Реферат: Партии в регионах россии: география голосований, результаты и возможности

ПАРТИИ В РЕГИОНАХ РОССИИ: ГЕОГРАФИЯ ГОЛОСОВАНИЙ, РЕЗУЛЬТАТЫ И ВОЗМОЖНОСТИ


Общеизвестно, что ни устойчивой партийно-политической системы, ни общегосударственных современных политических партий в России пока создать не удалось. Надежды, возлагавшиеся на первые многопартийные выборы в Государственную Думу, на которых партии получили сильнейшую "фору" в 50% мест, как на мощный стимул для партийного строительства, не оправдались. Понимание современных быстротекущих политических процессов как в России в целом, так и в ее регионах требует всестороннего анализа территориальной организации партийной жизни, географии голосования на прошедших выборах и рерферендумов в ее обусловенности региональными политическими культурами и социально-экономическими факторами.

^ 1. Формирование многопартийной системы в регионах.

Подавляющему большинству партий так и не удалось создать разветвленной сети территориальных организаций. Их численность в регионах, как правило, ограничивается несколькими десятками или первыми сотнями активистов, сосредоточенных в областном центре или республиканской столице. Кадровые ресурсы партий в регионах весьма ограничены: на региональной политической сцене вот уже в течение 5-6 лет мелькают одни и те же лица, в случае включения в административные структуры обычно теряющие связи со своими организациями, поскольку корпоративные интересы власти для них оказываются явно важнее.

Активисты местных партийных организаций за исключением коммунистов весьма вольно относятся к понятию партийной дисциплины и вообще верности партийному флагу. Они мигрируют вместе с лидерами от одной партии к другой, а часто попросту проводят свою собственную линию, отличную, а нередко и просто немыслимую для московского руководства.

Во время выборов как в Федеральное Собрание, так и в областные законодательные собрания большинство партий не смогли выдвинуть достаточное число конкурентоспособных кандидатов, а влиятельные лидеры предпочитали не ассоциировать свое имя с какой-либо партийной этикеткой. В недавно избранных региональных легислатурах доля депутатов от партий как правило незначительна, более влиятельны коммунисты, но не в силу многочисленности своих фракций, а в связи со своей активностью и влиятельностью местных лидеров.

Среди политических партий и организаций либеральной ориентации наиболее развитую и давно уже сложившуюся региональную сеть традиционно имела "Демократическая Россия". В 1993 году на основе местных отделений "Демократической России", при активном участии представителей президента, а нередко и местных администраций произошла организация нового движения либеральной ориентации - Демократического выбора России.

Говоря о местных демократических организациях любой партийной принадлежности следует указать на несколько существенных недостатков этого движения. Прежде всего это слабая партийная дисциплина и крайне рыхлая организационная структура. В результате отмечается очень слабое вертикальное взаимодействие региональных организаций, слабая их связь с центральными органами движения и внутренняя неоднородность региональных отделений, приводящая к противоречиям между отдельными группировками. В этой связи и возникают вождизм, борьба личных амбиций, претензии на роль харизматических лидеров местного демократического движения. Все это привело к тому, что демдвижение (вне зависимости от ориентаций на Гайдара, Явлинского и др.) в большинстве регионов не пользуется никаким авторитетом - даже в тех из них, где сильна ориентация населения на демократические преобразования.

ДВР наиболее прочные корни пустил в Центральном районе (без Москвы), на Севере, на Урале и в Западной Сибири. Центр - самый крупный по числу областей регион России и весьма разнородный: включает и "демократические" области (Ярославская), и сугубо консервативные (Смоленская, Брянская), почему и фигурирует как база сразу многих партий. На удивление слабо влияние ДВР в Волго-Вятском районе, в принципе для него благоприятном, на Северо-Западе (без Санкт-Петербурга) и в "недружественном" Поволжье. Относительно прочно организационное влияние ДВР во Владимирской, Пермской и Томской областях, Карелии.

