Реферат: Российской Федерации «иноцентр (Информация. Наука. Образование)»

Межрегиональные исследования в общественных на­уках

Министерство образования и науки Российской Федерации

«ИНОЦЕНТР (Информация. Наука. Образование)»

Институт имени Кеннана Центра Вудро Вильсона (США)

Корпорация Карнеги в Нью-Йорке (США)

Фонд Джона Д.

и Кэтрин X МакАртуров

(США)



Данное издание осуществлено в рамках программы «Межрегиональные исследования в общественных науках», реализуемой совместно Министерством образования и науки РФ, «ИНОЦЕНТРом (Информация. Наука. Образование.)» и Институтом имени Кеннана Центра Вудро Вильсона при поддержке Корпорации Карнеги в Нью-Йорке (США) и Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (США). Точка зрения, отраженная в данном издании, может не совпадать с точкой зрения доноров и организаторов Программы.



Научный

Совет

Барановский Владимир Георгиевич

— доктор исторических наук, член-корреспондент РАН

Дробижева Леокадия Михайловна

— доктор исторических наук, профессор

Каменский Александр Борисович

— доктор исторических наук, профессор

Мельвиль Андрей Юрьевич

— доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Михеев Василий Васильевич

— доктор экономических наук, член-корреспондент РАН

Федотова Валентина Гавриловна

— доктор философских наук, профессор

Шестопал Елена Борисовна

— доктор философских наук, профессор

Юревич Андрей Владиславович

— доктор психологических наук

^ ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ

И. Т. ВЕПРЕВА

ЯЗЫКОВАЯ РЕФЛЕКСИЯ В ПОСТСОВЕТСКУЮ ЭПОХУ

МОСКВА ОЛМА-ПРЕСС

2005

УДК 802.0 ББК Ш100.26 В 305

Печатается по решению Совета научных кураторов программы «Межрегиональные исследования в общественных науках»

Научный редактор Н. А. Купина, доктор филологических наук, профессор

Рецензенты:

кафедра стилистики и русского языка факультета журналистики Уральского государственного университета им. А. М. Горького (зав. кафедрой Э. А. Лазарева,

доктор филологических наук, профессор);

^ М. Ю. Федосюк, доктор филологических наук,

профессор Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова

В оформлении использован фрагмент плаката российского дизайнера Алексея Логвина «Жизнь удалась!»

^ Книга распространяется бесплатно

Вепрева И. Т.

В 305 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху. —М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. —384 с. -(Золотая коллекция).

ISBN 5-224-05307-2

В монографии исследуются проблемы языковой рефлексии. В качестве основной единицы исследования метаязыкового дискурса предлагается рефлексив, который является маркером толерантного когнитивно-речево­го взаимодействия. Для понимания природы гетерогенного корпуса мета-языковых высказываний разработана типология критериев коммуникатив­ного и концептуального напряжения.

Коммуникативные и концептуальные рефлексивы в современной речи выступают как чуткие индикаторы социальных и языковых процессов, про­исходящих в постсоветской России, позволяющие сделать лингвоменталь-ный срез современной эпохи.

Книга предназначена для широкого круга лингвистов, культурологов, со­циологов и всех, кто интересуется проблемами языка, общества, культуры.

УДК 802.0 ББК Ш100.26

©Вепрева И. Т., 2002

тстам г т-ы лс-ma i © АНО «ИНО-Центр (Информация. Наука.

