Чингисхана

Географические названия местностей бассейна реки Онон в большинстве своем древ­ние и поэтому являются своего рода историческими памятниками, хотя их первоначальное зву­чание несколько изменилось, приблизившись к звучанию слов живых монгольских языков и диалектов. Они помогают уста­новить границы былой общности этнических групп, которая позд­нее разрушилась.

В древних летописях и исторических сочинениях монголов часто упоминаются названия местностей, рек, гор, располо­женных в бассейне реки Онон. Многие географические назва­ния, упоминаемые в летописях и других произведениях, не сох­ранились. По-видимому, часть из них была заменена другими названиями. Главные события, о которых повествуется в "Со­кровенном сказании" и частич­но в "Алтан тобчи", развертыва­ются на берегах реки Онон. Это и понятно, потому что здесь в древности жили монголы. Но теперь в этих местах живут бу­ряты, ононские хамниганы и русские.

В упомянутых сочинениях встречаются топонимы, сохра­нившиеся до сего времени, на­пример: Онон мурэн — река Онон (от маньч. "онон" — "козел, самец дикой серны"), Дэлюун болдог — Дэлюн Болдок (букв, "селезенка-бугор"), Экэ арал — остров Икарал (букв, "мать-остров" и название русской де­ревни — Икарал), Бальджун арал—остров Бальджина, на­звание озера Бальдзино и речки (от маньч. "бальджин" — "приви­дение, призрак, оборотень"), турын гол — речка Тура, вытекаю­щая из озера Бальдзино (от тюрк, 'тура"— "труднодоступное место, болото, укрепленное жи­лище") и т.д. По названиям топо­нимов можно догадаться, что до IX века н.э. и образования госу­дарства киданей здесь контактировались монголоязычные, тюркоязычные и тунгусо-манжуроязычные народности.

В среднем течении реки Онон, напротив центра Ононского района — села Нижний Цасучей, между двумя рукавами р. Онон расположен самый большой остров реки Экэ арал (букв. "мать-остров"), в местном русском произношении — Икарал, с таким же названием есть и русская деревня. Размеры ост