Реферат: Московский государственный лингвистический университет

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ


Переводческий факультет


Кафедра перевода английского языка


А.И. Убина


Проблема передачи модальности на уровне текста в художественной литературе (на материале перевода с английского языка на русский отрывка из книги А.Дж.А. Саймонса «В поисках Корво»)


Дипломная работа студентки 501 а/нем. группы


Научный руководитель

кандидат филологических наук

доцент Д.В. Псурцев


Рецензент

Старший преподаватель

Боганьков М.В.


Москва 2004


ОГЛАВЛЕНИЕ:

Введение 5

^ Теоретическая часть 7

I Модальность текста 7

Прежде всего, следует дать определение понятию текста, так как именно от этого определения зависит и подход к такой текстообразующей категории, как модальность. В качестве базового для настоящей работы выбрано определение текста, данное И.Р. Гальпериным: «Текст – произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, объектированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» (Гальперин, 18). 7

В этом определении существенно то, что текст не рассматривается как простая последовательность предложений. Текст – это образование иного, более высокого уровня, не сводимое к сумме составляющих. Учет качественного своеобразия такого явления, как текст, позволяет ответить на вопрос о том, является ли текстовая модальность суммой модальностей предложений, входящих в его состав. По всей вероятности, нет. Но это не значит, что понятие модальности текста сразу же становится четким и недвусмысленным. В этой связи интересным является мнение Роджера Фаулера, который полагал, что поскольку теория модальности предложения не разработана в достаточной степени полно, мы не можем обратиться к ней за разъяснениями, разрабатывая подобную теорию применительно к тексту (Фаулер, 140). В результате существующие подходы к изучению модальности текста отличаются огромным разнообразием, ничуть не меньшим, чем то, которое существует в сфере исследования модальности предложения. Рассмотрим некоторые подходы. 8

В лингвистической литературе понимание модальности неоднозначно: оно объединяет различные определения и толкования. Параллельно сосуществуют самые разнообразные исследования: от традиционного изучения модального значения различных единиц языка до содержательной разработки модальности текста. На многообразие воззрений и важность изучения модальности указывает М.Н. Кожина: «Особое положение занимает категория модальности (особенно при включении в нее субъективной модальности). Она – и собственно (узко) языковая категория, то есть проявляющаяся в модели языка, так сказать, дотекстового уровня, то есть чисто грамматическая модальность» (Кожина, 101). Но модальность – и текстовая категория, называемая в кругу текстовых категорий И.Р. Гальпериным. Ее можно включить и в список функциональных семантико-стилистических категорий. Дело здесь, вероятно, не столько в многоаспектности самой категории (хотя налицо эта ее сторона), сколько в различных подходах к ней со стороны разных исследователей. 9

II. Проблема уровней модальной оценки в анализируемом тексте. 17

III. Анализ оригинала и перевода 21

Анализ примеров I уровня 21

Анализ примеров II уровня 33

Анализ примеров III уровня 40

IV Выводы. Осмысление переводческой стратегии 43

^ Практическая часть 46

Библиография 82



Введение


Темой дипломной работы является изучение модальности на уровне текста в аспекте перевода. Данная тема представляется актуальной в связи с тем, что в плане переводоведения, в отличие от литературоведения, она является достаточно неразработанной. Модальность текста не исследовалась на уровне соотнесения материалов оригинала и перевода. Также эта тема представляется очень интересной с точки зрения выработки стратегии переводчика.