ISBN 5-224-05307-2 Образование)», 2005

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 7

ГЛАВА 1. Метаязыковое сознание и рефлексивы

Постановка вопроса 30

Языковое и метаязыковое сознание в психолингвистическом

и когнитивном аспектах 30

Соотношение мышления и сознания 31

Вербальность/невербальность cознания 32

Процесс порождения речи 39

Структура языкового сознания 43

Метаязыковое сознание в социолингвистическом

аспекте. Соотношение синхронии и диахронии 57

Метатекст и рефлексив: терминологические ряды и типология 72

Обоснование ключевого термина 72

Речевая организация рефлексива 79

Речевой портрет адресанта метаязыкового дискурса 87

Типология рефлексивов: общие подходы 100

Выводы 115

ГЛАВА 2. Коммуникативные рефлексивы

Постановка вопроса 117

Коммуникативное взаимодействие адресанта и адресата 118

Критерии коммуникативного напряжения 124

Динамический критерий 124

Стилистический критерий 147

Деривационный критерий 167

Личностный критерий 181

Выводы 193

Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

ГЛАВА 3. Концептуальные рефлексивы и социально-культурные доминанты

Постановка вопроса 195

О базовых терминах «концепт», «стереотип», «менталитет» 197

Критерии концептуального напряжения в проекции

на социокультурное пространство 204

Динамический и деривационный критерии 204

Ксеноразличительный (социальный) и личностный

критерии. Идентификация современного российского общества 277

Выводы 314

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 317

Список цитируемой литературы 322

ВВЕДЕНИЕ

Наступление нового тысячелетия совпало в России со сменой социальных и экономических моделей поведения. Бурные соци­ально-политические процессы последнего десятилетия XX века коррелируют с активизацией социальной парадигмы языка. Если лингвистика середины XX века отражала соссюрианскую идею языка как «самодовлеющей сущности», изолированной от носите­ля языка, то теперь всеми учеными высказывается мысль об ан­тропоцентрическом устройстве языка [см., например: Караулов, 1987; Роль человеческого фактора…, 1988; Трубачев, 1991, 156—157 и др.], о его «субъективности» [Бенвенист, 1974, 293], о том, что «язык создан по мерке человека» [Степанов, 1974, 15], который «главное действующее лицо в… языке» [Золотова, 2001, 108], и в соответствии с человеческим фактором и должен изучаться. Кро­ме того, в последние десятилетия отмечается тенденция к усиле­нию связи лингвистики с другими науками, которую Е. С. Куб-рякова назвала «экспансионизмом» современной лингвистики [см.: Кубрякова, 1995, 278]. Вновь науки из замкнутых, одноаспектных стремятся к взаимодействию и комплексности. Системные выхо­ды на «чужую территорию» отличают развитие лингвистики на рубеже веков [см. об этом: Фрумкина, 1984, 7].

Реформирование российской экономики, кардинальные изме­нения в политической жизни общества в последние десятилетия стимулировали активное переустройство в системе современно­го лексикона. Существенные сдвиги в словарном составе языка, интенсивность его пополнения усиливают социальную значи­мость метаязыковой функции языка. Для обеспечения успешной коммуникации в условиях языковой динамики говорящий экс­плицитно оценивает происходящие изменения. Языковая лич­ность в речемыслительной деятельности, направленной на «ос-ловливание» мира, реагирует, распознает и фиксирует вербально

8 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

те продуктивные характеристики слова, которые актуальны для адекватного обозначения замысла говорящего, его речевой дея­тельности.

Интенсивные процессы в обществе и языке обостряют языко­вую рефлексию носителя языка. Современная речь изобилует рефлексивами, относительно законченными метаязыковы-ми высказываниями, содержащими комментарий к употребляемо­му слову или выражению. Высказывания-рефлексивы погружены в определенный общекультурный, конкретно-ситуативный, соб­ственно лингвистический контекст и описывают некоторое поло­жение вещей.

^ Актуальность изучения рефлексивов определяется спецификой самого объекта, адекватно отражающего целесообразность ведуще­го принципа современной лингвистики —ее антропологического начала, фиксирующего поворот от изучения речи человека «к изу­чению говорящего человека» [Жельвис, 1997а, 5], к обращению пристального внимания к языковой личности. «Языковая личность трактуется не как часть многогранного понимания личности, а как вид полноценного представления личности, вмещающей в себя и психический, и социальный, и этический, и другие компоненты, но преломленные через ее язык, ее дискурс» [Караулов, 1989, 7].

Современная «экстралингвистическая реальность определяет основной набор лексико-фразеологических доминант» [Мокиенко, 1998, 39], быстрая смещаемость которых создает впечатление их резкой изменчивости и недолговечности. Языковое самосознание чутко реагирует на активную смену опорных звеньев лексикона, поэтому закономерно повышение частотности рефлексивов в пе­реломные годы истории общества. Отсюда и возрастание иссле­довательского интереса к проблеме речевой рефлексии, выступа­ющей как часть культурного и компонент национального самосоз­нания.

