Реферат: Предрассудки осени

Предрассудки осени


Комната матери. Стиль обстановки достаточно эклектичный. В центре диван-уголок с декоративными подушками, вторая часть дивана застелена, ибо на ней мать спит. Позади дивана с правой стороны окно, на нём шторы. Прямо позади дивана дверь в коридор. Справа высокий цветок в кашпо. Слева от двери столик-комод с кассетным магнитофоном и проигрывателем. Вверху над комодом большой портрет женщины, напоминающей Софи Лорен. По обеим сторонам комода колонки. Напротив дивана, слева, журнальный столик, на котором лежат журналы и стоит радиотелефон. Слева У столика кресло. У стены комбинированный шкаф, в нём книги и посуда; рядом тумбочка с телевизором. Всё говорит о своеобразном вкусе женщины, любящей себя и простой быт, но телевизор, телефон, диван и кресло очень современны, всё остальное из прошлой жизни – жизни её семьи; шторы и цветок в кашпо – с налётом будуарности.

^ Сын одет просто, на нём футболка и джинсы. На матери красивый халат-платье.

Во время диалогов мать и сын передвигаются по комнате, сын присаживается на кресло, мать – на диван.


^ Действие первое


Занавес открывается.

На диване мать, сын на кресле, нога на ногу.


Мать: Поскольку ты не знаешь, кто твой отец, то тебе и необязательно знать, зачем я тебя родила.

Сын: Конечно, мама.

Мать: Тот или другой мужчина, ты же понимаешь, не имеет значения. Вы ведь все одинаковы.

Сын: Конечно, мама. Сверху и донизу. Исключая лысину.

Мать: Просто тебе повезло с производителем. В определенном возрасте даже лысина перестает быть знаком отличия и превращается в символ однообразия.

Сын: Весьма правдоподобное замечание, мама.

Мать: Ты можешь мамкать бесконечно, но вряд ли я сообщу тебе что-нибудь исключительное о твоем отце. А поскольку предмет обсуждения не стоит обсуждения, то и нечего о нем говорить.

Сын: Ах, мама, все было бы хорошо, но сей предмет разговора твоя инициатива.

Мать: Ты абсолютно прав, причиной твоего появления была моя инициатива.

Сын: Ну, понеслось. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Мать: Да, кстати, о чем ты? Ах, ну да, ты о моем климаксе…

Сын: Мама, да ты что? Да я даже и не …

Мать: А что ты так покраснел? Я в восторге от него.

Сын: От кого?

Мать: От н е г о.

Сын: …

Мать: Я могу нести несусветную ахинею, а тебе не остается ничего другого, как списать свои обиды и прочие недоразумения на мою невменяемость.

Сын: А отчего ты уверена, что у тебя климакс?

Мать: Откровенный вопрос.

Сын: Не я первый…

Мать: Ну, понятно. Так вот, я перестала скучать.

Сын: Ба, да ты никогда и не скучала!

Мать: Я по-новому перестала скучать.

Сын: Это что-то новенькое.

Мать: Чем больше я становлюсь старенькой, тем больше мне хочется новенького.

Сын: Старенькой в 50 лет?!

Мать: Ну же, польсти мне. Все-таки я женщина, хоть и климактерическая.

Сын: Ты оригинальна и хороша собой.

Мать: Оригинально хороша собой… Мне приятно.

Сын: Я думаю, ты привыкла к таким комплиментам.

Мать: Я же сказала, я заново перестала скучать. Сперва я привыкла к ним, потом как-то странно отвыкла, и вот теперь снова хочу, но, ты знаешь, как-то по-другому. Хотя ты прав, комплиментов было много.

Сын: Псевдомужей тоже… было… гм несколько.

Мать: Не любить нельзя. И потом, их было не так уж и много.

Сын: А нынешний, какой по счету?

Мать: Не нуди. Их было не так много…, как тебе может показаться.

Сын: Ха-ха-ха!

Мать: Что “ха-ха-ха”! Ты же прекрасно знаешь, никто, за исключением твоего отца, не жил с нами в этой квартире. И в этом моя исключительная мудрость.

Сын: Даже не спорю.

Мать: Вот видишь.

Сын: Ты опять увиливаешь.

Мать: От кого? Куда?

Сын: Ты подменяешь один факт другим.

Мать: То есть?

Сын: Я сказал, их было … несколько, а ты отвечаешь: они не жили с нами. При чем здесь то и другое?

Мать: Н-да, действительно, неувязочка. На оригинальничанье не спишешь.

Сын: Не спишешь.

Мать: Спишем на климакс.

Сын: Мама!!!

Мать: А что, я тебе говорила, он меня устраивает. Да он мне просто подходит!

Сын: На колу мочало.

Мать: Ага, у мужчин он тоже бывает. А у таких зануд как ты протекает в особо острой форме. А ты зануда еще тот.

Сын: Я знаю.

Мать: Хотя хорош собой. И в этом тебе не откажешь. Ну, где твое ”я знаю”?

Сын: Не верю.

Мать: То есть?

Сын: Я тебе не верю.

Мать: Ты не веришь тому, что я могла родить красавца?

Сын: Как ты умеешь расставить акценты! Или давно не было комплиментов?

Мать: Женщине всегда нужны комплименты. Дуракам кажется, что они, я о комплиментах, всегда должны быть одни и те же, умные же мужчины, а их не бывает …

Сын: А как же я ?!

