Реферат: Эсхил был основоположником античной трагедии. Имен- но он заложил основы этого великолепного, очищающего душу и возвышающего ум действа

ЭСХИЛ, СОФОКЛ И ЕВРИПИД — ОСНОВОПОЛОЖНИКИ АНТИЧНОЙ

ТРАГЕДИИ

Наиболее значительными представителями жанра древ-

негреческой трагедии являются Эсхил, Софокл и Еврипид,

жившие в V в. до н. э, Каждое из этих имен — целая эпоха

развития жанра.

Эсхил был основоположником античной трагедии. Имен-

но он заложил основы этого великолепного, очищающего душу

и возвышающего ум действа.

О жизни Эсхила известно крайне мало. Он родился в 525 г.

до н. э. в Элевсине в семье знатных земледельцев. Будущий

трагик принимал участие в Саламийской битве, продемонст-

рировав чудеса храбрости. Исход войны (она закончилась

победой греков) убедил Эсхила в превосходстве афинской

демократии над неограниченной монархией Персии. Этой точки

зрения он придерживался всю жизнь. В конце жизни у Эсхила

возникли серьезные разногласия с афинянами, и он был вы-

нужден свои последние годы провести на чужбине, Таковы

сведения о биографии Эсхила.

Популярность трагедий этого автора нельзя сравнить ни

с каким другим. Афинские зрители требовали все новых и

новых драматических произведений. Часто трагедии испол-

нялись на сцене лишь один раз, чтобы затем быть навсегда

забытыми. А вот некоторые трагедии Эсхила удостоились не-

слыханной чести: их ставили по нескольку раз, причем на пра-

вах новых, уже спустя много лет после смерти поэта.

«Зевс - эфир, Зевс земля, Зевс — небо, Зевс — все, и

то, что выше этого», — утверждает Эсхил в сохранившемся

отрывке из трагедии «Гелиады». С точки зрения Эсхила боги

являются блюстителями основ государственного устройства

(разумеется, афинского). Человек обладает свободой выбора,

но он не в силах сбросить груз родовой ответственности —

ответственности за деяния предков. Божественное возмездие

подчас грубо вмешивается в естественный ход вещей, напри-

мер, пролитая человеком кровь ближнего порождает Аласто-

ра — чудовищного демона мщения. Этот демон действует,

воплощаясь в реального человека-мстителя, который совер-

шает поступки по вполне понятным мотивам.

Основная проблематика драматургии Эсхила составля-

ется из соотношения между сознательным поведением чело-

века и божественным влинием на него, вопроса правды и спра-

ведливости, торжествующих над «чрезмерностью» во всех ее

проявлениях.

Материал, использованный Эсхилом для создания тра-

гедий, — это древние героические легенды и сказания.

Автор, как правило, рассказывает о судьбе героя или ге-

роического рода. Излюбленная Эсхилом драматическая фор-

ма — трилогия, то есть три трагедии, связанные общим героем.

Но трагик не только заимствует сказания, но и переосмысляет

их, пронизывает современной проблематикой.

Аристотель в «Поэтике» говорит: «Эсхи.• черный увели

ЧИЛ количество актеров от одного до двух, уменьшил партии

хора и придал первенство диалогу». Это зна1 ит, что теперь

трагедия начала утрачивать черты ритуально-обрядового дей-

ства, превращаясь в настоящую драму. До Эсхила единствен-

ный актер говорил мало, сообщая о том, что как бы происхо-

дит за сценой. После каждой его реплики вступал хор и долго

описывал это событие, так сказать, в лирических тонах. Бла-

годаря появлению в эсхиловской трагедии второго актера

возникла возможность изобразить противоречие, конфликт

между героями. Актеры реагировали на реплики друг друга,

представляя собой борющиеся силы. Выбор системы поведе-

ния в меняющейся ситуации становился сутью конфликта тра-

гедии.

Литературное наследие Эсхила насчитывает около 90 дра-

матических произведений. Полностью сохранились лишь семь

трагедий (в том числе одна полная трилогия). Наиболее инте-

ресной, пожалуй, является трилогия, состоящая из трагедий

«Лай», «Эдип» и «Семеро против Фив». Эту -рилогию объе-

диняет мотив родового проклятия, тяготеющий над потомка-

ми фиванского царя Лая. Сохранилась лишь третья, заключи-

тельная часть трагедии.

Суть конфликта такова. Оракул Аполлона предписал фи-

ванскому цару Лаю ради спасения города остаться бездетным.

