Реферат: Н. А. Ганина король хлодвиг

Н. А. ГАНИНА

КОРОЛЬ ХЛОДВИГ

Король Хлодвиг (ок. 466 – 511) не имел в истории прозвания «Великий», но, безусловно, его заслуживает. Имя Hlodowig (Hludewig), ставшее излюбленным династическим именем германской и романской Европы (от Людовика Благочестивого и его потомков до целого ряда знаменитых Людовиков, королей Франции, и баварских королей из рода Виттельсбахов), означает «Громкий бой»1. Величайшее деяние Хлодвига – его крещение 25 декабря 498 г. В отличие от Теодориха Великого и вестготских королей V – середины VI в., бывших арианами, Хлодвиг принял православие. Тем самым он стал естественным союзником Византии и оплотом православия на Западе. В этом огромная заслуга жены Хлодвига, королевы Хродехильды (Клотильды), смело исповедавшей Христа, крестившей своих детей и обратившей мужа в правую веру.

Хлодвиг принадлежит к династии Меровингов и является самым известным ее представителем. Меровинги – франкский королевский род, обладавший богатой и развитой мифологией власти. Легендарным родоначальником династии был Меровей (Меровех, Меровиг), чье имя означает «Славный бой» или «Морской бой». По преданию, королева – будущая мать Меровея родила его от морского чудовища, овладевшего ею во время купания. Потому у Меровея на спине была щетина, как у вепря2. Это предание можно сопоставить с мифом о Ретре – святилище древних славян. В Ретре было священное озеро, из которого, по поверью, раз в год появлялся огромный вепрь и даровал стране плодородие и процветание. Вепрь (кабан) – индоевропейский символ плодородия, ставший у древних германцев воинским символом. Вождя, князя в древнескандинавской традиции называли «вепрем» (др.-исл. jöfurr). Вепрь – тотемный символ лангобардов (племени, вышедшего из Скандинавии и достигшего Италии), прародителями которых считались братья Ибор (ср. др.-верх.-нем. ebur ‘вепрь’) и Агио3.

Символом власти короля из династии Меровингов были длинные волосы, которых нельзя было стричь. Это представление, отнюдь не обязательное для всех древних германцев (например, готы, включая самого Теодориха Великого, стриглись «под пажа») – реликт глубочайшей индоевропейской древности4. Острижение волос означало отрешение от власти. Так, королева Хродехильда (Клотильда), которую поставили перед выбором – ножницы или меч для ее внуков, взятых в плен – выбрала последнее. Убитого отпрыска династии Меровингов опознавали по длинным волосам. Меровинг Хлодоальд (впоследствии известный как святой Клод), отказавшись от власти, остриг волосы. И наконец, Пипин Короткий (отец Карла Великого) остриг последнего короля из династии Меровингов – Хильдерика Третьего.

Предметным символом – эмблемой династии Меровингов были золотые пчелы, усыпанные гранатами. Золото и гранаты – обычный для эпохи Великого переселения народов стиль клуазоне. «Эпохой золота и крови» назвал Великое переселение народов петербургский археолог М. Б. Щукин5. Глиняные или костяные фигурки пчел (археологи иногда неточно называют их «цикадами») находят в погребениях знатных франков и тюрингов. Пчела была языческим символом безсмертия (возможно, переселения душ), вечной жизни. «Женами победы» (др.-англ. sigewif) в древнегерманской традиции именуют и валькирий, и пчел. «Классическое» представление германцев-язычников о вечной жизни – вечный пир павших героев (др.-исл. einherjar) в Валгалле у Одина. Однако в эддическом цикле песней о Хельги, убийце Хундинга, между прочим, встречаем такое пояснение: «Говорят, что Хельги и Свава родились вновь» (др.-исл. endrborinn ‘вновь рожденный’). В мифологии знатного рода представление о новом рождении и вечности (тождественности) вождя-героя, безусловно, должно было иметь больший вес, нежели идея о посмертном пребывании в ином мире. Ср. здесь древнескандинавское имя Óláfr < Anleifr ‘предком оставленное’ или даже ‘предок остается’ (по толкованию выдающегося германиста Отто Хёфлера).

По справедливому указанию В. И. Карпеца6, Наполеон не случайно узурпировал в качестве эмблемы именно пчел Меровингов, а не какой-либо символ последующих династий. Меровинги были и остаются как для древней Франкии, так и для нынешней Франции первым и уникальным королевским родом. Короли, обладающие королевским счастьем (др.-верх.-нем. heil, др.-исл. heill), короли, отмеченные особыми знаками, короли-целители. В ретроспективе – индоевропейский священный царь, в перспективе – святой благоверный царь.