Мать: Умные же мужчины понимают, что комплиментарить надо по-разному. В моем возрасте, конечно, приятно услышать что-нибудь хорошее о себе лично, но когда о твоем дитя , когда оно превращается в эдакую прелесть, говорят как о красавце, для женщины, для умной женщины, а умных женщин много, во всяком случае, больше, чем умных мужчин …

Сын: Их же, то есть, нас же совсем нет.

Мать: Тем паче. Так вот, умной женщине моего археологического возраста такой комплимент лучше любого другого. Ну, ты ведь у меня, правда, красавец! Неужели тебе об этом никто никогда не говорил?

Сын: Говорили. Просто, я не верю.

Мать: Бойся кокетства. Оно есть самолюбование и манерность. Сиречь дурновкусие.

Сын: Что тебя так взволновал мой экстерьер?

Мать: А что? Ты же говорил мне комплименты, вот и я тебе говорю.

Сын: Ты меня пугаешь. Это … климакс?

Мать: Нет! Это жажда любви!

Сын: Оп-ля! Ты влюблена!

Мать: В собственного сына!

Сын: Оп-ля! Карлсон прилетел!

Мать: Ха-ха-ха! Пошел он в зад, твой Карлсон. Я просто рада, что ты у меня есть!

Сын: Так у тебя были мысли об аборте?

Мать: Когда, сейчас? Ты меня пугаешь!

Сын: Не сейчас, 27 лет назад.

Мать: Ты что, с ума сошел?! Я тебя любила уже в себе,.. хотя и не хотела.

Сын: Хотя и не хотела, хотела не хотя, нехотя хотела. Я ничего не понял.

Мать: Куда тебе, ты ж хорош собой.

Сын: Ну, так объясни.

Мать: Объясняю. Любовь не вечна, и я понимала это уже тогда, в свои 23. Ходила брюхатой, любила тебя и понимала, что отца у тебя не будет.

Сын: При живом-то папочке, твоем единоверном супруге.

Мать: Вот-вот. Имела на то право. Моя любовь, что хочу, то и делаю

Сын: Так можно говорить о безответной любви. А вы друг друга-то любили?

Мать: Ну да. И очень сильно.

Сын: Тогда я ничего не понимаю.

Мать: Просто, я знала, что разлюблю его.

Сын: Почему?

Мать: Потому что любить надо много.

Сын: А как долго?

Мать: Гм. Не знаю. Пожалуй, что… Пожалуй, что, честно, не знаю. А что?

Сын: Как “что”? Разве любовь это не ответственность перед тем, кого любишь?

Мать: Пожалуй…

Сын: И не ответственность за того, кого любишь?

Мать: Пожалуй…

Сын: Это в своем роде даже какое-то рабство, а?

Мать: Пожалуй…

Сын: Что ты заладила “пожалуй”!

Мать: Пожа… ой, сын, это, наверное…

Оба: Климакс!

Сын: Приехали.

Мать: У тебя.

Сын: Что?!

Мать: Он самый.

Сын: Почему это?

Мать: Потому что занудствуешь.

Сын: Я знаю, что я зануда.

Мать: Тебя спасает только одно.

Сын: Я знаю, что ты скажешь.

Мать: Ну?

Сын: Мой экстерьер.

Мать: Все-таки ты – мой сын.

Сын: Ага-увы.

Мать: Твой производитель был собою красив, высок, строен, умен, насколько это для мужчины возможно, а я всегда была довольно безответственна.

Сын: По тому порядку, что у нас в квартире, этого не скажешь.

Мать: Боже мой, не смешивай уют и безответственность! Они не влияют друг на друга. Можно любить комфорт, в общении и в быту, и позволять себе эдакую милую безответственность. И потом, ты же знаешь, я не терплю лишних вещей в доме. Отсутствие вещей – вопрос практичности: убирать легче – пыль протер, полы отшвабрил и voila. И не дай бог, кто-нибудь подарит очередную вазу или бессчетный салатник. В лучшем случае передарю, в худшем – мусоропровод в доме есть. Что я тебе рассказываю? Ты и сам все видишь.

Сын (одобрительно мычит): Вот так мы поступаем со знаками уважения.

Мать: С какими знаками уважения?

Сын: С салатниками.

Мать: Это не знаки уважения. Это объявление войны моему вкусу. Послушай, что я делаю людям плохого? Представляешь, как надо оскорбить человека, чтобы он ответил тебе салатником?! Я способна на такое?

Сын: На оскорбление?

Мать: Да.

Сын: Нет.

Мать: Вот видишь. Я сто раз говорила, на том и стою: лучший подарок – цветок и коробок спичек. Цветок глаз радует, коробок спичек душу греет. Нет более ничтожной вещи, отсутствие которой так часто мешает: не деньги кончаются в доме быстрее всего – спички и только спички.

Сын: Это потому что я курю?

Мать: Оттого что ты куришь, заканчиваются быстрее деньги и мое терпение, спички тут ни при чем.

Сын: Ой, мама!..

Мать: Не верещи как девица “ой, мама!”, ты должен тьфукать или там еще что-нибудь.

Сын: Тьфу блин.

Мать: Вот.

Сын: Ты говорила о своей безответственности.