Царь ослушался оракула, и из-за этого пострадали потомки

Лая — сын Эдип и внуки Этеокл и Полиник. Судьба трех

поколений последовательно изображена в треу трагедиях, со-

ставляющих трилогию. Сохранилась лишь последняя траге-

дия, в которой «семь вождей» осаждают город Фивы, чтобы

поставить царем Полиника, изгнанного его братом Этеоклом.

Главный герой трагедии — Этеокл,.последнш; потомок царя

Лая, над которым тяготеет родовое проклятие. Такая анало-

гия выглядит довольно отдаленной, но Этеокл чем-то напо-

минает шекспировских героев, в частности Макбета — кав-

дорского тана, ставшего путем кровавого преступления коро-

лем. Как и Макбет, Этеокл чувствует свое трагическое одино-

чество и испытывает смертельную ненависть к врагу. При этом

потомок Лая горячо любит родину, он хороший организатор,

талантливый вождь, так что его нельзя считать сугубо отрица-

тельным героем. Этеокл понимает свою обреченность, отправ-

ляясь на поединок с братом — законным владельцем Фив. Он

молит богов пощадить город: о собственной судьбе ему изве-

стно все. И боги действительно щадят город. Но род прокля-

того царя Лая прерывается — братья Этеокл i Полиник уби-

вают друг друга в поединке. Таков финал трагедии.

«Семеро против Фив» — первая из дошедших до нас

древнегреческих трагедий, где партия актера значительно пре-

обладает над партией хора.

Эсхил, Софокл и Еврипид — основоположники античной трагедии 35

Полностью дошла до нас трилогия «Орестея», состоя-

щая из трагедий «Агамемнон», «Хоэфоры» и «Эвмениды».

Основа сюжета «Орестеи» — судьба потомков Атрея, над ко-

торыми тяготеет проклятие. Атрей враждовал со своим бра-

том Фиестом. Атрей убил племянников и накормил Фиеста их

мясом. Демон мщения Аластор ополчился на род Атрея. Сын

Атрея Агамемнон приносит в жертву богам собственную дочь

Ифигению... Жена Агамемнона Клитемнестра убивает своего

мужа... Сын Агамемнона Орест мстит матери за смерть отца...

Эта череда смертей — осуществление мести богов. Особенный

интерес предстваляет заключительная, третья часть трилогии

— «Эвмениды», где изображена борьба богов вокруг Ореста.

Эринии — богини мщения, «старые богини», сталкиваются с

Афиной и Аполлоном, то есть «младшими богами». Аполлон

пытается защитить Ореста, но его покровительства явно недо-

статочно: богини мщения настигают его даже в священном

для всего античного мира храме дельфийского оракула;. Далее

действие переносится в Афины, где происходит суд над Оре-

стом. Эринии требуют немедленного отмщения за убийство.

Афина, покровительница демократии, добивается судебного

разбирательства. В состав суда входят авторитетные гражда-

не Афин, а председательствуют на нем сама Афина. Эринии

представляют обвинение, Аполлон выступает как адвокат.

Орест возмущен: почему Эринии не преследуют Клитемнест-

ру, убившую супруга? Ответ богинь мщения таков: она не

была в кровном родстве с мужем. Преступление такое (убий-

ца — жена, муж — жертва) может быть искуплено. Эрикий это

преступление не касается: они преследуют лишь тех, кто ли-

шил жизни родственников по крови. Аполлон возразил, под-

черкивая святость брачных уз и важность родства по отцов-

ской линии. Так столкнулись два принципа: отцовского и ма-

теринского права. Мнения присяжных разделились, но Афина

подала голос за оправдание Ореста, и юноша был оправдан.

Такое судебное решение получило широкую огласку, а уч-

режденный Афиной суд стал постоянным юридическим уч-

реждением, получившим название ареопаг. Интересно, что

богини мщения не остались без дела: их под именем Эвменид

афиняне стали почитать как покровительниц древнего мате-

ринского права. Таким образом, Эринии, ставшие Эвменида-

ми, полностью подчиняются новому порядку, установленно-

му Афиной, Теперь они будут гораздо реже вмешиваться в

дела людей. Кроме того, с учреждением ареопага кровная месть

полностью отменяется, а ей на смену приходит гражданский

суд присяжных. Теперь убийца не нуждается в религиозном

очищении, как требовал дельфийский оракул: он становится

обыкновенным подсудимым, чью судьбу решает суд.