Региональными сетями обладают некоторые другие партии и движения либеральной ориентации. Наиболее развитую сеть местных отделений имеет Республиканская партия. Хотя здесь следует говорить прежде всего о количестве регионов, в которых имеются отделения РПРФ, а не о силе, влиятельности и многочисленности самих этих отделений. В большинстве случаев местные организации РПРФ представляют собой инициативные группы из нескольких активистов, не пользующиеся никаким влиянием, неизвестные электорату и не имеющие доступа к СМИ. То же можно сказать о региональной сети Социал-демократической партии России. Как известно, на региональные отделения СДПР и часть региональных отделений РПРФ опирается блок "ЯБЛоко". Слабость этих организаций предопределила практическое отсутствие региональной составляющей у "блока Явлинского", отсутствие у Явлинского в регионах "проходных" кандидатов. Аналогичная ситуация складывается у Бориса Федорова и его движения "Вперед, Россия!" В связи с институционализацией "партии власти" та часть демдвижения, которая сохраняет верность традиционному демдвижению, фактически уходит в глухую оборону. Показательно в этой связи создание в Хабаровске местного Союза демократических сил, который намеревается противостоять как "партии власти" ("Наш дом - Россия"), так и своим традиционным противникам - коммунистам и жириновцам.

Для оппозиционных организаций характерно стремление создать разветвленные региональные сети. Самую развитую сеть региональных организаций имеет Коммунистическая партия Российской Федерации. На фоне всеобщей неразберихи в партийном строительстве КПРФ имеет достаточно многочисленные и сплоченные организации на местах. Наибольшую активность партия проявляет в регионах т.н. "красного пояса" - в Смоленской, Брянской, Курской, Орловской, Белгородской, Воронежской, Липецкой, Тамбовской, Пензенской областях. В этих регионах КПРФ имеет местные отделения, включающие по 5-10 тысяч членов, доступ к некоторым СМИ и даже поддержку в некоторых кругах местной власти. Здесь же Компартия пользуется наибольшей популярностью.

По численности КПРФ на порядок превосходит остальные партии, причем наиболее велика "плотность" ее активистов по отношению к взрослому населению на Северном Кавказе - прежде всего, за счет Дагестана, а также в Центральном районе, Западной Сибири и Черноземье. Присутствие КПРФ в политической жизни регионов гораздо более равномерное, чем ее электоральные результаты. Более того, ни одна другая партия не имеет такого сбалансированного представительства в регионах. При этом главные по совокупности формальных и неформальных показателей влияния регионы для КПРФ - Волго-Вятский и Центрально-Черноземный районы, Западная Сибирь и даже Урал: явное несовпадение с итогами выборов.

Во многих регионах России параллельно с отделениями КПРФ существуют организации РКРП или связанные с ней радикально-коммунистические движения местного значения. Их радикализм находит отклик как правило в рабочей среде, в то время как КПРФ более популярна на селе. Среди региональных организаций, примыкающих к РКРП, отметим отделения "Трудовой России".

АПР организационно сильнее прежде всего в Западной Сибири, где ей принадлежат сильные позиции в местных администрациях и законодательных собраниях, прежде всего за счет ее главного оплота - Алтайского края, откуда вышел министр сельского хозяйства Александр Назарчук и где родился лидер партии Михаил Лапшин. Заметна АПР в Центре, Поволжье, в Волго-Вятском районе, на Северном Кавказе. В регионах АПР представляет собой рыхлый конгломерат руководителей хозяйств, управлений сельского хозяйства местных администраций, членов Аграрного Союза и профсоюза работников АПК. Этот конгломерат объединяется сугубо тактическими целями (кредитование АПК).

В последние годы наиболее активной с точки зрения создания региональных отделений партией стала ЛДПР. Крупные местные организации "партии Жириновского" появились на Северном Кавказе, в Свердловской, Вологодской, Псковской и ряде других областей. В то же время далеко не все местные отделения ЛДПР отвечают имиджу сплоченной партии. О заметном организационном присутствии ЛДПР в регионах говорить пока не приходится, особенно после полного ее провала на выборах в законодательные собрания областей (за исключением успеха на выборах в Краснодарском крае, где ЛДПР составила вторую по величине фракцию в краевом собрании и большинство в городской думе Краснодара). Чуть выделяются на общем фоне Северный Кавказ (избранный В.Жириновским в качестве электорального пладцарма партии), Дальний Восток, Центрально-Черноземный район и Северо-Запад.