Материалом для исследования послужил перевод отрывка книги «В поисках Корво» А.Дж.А. Саймонса. Это биография, написанная в форме расследования. Сам А.Дж.А. Саймонс называет свое произведение экспериментом в области биографии. Это первая в своем роде книга, которая стала культовой для тех, кто пытался исследовать личность того или иного писателя, сопоставляя реальную жизнь человека со сложившимися о нем представлениями, и понять, что же было мифом, а что реальностью. А.Дж.А. Саймонс полагал, что любой автор, намеревающийся написать биографию, должен не столько записывать факты жизни человека, сколько раскрывать его личность. И он попытался понять, каким же на самом деле был Фредерик Рольф барон Корво, очень талантливый, неординарный, в чем-то экстравагантный, не вписывающийся в обычные рамки человек. Хотелось бы отметить, что предисловие к этой книге написала известная современная писательница А.С. Байетт, что само по себе говорит о многом. А.С. Байетт пишет, что из этой книги вынесла многое, благодаря ей научилась «создавать романы и думать о человеческих жизнях». Язык книги «В поисках Корво» является не простым, что объясняется как тем, что биография была написана в 1934 г., так и стилем автора. Во многом, лексика, используемая автором, не самого современного обихода, но тем интересней и представлялась работа.

Текст является удобным в плане изучения заданной темы.

Цель исследования состоит в том, чтобы выявить, как на разных уровнях языка проявляется оценка и какую в связи с этим стратегию должен выбирать переводчик. Для того чтобы ответить на эти вопросы, необходимо решить несколько задач:



Рассмотреть проблему модальности текста, указать, как и на каких уровнях она проявляется.

Более подробно остановиться на проблеме нескольких уровней модальной оценки

Проанализировать оригинал и перевод

Выработать переводческую стратегию



Структура работы следующая: в начале вырабатывается общее понятие модальности текста, затем рассматривается проблема нескольких уровней оценки, далее проводится анализ оригинала и перевода, и, наконец, определяется, правильно ли была выбрана переводческая стратегия. В конце прилагается перевод.


^ Теоретическая часть I Модальность текста Прежде всего, следует дать определение понятию текста, так как именно от этого определения зависит и подход к такой текстообразующей категории, как модальность. В качестве базового для настоящей работы выбрано определение текста, данное И.Р. Гальпериным: «Текст – произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, объектированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» (Гальперин, 18). В этом определении существенно то, что текст не рассматривается как простая последовательность предложений. Текст – это образование иного, более высокого уровня, не сводимое к сумме составляющих. Учет качественного своеобразия такого явления, как текст, позволяет ответить на вопрос о том, является ли текстовая модальность суммой модальностей предложений, входящих в его состав. По всей вероятности, нет. Но это не значит, что понятие модальности текста сразу же становится четким и недвусмысленным. В этой связи интересным является мнение Роджера Фаулера, который полагал, что поскольку теория модальности предложения не разработана в достаточной степени полно, мы не можем обратиться к ней за разъяснениями, разрабатывая подобную теорию применительно к тексту (Фаулер, 140). В результате существующие подходы к изучению модальности текста отличаются огромным разнообразием, ничуть не меньшим, чем то, которое существует в сфере исследования модальности предложения. Рассмотрим некоторые подходы. В лингвистической литературе понимание модальности неоднозначно: оно объединяет различные определения и толкования. Параллельно сосуществуют самые разнообразные исследования: от традиционного изучения модального значения различных единиц языка до содержательной разработки модальности текста. На многообразие воззрений и важность изучения модальности указывает М.Н. Кожина: «Особое положение занимает категория модальности (особенно при включении в нее субъективной модальности). Она – и собственно (узко) языковая категория, то есть проявляющаяся в модели языка, так сказать, дотекстового уровня, то есть чисто грамматическая модальность» (Кожина, 101). Но модальность – и текстовая категория, называемая в кругу текстовых категорий И.Р. Гальпериным. Ее можно включить и в список функциональных семантико-стилистических категорий. Дело здесь, вероятно, не столько в многоаспектности самой категории (хотя налицо эта ее сторона), сколько в различных подходах к ней со стороны разных исследователей.
Изучение модальности в отечественной лингвистической традиции заложено в трудах В.В. Виноградова, причислившего эту категорию к числу основных, центральных языковых категорий, в разных формах «обнаруживающихся в языках разных систем». Вот как определяет модальность В.В. Виноградов, уделявший в своих работах этой теме большое внимание: «Любое целостное выражение мысли, чувства, побуждения, отражая действительность в той или иной форме высказывания, облекается в одну из существующих в данной системе языка интонационных схем предложений и выражающих одно из тех синтаксических значений, которые в своей совокупности образуют категорию модальности». (Виноградов, 53) Отражение в речи объективной действительности, а также участие субъекта речи в этом процессе и определяет сущность модальности, которую в самом общем виде можно представить как выражение субъективного и объективного в языке.