Мать: В самом деле. Можешь мне не верить, но я никогда не опаздывала на свидания и никогда не крутила два романа сразу, и никогда никого не имела про запас. Увы. Честная девочка была, правда?

Сын: Да кто тебя знает.

Мать: А отца твоего я страшно любила. Вначале.

Сын: А дальше случилась милая безответстсвенность?

Мать (одобрительно мычит).

Сын: Понятно.

Мать: Да ничего ты не понял. Я ему ни разу не изменила.

Сын: Вначале или потом?

Мать: Ой, я не помню!

Сын: Ха-ха-ха, ты всегда непредсказуема!

Мать: Непредсказуема медсестра со шприцем, а я всегда очевидно таинственна.

Сын: Ой! (хохочет)

Мать: Остановись, подгузник промочишь. Господи, какое дурацкое слово – подгузник. Ты только послушай – под-гуз-ник.

Сын: Слово как слово.

Мать: Это значит, под гузно, кстати, в детстве у тебя была такая восхитительная попка. Целую ее бывало, целую.

Сын (вертится, делая вид, что рассматривает себя сзади): А сейчас она что, подурнела?

Мать: Нет, сейчас она уже просто не попка. Она превратилась в ж… Ну, да ладно, так мне продолжать или я спать пойду?

Сын: Нетушки, продолжай.

Мать: О.К.(Пауза). Стало быть, с чего начать… Ах да, любила… В самом деле, очень сильно любила. Без стихов, конечно, я к ним не склонна, без всякой там музыки в голове, без иной белиберды про вечное и наподобие “подари мне звезду”, просто любила и баста. Самец он был красивый. Почему “был”, он и есть…

Сын: Ага, то есть живехонек.

Мать: Ну да.

Сын: Где обретается?

Мать: Откуда ж я знаю? Может, где и рядом.

Сын: Ну-ну.

Мать: Не нукай, а то пришпорю коня к Морфею, останешься без вечерней сказки.

Сын: Простите, Арина Родионовна.

Мать (не обращая внимания): Был красивый… Да что я заладила одно и то же! В общем, симпатичный, ты в него. Обнимать его было приятно. А ну-ка, иди сюда, я тебя обниму!

Сын: Маман, вы озверели!

Сын: Ма, осторожно, я боюсь щекотки ой, а-а, ха-ха-ха!

Сцена борьбы.

Сын лежит на кровати, приходит в себя, икает.

Сын: Теперь-то мне вдомёк, в кого я такой маразматик.

Мать: И заметь, это лучшее, что в тебе есть.

Сын: А худшее?

Мать: Занудство, я же сказала.

Сын: Ну, это от папа, я полагаю.

Мать: От папа (задумчиво)? Нет, от папа у тебя намечающийся алкоголизм.

Сын: Что?!

Мать: И это точно.

Сын: Мать, ты не видала на своём веку алкоголиков!

Мать: Во-первых, мне не сто лет. А во-вторых, видала.

Сын: Где бы?

Мать: Ха, а ваш папа!?

Сын: А чего любила тогда?

Мать: Хотела и любила.

Сын: Ага, любила.

Мать: Ага, хотела.

Сын: Слушай, твоя откровенность …

Мать: Ну да …

Сын: Намёки твои …

Мать: Та-ак …

Сын: В конце концов, тебе же 50 …

Мать: Что?!!

Сын: А чего такого? Я сказал что-то непристойное?

Мать: Ну, ты, братец, и наха-ал!..

Сын: Что-то случилось?

Мать: Да, непоправимое. Ты оскорбил собственную мать.

Сын: Вот, ты знаешь, не хотел. Само как-то получилось.

Мать: Ничего нового. У вас, у алкоголиков, нет ни уважения, ни самоуважения.

Сын: Я не алкоголик.

Мать: Так будешь им!

Сын: Зачем?

Мать: А ты себя спроси.

Сын: Я спать пошёл.

Собирается уходить.

Мать: Нет, стой. Отвечай, на кой ляд по две бутылки пива в день выпиваешь?

Сын: Что, по две маленькие бутылочки пива?

Мать: Да, по две крохотулечные бутылёшечки пива.

Сын: А что такого?

Мать: Ничего. Что и требовалось доказать. У вас в бюро все алкоголики, а ты среди них самый космогонический алкаш.

Сын: Ага-ага, а у тебя на работе всё девственницы с детьми. Либо венеры бородатые.

Мать: Стоп. Сядь. А вот с этого места поподробнее.

^ Сын садится.

Мать: Так, девственницы с детьми - это понятно, а вот бородатые венеры, это ты, никак, про наших мужчин.

Сын: Точно, точно – про ваших научных полубаб.

^ Мать пожимает плечами.

Мать: Ты думаешь, они все того?

Сын: Чего?

Мать: Ну, то есть, питают интерес к себе подобным.

Сын: Понятия не имею.

Мать: Нет, ты, наверняка, что-то знаешь.

Сын: Да ничего я не знаю.

Мать: Ладно, вернёмся к этому вопросу чуть позже.

Сын: Не хочу я к нему возвращаться!

Мать: Ша, моё беби! Давай сначала разберёмся с пивом.

Сын: Ну?

Мать: Любовь, любовь.… Куда она только девается?

Сын: Это твой монолог о пиве?

Мать: Не перебивай, я вспоминаю. Для тебя же. Твоего блага ради.