Корпус рефлексивов, помимо своих первичных, коммуникатив­ных, функций (временная характеристика слов, оценка фактов речи, стилистическая критика «уместности неуместности» и т. д.), выполняет еще одну функцию, отражая эволюцию цен­ностной системы языковой личности, мировоззренческие уста­новки в социально неоднородном обществе. Последнее позволя­ет говорить о вторичной функции рефлексивов концептуаль­ной, в частности, социально-оценочной. Социально-оценочные

Введение 9

метаязыковые высказывания дают возможность охарактеризовать психологическое состояние общества на данный момент, его со­циокультурные настроения. Рефлексивы, в целом отражая созна­ние языковой личности, реализуют свой потенциал в тех актив­ных зонах языкового сознания, которые так или иначе связаны с социально-психологической ориентацией человека в современном мире.

Выбор в качестве нашего объекта исследования корпуса мета-языковых высказываний дает возможность, во-первых, создать на основе данных речевых употреблений лингвоментальный срез эпо­хи в переломный период; во-вторых, отметить «болевые точки» современных языковых процессов, на которые реагирует языковая личность; в-третьих, определить круг языковых явлений, которые подвергаются рефлексивному осмыслению.

^ Материалом для анализа послужили выборки из публицистиче­ских текстов российских средств массовой информации, в том числе Интернет-журналистики, с 1995 по 2002 год (включитель­но). Источники материала -прежде всего центральные газеты и журналы, рассчитанные на широкий круг читателей (сплошная выборка рефлексивов за указанный период из «Аргументов и фак­тов», «Комсомольской правды», «МК-Урал»), многочисленные номера местных газет, газет оппозиционной прессы (с 1991 года). Использованы публикации газетных и журнальных изданий раз­ных жанров. Автором проводились записи устной речи теле- и ра­диоведущих, участников теле-, радиодиалогов и полилогов, теле-, радиоинтервьюируемых, публичных выступлений общественных деятелей, ученых, политиков, разговорных диалогов. Для сопо­ставительного анализа использовались иллюстративные материа­лы «Словаря перестройки» [1992], произведения публицистики по проблемам современности.

Метаязыковое сознание носителя русского литературного язы­ка выступает как объект исследования для ряда научных дисцип­лин. Предмет исследования зависит от конкретной точки зрения на объект, изучение которого актуально на пересечении социальных, психологических и когнитивных дисциплин. В данной книге осу­ществляется трехэтапное исследование объекта.

^ На первом этапе исследования метаязыковое сознание рассмат­ривается как компонент языкового сознания, а рефлексия -как особый речемыслительный механизм, вербальной формой которо-

1 0 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

го является рефлексив. Показаны возможности аспектной интер­претации метаязыковых высказываний. Так, психолингвистика и когнитология изучают метаязыковое сознание через речемысли-тельную деятельность индивида; социолингвистическое направле­ние, развивая плодотворную идею взаимодействия внутренних и внешних факторов, выделяет метаязыковое сознание в качестве ключевой переменной, влияющей на языковое развитие, рассмат­ривает рефлексив как экспликатор социальных параметров теку­щей языковой жизни; лингвистика подходит к рефлексивам как к вербализованной речевой материи метаязыкового сознания. Предпринимается попытка определения рефлексива как элемента понятийного терминологического ряда, выделяются в общем виде два основных типа рефлексивов: коммуникативные и кон­цептуальные.

^ На втором этапе исследования для специального рассмотрения выделяются коммуникативные рефлексивы, извлеченные из тек­стовых источников, образующие в совокупности открытый дис­курсивный ряд особого типа, выступающие как единицы речево­го взаимодействия адресанта и адресата, как результат речевой деятельности говорящего.

^ На третьем этапе исследования рассматриваются концептуаль­ные рефлексивы, позволяющие проследить динамику концеп­туального видения носителя языка, формирование новых концеп­тов современной России, а в отраженном виде -психологическое состояние общества в определенный период времени.

Этапы исследования определили композиционную структуру книги.

Активизация вербализованной метаязыковой деятельности со­временного говорящего обусловлена, как было отмечено, в пер­вую очередь бурными социально-экономическими преобразовани­ями, происходящими в России после 1985 года. Прежде чем пе­реходить к проблеме отражения общественных изменений в метаязыковом сознании, считаем необходимым обратиться к ха­рактеристике социальных факторов, определивших развитие со­временного русского языка.