В.З. Панфилов, рассматривая категорию модальности на уровне предложения в тесной связи с анализом логической категории модальности и суждения, выделяет два типа модальных значений: объективную модальность и субъективную модальность, при этом объективная модальность «отражает характер объективных связей, наличных в той или иной ситуации, на которую направлен познавательный акт, а именно, связи возможные, действительные и необходимые». Субъективная модальность «выражает оценку со стороны говорящего степени познанности этих связей, то есть она указывает на степень достоверности мысли, отражающей данную ситуацию». (Панфилов, 75)

Как видно из приведенных выше определений модальности, одним из основных аспектов дифференциации этой категории в отечественном языкознании является противопоставление объективной и субъективной модальности. Объективную модальность, выражающую отношение сообщаемого к действительности в плане реальности и потенциальности, считают одним из обязательных признаков высказывания. Объективное в речи вытекает из объективных свойств объекта или явления объективной действительности, а также обусловлено объективными характеристиками субъекта как представителя некоего социума, так как «многие жизненные отношения совпадают у больших групп людей или даже у всего человечества в меру общности тех или иных объективных характеристик». Объективная модальность отражает объективные связи реальной действительности, независимый от акта общения денотат – факт или явление объективной действительности.

В содержательном плане значение объективной модальности традиционно ограничивается тремя характеристиками и их разновидностями: возможности, необходимости и реальности существования какого-либо факта объективной действительности. Семантической основой субъективной модальности считают оценку, которая характеризуется разнообразием значений и их оттенков. В связи с возросшим интересом к проблеме субъективной модальности происходит постоянное расширение ее объема за счет включения в нее новых значений.

В семантический объем субъективной модальности разными исследователями включаются различные значения: абсолютной и сравнительной оценки, экспрессивно-эмоциональной оценки, значения запретного и разрешенного, желательного и нежелательного, известного и неизвестного, значение истинности/ложности, утверждения/отрицания, потенциальности/целенаправленности, категоричности некатегоричности, возможного/невозможного и т.д.

Как отмечает А.В. Бондарко, модальность – это комплексная категория, имеющая в своем распоряжении синтаксические, морфологические и лексические средства выражения. (Бондарко, 136)

Многие авторы сходятся в том, что адекватный семантический анализ модальности возможен только при учете ее функционирования в речи, в коммуникации, высшей единицей которой является текст. Именно в тексте актуализируется значения всех модальных единиц, в результате синтеза и взаимодействия которых возникает модальный смысл текста, представляющий собой сложное явление, не равное простой сумме модальных значений единиц, составляющих текст.

Модальность в художественных текстах рассматривается как «коммуникативно-семантическая категория, выражающая субъективное, но базирующееся на объективных факторах, отношение автора к своему сообщению, проявляющееся как результат выбора предметов и явлений объективной действительности, качественной оценки текстовых объектов и способе отражения между явлениями в тексте». (Донскова, 28) В текстах художественной коммуникации модальная направленность определяется художественным мировоззрением автора, его эстетическим кредо, отношением к окружающей действительности. «Модальность выявляется в процессе интеграции частей и способов их сцепления, в характере предикативных и релятивных отрезков текста…» (Донскова, 187) Модальность также рассматривается как часть прагматики художественного текста, в основе которого лежат субъективно-модальные смыслы одобрения/неодобрения.