^ Сын покорно кивает головой.

Мать: Пиво тут в самом деле не при чём.

Сын удивлённо смотрит на мать.

Мать: Я о другом, конечно же. Тут кое-что понеприятнее, мой маленький принц. Когда он, понимаешь? он, твой муж, твоя любовь, отец твоего ребёнка, сидит в кресле беспомощный, жалкий – пьянющий, в драбадан пьянющий! – сам как ребёнок, а по губам текут слюни, и он мычит чего-то там, мямлит, то ли поёт, то ли рыдает, то ли давится соплями, а ты смотришь на него и сама, как ребёнок, плачешь, плачешь от беспомощности, плачешь от того, что вот он, твой любимый, к которому бегала на свидания, с которым мечтала целоваться, которого хотела любить, сейчас просто животное, неразумное и мерзкое, сидит и пускает пузыри изо рта, вот тут-то, я тебе скажу, и конец всему. Тьфу, вспомнила!

Сын: Папа закладывали?

Мать: Папа? Закладывали? Душу он мою чёрт знает куда заложил! А вот про терпение забыл. Жрали твои папа, жрали как мотоцикл бензин жрёт!

Сын: Тогда ещё были мотоциклы?

Мать: Ты о моей древности?

Сын: Нет, я о противоалкогольной пропаганде.

Мать: А что, неплохо сказала.

Сын: Угу.

Мать: Да пей ты своё пиво, ничего против не имею, довольно приятный напиток…

Сын: Ой, мать!..

Мать: … если не сильно крепкое, да с сыром, да с оливками – объедение; бывает, с девчонками в охоточку…

Сын: Мам, ты просто королева нелогичности.

Мать: Скорее, принцесса климакса – пустозвонная, взбалмошная, капризная, вся в волнах то жара, то холода. Знаешь оперетту “Принцесса цирка”? ничего ты, конечно, не знаешь, так про меня тоже оперетту сочинить можно – “Принцесса этого самого дела”. Уверяю тебя, будет пользоваться бешеным спросом, не у молодёжи, конечно.

Сын: Естественно, у тетёх только и голубых.

Мать: О, ты сам на эту тему вышел!

Сын (с непониманием будто и укоризненно): На какую тему, мам?

Мать: Ту, к которой должны были вернуться.

Сын: Никуда мы не должны были вернуться.

Мать: Но-но-но, успокойся, я же не про Борю Моесеева, я, скорее, про Элтона Джона, ха-ха-ха! Пойми, я умна и в состоянии сделать разграничения.

Сын: Мам!..

Мать: Не красней. Что тут такого? О чём запретном мы говорим? Я же образованна, начитанна, продвинута, как ты говоришь,..

Сын: Продвинута, особенно сегодня. Просто двинута.

Мать: Не груби, я тебя рожала. Так вот, современна, бывала за границей, за бугром, как всё ещё выражаются мои коллеги, говорю на двух языках, и мой последний любовник моложе меня, симпатичен и при деньгах…

Сын: А вот теперь ты испытываешь моё терпение.

Мать: То есть, ты хочешь сказать, я подвергаю тебя терпению?

Сын: Супер сказано.

Мать: То есть, ты хочешь сказать, что я, твоя родная мать, намеренно тебя мучаю?

Сын: Ну, я…

Мать: Ну ты и мужик!

Сын: А кто же я?..

Мать: Что ты знаешь о терпении? Терпение - это какие-то путы любви, это просто-таки тенета этой самой любви …

Сын (картинно хватаясь за голову): Проще, мама! Тене что?

Мать: Как что? Силки, или какое-нибудь там неудобство, несвобода, одним словом.

Сын: Силки? А-а …

Мать: Что “а-а”?! Кого я родила? Олуха царя небесного.

Сын: Чтобы родить, нужны двое. Нам на уроках биологии в школе рассказывали.

Мать: Ну и что интересного тебе там сообщили?

Сын: Ничего, чего б ты не знала. Нужно, чтобы мальчик встретил девочку, подарил ей букетик ..

Мать: Заболеваний?

Сын: Это зависит от вкусов мальчика.

Мать: Нет, это зависит от чистоплотности девочки.

Сын: Пусть так, только не перебивай.

Мать: Ну.

Сын: Потом они сходили бы в кино.

Мать: Так. Сколько раз?

Сын: У всех по-разному, мама. Кто-то один раз сходит, а кто-то и два.

Мать: И два едва.

Сын: Полтора, если хочешь.

Мать: Это что же, на второй раз уже в кинотеатре?

Сын: Случается и такое, не перебивай.

Мать: О.К., продолжай.

Сын: Потом они начнут долго и нудно перезваниваться каждый день, болтая ни о чём: вот так стоят у телефона по полтора часа и несут полный бред …

Мать: Ты неправильно произносишь слово “bread”, не смягчай “р”, и никаких русских “е”.

Сын: Я не о хлебе насущном, мама.

Мать: Общение есть хлеб для двух любящих голодных душ. Запомни.

Сын: Сейчас спать пойду.

Мать: Только попробуй. Я слушаю.

Сын: Курлыкают они, мурлыкают: и кто чего сказал, и кто чего спросил, и кто с кем, и почему завтра я тебя не увижу, и почему у тебя голос такой грустный стал – ну, полный маразм! А сами тем временем никак дождаться не могут какого-нибудь нового года или восьмого марта, чтобы у них всё получилось.