На наш взгляд, трудно не согласиться с Л. П. Крысиным, ут­верждающим, что, «к сожалению, пока не сложилась традиция конкретного анализа социальных условий языковых изменений. Часто делаются самые общие утверждения... о явлениях, опреде-

Введение 1 1

ленным образом влияющих на характер изменений в языке, и та­кие общие утверждения считаются вполне достаточными» [Кры-син, 1989, 80]. Поэтому дадим характеристику тому периоду со­циальных катаклизмов, которые привели к инновационным язы­ковым сдвигам, определяющим активизацию метаязыкового сознания.

Реформы России продолжаются второе десятилетие. Шесть с половиной из них в составе Советского Союза (а в конце этого периода —и в борьбе с ним), остальные вполне самостоятель­но. Обновление экономических основ, а вместе с ним и полити­ческого устройства и духовной жизни общества началось с середи­ны 80-х годов. Историки отмечают несколько дат, которые можно назвать отправными в социально-экономических преобразованиях в России: в марте 1985 года Генеральным секретарем ЦК КПСС стал М. С. Горбачев, который на апрельском Пленуме ЦК КПСС 1985 года изложил стратегический замысел обширных реформ [см.: Согрин, 1994, 8; Орлов, Георгиев, Георгиева и др., 2000, 452]. Сим­волом горбачевского курса стало слово «перестройка». Главным рычагом преобразований должно было стать ускорение социально-экономического развития страны. Экономика СССР к тому вре­мени представляла собой закосневшую систему. Темпы ее роста неуклонно двигались к нулю. Добиться повышения эффективно­сти экономики было невозможно из-за крайне высокой инерци­онности системы, обусловленной централизованным планировани­ем. Поэтому, чтобы что-то изменить в сложной и громоздкой пла­новой системе, необходимо было не экономическое, а политическое решение. Такое решение было принято и получило название перестройки. Экономическое осмысление концепции перестройки базировалось на понятии «ускорение». Оно предус­матривало резкое увеличение темпов роста капитальных вложений в машиностроение, которому предстояло обновить основные фон­ды и обеспечить на этих новых фондах экономический прорыв. Кроме того, ускорение предполагало сдерживание потребления, а также осознанное увеличение дефицита бюджета. С дефицитом все получилось в полном соответствии с замыслом: всего за три года он вырос более чем в 4 раза, а вот со всем остальным оказа­лось гораздо сложнее. Во-первых, одновременно с перестройкой и ускорением случилась чернобыльская катастрофа, а затем спи-

1 2 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

такское землетрясение, на устранение последствий которых было истрачено колоссальное количество средств. Во-вторых, был принят Закон о предприятии (1987), изменивший порядок расходования прибыли. На этом фоне к перестройке и ускоре­нию прибавился сначала лозунг о социальной направленности экономики, а затем и о социально ориентированном рыночном хозяйстве.

Макроэкономический итог этого этапа перестройки поначалу казался позитивным. Увеличение бюджетного дефицита расшири­ло совокупный спрос -^сак инвестиционный (со стороны госу­дарства), так и потребительский —что, в свою очередь, сообщи­ло некий импульс промышленности. В результате в 1989 году был достигнут максимальный объем выпуска промышленной продук­ции за всю историю России.

Популярности начатых реформ способствовало и то, что совет­ские люди заждались перемен: их не было уже в течение двадца­ти лет. «Горбачев же сразу предложил дюжину реформ, а его воз­раст и энергия внушали веру, что обещания будут воплощены в жизнь» [Согрин, 1994, 19— 20]. Предложенный им курс соответ­ствовал ожиданиям общества, его интеллектуальному уровню и менталитету. Некоторые идеи и реформы Генерального секретаря, позже оцененные как умеренные и ортодоксальные, воспринима­лись в те годы как революционные. К таковым в первую очередь относились идеи гласности и нового политического мышления [см. об этом: Горбачев, 1988].