Трагедия «Эвмениды», пожалуй, лучше всего характе-

ризуют Эсхила-трагика, остававшегося сторонником обще-

ственного прогресса. Не забудем, что в финале этого любо-

пытнейшего драматического произведения главный герой ос-

тается в живых, а Афины оглашаются возгласами всеобщего

ликования. Так божественная и человеческая справедливость

торжествуют над мощью древних стихийных сил мщения.

Вторым великим трагиком Древней Греции является

Софокл (около 495—406 гг. до н. э.).

Почему Софокл занимает срединное положение в трех-

.звсздии афинских трагиков? Это связано не только с его воз-

растом (он младше Эгхнла, но старше Еврипида), но и с неко-

торыми чертами его биографии. Согласно античной легенде,

биографии трех великих трагиков соотносятся со значитель-

ным историческим сибытием — битвой при Саламине в 480 г.

до н. 5., в которой греки разгромили персидский флот Так

вот, зрелый муж Эсхил принимал участие в этом сражении,

мальчик Софокл приветствовал возвращение победителей в

составе праздничного хора, Еврипид же родился в год Сала-

минской битвы.

Софокл родился в Колоне, предместье Афин. Его отец

был владельцем оружейной мастерской. Софокл получил до-

статочное по тем временам образование. Позднее он неодно-

кратно занимал выборные должности, но ничем не выделялся

среди прочих «честных афинян», имевших определенный вес

и авторитет в обществе. Интересно, что Софокл не избегнул

своеобразного античного мистицизма: он верил предсказани-

ям оракулов, в вещие сны и даже некоторое время был жре-

цом одного из местных мистических культов, проповедовав-

ших чудесные исцеления. Софокл был любимцем афинян:

после смерти он был причислен к миру героев. К его могиле на

протяжении долгих лет приносились ритуальные жертвы.

Творческое наследие Софокла огромно: за 60 лет он на-

писал 123 пьесы. 24 раза он получал на состязаниях авторов-

трагиков призы и ни разу в более чем ста соревнованиях не

занимал последнего места. Этот результат ?ie удалось превзойти

никому из античных трагиков. До нашего времени дошло лишь

7 полных трагедий Софокла и ряд отрывков. Среди сохра-

нившихся трагедий следует назвать такие .произведения, как

«Антигона», «Царь Эдип», «Эдип в Колоне», «Электра», «Фи-

локтет». Все они отмечены печатью замечательного драмати-

ческого мастерства.

Герой Софокла выглядит более самостоятельным, чем

герой Эсхила. Он в большинстве случаев сам (или почти сам)

решает, как ему действовать. Софокл редко выводит на сцену

богов, а действие высших сил проявляется в оправдании или

осуждении избранной героем линии поведения. Автор счита-

ет, что покорность воле богов — лучший способ жизни для

смертного. Однако человеку свойственно неведение (у Со-

фокла неведение — философская категория), ведущее к стра-

данию. Но лишь в страдании, согласно мнению великого тра-

гика, обнаруживаются лучшие черты человеческой натуры. И

еще одна особенность, характеризующая драматургию Софок-

ла: в центре его трагедий кризис человеческой индивидуаль-

ности, а не рода. Софокл отказался от принципа трилогии,

присущего Эсхилу, сделав каждую трагедию сюжетно закон-

ченной. Кроме того, он вывел на сцену третьего актера, разно-

образя действие участием второстепенных персонажей (тре-

тий актер исполнял несколько ролей поочередно).

Все трагедии Софокла по-своему замечательны, но есть

среди них одна, ставшая несомненно знаковой в истории евро-

пейского искусства. Это трагедия «Царь Эдип». Уже совре-

менники Софокла считали ее несомненным шедевром. Редкий

случай: эта точка зрения сохраняется и сегодня. Не будем

забывать, что миф об Эдипе послужил основой и для трило-

гии Эсхила.