Мать: Получилось это?

Сын: Скрещивание.

Мать: Опыление, олух!

Сын: Оплодотворение.

Мать: Коитус.

Сын: Соитие.

Мать (с деланным удивлением) : Ба-атюшки, никак книжку какую прочитал?!

Сын: Сам не знаю, откуда вылезло.

Мать: Так, ну и дальше что у них там?

Сын: После оплодотворения?

Мать: Соития, шмель ты дикий! Жужжать научился, а про что жужжишь, сам не понимаешь!

Сын: То есть?

Мать: То бишь, сперва соитие, а уж потом, коль мальчик в аптеку не заглянул, оплодотворение.

Сын: Ладно, предположим, не заглянул.

Мать: И произошло оплодотворение.

Сын: Да.

Мать: Дальше.

Сын: Что дальше? Вот и всё.

Мать: И всего-то?

Сын: Нет, ну там женятся, если что.

Мать: А если не “что”?

Сын: Да в кино ходят!

Мать: Ну, это навряд ли. Двумя праздниками в году сыт не будешь.

Сын: Не беспокойся, друзья помогут.

Мать: Угу. В общем, если не поженятся, то поматросил и бросил.

Сын: Или поматросила и бросила.

Мать: И такое случается. И вполне справедливо.

Сын: Справедливо-несправедливо, а меня выродили двое: ты и папа.

Мать: И?..

Сын: Я к разговору о терпении.

Мать: Так?

Сын: Вы что, не догоняете, маман?

Мать: Догоняют на троих, когда выпили меньше, чем смогли, а я не врубаюсь.

Сын: Ну и лексикончик у вас, матушка, ну просто рок-н-ролл. А, грешила в юности рок-н-ролльчиком?

Мать: Ты что, с ума сошёл?! Я Пугачёву любила, “АББУ”.

Сын: Ну-ну, где “АВВА”, там и ”Алиса”. А-а?

Мать: Чадо моё, ты когда считать научишься?! Не было тогда никакой “Алисы”, не было. “АВВА” была. У них хоть и слова незнакомые были, так всё понятно было, а у этих и слова знакомые, а всё непонятно, о чём. Да и не модные они уже.

Сын: Мать, я сейчас помру!..

Мать: Я, то есть, к тому: причём здесь “Алиса” и терпение? И причём здесь “Алиса”, которую ты никогда не слушал?!

Сын: Так, к слову пришлось. На “а” начинается.

Мать: Фанфарон.

Сын: Сейчас, подожди, в словаре посмотрю.

Мать: Не утруждайся. Болтун, трепло, пустозвон. Интеллектуальный спекулянт.

Сын: С таким количеством заболеваний не живут.

Мать: Это всё про одно диагноз. Разные наименования некоторого отсутствия вот тут вот. (Бьёт себя пальцем по голове.)

Сын: Так вот я и веду разговор: откуда оно, это отсутствие? Не от тебя же? Я полагаю, что это …

Мать: Да нет, он умный был.

Сын: Ага!

Мать: Да, в компаниях его всегда любили и привечали. И сейчас, поди, привечают.

Сын: Так от кого ж во мне отсутствие-то?

Мать: Мутация.

Сын: Пойду в словаре посмотрю.

Мать: Не ври, Бога ради, у тебя по биологии пятёрка была.

Сын: Повторение - мать учения. Сама видишь, в терминах путаюсь.

Мать: Да нет, не только в терминах. Давай уж, колись: чего про терпение заговорил?

Сын (неуверенно): Ну, я, это… Как бы тебе сказать?

Мать с картинным удивлением смотрит на сына.

Сын (начиная подыгрывать матери): Э-э, ну, то бишь …

Мать: Так-так-так!..

Сын: То есть, вот …

Мать: Ага!..

Сын: Ну и вообще …

Мать: О, точно!

Сын: Ну, ты же понимаешь?..

Мать: Господи, как удачно сказано!

Сын: И потом …

Мать: Прекрасная мысль!

Сын: Стало быть …

Мать: Зачем я с ним развелась?

Сын картинно же аплодирует и шлёт матери воздушные поцелуи.

Мать: А что, необходим повод, чтобы развестись?

Сын: По меньшей мере, да.

Мать: И этим вам пудрил мозги учитель биологии?

Сын: Да хоть и этим.

Мать (помолчав): Я всегда считала нашу систему образования выше половых предрассудков. Господи, как я ошибалась!..

Сын: Не поминай имя Господа всуе.

Мать (критически глядя на сына): Мне нечего сказать на это.

Сын: На что?

Мать (разделяя слога): На это.

Сын: У нас сегодня передача “Про это”?

Мать: Нет, у нас сегодня передача “Жду тебя”.

Сын (утвердительно): Ага.

Мать: Вот-вот. (Помомлчав). Одним словом, про развод. Про “АББУ” мы поговорили, так?

Сын: Ну, естественно, о чём там говорить.

Мать: О, мальчик мой, ты много не знаешь!

Сын: Между прочим, не спорю. Но ведь, понимаешь, незнание тоже мудрость.

Мать: Батюшки!..

Сын: Да, а кое-где даже написано: во многия знания многие печали.

Мать умилённо ударяет в ладоши.

Мать: Да ты что! А дважды два – четыре.