Новая идеология и стратегия реформ была впервые изложена Горбачевым на январском пленуме ЦК КПСС в 1987 году. Затем они последовательно развивались на протяжении полутора лет, а кульминацией нового реформаторского курса стала XIX партий­ная конференция, состоявшаяся летом 1988 года. Политическая основа реформаторского курса к этому времени претерпевает се­рьезные изменения. Если раньше нужно было ускорять советский социализм, то теперь у социалистической модели были обнаруже­ны серьезные недостатки. Усилия были направлены на создание новой модели социализма, ключом к пониманию которой стала всеохватывающая демократизация. Под прицел критики попала обширная часть партийно-государственного и хозяйственного ап­парата, обозначенная общим понятием «бюрократия», или, по определению экономиста Г. Попова, «командно-административная

Введение 13

система». Новый стратегический подход предполагал, что без ос­новательной очистительной работы и всесторонней демократиза­ции общества радикальные экономические реформы не смогут осуществиться. В соответствии с этой логикой развивался новый этап перестройки. Он стал будоражащим периодом гласности, периодом активного взлета газет и журналов, книжного бума, кри­тики «деформаций социализма» в экономике, политике, духовной сфере. Перестроечная публицистика постепенно приобрела соб­ственную инерцию, и ей становилось тесно в рамках социалисти­ческого демократизма. Именно к этому периоду относится первый всплеск вербализации метаязыкового сознания.

В 1988 году в идеологию перестройки были включены и неко­торые основополагающие либерально-демократические принципы, которые прежде относились к буржуазной демократии, —разде­ление властей, парламентаризм, правовое государство, естествен­ные неотъемлемые гражданские и политические права человека. XIX партконференция завершилась триумфом для Горбачева и его соратников. Ее резолюции, наносившие удар по советскому тота­литаризму, создавали надежду и основу для запуска демократиче­ских механизмов в экономике.

Начало перестройки, ослабление и дальнейший крах советской системы вызвали в СССР взлет оптимизма и надежд на лучшее будущее. События, происходившие в России во второй половине 80-х годов XX века, всколыхнули практически все общество, по­родили вначале самые радужные надежды.

У политической позиции Горбачева оказались оппоненты как «слева», так и «справа». Реальная опасность «слева» обозначилась уже осенью 1987 года, когда с острой критикой реформаторского курса выступил первый секретарь Московского горкома КПСС Б. Н. Ельцин. Расстановка политических сил в стране стала ме­няться с осени 1988 года. Единый лагерь сторонников перестройки стал раскалываться: в нем выделилось радикальное крыло, быст­ро набравшее силу и объединившееся после Первого съезда на­родных депутатов СССР (май 1989) в Межрегиональную группу депутатов. С выходом радикалов в 1990 году из КПСС закончил­ся первый период российского демократического движения, осно­ванного на идеале социализма «с человеческим лицом». На сме­ну пришел новый, антикоммунистический период. С января 1991 года началась официальная регистрация политических партий

1 4 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

и организаций. Антикоммунистический синдром, прочно укрепив­шийся в массовом сознании в течение двух-трех лет, стал одним из главных факторов, определивших поведение российских изби­рателей в июньской кампании 1991 года, когда одновременно с избранием президентом Российской Федерации Ельцина в Москве и Ленинграде были выбраны мэрами два известных радикальных лидера Г. Попов и А. Собчак. Радикализм в России достиг пика политического влияния. Эра Горбачева отходила в прошлое.

В консервативной оппозиции новому курсу Горбачева «справа» обозначились два течения национально-патриотическое, отста­ивавшее идею «русской исключительности», и ортодоксально-ком­мунистическое. Крайним выражением национал-патриотизма ста­ла деятельность общества «Память», в котором совмещались раз­ные тенденции, от монархической до авторитарно-сталинской. Ортодоксально-коммунистическое движение бросило вызов Горба­чеву уже в марте 1988 года в связи с публикацией в газете «Со­ветская Россия» статьи Н. Андреевой «Не могу поступиться прин­ципами». Организационное оформление этого направления про­изошло в первой половине 1990 года. Российские консерваторы решили обойти партийных реформаторов следующим образом: поскольку оттеснить Горбачева и горбачевцев от руководства КПСС оказалось невозможным, они выступили с инициативой создания Российской коммунистической партии, в будущем пред­полагая превратить ее в оплот консерватизма. После политичес­ких успехов Ельцина и радикалов Горбачев был не в состоянии им противостоять. Неспособность Генерального секретаря КПСС от­стоять интересы собственной партии заставила ее консервативную часть пойти на самостоятельные защитные действия. В августе, после того как Горбачев уехал на отдых в Крым, консервативные руководители СССР приступили к подготовке заговора, направ­ленного на пресечение реформ, восстановление в полном объеме власти центра и КПСС. Путч начался 19 августа 1991 года и про­должался три дня. Среди главных причин скорого краха путча на первом месте оказалась неспособность ГКЧП реалистически оце­нить возможную реакцию на его действия большинства россий­ского населения, которое решительно не приняло заговор и заня­ло сторону российского правительства. Исход схватки между ГКЧП и российскими властями решился 20 августа, когда Ельцин и его окружение пресекли попытки захвата Белого дома путчис-