Софокл излагает сюжет мифа по-своему. Фиванский царь

Лай получил предсказание, согласно которому ему грозит

смерть от руки собственного сына. Устрашенный Лай прика-

зал проколоть ноги новорожденному сьшу и бросить его на

горе Киферон. Но мальчик не погиб: его нашли слуги коринф-

ского царя .Полиба. Царь усыновил младенца и дал ему имя

Эдип. Став взрослым, Эдип случайно услышал, как один пья-

ный коринфянин назвал его мнимым сыном Полиба. За разъяс-

нением Эдип обратился к дельфийскому оракулу, тот не дал

прямого ответа, но сообщил, что спрашивающему суждено

убить родного отца и жениться на собственной матери. Испу-

ганный Эдип решил не возвращаться в Коринф и направился

36 Литература

в Фивы — на свою настоящую родину. По дороге ему по-

встречался старик (им был Лай — отец Эдипа). Завязалась

ссора, и Эдип убил старика. Затем он освободил Фивы от

наводившего ужас на горожан чудовища — Сфинкса. Благо-

дарные фиванцы сделали Эдипа царем, ведь престол был сво-

боден после смерти Лая, о причине которой горожане не дога-

дывались. Эдип женился на Иокасте — вдове Лая (и собствен-

ной матери), имел от нее детей и в течение многих лет успешно

правил Фивами.

Итак, убегая от собственной судьбы, Эдип, наоборот, при-

ближался к осуществлению пророчества. Обратим внимание

на то, как древнегреческие зрители воспринимали эту траге-

дию (и, к слову говоря, большинство трагедий). Они знали

сюжет мифа в подробностях, от начала до конца, и поэтому

весь интерес зрителей сосредоточивался на саморазоблачении

Эдипа, на том, как невольный преступник сам раскрывает соб-

ственные злодеяния.

Фивы поражает кара свыше: в городе свирепствует мо-

ровая язва. Дельфийский оракул дает недвусмысленный от-

вет: в городе пребывает убийца царя Лая — и это причина

эпидемии. Эдип предпринимает самое настоящее расследова-

ние, ведь он остается в неведении относительно личности ста-

рика, убитого им давным-давно. Прорицатель Тиресий хочет

пощадить царя, но все же вынужден сказать, что убийца Лая —

Эдип. В итоге ужасная истина становится явной: Иокаста с

рыданиями покидает сцену. Пораженный горем Эдип выка-

лывает себе глаза и требует для себя изгнания. Хор подводит

итог жизни царя, причем слова, исполняемые хором, полны

глубокого участия к Эдипу. По содержанию трагедии даль-

нейшая судьба преступного царя остается неясной. Хор про-

славляет дельфийского оракула и скорбит об ослаблении древ-

него благочестия, падении веры.

Рассказ о творчестве Софокла будет неполным, если мы

не вспомним о предсмертном произведении трагика — «Эдип

в Колоне». В конце жизненого и творческого пути Софокл

вновь обращается к разработке мифа об Эдипе. Автор обра-

тился еще к одной легенде, повествующей о смерти Эдипа в

Колоне, предместье Афин (откуда был родом сам Софокл). В

«Эдипе в Колоне» автор дает образы слепого отверженного

старца, его верной спутницы — дочери Антигоны, другой до-

чери Исмены и сына Клеонта. Имя Эдипа приводит в ужас

всех встреченных им людей. Но царь-изгнанник умирает чу-

десной смертью избранника богов и становится источником

благодати для Афин, приютивших его. Так утверждается не-

виновность Эдипа перед лицом высших сил. Провидению, року

подвластны дажб боги.

Обращает на себя внимание высокое искусство характе-

ристики героя, которым в полной мере обладает Софокл. Со-

зданные им образы и сегодня вызовут немалый интерес у те-

атрального зрителя. Герои Софокла более человечны, а их

внутренняя жизнь богаче, чем у героев Эсхила. Большое вни-

мание трагик уделял разработке женских образов, чего не най-

дешь у того же Эсхила.

Третьим великим трагиком Древней Греции по праву счи-

тается Еврипид. Он жил и творил почти одновременно с Со-

фоклом, и Даты его жизни (около 480—406 г. до н. э.) проти-

воречат красивой биографической легенде, где фигурирует

Саламинская битва.

Еврипид был самым видным соперником Софокла на

афинской сцене, но несмотря на это драматургические новше-

ства Еврипида с трудом воспринимались современниками. Лишь

пять призов он получил на театральных состязаниях, причем

последний приз был вручен посмертно. Но спустя несколько

десятилетий Еврипид стал любимым драматургом Древней

Греции. Интересно, что из 92 драм, созданных им, сохранилось

19, то есть больше, чем произведений Эсхила и Софокла вме-

сте взятых. Дошло до нашего времени и большое количество

фрагментов.