И.Р. Гальперин: «Текстовая модальность присуща целому. Она окрашивает отдельные высказывания только для того, чтобы подготовить читателя к восприятию субъективно-модального значения этого целого». (Гальперин, 116) Это положение очень важно для выработки переводческой стратегии, а значит, и для создания адекватного перевода. Переводчик должен попытаться передать различные оттенки оценок как можно точнее, хотя это, конечно, не исключает некоторых потерь. Необходимо помнить, что текстовая модальность проявляется на разных уровнях. В процессе перевода переводчик, следуя выработанной стратегии, может на каком-то уровне делать опущения, а на другом обязательно это компенсировать для выражения «общей» нужной текстовой модальности.

Семантическую основу категории модальности составляют: предметная модальность, представляющая отраженную в тексте авторскую модель действительности, и оценочная модальность, модифицирующая предметную модальность дополнительными качественно-оценочными характеристиками сообщаемого в тексте.

Предметный аспект текстовой модальности, передающий соотношение между текстовым содержанием и реальной действительностью с точки зрения автора, несет в себе определенную информацию о предмете, ситуации реальной действительности: все слова в тексте, все предложения, как и текст в целом, актуализированы. Они выступают не как словарные лексемы и гипотетические синтаксические конструкты, а как означающие конкретные предметы и реальные высказывания о конкретных фактах и ситуациях. Отнесенность к действительности, или актуализация, является необходимым свойством всякого текста.


^ Соотношение субъективного и объективного в модальности текста.

Проявление субъективного и объективного в модальности текста трактуется в лингвистике весьма неоднозначно. Например, И.Р. Гальперин именно субъективную модальность разделил на фразовую и текстовую, считая, что «из двух видов модальности – объективной и субъективной – первая вообще не свойственна художественному тексту. Более того, объективное значение чаще всего ограничивается только предложением. Ведь отношения реальность/ирреальность в художественных текстах вообще снимается, поскольку художественные произведения дают только изображенную реальность». (Гальперин, 117)

В работах по текстовой модальности последних лет исследователи пытаются показать, что субъективное и объективное – неотъемлемые составляющие текстовой модальности, степень проявления которых зависит от ряда факторов, основным из которых является фактор стиля/жанра текста. В тех жанрах текстов, которые являются непосредственно «привязанными» к действительности, к предмету, факту или явлению объективного мира (например, научно-технические тексты, тексты некоторых жанров деловых документов, некоторые жанры газетных сообщений), объективное выступает достаточно веско, и авторы текстов пытаются это подчеркнуть, подавая информацию в безличной форме. Однако уже сам выбор объекта для описания и определенный ракурс рассмотрения этого объекта в тексте говорят об относительности объективности.

Таким образом, соотношение субъективного и объективного в модальности представляется следующим: объективное как общее, общеязыковое, общенациональное; субъективное – как частное, принадлежащее конкретному акту коммуникации, личностное или авторское.

На уровне текста модальность можно рассматривать как категорию, в которой объективное и субъективное принципиально неразделимы. Эти категории взаимосвязаны, существование одной невозможно без другой, и служат они передаче различных планов отношений.


^ Средства и способы реализации текстовой модальности.


Перейдем к рассмотрению формальных показателей текстовой модальности. Вопрос о способах выражения модальности текста весьма сложен и неоднозначен. С выражением модальных значений в тексте связано взаимодействие многих языковых средств различных уровней: от морфологических до синтаксических. Эти средства языка группируются в тексте в функционально-семантические поля модальности, которую многие лингвисты относят, соответственно, к полевым категориям.

«В плане выражения полевая категория представляет собой совокупность единиц различных языковых уровней, объединенных общностью семантики и текстовой функцией, а также способом организации языковых составляющих. Переменными полевых категорий текста являются следующие: набор языковых составляющих по уровневой принадлежности, стилистической маркированности, характеру выражения категориально-текстовой семантики; состав ядра и периферии на основании признаков непосредственного/опосредованного выражения категориальной семантики, а также плотности однотипных языковых единиц в тексте; взаиморасположение (комбинаторика) языковых составляющих, в том числе наличие конструктивных приемов их сочетания; размещение языковых составляющих в тексте относительно композиционных частей». (Максимова, 39)

В языке перевода нужно пытаться сохранить именно поля модальности. Возможно, в каких-то случаях переводчику не удастся передать в точности оригинал, но тогда уже в другом месте в рамках того же поля следует компенсировать потерю. Причем компенсация может осуществляться не обязательно на одном уровне и в пределах одного абзаца.