Отцом Хлодвига был король Хильдерик, сын Меровея (правил ок. 457-458 – 481-482 гг.). Именно в его могиле в Турне были найдены меровингские ало-золотые пчелы и золотой перстень с именем короля и его изображением (разумеется, с длинными волосами). Матерью Хлодвига была королева тюрингов Базина, дочь короля тюрингов Базина и саксонки Базины. По преданию, Базина-младшая бежала из Тюрингии в римскую Галлию и вышла за Хильдерика как «самого могущественного мужа в мире». Изящную серебряную ложечку с именем «Basina» и крестом я видела на выставке «Эпоха Меровингов. Европа без границ» в Музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве в 2007 году… Иногда время отступает. Для того, чтобы представлять себе контекст эпохи, следует упомянуть, что сестра Хлодвига, Аудефледа, вышла замуж за Теодориха Великого, остготского короля из династии Амалов.

Многое из того, что было сделано Хлодвигом, впоследствии было приписано Карлу Великому из рода Пипинидов7. Так, первая унификация законов была проведена именно Хлодвигом («Правды» франков на латыни), и именно к завоеваниям великого Хлодвига восходит империя Карла Великого, которого ныне на Западе иногда объявляют «творцом единой Европы». Впрочем, что говорить об исторической памяти, если те же предполагаемые почитатели Карла начинают свой рассказ о нем словами: «О роде Карла известно мало…»8 А как же мать Карла, Бертрада Большая Нога? А где же прадед Карла, Пипин Геристальский и дед, Карл Мартелл, победитель арабов в битве при Пуатье? Да и с «единой Европой» по Карлу не всё ясно, если вспомнить, что именно Карл провел государственное переселение бунтовщиков-саксов с конфискацией земель и имущества – первую депортацию в Западной Европе9…

Однако деяния Карла – предмет для отдельного обсуждения. Он был местночтимым святым в Западной Европе еще до 1054 г. Как правитель и личность он превышает историческую «матрицу» Пипинидов. Не случайно его имя дает слово «король» в славянских языках и династическое имя Магнус (от «Carolus Magnus») в Скандинавии, и не случайно Карл – идеальный король в старофранцузском эпосе. Говоря же здесь о Хлодвиге, следует обратиться к «Истории франков» Григория Турского. Григорий, епископ Тура (в миру Георгий Флоренций, потомок знатного галло-римского рода; 30 ноября 538 или 539 г. – ноябрь 593 или 594 г.)10 был сторонником короля Сигиберта, мужа королевы Брунгильды11, предательски убитого в ходе распри братьев-королей. Между кончиной Хлодвига и рождением самого известного историка эпохи Меровингов лежит менее 30 лет. Но это не значит, что Григорий Турский излагает лишь те факты, которые видел сам или почерпнул от прямых сподвижников Хлодвига. Правда эпохи была синкретической, и устное предание составляло существенный и даже сущностный ее компонент. Так, некоторые важные предания о Меровингах, не отраженные у Григория, донесены в хронике Фредегара12. Но наиболее раннее историческое повествование о Хлодвиге, на которое ориентировались последующие хронисты, содержится во II книге «Истории франков» Григория Турского13. Сразу следует оговориться, что современного читателя, как правило, удивляют те эпизоды, где Хлодвиг предстает суровым и даже мстительным. Однако следует иметь в виду, что Григорий Турский передает здесь те деяния, которыми Хлодвиг прославился среди германцев – вчерашних язычников. В этом смысле предание о Суассонской чаше ничем не отличается от рассказа «Повести временных лет» о мести княгини Ольги за смерть мужа – князя Игоря, убитого древлянами. И если в исландской саге XIII в. говорится: «Только раб мстит скоро, а трус – никогда», то неудивительно, что для франков Хлодвига в V веке были актуальны такие же воззрения. Но, конечно же, биография Хлодвига в «Истории франков» написана ученым мужем, получившим классическое образование. В германском эпосе те же эпизоды прозвучали бы иначе и не вызвали бы недоумения. А какое богатство преданий осталось за рамками труда Григория Турского, остается лишь догадываться.