Одна из перспективных политических организаций националистического толка - Конгресс русских общин на сегодняшний день не имеет разветвленной сети влиятельных местных организаций и испытывает явный дефицит кандидатов для выдвижения в одномандатных округах. Потеряли свое влияние в регионах местные отделения ДПР, часть которых ориентируется на КРО. Более значимыми следует считать примкнувшие к КРО русские движения национальных республик Российской Федерации (например, Союз славян Адыгеи). В то же время КРО рассчитывает укрепить свои позиции по всей России, начиная с Урала и придавая большое значение Тульской, Тверской, Орловской областям, Хабаровскому краю и др.

С большим трудом в российских регионах удалось создать организационную сеть движения "Держава". В ряде случаев к "Державе" примкнули местные отделения РСДНП, которые предпочли Руцкого Липицкому. На "Державу" работают достаточно многочисленные, но не слишком представительные местные отделения РХДД и ВНПЦ М.Астафьева. Основное внимание "Держава" уделяет Поволжью, Центрально-Черноземному и Центральному районам.

За истекшие месяцы происходило активное формирование региональных отделений движения "Наш дом - Россия". По последним данным создано 68 региональных отделений НДР. В настоящее время наблюдается ситуация заинтересованного участия большинства региональных лидеров в НДР, хотя и с определенными оговорками. Важным итогом самоопределения региональных элит стала потеря в регионах рычагов влияния такими движениями как "Выбор России", РДДР и полное растворение ПРЕС в новом проекте. Это неизбежно приведет к дальнейшей маргинализации этих политических сил. Интересно, что почувствовав новую силу, к НДР стали примыкать местные лидеры "Выбора России", которым, как оказалось, "Выбор России" был симпатичен не как "партия демократов", а как "партия власти".

Внимание наблюдателей на учредительном съезде НДР привлекли фигуры республиканских лидеров. Интересно отметить, что в этом мероприятии участвовали президенты тех четырех республик, с которыми уже имеются договора о разграничении полномочий (Татарстан, Башкирия, Кабардино-Балкария, Северная Осетия). В целом надо отметить, что для российских республик не свойственно лидерство местных руководителей в региональных отделениях НДР, которое те препоручают другим лицам. В отличие от многих губернаторов республиканские лидеры считают нецелесообразным и не соответствующим их статусу возглавлять местные отделения НДР (Татарстан, Башкирия, Чувашия, Коми, Хакасия, Марий-Эл).

В российских краях и областях ситуация с созданием местных отделений НДР неоднозначна. Создание региональных отделений НДР всегда проходит под патронажем и при заинтересованном участии местного губернатора. Но далеко не всегда первые лица регионов становятся таковыми в местном отделении НДР (примеры Новгородской и Орловской областей, Красноярского и Хабаровского краев). Серьезной проблемой в ходе "триумфального шествия" НДР по регионам стало "провисание" Москвы. Таким образом, несмотря на свое вхождение в НДР, лидеры многих субъектов РФ заявляют свой особый статус и заранее снимают с себя ответственность за возможный провал. Многие же губернаторы активно включились в процесс создания региональных структур НДР по причинам, связанным с местной политикой и личными политическими проблемами глав администраций (Брянская, Воронежская, Тульская, Свердловская, Смоленская области).

Июль 1995 г. ознаменовался изрядно затянувшимся по времени созданием второго центристского блока "партии власти" - т.н. "блока Рыбкина". Левоцентристская коалиция вобрала в себя целое множество средних, мелких и мельчайших общественно-политических движений. Несмотря на многочисленность общественно-политических движений, вошедших в левоцентристскую коалицию, их ресурсы в регионах исчезающе малы. За время, прошедшее с момента создания, такие новые партии и движения как Российская объединенная промышленная партия, Союз реалистов, "Мое отечество" не смогли создать разветвленной сети региональных отделений, не говоря уже об их известности, узнаваемости, популярности у избирателей. Например, Российская объединенная промышленная партия не смогла реализовать свой довольно значительный потенциал в российских регионах, оказавшись вторым и явно худшим изданием прежнего "Гражданского союза" (если учесть, что "Гражданский союз" опирался на местные отделения Российского союза промышленников и предпринимателей, которые в нынешней ситуации нередко сотрудничают с НДР). В частности, РОПП довольно слабо представлена в перспективных для нее индустриальных регионах Сибири и Дальнего Востока, Урала, в то время как ее региональные отделения охватывают практически весь Северный Кавказ, Калмыкию и другие "безнадежные" регионы.