Античные авторы сообщают, что Еврипид был мыслите-

лем-отшельником, владельцем большой библиотеки, что по

тем временам было редкостью. В часы творчества он удалял-

ся в уединенную пещеру на острове Саламин. В политической

жизни Афин Еврипид не принимал сколько-нибудь деятель-

ного участия. Такой образ, нетипичный для Афин, нередко

вызывал насмешки. Недобросовестные биографы собирали

сплетни и выдумки об Еврипиде, создав жизнеописание неко-

его «женоненавистника», калеки, растерзанного собаками, ра-

зумеется, весьма далекое от действительности. Более вдумчи-

вые биографы именуют Еврипида «философом на сцене», и

такая характеристика представляется гораздо более правди-

вой. Любопытны политические убеждения этого драматурга.

Он считал афинскую демократию достаточно справедливым

способом правления. Однако одним из первых Еврипид заго-

ворил о тяжелом положении рабов, число которых в Афинах

в несколько раз превышало число свободных граждан. В ряде

трагедий Еврипид утверждает, что по своим моральным каче-

ствам раб может стоять даже выше, чем свободный гражда-

нин. Он создал образ «благородного раба», получивший по-

пулярность в более позднее время.

Немало внимания Еврипид уделял вопросам семьи и бра-

ка. Его герои с философской отстраненностью рассуждают о

том, нужно ли вообще вступать в брак и иметь детей. А героини

трагедий Еврипида не раз восстают (пусть на словах) против

угнетенного положения древнегреческой женщин >1, практически

лишенной права на общение, образование, развод и т. д.

Еще одна особенность драматургии Еврипида — крити-

ческое отношение к господствующей религии. Он критически

относится к жреческому сословию, нередко подчеркивает низ-

менные поступки богов, их жестокость по отношению к лю-

дям. Разумеется, все это — лишь в виде намеков. Прямое от-

рицание традиционных религиозных верований могло повлечь

за собой изгнание, а то и казнь (вспомним смерть философа

Сократа). Но ставя проблему, Еврипида почти чикогда не на-

ходит способа ее решения.

Назовем лишь некоторые из сохранившиеся произведе-

ний Еврипида. Это «Ипполит*, «Геракл», «Тропики», «Элект-

ра», «Ион», «Елена», «Ифигения в Тавриде» и другие.

Наиболее характерной для творчества Еврипида можно

считать трагедию «Медея».

Медея — мифологический персонаж из цикла об аргонав-

тах. Она дочь царя Колхиды Ээта и внучка бога Гелиоса, обла-

дающая даром волшебства. Миф рассказывает о том, что лишь

благодаря помощи Медеи Ясону и его товарищам — аргонав-

там — удалось выполнить возложенную на них задачу и добыть

золотое руно. Медея, опасаясь мести на родине, бежит с Ясоном

И становится его женой. Таков вкратце сюжет мифа.

Еврипид, опираясь на древний миф, создал трагедию, глав

пой героиней которой является Медея — страстно любившая,

но жестоко обманутая женщина.

В прологе к трагедии «Медея» мы знакомились с исход-

ной ситуацией, отправной точкой, с которой будет развивать-

ся действие. Из диалога раба и старой кормилицы мы узнаем,

-что Медея, Ясон и двое их детей живут в Коринфе как изгнан-

ники. Ясон, чтобы улучшить собственное положение, намерен

Образы «Горя от ума» 37

ьзять в жены дочь царя Коринфа. Медея в ярости. Она вос-

клицает: «Умрите, проклятые дети злосчастной матери, и да

погибает весь дом наш!»

Медея не намерена бороться с соперницей, чтобы сохра-

нить семью. Сама Медея последовала за Ясоном свободно, и

теперь ее пылкая любовь превратилась в страшную ненависть.

Еврипид изображает героя Ясона в сниженном виде. Ясон де-

монстрирует низость и малодушие. У Медеи пока еще нет

четкого плана мщения, но ход действия убедительно показы-

вает, что эти события будут иметь ужасающую развязку.

Медея умело скрывает ярость, чтобы осуществить свой

план. Ради мести она желает погубить не только новую жену

Ясона, но и собственных детей, разрушив тем самым «дом*

неверного супруга. Она посылает дочери Креонта роскошный

убор, пропитанный ядом. Соперница умирает в мучениях, гиб-

нет и царь Креонт. Чтобы довести свой замысел до конца (и

избежать смерти от рук разъяренных коринфян), Медгя убива-

ет своих детей.