Введение 15

тами, переломили ход событий в свою пользу и взяли под конт­роль всю ситуацию в России. С 22 августа Ельцин и российские радикалы стали пожинать плоды своей политической победы. Начался обвальный распад государственно-партийных структур, цементирующих СССР. Во время встречи в Белоруссии 8 декабря 1991 года лидеры трех славянских республик заключили сепарат­ное межгосударственное соглашение, в котором заявили об обра­зовании Содружества Независимых Государств (СНГ), а 21 декабря на встрече в Алма-Ате одиннадцать бывших советских республик (а теперь независимых государств) объявили о создании Содруже­ства по преимуществу с координационными функциями. Заклю­чительный абзац алма-атинской декларации звучал так: «С обра­зованием Содружества Независимых Государств Союз Советских Социалистических Республик прекращает свое существование». Роспуск СССР —результат воздействия суммы субъективных и объективных факторов. Признавая значение субъективных факто­ров, просчетов и амбиций тех или иных лидеров в процессе рас­пада СССР, нельзя сбрасывать со счетов объективные причины, одна из которых носит универсальный характер: мировая практика свидетельствует, что многонациональные государства, подобные СССР, рано или поздно разрушались. Крушение СССР подвело черту под горбачевским периодом современной отечественной истории.

«Анализируя причины неудачи перестройки… можно условно разделить их на две группы: объективную (системную) и субъек­тивную» [Миронов, 1998, 292—293]. Объективной основой можно назвать принципиальную невозможность глобального реформиро­вания социалистической экономики в советском варианте, огром­ный слой бюрократии оказался не в состоянии управлять в новой экономической ситуации. Реформаторское движение не имело широкой социальной базы, у реформы не было массового субъек­та в различных ее концепциях квалифицированного рабочего класса, мелкого или крупного собственника. Эти факторы допол­нялись и целым рядом субъективных причин, порожденных по­ловинчатостью горбачевских реформ и непоследовательностью в процессе их осуществления.

Психологическая ситуация в стране очень изменилась после 1989 года. «Резко возрос страх перед будущим» [Матвеева, Шля-ентох, 2000, 775]. Психологическое состояние общества нашло

1 6 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

свое отражение в метаязыковом сознании. Главной причиной ро­ста катастрофизма было большое число негативных событий, ко­торые имели место после 1989 года и которые породили неверие и разочарование. В 19904991 годах развернулся «парад суверени­тетов», начались забастовки, стала нарастать общая политическая напряженность, в результате «павловского» обмена денег возник ажиотажный спрос, полностью разбалансировавший потребитель­ский рынок. В 1991 году начался промышленный спад, продол­жающийся и по сей день.

Отметим наиболее крупные меры, предусмотренные в плане экономических реформ, обнародованных в конце октября 1991 года на Съезде народных депутатов России самим президен­том Ельциным. Первая крупная мера —разовое введение свобод­ных цен с января 1992 года. Она должна была определить рыноч­ную стоимость товаров и запустить механизм конкуренции меж­ду предприятиями. Вторая мера —либерализация торговли — должна была ускорить товарооборот. Третья мера -^пирокая при­ватизация жилья и предприятий —должна была превратить мас­сы населения в собственников. Авторами радикальных реформ являлись ведущие министры нового российского правительства, экономисты-рыночники: Е. Гайдар, А. Шохин, А. Чубайс. Пре­мьер-министр нового правительства Е. Гайдар уже в теоретиче­ских разработках 1990 начала 1991 года зарекомендовал себя сторонником «шокотерапии», которая представляла собой поли­тику быстрого перехода от командно-административной к рыноч­ной экономике и радикальные методы борьбы с инфляцией и бюджетным дефицитом.