Сын: А Гагарин – первый космонавт Земли.

Мать: А Волга впадает в Каспийское море.

Сын: А Москва – столица нашей родины.

Мать: Лошади кушают овёс.

Сын: От работы кони дохнут.

Мать: Жизнь – театр, и люди в нём актёры.

Сын: А Солженицын – великий русский писатель.

Мать: Стоп!!!

Сын изображает удивление.

Сын: А что?

Мать: Меру знать надо. Фанфарон.

Сын: Вы, матушка, нынче что-то больно уж ругачая. Всё какими-то иностранными словами бросаетесь.

Мать: Воспитываю и образовываю.

Сын: Так ведь раньше воспитывать и образовывать надо было.

Мать: Да всё некогда было.

Сын: Да чем же вы всё таким занимались?

Мать: Да всё жила, знаете ли.

Сын: Да с кем вам всё жилось-то?

Мать: Да всё с папочкой вашим.

Сын: И как жилось-то?

Мать: Да хреноватенько.

Сын: Пил, говорите?

Мать: Бухал.

Сын: С зелёным змием дружил?

Мать: Не то слово – в любовниках состояли.

Сын: И долго ли?

Мать: Да пока терпела.

Сын: Не терпеливая вы, матушка.

Мать: Слушай, эх, и надоел ты мне!

Сын: Вот именно сейчас и надоел?

Мать: Вот прямо сейчас и надоел.

Сын: А я думал, раньше.

Мать (помедлив, удивлённо): Когда?

Сын: Как родился.

Мать (выдержав паузу, обращаясь в сторону зала): Нынче у нас что, четверг? Считай, пятница уже. Перетрудился. Головой прихворнул (стучит по виску).

Сын: Ничего, завтра расслаблюсь.

Мать: Вечер трудной недели?

Сын: Вечер трудной недели.

Мать: Пивко, компания?

Сын: О-очень много пивка, и о-очень маленькая компания.

Мать: Водка, закуска?

Сын: О-очень много водки …

Мать: … и крайне мало закуски. Сын: … и о-очень мало закуски.

Мать: Н-да, и вот он, русский менталитет.

Сын: Куда уж нам до вашего, иностранного!

Мать: Не заводись.

Сын: Не завожусь.

Мать: А чего кипятишься?

Сын: Я кипячусь?! Да нет. Просто, не у всех любовники за границами.

Мать: Что, жалко? (В сторону зала) Что-то не пойму, кто чьё терпение испытывает.

Сын: Ты - моё.

Мать переводит удивлённый взгляд из зала на сына.

Мать: Так.

Сын: Вместо того, чтоб нормально объяснить, зачем ты с моим … этим развелась, объяснить богатым русским языком, ты начинаешь …

Мать: … словоблудствовать.

Сын: Во-во.

Мать: Ну и зануда ты!..

Сын: Это уже было.

Мать: Любимый мой, начнём с того, что у меня там (делает рукою небрежный жест в сторону) любовников не было и нет.

Сын: Ага!

Мать: Ей-богу!

Сын: А чего теряешься-то?

Мать: Да я не теряюсь. Я изменять не умею. И никогда не умела.

Сын: Кому?

Мать: Сперва папочке твоему, а потом … и другим.

Сын: С папочкой, предположим, понятно: жена ведь была. А с другими-то?

Мать: Так ведь и они тоже люди. Хоть и другие. И у них собственнические инстинкты развиты, и их аппетиты уважать надо.

Сын: Это ты говоришь?!

Мать: Нет, Редьярд Киплинг.

Сын: Мама, может, ты и Маленький принц какой …

Мать: Это Экзюпери.

Сын: … Знаю; но чтобы ты стала эдакой рабыней Изаурой, я это себе плохо представляю.

Мать: Ты знаешь, я себе тоже.

Сын: Тогда чего ты мне мозги пудришь? Я ничего не понимаю.

Мать: Я тоже. Я же говорю, я в климаксе.

^ Сын кивает головой.

Мать: Ты, кстати, тоже.

Сын: Чего?

Мать: У тебя климакс. У тебя идёт переоценка ценностей.

Сын (беря руки матери в свои): Мама.

Мать: Да, сыночек.

Сын: Много работы было?

Мать (со вздохом): Было.

Сын: Головка бобо?

Мать: Бобо иногда.

Сын: Понимаю.

Мать: А то иногда ещё как начнёт кружиться…

Сын сочувственно качает головой.

Мать: …ног под собой не чувствуешь. У тебя так же?

Сын (вскакивая на ноги): Мать, да ты чего?!

Мать: А что? У всех мужчин в тридцать первый климакс.

Сын: Мне ещё нет тридцати!

Мать: Ну и что? Будет.

Сын: Вот когда будет, тогда и будет.

Мать: Ты чего перепугался? Сядь, успокойся. Я тебе про терпение расскажу.

Сын: Что-то не верится.

Мать: Терпение, только терпение.

Сын: Ну и?

Мать делает неопределённые жесты, словно собираясь с мыслями. Сын ждёт.

Мать: В этот милый, я бы сказала интимный, вечер тебе хочется узнать, отчего я разрушила семью?

Сын: Если и не разрушила, то несколько поубавила.

Мать: Лишила главы семейства.

Сын: Главою, в любом случае, была бы ты.

Мать: Но в сердце льстец всегда отыщет уголок. Хотя кто знает, может, ты и не льстишь.