Развязка трагедии потрясающа по силе сценического воз-

действия. Гелиос, бог Солнца (дед Медеи) присылает колес-

ницу, запряженную драконами, и детоубийца улетает на ней,

унося с собой трупы детей. Ясон тщетно просит жену позво-

лить хотя бы коснуться тел...

На одном из сценических состязаний трагедия «Медея»

получила лишь третий приз, что означало ее полный провал.

Века спустя «Медею» признают одной из лучших трагедий

античности.

«Медея» показательна тем, что Еврипид внес в античную

трагедию изображение внутреннего разлада в душе героя, борь-

бы чувств. В этом произведении можно найти пространные

рассуждения о семье, браке, отцовстве и материнстве, гибель-

ности человеческих страстей. Еврипид очень свободно трак-

товал древний миф в сочетании с пространными рассуждени-

ями, что, вероятно, и оставило равнодушными многих совре-

менников драматурга, имевших возможность наслаждаться го-

раздо более традиционными трагедиями Софокла.

Творчество Еврипида завершило формирование величе-

ственного здания античной трагедии. Последователя трех ве-

ликих драматургов не внесли ничего нового в жанр. Позднее

трагедия приобрела более привычные для современного зри-

теля черты: драма утратила элемент «священной игры», в пей

стала использоваться любовная интрига, глубже стала разра^

батываться психология персонажей. Таким образом, истерия

античного театра практически завершилась. Бытовая драма,

намеченная Еврипидом, имела большое будущее, что и было

подтверждено дальнейшим развитием европейского театра.

^ ОБРАЗЫ «ГОРЯ ОТ УМА»

Успех «Горя от ума», появившегося накануне восстания

декабристов, был чрезвычайно ветше. «Грому, шуму, восхи-

щению, любопытству конца кет», — так охарактеризовал сам

Грибоедов атмосферу дружеского внимания, любви и поддерж-

ки, которой окружили комедию и ее автора передовые рус-

ские люди двадцатых годов.

По словам Пушкина, комедия «произвела неописанное

действие и вдруг поставила Грибоедова наряду с первыми

нашими поэтами». В мировой литературе не много можно най-

ти произведений, которые, подобно «Горю от ума», в корот-

кий срок снискали бы столь несомненную всенародную славу.

При этом современники в полной мере ощущали социально-

политическую актуальность комедии, воспринимая ее как зло-

бодневное произведение зарождавшейся в России новой ли-

тературы, которая ставила своей главной задачей разработку

«собственных богатств» (то есть материала национальной ис-

тории и современной русской жизни) — и собственными, ори-

гинальными, не заемными средствами. Сюжетную основу «Горя

от ума» составил драматический конфликт: бурное столкно-

вение умного, благородного и свободолюбивого героя с ок-

ружающей его косной средой реакционеров. Этот изображен-

ный Грибоедовым конфликт был жизненно правдив, истори-

чески достоверен. С юных лет вращаясь в кругу передовых

русских людей, вступивших на путь борьбы с миром самодер-

жавия и крепостничества, живя интересами этих людей, разде-

ляя их взгляды и убеждения, Грибоедов имел возможность

близко и повседневно наблюдать самое важное, характерное и

волнующее явление общественного быта своего времени —

борьбу двух мировоззрений, двух идеологий, двух жизненных

укладов, двух поколений. После Отечественной войны, в годы формирования и подъема общественно-политического и общекультурного дви-

жения дворянских революционеров-декабристов, борьба но-

вого — нарождающегося и развивающегося — со старым —

отжившим и тормозящим движение вперед — острее всего

выражалась в форме именно такого открытого столкновения

между молодыми глашатаями «свободной жизни» и воинству-

ющими охранителями ветхозаветных, реакционных порядков,

какое изображено в «Горе от ума». Сам Грибоедов в широко

известном, постоянно цитируемом письме к П. А. Катенину

(январь 1825 г.) с предельной ясностью раскрыл содержание

и идейный смысл драматической коллизии, положенной в ос-

нову «Горя от ума»: «... в моей комедии 25 глупцов на одного

здравомыслящего человека; и этот человек, разумеется, в про-

тивуречии с обществом его окружающим, его никто не пони-

мает, никто простить не хочет, зачем он немножко повыше

прочих». И далее Грибоедов показывает, как планомерно и неудер-

жимо, все более и более обостряясь, нарастает «противуре-

чие» Чацкого с фамусовским обществом, как это общество

предает Чацкого анафеме, которая носит характер политиче-

ского доноса, — Чацкого объявляют во всеуслышанье смуть-

яном, карбонарием, человеком, покушающимся на «законный»