Следует также помнить, что в художественном тексте модальность реализуется в «характеристике героев, в своеобразном распределении предикативных и релятивных отрезков высказывания, в сентенциях, в умозаключениях, в актуализации отдельных частей текста и в ряде других средств» (Гальперин, 115).

«Однако модальность распределяется неодинаково в различных частях текста. Это зависит от многих факторов, в том числе от индивидуальной манеры автора, объекта описания, прагмаустановки текста, от эксплицитности/ иплицитности выраженности оценки, концентрированности/ диффузности, интенсивности/ослабленности оценки автора. Вполне возможно, в тексте существуют сильные и слабые позиции модальности, распределение которых связано в тексте с его членением». (Максимова, 40)

Перечислить все средства и приемы, актуализирующие модальность в тексте, вероятно, невозможно, так как в конкретном тексте может произойти эмоциональная, образная, эстетическая и др. трансформации любых языковых единиц, которые в зависимости от намерения автора и контекста могут стать модальными, то есть выражать авторское отношение, оценку. Значительную роль в формировании модальности текста, по мнению И.Р. Гальперина, играет система стилистических приемов литературной обработки, в особенности средства образности, эпитеты, повторы и др.

В этой связи следует упомянуть, что усиление оценочности часто является речевым явлением и может достигаться различными способами: стилистическими приемами, экспрессивными (образными, эмоциональными, логическими, интенсивными) средствами.

Наконец, следует заметить, что в лингвистике принято подразделять средства модальности текста на эксплицитные и имплицитные, к эксплицитным относятся единицы всех уровней, имеющие в своем составе модальную сему. Что касается имплицитных средств, то они варьируются в зависимости от типа текста, но вне зависимости от стилистической специфики текста к ним можно отнести такие текстовые параметры, как способ изложения, выбор объекта для описания в тексте, а также контекст.
^ II. Проблема уровней модальной оценки в анализируемом тексте.


И.Р. Гальперин писал: «Создавая воображаемый мир, художник слова не может быть беспристрастен к этому миру. Представляя его как реальный, он в зависимости от своего метода художественной изобразительности либо прямо, либо косвенно выражает свое отношение к изображаемому». (Гальперин, 123) Субъективно-оценочная модальность с наибольшей очевидностью проявляется в тех произведениях, где просвечивается личность автора: «коэффициент модальности меняется в зависимости от целого ряда причин – индивидуальной манеры автора, объекта описания, прагматической установки, соотношения содержательно-фактуальной и содержательно-концептуальной информации. Этот коэффициент тем выше, чем отчетливее проявляется личность автора в его произведениях». (Гальперин, 118).

В художественном тексте происходит языковое воплощение личности писателя. Очень редко позиция автора выражается в открытой форме лирических отступлений, связывающих предшествующий фрагмент текста с последующим. Чаще позиция автора скрыта, проявляется в тех или иных формах, приемах, в том числе и в организации структуры произведения.

«Соотношение «автор – герой» является важнейшей категорией творческого процесса. Для того чтобы художнику найти идее произведения адекватную форму, ему необходимо занять определенную позицию по отношению ко всем внутритекстовым субъектам данного произведения. Категория «автор – герой» представляет собой внутреннюю организующую форму творческого процесса, в которой заключены отношения, структурирующие повествование». (Попова, 74)

Точка зрения говорящего – это авторская позиция, направляющая повествование и – благодаря варьированию субъектно-речевыми сферами ипостасей образа автора – представленная как «картина событий или сцена, увиденная глазами одного персонажа, или описание состояния действующего лица, но данное «изнутри» им самим либо через восприятие другого, или же фиксация событий и состояний третьим лицом (наблюдателем…. автором) и т.д. (там же, 88).