Сын: Не льщу. Пора понять, что в характере твоего сына есть два неоспоримых достоинства: первое – девственный интеллект, и второе – умение говорить правду и только правду. Вот.

Мать: Верность первого утверждения влечёт за собой безусловность второго. Аминь.

Сын: Начинай.

Мать: Начинаю.

Мать неожиданно начинает хохотать.

Сын: Что, опять климакс?

Мать: Нет, причуды памяти.

Сын: Это имеет какое-то отношение к твоему повествованию, которое никак не начнётся?

Мать: Абсолютно никакого.

Сын: Тогда ничего не желаю знать.

Мать: Ну, послушай, это же смешно!

Сын: Не верю.

Мать: Ну, пожалуйста!

Сын: Ладно, только быстро.

Мать: Мне всё это напомнило сцену из “Весёлой вдовы”, где Ганна графу Даниле говорит “Начинайте”, а он ей в ответ ”Начинаю”. Забавно, правда?

^ Мать смотрит на сына. Тот с делано холодным недоумением смотрит на неё.

Мать (словно извиняясь): Ну, хорошо.

Пауза.

Мать: А-ам …

Сын: И?

Мать: Э-э …

Сын: Да ты что?!

Мать: То есть …

Сын: Вот это да!

Сын аплодирует.

Мать: Ну, гм …

Сын: Мама, повтори ещё раз! Не верю собственным ушам!

Мать: Тьфу!..

Сын: Не может быть!

Мать (говорит, чеканя слов): Очень даже может быть.

Сын в недоумении смотрит на мать.

Сын: Что может быть?

Мать: Всё, что захочешь. Вот чего ты хочешь?

Сын: Правды.

Мать: Получишь правду.

Сын: А когда?

Мать: Вот прямо сейчас.

Сын: Начинай.

Мать: Начинаю.

Сын: Итак?

Мать: “АББА”!

Сын: О-о-о, нет!..

Мать: Ша, дите мое, я говорю.

Сын торжественно и покорно опускается на колени перед матерью, склоняет голову. Звучит “Fernando” ABBA.

Мать: Звёзды, море, золотой песок, пальмы – ах!.. Известно ли тебе, что вода в кастрюле закипает быстрей, если в неё бросить соль?

^ Сын смотрит на мать, ничего не понимая.

Мать: Никогда не солила воду, когда готовила ему суп или рис. Чтобы он дольше оставался со мною на кухне. Чтобы я могла с ним поговорить. Чтобы я могла налюбоваться им.

^ Сын молчит.

Мать: Он мне: “Не забудь посолить.” А я ему: ”Угу”. Он мне: “А что, соли у тебя дома нет?” А я ему: “Из солонки посыпь”. И сидит красивый, стройный. Ест. А я спиною готова видеть все его жесты, я все его взгляды затылком ловлю. А он такой …

^ Сын пытается что-то сказать. Мать продолжает.

Мать: Он такой … мачо. И вот однажды родителей дома нет, и я чувствую: вот сейчас что-то будет.

Сын краснеет.

Мать: Боязно, страшно. Хочется.

Сын: Ты про меня?

Мать: Нет, тебя мы в другой раз зачали.

Звучит “Andante” ABBA.

Мать: Тогда я была девушкой, хоть и опрометчивой и страстной, но всё же скромной. Довольно благоразумной. В разумных пределах. Саган читала, но курсы кройки и шитья не посещала.

^ На мгновение замолкает, словно улавливая какой-то аромат, запрокидывает голову.

Мать: Сидит, ест, слегка небритый, пахнет дурацким одеколоном … Ненавижу запахов на мужчине. Но так всё притягательно. Мурашки по спине, в ногах жар, и вдруг, словно ноги подкашиваются, - чуть ни в обморок падаешь: сейчас, сейчас, хочу быть с ним!..

Сын: Ма-ать!..

Звучит “Waterloo” ABBA.

Мать: Да!

Сын, открыв рот, продолжает смотреть на мать; силится что-то сказать.

Мать: Запомни, у каждой женщины есть свой Ватерлоо! Когда она проигрывает и побеждает!

Сын (придя в себя; скептически): Ага, свой Сталинград.

Мать (выдержав короткую паузу, без тени смущения, отчётливо, снисходительно глядя на сына): Вот под тем-то Ватерлоо я и потеряла свой Сталинград.

^ Пауза.

Сын: Ну и как?

Мать: Что “как”? Битва проходила с переменным успехом.

Сын: А-а…

Мать (перебивая сына): Но победила женственность и мудрость в моём лице.

Сын: Не сомневаюсь.

Мать: Во всём приходится быть сильной. Даже в любви.

Сын: Да кто от тебя требует такой жертвы?!

Мать: Мир. Вселенная. Президент.

Сын: Это-то тут причём?

Мать: При том, что мужик.

Сын: И что?

Мать: А тоже, наверное, проигрывать любит. Во всяком случае, твоему папа проигрывать понравилось.

Сын: Допроигрывался.

Мать оценивающе смотрит на сына.

Мать: Да, ничего контрибуция получилась.

Сын: Я старался.

Мать: Чего?! Все девять месяцев думала, соню рожу. Хоть бы раз оттуда какую-нибудь претензию высказал.

Сын: А меня всё устраивало.