государственный и общественный строй; как, наконец, голос

всеобщей ненависти распространяет гнусную сплетню о безу-

мии Чацкого. «Сначала он весел, и это порок: «Шутить и век

шутить, как вас на это станет!». Слегка перебирает странности

прежних знакомых, что же делать, коли нет в них благород-

нейшей заметной черты! Его насмешки не язвительны, покуда

его не взбесить, но все-таки' «Унизить рад, кольнуть, зав'ист-

38 Литература

лив! горд и зол!» Не терпит подлости — «ах! боже мой, он

карбонарий». Кто-то со злости выдумал об нем, что он сумас-

шедший, никто не поверил — и все повторяют, голос общего

недоброхотства и до него доходит, притом и нелюбовь к нему

той девушки, для которой единственно он явился в Москву,

ему совершенно объясняется, он ей и всем наплевал в глаза и

был таков». Грибоедов рассказал в своей комедии о том, что

произошло в одном московском доме в течение одного дня.

Но какая широта в этом рассказе! В ней веет дух времени, дух

истории. Грибоедов как бы раздвинул стены фамусовского

дома и показал всю жизнь дворянского общества своей эпохи

— с раздиравшими это общество противоречиями, кипением

страстей, враждой поколений, борьбой идей. В рамки драмати-

ческой картины столкновения героя со средой Грибоедов вме-

стил громадную общественно-историческую тему перелома,

обозначившегося в жизни, — тему рубежа двух эпох — «века

нынешнего» и «века минувшего».

Отсюда — необыкновенное богатство идейного содер-

жания комедии. В той или иной форме и в той или иной мере

Грибоедов коснулся в «Горе от ума» множества серьезнейших

вопросов общественного быта, морали и культуры, которые

имели в декабристскую эпоху самое актуальное, самое зло-

бодневное значение. Это были вопросы о положении русско-

го народа, придавленного гнетом крепостничества, о дальней-

ших судьбах России, русской государственности и русской

культуры, о свободе и независимости человеческой личности,

об общественно^ призвании человека, о его патриотическом и

гражданском долге, о новом понимании личной и граждан-

ской чести, о силе человеческого разума и познания, о зада-

чах, путях и средствах просвещения и воспитания. На все эти

вопросы откликнулся гений Грибоедова, и отклик этот был

исполнен такой горячей гражданственно-патриотической стра-

сти, такого неукротимого негодования на зло и неправду, что

комедия не могла не произвести самого глубокого и разитель-

ного впечатления как в передовых кругах русского общества,

так и в лагере реакционеров.

Комедия с могучей сатирической силой разоблачала «нра-

вы» крепостников. Грибоедов поставил перед собой задачу

сорвать с них маску внешнего благолепия и благоприличия и

представить их на суд людской разоблаченными от всех и вся-

ческих украшающих покровов. Грибоедов с блеском выпол-

нил эту дачу. Он запечатлел в «Горе от ума» целую галерею

человеческих портретов, которые в совокупности составляют

истинный, ничем не прикрашенный отвратительный облик

крепостнического общества с его паразитизмом и своекоры-

стием, чванством и лакействам, мракобесием и нравственным

растлением.

Здесь, в этом обществе, действовали «знатные негодяи»

и мелкотравчатые подлецы, отъявленные мошенники и «зло-

вещие старуха», ханжи и доносчики, объединенные, как кру-

говой порукой, непримиримой враждой к «свободной жизни»,

к культуре, к просвещению, к малейшему проявлению незави-

симой мысли и свободного чувства. В этом мире без тени

смущения меняли крепостных на борзых собак, явным граби-

тельством добывали богатства и почести, «разливались в пи-

рах и в мотовстве», а ученье считалось «чумой», зловредным и

огнеопасным изобретением «окаянных вольтерьянцев». Люди

этого жестокого мира жили по заветам и преданьям «минув-

шего века» — «века покорности и страха». «Мораль» их была

основана на пресмыкательстве перед сильными и на угнетении

и унижении слабых. Идеалом человека был для них удачли-

вый вельможа блаженных феодальных времен — дядя Фаму-

сова Максим Петрович, достигший «степеней известных» бла-

годаря своему бесстыдному раболепству и путовству при

царском дворе.