В этом контексте уместно говорить и об оценке. Оценка является, по мнению, Н.Д. Арутюновой, наиболее ярким представителем прагматического значения. (Арутюнова, 5) В Словаре лингвистических терминов О.С. Ахмановой дается следующее определение оценки. Оценка – это суждение говорящего, его отношение – одобрение или неодобрение, желание, поощрение и т.п. – как одна из основных частей стилистической коннотации. (О.С. Ахманова, 305).

Для языкового значения оценки представление о человеке выступает в качестве точки отсчета: «Оценка относится к числу собственно человеческих категорий. Она задана физической и психической природой человека, его бытием и чувствованием, она задает его мышление и деятельность, отношение к другим людям и предметам действительности, его восприятие искусства» (Арутюнова, 5). Именно это представление обеспечивает широкий подход к оценке как понятию субъективного отношения говорящего к любому предмету речи при всем многообразии аспектов этого отношения – эмоционального, модального, количественного, временного, пространственного. Всеобъемлющий характер оценки влияет и на выбор языкового знака – «всякая вербализация – в известном смысле уже оценка» (Маркелова, 17). При таком подходе оценка имеет характер взгляда, точки зрения, что глобализирует ее смысл, оправдывает «вездесущность», реализуемую единицами фонетико-интонационного, лексического, словообразовательного, морфологического и синтаксического уровней языка в условиях их специфической речевой реализации. Однако многообразие средств и многоаспектность отношений обусловливают нечеткость границ этой категории, лишают ее самостоятельного языкового статуса.

Структура выбранного нами отрывка очень интересна именно с точки зрения всех этих проблем. А.Дж.А. Саймонс публикует в своей книге статьи и письма о Фредерике Рольфе бароне Корво, описывает беседы, которые он вел с различными людьми о своем герое. Важной частью этого отрывка является критическая статья анонимного автора о Рольфе. Автор книги приводит ее почти полностью. Ранее эта статья, опубликованная в газете «Абердин Фри Пресс», имела определенную прагматику, и совсем не трудно догадаться, какое воздействие она оказывала на читателей. Воспроизведенная же в книге, она приобретает уже иную прагматику, отвечая замыслу книги. Статья очень резкая, полна нападок и так сильно отличается от тона повествования всей книги, что читатель статьи как части книги либо подвергает сомнению слова автора статьи, либо совсем им не верит. Возникает своеобразный эффект. Слова, направленные в первоначальной прагматике против Рольфа, во вторичной прагматике работают на него.

Необходимо отметить, что в этом тексте прослеживается несколько уровней оценок, которые можно изобразить в виде следующей схемы. В левом углу основания треугольника находится автор книги, который выражает определенное отношение к своему герою (вершина треугольника) и к автору статьи (правый угол треугольника). Автор статьи также имеет свое мнение о герое, что мы и показываем стрелкой, направленной к вершине треугольника. Становится ясно, что в книге просматривается три плана отношений, три точки зрения, три поля модальности.

Рольф




Автор книги

Автор статьи





Выявление трех планов отношений очень важно для выработки переводческой стратегии. Эти планы отношений как бы очерчивают поля модальности, которые нужно передать в переводе. Задача переводчика в данном случае заключается не только в том, чтобы передать смысл, но и в том, чтобы точно передать все планы отношений в книге, конечно, с учетом культуры переводящего языка.
^ III. Анализ оригинала и перевода


Хотелось бы подчеркнуть, что для выражения текстовой модальности автор использует большое многообразие средств. Проанализируем оригинал и перевод по уровням модальной оценки (первый уровень – отношение автора книги к Рольфу, второй уровень – отношение автора статьи к Рольфу, третий уровень – отношение автора книги к автору статьи) и попытаемся определить, какие способы выражения модальности являются более/менее частотными и наиболее выразительными.