Рассмотрим региональные политические организации. Для русского националистического движения характерно наличие множества мелких региональных организаций, возникших как правило в крупных городах. Эти организации включают в себя несколько активистов, имеют как правило свое печатное издание и пользуются поддержкой одной или нескольких коммерческих структур. В своем регионе они обычно более известны, чем местные отделения "центральных" партий, организуют политические акции и пр. Такого рода организации возникли за последние годы в крупнейших центрах Урала и Сибири. Целый "букет" мелких националистических организаций существует в Санкт-Петербурге.

Из политических организаций регионального значения наиболее активными и влиятельными являются национальные движения. Те или иные формы политической самоорганизации существуют теперь практически у всех народов России, но местные этнические партии и движения сильно различаются по их влиятельности. Некоторые из них пользуются гласной или негласной поддержкой местных властей и создаются под их патронажем. Другие находятся к местным властям в жесткой оппозиции и выступают с чисто этнократических позиций, включая в свои программные цели выход республики из состава России.

Наиболее развиты национальные движения в республиках Северного Кавказа, Поволжья и Южной Сибири. На Северном Кавказе почти каждый из его многочисленных народов имеет одну или даже несколько "национальных партий". Мощной и влиятельной структурой можно назвать национальное движение адыгских народов "Адыге Хасэ", объединяющее кабардинцев, черкесов и адыгов и ведущее свою деятельность в трех соответствующих республиках. Свои влиятельные национальные движения имеют кабардинцы (Конгресс кабардинского народа), балкарцы (Национальный совет балкарского народа), кумыки ("Тенглик"), аварцы (Народный фронт им. имама Шамиля), лезгины ("Садвал"), ногайцы ("Бирлик"). Отметим при этом, что в случаях несовпадения позиций национальных движений и местных властей в большинстве случаев население склоняется к выбору в пользу власти. Это свидетельствует о том, что национальным движениям Северного Кавказа все же не удалось стать абсолютным авторитетом в глазах их народов.

В Волго-Уральском регионе положение с национальными движениями сильно различается от республики к республике. Более развитыми являются татарские и марийские организации. В то же время татарские националистические организации при всей своей претенциозности и крикливости не представляют собой единого целого, распадаясь на конкурирующие группы. Здесь часто происходят расколы и не слишком удачные попытки консолидации (из организаций выделяются Всетатарский общественный центр, партия "Иттифак", "Азатлык", общество им. Марджани).

Марийское национальное движение ("Марий Ушем", "Кугезе мланде") в отличие от татарского не столь радикально, лучше организовано, имеет связи со властными структурами и пользуется относительной популярностью. Более слабыми организационно, но достаточно известными являются чувашское и башкирское движения. В Чувашии это Чувашский национальный конгресс и Чувашская партия национального возрождения. В Башкирии существуют Башкирская народная партия и Башкирский народный центр "Урал". Кроме того здесь сформировались национальные движения двух крупнейших народов республики - Татарский общественный центр и общество "Русь". И, наконец, самыми "незаметными" являются движения мордвы и удмуртов.

В Южной Сибири более организованными политически являются тувинцы и буряты. Правда влияние их национальных движений достаточно ограничено и заметно слабее, чем скажем, влияние местной политической элиты. Эти организации придерживаются достаточно выраженных этнократических позиций. В Туве это местный Народный фронт, Народная партия суверенной Тувы, а в Бурятии - Бурят-Монгольская народная партия.

Важно отметить, что значительную часть национальных движений удалось переорентировать на Юрия Скокова, собравшего их в Союз народов России. Союз народов России попытался консолидировать региональные контрэлиты, оперирующие национальной идеей. Сюда помимо Конгресса русских общин вошли Всетатарский общественный центр, Башкирский народный центр "Урал", Чувашский национальный конгресс, "Адыге хасэ", Международная черкесская ассоциация, Всемирный конгресс татар, Всемирный курултай башкир, Ассамблея тюркских народов, Ассоциация финно-угорских народов. Лучше всего был, как видно, представлен Волго-Уральский регион.