Типичнейший представитель этого мира — сам Фамусов,

воинствующий мракобес, ханжа и деспот, грозящий своим ра-

бам сибирской каторгой. Под стать Фамусову все его род-

ственники, приятели и гости.

В образе полковника Скалозуба Грибоедов воссоздал

тип аракчеевца, тупого, самовлюбленного и невежественного

«героя» плацпарадных учений, шагистики и ьалочной мушт-

ры, заклятого врага свободной мысли. Этот «хрипун, удав-

ленник, фагот, созвездие маневров и мазурки •, гоняющийся

за чинами, орденами и богатой невестой, воплощает в себе дух

реакционного «пруссачества», которое искусственно насаж-

далось царизмом в русской армии и вызывало t енависть всего

передового офицерства, хранившего Суворове ine и кутузов-

ские традиции (в черновой редакции «Горя от ума» Скалозуб

сам говорит о себе: «Я — школы Фридриха...»).

Резкими, типическими чертами очерчены и все осталь-

ные персонажи барской Москвы, выведенные в «Горе от ума»:

властная барыня-крепостница старуха Хлёстов а графини Хрю-

мины, княжеское семейство Тугоуховских, Загорецкий — свет-

ский шулер, мошенник и доносчик, по всем данным — тайный

агент политической полиции, Репетилов — «душа» дворян-

ского общества, шут, сплетник и пустозвон, затесавшийся, что-

бы не отстать от моды, в круг каких-то псевхолиберальных

болтунов, Платон Михайлович Горич — в прошлом приятель

Чацкого, человек опустившийся, инертный, вщтренне прими-

рившийся с фамусовским миром.

Как свой принят в этом мире «безродный» секретарь Фа-

мусова — Молчалин. В его лице Грибоедов создал исключи-

тельно выразительный обобщенный образ подлеца и циника,

«низкопоклонника и дельца», пока еще мелкого негодяя, ко-

торый сумеет, однако, дойти до «степеней известных». Вся

лакейская «философия жизни» этого чинуши и подхалима, не

смеющего «свое суждение иметь», раскрывав" гя в его знаме-

нитом признании:

Мне завещал отец:

Во-первых, угождать всем людям без изъятьи -

Хозяину, где доведется жить,

Начальнику, с кем буду я служить

Слуге его, который чистит платья,

Швейцару, дворнику, для избежанья зла,

Собаке дворника, чтоб ласкова была.

Галерея типических образов стародворянской, барской

Москвы, созданная Грибоедовым, включает в себя и тех, кто а

комедии непосредственно не действует, но только упоминает-

ся в беглых характеристиках, которые дают им действующие

лица. В их числе такие, яркие, рельефные, законченные обра-

зы, как «черномазенький» завсегдатай всех 6a;iOB и обедов, и

крепостник-театрал, и мракобесный член «Ученого комите-

та», и покойник камергер Кузьма Петрович, и влиятельная

старуха Татьяна Юрьевна, ы нахальный «французик из Бор-

до», и клубные друзья Репетилова, и много других — вплоть

до княгини Марьи Алексевны, блюстительницы общественно-

го мнения в фамусозском мире, именем которой знаменатель-

но заканчивается комедия. Все эти лица не появляются на

сцене, но, тем не менее, имеют весьма важное значение для

раскрытия содержания «Горя от ума» — и это составляет одну

из новаторских черт комедии.

Социальная критика Грибоедова, развернутая в «Горе от

ума», по самой широте своей и конкретности была явлением

Образы «Горя от ума» 39

исключительным в литературе начала XIX столетия. Если са-

тирико-моралистические комедиографы, писавшие в тради-

циях классицизма, следовали условным и абстрактным крите-

риям, узаконенным его эстетикой, и осмеивали, как правило,

какой-либо один, отдельно взятый социальный «порок» или

отвлеченную моральную категорию (к примеру, только лихо-

имство, только невежество, только скупость, только ханже-

ство и т. п.), то Грибоедов в своей комедии затронул и разоб-

лачил в духе социально-политических идей декабризма широ-

кий круг совершенно конкретных явлений общественного быта

крепостнической России.

Злободневный смысл грибосдовской критики сейчас, ко-

нечно, не ощущается с такой остротой, с какой он ощущался

современниками Грибоедова. Но в свое время комедия про-

звучала, помимо всего прочего, именно злободневно. И воп-

росы дворянского воспитания в «пансионах, школах, лице-

ях», и дебаты о парламентском строе и реформе судопроиз-

водства, и отдельные эпизоды русской общественной жиз