Изучив наиболее яркие примеры, получаем следующую картину. Самым ярким средством выражения модальности на уровне текста является эпитет, несмотря на то, что, по мнению И.Р. Гальперина, эпитет «играет весьма незначительную роль в тексте, поскольку в силу своей синтаксически обусловленной функции атрибута характеризует лишь тот объект, к которому относится» (Гальперин, 116). Как нам кажется, в анализируемом отрывке эпитет окрашивает зону, в которой он используется. Эпитеты, соединяясь друг с другом, а также связываясь своими контекстами, образуют систему, и это доказывает то, что эпитет является одним из важнейших средств выражения текстовой модальности. В процентном соотношении 37% всех средств приходятся на эпитеты, причем практически 90% из них использованы на первом уровне. Довольно частотными приемами являются перифраза и ирония, на них приходится 16%, ирония используется в основном на втором уровне. 53% средств составляют параллельные конструкции, инверсия, литота, оксюморон. На втором и третьем уровнях явное преобладание того или иного приема определить довольно трудно.


^ Анализ примеров I уровня


Проанализируем примеры I уровня, демонстрирующие отношение автора книги к Рольфу. Необходимо отметить, что автор относится к своему герою с симпатией и сочувствием, и это очень важно для выработки переводческой стратегии. На этом уровне самым часто используемым приемом является эпитет, хотя и другие средства для передачи текстовой модальности тоже используются. По мнению Л.А. Турсуновой, «эпитет – определение существительного с обязательным наличием стилистического значения». Важным является и то, что эпитет, даже если он называет признак, органически присущий предмету, всегда привносит индивидуальную оценку автора, отношение к нему, эмоции, испытываемые автором в связи с ним. Кроме того, «эпитет отличается среди всех стилистических приемов особой широтой и богатством содержания, особенно высокой степенью концентрированности информации» (Турсунова, 27) и, возможно, является самым распространенным приемом художественной речи именно поэтому. Функцией эпитета практически во всех случаях, приведенных ниже, является эмоциональная оценка.

Следует помнить, что прилагательные довольно часто представляют серьезные трудности при переводе, что можно объяснить рядом причин. Одной из них является особая сочетаемость английских прилагательных, которая, «благодаря своему национальному своеобразию, не всегда совпадает с сочетаемостью в русском языке из-за различий в семантической структуре». (Левицкая, Фитерман, 118) Другую трудность при переводе некоторых прилагательных создает их эмоциональная окраска, которая «нередко подавляет их предметно-логическое значение и тоже далеко не всегда совпадает» (там же, 118). Переводчику следует исходить не из предметно-логического значения слова, а из его эмоционального значения и искать в русском языке варианты, передающие все оттенки эмоционального значения.


Рассмотрим примеры:


The tale of Rolfe’s tribulations1, self-caused though they largely were, made very melancholy reading.


Первоначальный вариант перевода: Рассказ о невзгодах Рольфа, хотя во многих случаях он сам напрашивался на них, был крайне скучным чтивом.

Окончательный вариант перевода: Рассказ о невзгодах Рольфа (кстати, во многих виноват он был сам) получился довольно грустным.

В первоначальном варианте допущено несколько неточностей, если не сказать ошибок. Во-первых, неправильно переведено слово melancholy. Это можно объяснить тем, что на этапе первой редакции переводчица еще не очень хорошо чувствовала текст. Позже, в результате тщательного анализа текста именно в свете выделенных уровней модальной оценки мне стало очевидно, что автор не мог сказать «скучный» по отношению к Рольфу и рассказу о нем.


It was indeed a tragic comedy, more somber and fantastic than I had expected or hoped.


Перевод: То была подлинная трагикомедия, куда более мрачная и невероятная, чем я ожидал.