Но уже первая радикальная реформа —отпуск в начале янва­ря цен -^гривела к драматическим результатам: большинство на­селения оказалось за чертой бедности. Самый острый пик страха в России приходится на январь —февраль 1992 года, когда ката­строфа казалась неминуемой, боялись голода и полного краха все­го. Проведенная либерализация цен с неизбежностью привела к гиперинфляции, создав мощнейший источник перераспределения богатств. Новые проблемы раскололи прежнее реформаторское большинство: половина его перешла в 1992 году в ряды против­ников правительственной политики, объединившись с консерва­торами образца 1990—1991 годов и составив большинство уже с ними. Президент Ельцин твердо встал на сторону Гайдара. Это

Введение 17

привело к противостоянию между президентом и законодательной властью, которая приобрела своего лидера в лице спикера Верхов­ного Совета Р. Хасбулатова. Главная схватка между правитель­ственными реформаторами и их оппонентами состоялась на Седь­мом съезде народных депутатов, который состоялся в начале де­кабря, когда стали известны итоги экономического развития России за год. Лобовое столкновение президента и Съезда разре­шилось компромиссом: российское правительство было поручено сформировать новому премьер-министру В. С. Черномырдину. Реформы, связанные с именем Гайдара, продолжались ровно год. Фактически к концу 1992 года обнаружил свой утопизм и потер­пел поражение стратегический замысел радикального движения 1989—1991 годов, который предполагал проведение быстрых и масштабных рыночных реформ без ухудшения положения народ­ных масс и быстрое и безболезненное создание демократическо­го общества.

Лагерь демократов все более раскалывался, к концу 1992 года его большинство находилось в оппозиции к правительству. В России практически не осталось ни одной политической партии, поддер­живающей курс правительства. Но в действительности оппозиция партий не создавала серьезных проблем для правительства в силу слабости российских партий. Кроме партий, другим каналом выра­жения оппозиционных настроений являлись средства массовой информации. Особенно пресса утвердилась в качестве центра глас­ности, выражающего недовольство правительственной политикой. Главным мотивом массовой оппозиции стал морально-нравствен­ный протест. Перерождение новой власти, новой политической элиты повергло российскую общественность в состояние шока. Другим мотивом недовольства стало свертывание социальных про­грамм, возникновение и быстрое нарастание в стране социальных контрастов. Главным организованным центром оппозиции стали российский Съезд народных депутатов и Верховный Совет.

1993 год начался с изложения правительством основных стра­тегических позиций, при этом состояние российской экономики определялось как катастрофическое. Приоритеты правительствен­ной политики по преимуществу повторяли гайдаровские подходы. Главными среди них объявлялись укрепление рубля, финансовая стабилизация и борьба с инфляцией. Лечение экономических бо­лезней России предполагалось решать в рамках монетаристского

Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

подхода. Разногласие по вопросу о социально-экономическом и политическом курсе России явилось главной причиной конфлик­та между исполнительной и законодательной властями, определив­шей развитие российской политики в 1993 году и завершившей­ся кровавой схваткой между ними в начале октября.

Драматическая развязка конфликта между исполнительной и законодательной властями сопровождалась активными шагами рос­сийского президента по закреплению своей победы. Серией указов президент России фактически повсеместно прекратил деятельность органов советской власти. Место прежней государственности дол­жна была занять новая система, принципы которой закреплялись в проекте новой Конституции. В декабре одновременно с выбора­ми в новый орган государственной власти —Федеральное собра­ние Российской Федерации, состоящий из двух палат: Совета Фе­дерации и Государственной думы, на проведенном референдуме 12 декабря был одобрен проект новой российской Конституции. Состав Госдумы как первого, так и второго (1995) созывов предоп­ределил острый характер межпартийной борьбы по всем рассмат­риваемым в ней внутриполитическим вопросам. В частности, оп­позиционные правительству силы пытались выступить единым фронтом на выборах президента летом 1996 года.