Одной из наиболее мощных и организованных политических сил в регионах России является казачество. Наибольшее влияние казачьи организации оказывают на политическую жизнь Ростовской области и Краснодарского края. Однако "казачий бум" привел к тому, что эти организации появились даже в нетрадиционных местах.


^ 2. География голосования за партийные списки.

Выборы 12 декабря ярко показала, что социально- и политико-территориальная поляризация России нарастает. Проправительственные силы еще более, чем раньше, противостояли силам протеста на всех уровнях - от общегосударственного до районного. Иначе и не могло быть - по данным доклада "Положение России и ее национальные интересы", подготовленного в Институте США и Канады РАН, соотношение 10% самой бедной и самой богатой части населения в России в конце 1993 г. составляло 1:50, против 1:5 еще недавно в СССР. В этих условиях очевидно усиление нескольких контрастов:

1) столицы - вся остальная страна. Центр, где, естественно, больше, как теперь принято говорить, "людей, нашедщих свое место в рынке", получивших реальные выгоды от реформ - квалифицированных, более мобильных, умеющих использовать преимущества своих городов с их широким и разнообразным рынком, всегда служивших в России форточками во внешний мир, остается верным стоящим у власти реформаторам. Провинция более, чем когда-либо, склонна оправдывать и доверять местным властям и винить во всех бедах Центр, навязывающий, как она считает, свою политику;

2) город - село. В ряде областей проект Конституции смог получить большинство только благодаря горожанам: село его решительно "зарубило". Именно в сельских и мелкогородских округах партии протеста, в том числе ЛДПР, получали наивысшие рейтинги;

3) северо-восток - юг/юго-запад. Консерватизм и антиельцинские настроения южной половины России - уже известный феномен. Но никогда еще он не был выражен так явно. Проигрыш проправительственных, или прореформаторских сил ("Выбор России", блок "ЯБЛоко", ПРЕС и РДДР) в Центрально-Черноземном районе, в ряде регионов Северного Кавказа, на юге Сибири носил обвальный характер (например, в Белгородской, Брянской, Курской, Липецкой, Псковской, Смоленской областях).

Пояс наибольшего влияния КПРФ протянулся вдоль западных и южных границ России - от Смоленской области на западе до Амурской на юго-востоке. Особенно восприимчивыми к призывам этой партии оказалась южная периферия страны: в первую очередь, Центрально-Черноземный район и прилегающие к нему области. Исключение в Европейской части составляет лишь Ставропольский край, есть разрывы в цепочке "красных" регионов и на востоке. Очевидно, что в некоторых регионах (Псковская, те же центрально-черноземные области) Жириновскому удалось оторвать от коммунистов значительную часть их потенциального электората - наименее идеологизированную и более молодую по возрасту. Минимальную долю голосов КПРФ получила в Санкт-Петербурге и Москве, на севере Европейской территории, на промышленном Урале, в Кемеровской области, Красноярском крае, Читинской области, большинстве регионов Дальнего Востока. В целом регионы, более склонные голосовать за коммунистов, характеризуются меньшей индустриализованностью и урбанизированностью и, наоборот, сравнительно большой ролью сельского хозяйства в экономике и сельских жителей в населении, не столь резким доминированием местного центра над другими городами и периферией.

Примерно ту же картину дало голосование за Аграрную партию. Однако позиции АПР не были все же прямой функцией почвенно-климатических условий и роли сельского хозяйства в экономике регионов. Среди бастионов "аграриев" - Алтайский край, Вологодская, Кировская, Тверская, Костромская, Оренбургская области, Марийская республика, тогда как их позиции в главных российских житницах - на Кубани и в Ростовской области - весьма скромны. Но наиболее внушительной доля голосов за аграриев была в "автономиях" - обоих бурятских АО, Башкирии.

Среди голосов за партии радикальной оппозиции важно разделить бюллетени, поданные за ЛДПР, с одной стороны, и КПРФ и АПР, с другой. В большинстве субъектов РФ ЛДПР опередила обе партии социалистической ориентации, но в некоторых все же победила именно леворадикальная оппозиция. Это все северокавказские республики, а также Башкирия и бурятские АО, а из российских регионов - в основном области Урало-Поволжья - Оренбургская, Астраханская, Самарская, Ульяновская, Ростовская. При этом во всех них КПРФ и АПР в совокупности собрали голосов, больше, чем в среднем по стране.