«27. […] Умер Хильдерик14, и вместо него стал править его сын Хлодвиг15. На пятом году правления Хлодвига король римлян Сиагрий16, сын Эгидия, местом своего пребывания выбрал Суассон, которым некогда владел вышеупомянутый Эгидий. Против Сиагрия выступил Хлодвиг вместе со своим родственником Рагнахаром, у которого тоже было королевство17, и потребовал, чтобы Сиагрий подготовил место для сражения 18. Тот не уклонился и не побоялся оказать сопротивление Хлодвигу. И вот между ними произошло сражение19. И когда Сиагрий увидел, что его войско разбито, он обратился в бегство и быстрым маршем двинулся в Тулузу к королю Алариху. Но Хлодвиг отправил к Алариху послов с требованием, чтобы тот выдал ему Сиагрия. В противном случае — пусть Аларих знает, — если он будет укрывать Сиагрия, Хлодвиг начнет с ним войну. И Аларих, боясь, как бы из-за [48] Сиагрия не навлечь на себя гнев франков,— готам ведь свойственна трусость,— приказал связать Сиагрия и выдать его послам. Заполучив Сиагрия, Хлодвиг повелел содержать его под стражей, а после того как захватил его владение, приказал тайно заколоть его мечом. В то время войско Хлодвига разграбило много церквей, так как Хлодвиг был еще в плену языческих суеверий. Однажды франки унесли из какой-то церкви вместе с другими драгоценными вещами, необходимыми для церковной службы, большую чашу удивительной красоты. Но епископ той церкви20 направил послов к королю с просьбой, если уж церковь не заслуживает возвращения чего-либо другого из ее священной утвари, то по крайней мере пусть возвратят ей хотя бы эту чашу. Король, выслушав послов, сказал им: «Следуйте за нами в Суассон, ведь там должны делить всю военную добычу. И если этот сосуд, который просит епископ, по жребию достанется мне21, я выполню его просьбу». По прибытии в Суассон, когда сложили всю груду добычи посредине, король сказал: «Храбрейшие воины, я прошу вас отдать мне, кроме моей доли, еще и этот сосуд». Разумеется, он говорил об упомянутой чаше. В ответ на эти слова короля те, кто был поразумнее, сказали: «Славный король! Все, что мы здесь видим,— твое, и сами мы в твоей власти. Делай теперь все, что тебе угодно. Ведь никто не смеет противиться тебе!». Как только они произнесли эти слова, один вспыльчивый воин, завистливый и неумный, поднял секиру и с громким возгласом: «Ты получишь отсюда только то, что тебе полагается по жребию»,— опустил ее на чашу. Все были поражены этим поступком, но король перенес это оскорбление с терпением и кротостью. Он взял чашу и передал ее епископскому послу, затаив «в душе глубокую обиду»22. А спустя год Хлодвиг приказал всем воинам явиться со всем военным снаряжением, чтобы показать на Мартовском поле23, насколько исправно содержат они свое оружие. И когда он обходил ряды воинов, он подошел к тому, кто ударил [секирой] по чаше и сказал:

«Никто не содержит оружие в таком плохом состоянии, как ты. Ведь ни копье твое, ни меч, ни секира никуда не годятся». И, вырвав у него секиру, он бросил ее на землю. Когда тот чуть-чуть нагнулся за секирой, Хлодвиг поднял свою секиру и разрубил ему голову, говоря: «Вот так и ты поступил с той чашей в Суассоне». Когда тот умер, он приказал остальным разойтись, наведя на них своим поступком большой страх. Хлодвиг провел много сражений и одержал много побед. Так на десятом году своего правления24 он начал войну с тюрингами и покорил их.

28. В то время 25 у бургундов королем был Гундевех из рода короля Атанариха, гонителя христиан, о котором мы упоминали выше26. У Гундевеха было четыре сына: Гундобад, Годигизил, Хильперик и Годомар. И вот Гундобад убил мечом своего брата Хильперика, а его жену утопил в реке, привязав к шее камень. Двух его дочерей он обрек на изгнание; из них старшую, ставшую монахиней, звали Хроной, младшую — Хродехильдой. Но так как Хлодвиг часто посылал посольства в Бургундию. то его послы однажды увидели девушку Хродехильду. Найдя ее красивой и умной и узнав, что она королевского рода, они сообщили об этом королю Хлодвигу. Тот немедленно направил послов к Гундобаду с [49] просьбой отдать ее ему в жены. Так как Гундобад побоялся отказать Хлодвигу, он передал ее послам. Те приняли ее и быстро доставили королю. Увидев ее, король очень обрадовался и женился на ней. Но у него уже был сын, по имени Теодорих, от наложницы.