Tragic comedy является затертым оксюмороном, переводчица подобрала, как кажется, удачный эпитет, усиливающий слово «трагикомедия». Эпитеты somber и fantastic очень точно передают чувства и впечатления автора, поскольку используются в паре и хорошо дополняют друг друга.


Obstinate (talent), indeed, as well as obvious.

Первоначальный вариант перевода: талант был очевидным.

Окончательный вариант перевода: (Талантом) Не только бесспорным, но и безудержным.

В первоначальном варианте не передан эпитет obvious, а значит, не полностью передан образ. В оригинале мы наблюдаем аллитерацию, поэтому в русском языке можно тоже попытаться ее создать, или по крайней мере перевести двумя эпитетами. По мнению Я. Рецкера, «только экспрессивное использование аллитерации должно передаваться в переводе, причем редко при помощи аллитерации в русском языке». (Рецкер, 77) В этом случае аллитерация в оригинале экспрессивна, поэтому нужно было попытаться.

я ее передать, хотя это и не поэтический текст, в котором передача аллитерации обязательна. Эпитет obstinate по отношению к слову talent является речевым неассоциированным эпитетом по классификации И.Р. Гальперина. Речевой эпитет – эпитет, не закрепленный в языке, а неассоциированный эпитет добавляет к характеристике предмета неожиданные черты, внутренне ему не присущие. Окончательный вариант перевода является очень ярким, эпитеты хорошо сочетаются друг с другом, таким образом, создается интересный, живой образ.

Вообще, хотелось бы отметить, что автор для характеристики того или иного предмета нередко использует парные эпитеты для создания более полного образа.


(a tale composed), so I gathered, in language even more elaborate and mannered than that of Hadrian

Перевод: Как я понял, язык произведения был еще более изощренным и оригинальным, чем в «Адриане».

Опять же мы видим, что используются парные эпитеты. Если эпитет elaborate можно отнести к языковым, то mannered вряд ли. Такое сочетание языкового и речевого эпитета создает интересный образ. Подобрать русские варианты было непросто, но переводчице в конце концов с этим удалось справиться.


But no doubt it was more miserable than “quaint” to the man who suffered by it.

Первоначальный вариант перевода: Без сомнения, для человека, испытавшего все это, это было скорее жалким, чем «странным».

Окончательный вариант перевода: Без сомнения, для самого пострадавшего оно («оригинальное происшествие») было скорее унизительным, чем «оригинальным».

В первоначальном варианте неудачно переведены эпитеты, ведь они должны производить определенный эффект не по отдельности, а вместе. В первоначальном варианте, кроме того, допущена смысловая ошибка, неправильно переведено слово miserable, хотя в словаре есть значение «жалкий», все же надо учитывать смысл всего высказывания, сочетаемость слов и выбирать подходящий вариант уже исходя из этого. Эпитеты «жалкий» и «странный» не очень хорошо сочетаются в рамках одного предложения. Кроме того, в первоначальном варианте на стыке двух предложений использовано два раза местоимение «это», что, конечно же, не красит перевод. Найденные в окончательном варианте эквиваленты лучше сочетаются друг с другом и точнее отражают оригинал.


According to the merciless record of his sufferings

Первоначальный вариант перевода: как гласят безжалостные описания его страданий.

Окончательный вариант перевода: как гласит беспощадная хроника его страданий.

В этом случае пришлось заменить главное слово «описание» исходя из норм сочетаемости русского языка. Эпитет «беспощадный» оказывает большее воздействие, чем эпитет «безжалостный». По мнению В.Г. Гака, «выбор выразительного слова объясняется нередко выразительностью соседнего слова или более широкого контекста. В русском языке экспрессивно-стилистическое согласование – один из законов слово-употребления». (Гак, 129)


In that time Rolfe had changed from an eccentric and curious painter into a writer of challenging gifts and powers.

Перевод: За эти годы Рольф из чудаковатого, пускай и оригинального живописца превратился в писателя необыкновенной силы и дарования.

В этом случае опять же используется несколько эпите