Распределение голосов за ЛДПР имеет некоторые общие черты с избирательной базой Жириновского в качестве кандидата в президенты: как и тогда, выше среднего доля голосов за него в новом российском приграничье и районах, близких к очагам национальных конфликтов и войн (Псковская, Смоленская, Калининградская области, Кубань, Ставрополье). Коэффициент корреляции между долей голосов за Жириновского в 1991 г. и долей голосов за ЛДПР достаточно высок - 0,41, хотя и ниже, чем между голосованием за Б.Н.Ельцина и "Выбор России". В то же время к своим старым оплотам на юге и в восточной части России (Кемерово, Красноярск) Жириновский прибавил множество регионов в центре страны, где его сторонников в 1991 г. практически не было. Но сравнение относительно средних цифр - еще не все. Так, в Псковской области у ЛДПР более 41% голосов, на Ставрополье - 35%.

Москва и столичная область, Петербург и промышленный Урал (Пермская, Свердловская и Челябинская области), как и следовало ожидать, стали главной избирательной базой "Выбора России". Именно в Москве "ВР" собрал максимальный процент голосов - 33,9%. Однако, пользуясь во время предвыборной кампании многими преимуществами правящей партии, "ВР" сумел собрать более четверти голосов лишь в четырех субъектах федерации. В то же время в 20 регионах поддержка "ВР" была ниже 10%-ной отметки. Лишь в трех республиках с наибольшей долей русского населения "ВР" собрал голосов больше среднего по стране - Карелии, Коми и Удмуртии. Относительно успешно выступил "ВР" и в некоторых других традиционных еще с 1989 г. оплотах демократов - нефтегазоносных автономных округах Тюменской области, ряде регионов Дальнего Востока, в Ярославской и нескольких других областях европейской части территории России. Очень слабую поддержку "самой правительственной" партии продемонстрировали северокавказские и другие республики, Центральное Черноземье, большая часть Поволжского района. Титульное население республик, вслед за своими политическими элитам, не считало "ВР" выразителем своих интересов, а русские жители республик, недовольные политикой "коренизации", еще менее были склонны голосовать за партию Гайдара.

О близкой родственности остальных трех партий либеральных сил и их конкуренции между собой, что бы ни говорили их лидеры, свидетельствует сходство географии их влияния с "Выбором России", при больших колебаниях между регионами и некоторых "родовых" отличиях, связанных, по всей видимости, прежде всего с поддержкой местных администраций - в отсутствие партий, главного актера на избирательной сцене российской провинции. Это, например, относительно сильные позиции "Яблока" в Нижегородской, Волгоградской, Ростовской областях, на Кубани и в еще нескольких регионах "другой" России, ПРЕС - в том же Ростове, Новгороде, Бурятии. В целом партию вице-премьера С.Шахрая, как известно, поддержали главным образом "автономии", лидеры которых связывали с декларировавшимся вице-премьером регионализмом надежды на сохранение своего особого политического и особенно экономического статуса в РФ по сравнению с русскими краями и областями. Всего в "автономиях" ПРЕС получила 21,8% голосов, тогда как их доля в численности избирателей составляла всего 15,7%.

Что было бы, если бы президент решил создать свою партию не после голосования, а до, решительно вмешавшись в предвыборную схватку, а не стоя над ней? На этот отнюдь не чисто гипотетический вопрос может дать ответ сопоставление доли положительных ответов на первый вопрос апрельского референдума (о доверии президенту) и голосов за партии, поддерживающими стратегическое направление реформ, пусть и с оговорками. Карты ясно показывавают, что доверие лично президенту было значительно больше доверия всем прореформистским партиям, вместе взятым. В то же время, если интерпретировать этот показатель как поддержку проводимых ельцинским правительством реформ, то она возросла всего лишь в одном регионе - Ингушетии, во всех остальных - снизилась, причем особенно резко - на 30-40 процентов и более - на Урале, на севере Сибири и Дальнем Востоке, традиционной избирательной базе демократов. По всей видимости, часть северян решила, что правительство их окончательно бросило: былые льготы давно не действуют, государственные дотации и поставки продовольствия намного уменьшились, стоимость жизни намного выше, чем по в целом по России, а уехать "на континент" нельзя, ибо прежние накопления обесценились. На большей части Европейской территории России разница между долей избирателей, выразивших в апреле доверие Ельцину, и долей проголосовавших за партии реформ, также весьма существенно уменьшилась (чаще всего на 15-30 процентов), но все же не так сильно, как на востоке.