29. Итак, у короля [Хлодвига] от королевы Хродехильды первым ребенком был сын. Так как Хродехильда хотела его окрестить, она непрестанно обращалась к мужу и говорила: «Ваши боги, которых вы почитаете, ничто, ибо они не в состоянии помочь ни себе, ни другим, ведь они сделаны из камня, дерева или из какого-либо металла. А имена, которые вы им дали, принадлежали людям, а не богам, как, например, Сатурн, который, чтобы не быть изгнанным своим сыном из царства, обратился в бегство; или, например, сам Юпитер, нечестивейший развратник, осквернитель мужчин, насмешник над родственниками, он не мог даже воздержаться от сожительства со своей собственной сестрой, как она сама об этом говорит: "Я и сестра и супруга Юпитера"27. А на что способны были Марс и Меркурий? Скорее они были наделены искусством волхвовать, чем божественной силой. Лучше следует почитать Того, кто по слову Своему сотворил из ничего небо и землю, море и все то, что в них есть28. Кто заставил светить солнце и украсил небо звездами, Кто наполнил воды пресмыкающимися, землю — живыми существами, воздух — крылатыми птицами; по Чьему мановению земля украшается плодами, деревья — фруктами, виноградные лозы — виноградом; Чьею рукой создан род человеческий; по Чьей доброте все это творение служит человеку и предназначено для самого человека, которого Он создал». Но как бы часто ни говорила это королева, сердце короля вовсе не склонялось к христианской вере, и он отвечал: «Все сотворено и произошло по воле наших богов, а ваш Бог ни в чем не может себя проявить и, что самое главное, не может доказать, что он из рода богов».

Между тем благочестивая королева принесла сына крестить. Она велела украсить церковь коврами и полотнищами, чтобы во время этого праздничного богослужения легче было склонить к вере того, кого она не могла склонить проповедью. Но ребенок, названный Ингомером, умер после крещения, еще в белых одеждах29, в которых он был возрожден при крещении. Выведенный из себя этим обстоятельством, король гневно и резко упрекал королеву. «Если бы мальчик,— говорил он,— был освящен именем моих богов, он непременно остался бы живым; теперь же, когда его окрестили во имя вашего Бога, он не выжил». На что королева ему отвечала:

«Я благодарю всемогущего Господа, Творца всего, за то, что Он не счел меня недостойной и захотел взять рожденное из чрева моего в Царство Свое. Душа моя не печалится по этому поводу, ибо я знаю, если кто-то призван из этого мира в белых одеждах, то должен пребывать в Царстве Божием».

После этого королева родила второго сына, которому дали в крещении имя Хлодомер. Когда и он начал болеть, король сказал: «С ним случится то же, что и с его братом. А именно: крещенный во имя вашего Христа, он скоро умрет». Но, спасенный молитвами матери, сын по воле Божией выздоровел.

30. Королева же непрестанно увещевала Хлодвига признать истинного бога и отказаться от языческих идолов. Но ничто не могло склонить его к этой вере до тех пор, пока наконец однажды, во время войны с алеманнами30, он не вынужден был признать то, что прежде охотно отвергал. А произошло это так: когда оба войска сошлись и между ними завязалась ожесточенная битва, то войску Хлодвига совсем уже было грозило полное истребление. Видя это, Хлодвиг возвел очи к небу и, умилившись сердцем31, со слезами на глазах произнес: «О Иисусе Христе, к Тебе, кого Хродехильда исповедует Сыном Бога Живаго, к Тебе, Который, как говорят, помогает страждущим и дарует победу уповающим на Тебя, со смирением взываю проявить славу могущества Твоего. Если Ты даруешь мне победу над моими врагами и я испытаю силу Твою, которую испытал, как он утверждает, освященный Твоим именем народ, уверую в Тебя и крещусь во Имя Твое. Ибо я призывал своих богов на помощь, но убедился, что они не помогли мне. Вот почему я думаю, что не наделены никакой силой боги, которые не приходят на помощь тем, кто им поклоняется. Тебя теперь призываю, в Тебя хочу веровать, только спаси меня от противников моих». И как только произнес он эти слова, алеманны повернули вспять и обратились в бегство. А увидев своего короля убитым, они сдались Хлодвигу 32 со словами: «Просим тебя не губить больше народ, ведь мы уже твои». Хлодвиг прекратил сражение и, ободрив народ, возвратился с миром домой. Там он рассказал королеве, как он одержал победу, призвав имя Христа.