К 1994 году процесс российской модернизации вновь столкнул­ся с необходимостью смены ориентиров и выбора новой модели. Наибольшую популярность приобрели две концепции. Одна обо­значается как консервативный либерализм и основывается на идее поэтапного и эволюционного освоения уже воспринятых россий­ским обществом образцов гражданского общества, рынка, частной собственности, разделения властей. Другую концепцию можно определить как национал-государственную, которая объявляет приоритетным национальный интерес, восстановление России в качестве мощной державы на мировой арене. Кроме того, поли­тической элитой было осознано, что проведение рыночных ре­форм «сверху» настолько неэффективно, что угрожает потерей власти. В этой связи широкий отклик в общественном мнении нашла концепция «реального федерализма», расширения социаль­но-экономических и политических прав российских регионов.

В период 1993 (после октября) —1996 годов наблюдалась по­степенная адаптация населения к новой ситуации. В 1996— 1998 годах -^ювый взлет страхов, связанный с обострением эко-

Введение 19

номического кризиса в стране, массовыми невыплатами зарплат и массовыми уклонениями от уплаты налогов. Стали нарастать страхи экономического характера. «Глубинные и противоречивые процессы в социально-экономической сфере при депрессивном состоянии производства и недостаточной компетентности руко­водства привели в августе 1998 г. к финансовому кризису» [Орлов и др., 2000, 475]. Коллапс банковской системы, который начался 17 августа и вызвал отставку правительства С. Кириенко, затянул­ся на многие месяцы и потряс все отрасли народного хозяйства. В политической жизни также отчетливо проявлялся кризис влас­ти. Участились кадровые перестановки в правительстве. С апреля 1998 года по март 2000 года на должности председателя правитель­ства РФ сменились 5 человек: С. В. Кириенко, В. С. Черномыр­дин, Е. М. Примаков, С. В. Степашин, В. В. Путин.

В декабре 1999 года состоялись очередные выборы в Государ­ственную думу, 31 декабря 1999 года о своем досрочном уходе в отставку объявил первый президент РФ Б. Н. Ельцин. Временно исполняющим президентские обязанности он назначил В. В. Пу­тина, главу правительства. На выборах 26 марта 2000 года В. В. Пу­тин был избран президентом Российской Федерации. Смена ру­ководства страны завершила определенный этап в жизни постсо­ветской России, стала рубежом в ее общественно-политическом и экономическом развитии.

Обзор социального контекста новейшей истории России позво­ляет выделить два социолингвистически значимых периода пе­рестроечный (с 1985 до 1991) и постперестроечный (с 1991 до на­ших дней). Все узловые изменения социальной жизни сказались на языковом существовании общества и получили отражение в обыденном метаязыковом сознании.

^ НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИСТОЧНИК

АКТИВНЫХ ЯЗЫКОВЫХ ПРОЦЕССОВ

В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Коренные преобразования общественно-экономической жизни России сказались на состоянии и функционировании современ­ного языка, явились основной причиной активных процессов,

2 0 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

происходящих в русском языке и общественном языковом созна­нии. Современные русисты обратили внимание на эти процессы. Появляется ряд монографических работ, посвященных изучению текущей языковой жизни общества на рубеже веков [см., напри­мер: Дуличенко, 1994; Костомаров, 1999; Русский язык конца XX столетия, 1996; Русский язык в контексте культуры, 1999; Рус­ский язык сегодня, 2000; Культурно-речевая ситуация в современ­ной России, 2000; Стернин, 1998; Ферм, 1994; Шапошников, 1998], проходят научные конференции, посвященные данной про­блеме. Например, международные и всероссийские конференции на рубеже веков: «Активные языковые процессы конца XX века» (Москва, февраль 2000), «Культурно-речевая ситуация в современ­ной России» (Екатеринбург, март 2000), «Русский язык на рубеже столетий» (Санкт-Петербург, октябрь 2000), «Русский язык: исто­рические судьбы и современность» (Москва, март 2001), «Русский язык в современной социокультурной ситуации» (Воронеж, апрель 2001).

Общее мнение сводится к тому, что современные изменения в языке обусловлены прежде всего социальными причинами, а именно социально-экономическими потрясениями, происходящи­ми в России в последние полтора десятилетия, хотя «новые ис­точники внешних воздействий на систему усиливали действие ее собственных динамических тенденций, ускоряли их разви