Традиция черно-белого видения политики ("мы - они") вовсе не умерла с состоявшимся наконец после указа о проведении выборов в Федеральное Собрание рождением многопартийной системы де-факто. После многих месяцев, в течение которых Россия наблюдала за ожесточенным конфликтом исполнительной и законодательной властей, персонифицированным в лице их руководителей, естественно анализировать итоги декабрьских выборов по знакомой схеме: реформаторы (четыре партии, вышедшие из недр демократического движения: "Выбор России", ПРЕС, РДДР и "Яблоко") против радикальной опозиции (аграрии, коммунисты, ЛДПР). Лишь в 30 регионах партиям статус-кво удалось превзойти партии радикальной оппозиции; при этом в 20 регионах эта оппозиция вдвое и более превзошла по влиянию партии статус-кво. Это сравнение отнюдь не лишено смысла, однако уже не исчерпывает картины российской политической жизни.

Результаты предыдущих голосований показали, что значительная часть россиян, как, впрочем, и избирателей других странах, голосует не столько за программы партий и кандидатов, сколько против существующей ситуации. В 1989-1991 гг. - против партии-государства, создавшего Союз, в апреле 1993 г. - уже против самих реформаторов. В эту категорию электората входят избиратели, первыми реагирующие на новые политические идеи, а также восприимчивые к политической конъюнктуре. В политической географии вполне применима широко известная среди географов теория пространственной диффузии нововведений, родоначальником которой был шведский ученый Т.Хегерстранд. Развивая его концепцию, польские и российские географы выделили регионы креативные, генерирующие новые идеи, технологии, модели поведения и т.п., адаптивные, имеющие предпосылки для их быстрого освоения, и консервативные, дольше других сопротивляющиеся новому.

Сравнить динамику политических предпочтений россиян между апрелем и декабрем 1993 г. можно следующим образом: разница между долей протестовавших против социально-экономической политики правительства ("нет" по второму вопросу референдума) и за оппозиционные партии покажет изменение их избирательной базы. Картина вырисовывается противоречивая. С одной стороны, в ряде регионов оппозиционные партии (к ним можно было бы еще добавить ДПР) недоиспользовали потенциал протеста избирателей. К этим регионам относятся Поволжье, Кубань, Оренбургская область, север Европейской территории России, большая часть Восточной Сибири и Дальнего Востока. С другой стороны, по сравнению с апрельским референдумом, совершенно очевиден рост оппозиционных настроений во многих ключевых регионах - Воронежской, Ростовской, Свердловской, а также Владимирской, Ивановской и некоторых других областях, особенно в Центрально-Черноземном районе, в нефтегазоносных автономных округах Тюменской области, в Красноярском и Ставропольском краях.

Агрегированные показатели избирательного поведения избирателей на четырех голосованиях (март-июнь 1991 г., апрель-декабрь 1993) позволяют наглядно оценить политическое лицо регионов на фоне страны в целом. Это "показатель консервативно-коммунистических настроений" (ПКН) и "показатель радикально-реформаторских настроений" (ПРН), рассчитывавшиеся по формулам:

А/Amax + B/Bmax + C/Cmax +D/Dmax

ПКН = ------------------------------------------------------------------ * 100,

4

где А - доля голосов, поданных за сохранение СССР в марте 1991 г., В - доля голосов, отданных в регионе депутатам-коммунистам (Рыжкову, Бакатину, Тулееву и Макашову вместе) на президентских выборах в июне того же года, C - доля проголосовавших, выступивших против социально-экономической политики правительства ("нет" по второму вопросу) на апрельском референдуме 1993 г., D - доля голосов за АПР и КПРФ в декабре того же года, Amax, Bmax, Cmax, Dmax - наивысшие показатели среди субъектов РФ на тех же голосованиях. Аналогичным образом рассчитывался и ПРН, но при этом бралась доля голосов за роспуск СССР, за Ельцина, "за" по второму вопросу апрельского (1993 г.) референдума о социально-экономической политике правительства, за "Выбор России" (первый вариант - ПРН1), а также РДДР, ПРЕС и "Яблоко" (второй вариант -ПРН2). Охват индексами четырех главных голосований 1991-1993 гг. позволяет проанализировать поведение избирателей не только в последние годы, но и в период подъема демократического движения: известно, что во многих регионах настроения электората изменялись по некоей петле - после всплеска надежд на демократов в 1989, 1990 и особенно 1991 гг. они вернулись к своему обычному, консервативному состоянию.

Из первых пятнадцати регионов по уровню ПКН одиннадцать - бывшие автономии, в том числе такие важные для России в целом, как Башкортостан, Якутия и Северная Осетия, а также Калмыкия, Тува, Бурятия и Дагестан, Республика Алтай, Еврейская АО и Коми-Пермяцкий округ. Есть в этом списке и русские регионы - Смоленская, Тверская, Амурская области, Алтайский край. Далее следует большая группа субъектов РФ, в которой преобладают области "красного пояса" и другие известные своим консерватизмом регионы - такие, как Ульяновская и Брянская области, Ставрополье, но есть и регионы относительно "демократические" - Коми, Калининградская и Ярославская области и т.д., что связано с популярностью в них идеи сохранения Союза в 1991 г. и высоким потенциалом протеста против политики правительства в апреле 1993 г. Наиболее низкие индексы консерватизма - естественно, в столицах, промышленных областях Урала, на "северах" и в ряде регионов Дальнего Востока - здесь исключений нет.


^ 3. Политическая типология регионов.

Одна из главных задач политико-географического анализа - делимитировать регионы с разными политическими культурами, понять факторы, определяющие в долгосрочной песрпективе тенденции политического поведения избирателей - уровень участия в голосовании и вообще политической актиновсти, отношение к политике и веру в возможности демократических инстиутов, в свои возможности оказать на них влияние, долговременные и обычно очень устойчивые политические ориентации.


В вариантах наших расчетов мы использовали два набора переменных: в первом случае - только данные о доле принявших участие в голосовании на выборах Федерального Собрания России и референдуме по проекту Конституции в декабре 1993 г., процент голосов за этот проект, голосов, полученных крупнейшими партиями, добившимися депутатских мандатов, и против всех партий по регионам страны. Во втором варианте к ним были добавлены доля избирателей, участвоваших в президентских выборах в июне 1991 г., и доля голосов, полученных первыми треми кандидатами - Б.Н.Ельциным, Н.И.Рыжковым и В.В.Жириновским, и электоральные переменные были объединены с социально-экономическими. Их выбор был хоть и поневоле субъективен и, естественно, неполон, но, наш взгляд, отражал, с одной стороны, уровень социального развития регионов, а с другой - продвинутость в них экономических реформ на момент выборов (почти все использованные нами данные как раз относились к итогам первых 11 месяцев 1993 г.). Уровень социального развития регионов характеризовался коэффициентом детской смертности, асбсолютной величиной и соотношением роста денежных доходов населения с ростом цен, обеспеченностью врачами и местами в детских садах на 10 тыс.жителей, числом личных автомобилей на 100 тыс.человек. Темпы экономических преобразований в регионе описывались следующими показателями: доля негосударственного сектора и совместных предприятий в производстве промышленной продукции, капиталовложениях и обороте розничной торговли, доля предприятий частного и смешанного секторов в объеме стоительно-монтажных работ, оборот товарно-сырьевых бирж на душу населения. Всего, таким образом, в первом варианте в расчеты были включены 16 переменных, во втором - 34.

^ Типы регионов. По результатам декабрьских выборов 1993 г. использованная методика позволила выделить 9 типов политических регионов (таблица 1), из которых 5 включают множество субъектов федерации, а 4 представляют различные "частные случаи", обусловленные какими-либо заметными отклонениями от среднероссийских показателей (обощено 38,0% дисперсии исходных переменных). Перв