Мать: Конечно, в такой роскоши жить – ни тебе проблем, ни тебе забот, не жизнь, а сказка. А ты и зачни сама, и выноси, и выкорми ещё.

Сын: Так я не просил меня, того…

Мать: Чучело, жизнь стоит того, чтобы в неё родиться! Неблагодарный. Да я и не прошу от тебя благодарности, ибо правильно сказано: Пусть левая рука не ведает, куда полезла правая.

Сын: Да нет, я тебе благодарен и вполне всем доволен.

Мать: Точно доволен? Ты уверен? Может быть, тебе чего-то не хватает?

Сын (непонимающе трясёт головой): Бр-р, чего не хватает?

Мать: Тепла не хватает. Так можно в ЖЭК позвонить и потребовать, чтоб прибавили отопления. Или денег не хватает. Так сходи к боссу, попроси повышения. Или ласки не хватает. Купи себе мягкий пуловер. Ещё один.

Сын: Матушка, мне всего хватает, даже тебя, с избытком.

Мать (довольным тоном): Та-ак!..

Сын: Мне одного не хватает: твоего ответа на мой вопрос.

Мать: Странно, разве я не отвечаю на него?

Сын: Не-а, не очень.

Мать: Хорошо. Итак, мы поженились. Кстати, я не была беременной, просто, надоело в гости друг к другу ходить. Захотелось уюта и совместного бытия.

Сын: Кому захотелось?

Мать: Нам захотелось.

Сын: А может быть, тебе?

Мать смотрит на сына долго, словно ищет в нём что-то смешное.

Мать: Ты меня сегодня извести хочешь своим занудством?

Сын: Мама, умоляю, продолжай! Всё, был не прав, слушаю внимательно.

Мать (подняв указательный палец вверх): То-то же.

Пауза.

Мать: Кстати, я-то тебе рассказала про свой Сталинград, а ты мне про свой никогда не рассказывал.

Сын: Мама!..

Мать: Нет, я ничего такого, ничего особенного не думаю, что естественно, то без предрассудков.

Сын: Мама, я тебя умоляю …

Мать (перебивая сына): Вот именно, я твоя мать. Мне положено знать всё. Хорошо, если хочешь, вернёмся к этой теме позже.

Сын: Да не вернёмся мы к ней!..

Мать (по-детски обиженно): Почему?..

Сын: Ну …

Мать: Постой, ты, что, … девственник?

Сын молчит, не зная, что сказать.

Мать: Ты, что, не ведаешь плотских утех?

Сын: Мам, я тебя умоляю! Всё я ведаю! Всё у меня работает, и всем я доволен.

Мать: С какой периодичностью ты доволен?

Сын: Я доволен всегда.

Мать: Ах ты Марлон Брандо! Ведь ты же мечта какой-нибудь старой толстой миллионерши! Из Германии или Голландии.

Сын: Я не знаю немецкого и голландского.

Мать: Не сомневаюсь. Зато тебе знаком язык джунглей, а это главное.

Сын: Тьфу! Ты будешь отвечать на мой вопрос, или я спать пошёл?

Мать: Стой! Продолжаю.

Сын: Всё, до первого замечания.

Мать: Хорошо.

Пауза.

Мать: Поженились мы, стали жить у моих родителей.

Сын: Угу.

Мать: Довольно скоренько ты наметился. И начались проблемы.

Сын: Ну, конечно. Что, кроме проблем, я мог принести в молодую семью?

Мать: Будешь ехидничать, я спать пойду. У любой семьи есть свои проблемы. Тем более, у молодой. Тем более, когда все учатся и работают. А что ты думаешь – приходилось работать, поскольку, хоть мама с папой мои и не против были меня содержать, папа довольно сильно болел. Я старалась их не обременять.

Сын: А папа-мама папы?

Мать: Во-первых, у него ещё сестра была. А папа, дед твой, с их стороны, и это во-вторых, любил, знаешь ли, то, что любил твой папа.

Сын: Проигрывать?

Мать: Если бы! Он был лучшим гроссмейстером в бутылочных боях.

Сын: Опля!

Мать: А ты думал, вот такая у тебя родословная. Так что опасаюсь я за вручение тебе переходящего красного знамени.

Сын: Пока что-то не вручили.

Мать: Лиха беда начало. Пойдёшь ещё по городам и весям России стучать в зелёный барабан и требовать социальной справедливости.

Сын: Дедушка-то воинственным что ли был?

Мать: Бр-р, фу! Как начнёт прав всяческих выпрашивать: и это ему не то, и это ему не эдак, у того зарплата выше, у того квартира больше. Надоест, видеть, бывало, не могу. Нытик, зануда, алкаш. А ведь живучий какой! Мой отец так и умер не вот тебе в каких летах, а этому хоть бы хны – на утро как огурец: оделся и на роботу, несправедливость за всеми подмечать. Вечером опять блаженненький. Свекровь жалко было. А если по чести, и та занудой была.

Сын: Мам, людей любить надо.

Мать: Любить надо действенной любовью. И любить надо своё в себе и своё в чужих, тогда, может, и справедливость будет. А может, не будет.

Сын: Вот-вот, не забудь, что мы говорим о справедливости.

Мать: С чего бы это? Мы говорим о терпении. Вернее, я говорю, а ты слушаешь и мешаешь мне говорить.

Сын: Ладно, пусть