[Это произошло на 15-м году его правления33.]

31. Тогда королева велела тайно вызвать святого Ремигия, епископа города Реймса, и попросила его внушить королю «слово спасения»34. Пригласив короля, епископ начал наедине внушать ему, чтобы он поверил в истинного Бога, Творца неба и земли, и оставил языческих богов, которые не могут приносить пользы ни себе, ни другим. Король сказал ему в ответ: «Охотно я тебя слушал, святейший отец, одно меня смущает, что подчиненный мне народ не потерпит того, чтобы я оставил его богов. Однако я пойду и буду говорить с ним согласно твоим словам». Когда же он встретился со своими, сила Божия опередила его, и весь народ еще раньше, чем он, начал говорить, будто воскликнул одним голосом: «Милостивый король, мы отказываемся от смертных богов и готовы следовать за Безсмертным Богом, которого проповедует Ремигий». Об этом сообщили епископу, и он с превеликой радостью велел приготовить купель для крещения. На улицах развешивают разноцветные полотнища, церковь украшают белыми занавесами, баптистерий 35 приводят в порядок, разливают бальзам, ярко блестят и пылают благовонные свечи, весь храм баптистерия наполняется божественным ароматом. И такую благодать даровал там Бог, что люди думали, будто они находятся среди благоуханий рая. И король попросил епископа крестить его первым. Новый Константин подошел к купели36, чтобы очиститься от старой проказы и смыть свежей водой грязные пятна, унаследованные от прошлого. Когда он подошел; готовый креститься, святитель Божий обратился к нему с такими красноречивыми словами: «Покорно склони выю, Сигамбр37, почитай то, [51] что сжигал, сожги то, что почитал». А был святой Ремигий епископом весьма ученым и особенно сведущим в риторике. Кроме того, он отличался такой святостью, что в совершении чудес был равен Сильвестру. И теперь еще сохранилась книга с его житием38, в которой рассказывается, что он воскресил мертвого. Так король признал всемогущего Бога в Троице, крестился39 во имя Отца и Сына и Святаго Духа, был помазан священным мvром и осенен Крестом Христовым. А из его войска крестились более трех тысяч человек. Крестилась и сестра его Альбофледа, которую спустя немного времени взял Господь. Так как король глубоко скорбел по ней, святой Ремигий прислал ему письмо40 со словами утешения. Оно начиналось так: «Огорчает меня и огорчает сильно причина вашей печали, а именно смерть сестры вашей Альбофледы, оставившей по себе добрую память. Но мы можем утешить себя тем, что она ушла из этого мира так, что ею следует больше восхищаться, чем печалиться о ней». Обратилась и вторая его сестра, Лантехильда41, до этого сторонница ереси ариан; признав единосущность Сына и Святаго Духа с Отцом, она была миропомазана.

32. Тогда братья Гундобад и Годегизил владели королевством, простиравшимся по Роне и Соне с провинцией Массилийскою. Но они и их народ придерживались ложного учения ариан. И когда Гундобад и Годегизил напали друг на друга, то Годегизил, узнав о победах короля Хлодвига, тайно послал к нему послов с такими словами: «Если ты мне окажешь помощь в преследовании моего брата, чтобы я смог убить его в сражении или изгнать из страны, я буду ежегодно выплачивать тебе установленную тобой дань в любом размере». Тот с радостью принял это предложение, обещал ему помощь, где бы она ни потребовалась, и в условленный срок послал войско против Гундобада. Когда Гундобад узнал об этом, он, не подозревая о коварстве брата, послал к нему гонца сказать:

«Приди ко мне на помощь, так как франки выступают против нас и подходят к нашей стране, чтобы ее захватить. Объединимся против враждебного нам народа, чтобы нам, если мы будем действовать по одиночке, не претерпеть того, что претерпели другие народы». И тот ответил: "Я приду со своим войском и окажу тебе помощь". И все трое одновременно выступили со своими войсками — Хлодвиг против Гундобада и Годегизила, и дошли они со всеми воинами до крепости под названием Дижон. Во время сражения при реке Уш42 Годегизил присоединился к Хлодвигу, и их войска уничтожили войско Гундобада. Когда же Гундобад увидел коварство брата, о котором не подозревал, он повернул назад и обратился в бегство, затем прошел вдоль берега реки Роны и вошел в город Авиньон. После одержанной победы Годегизил, пообещав Хлодвигу часть своего королевства, удалился с миром и со славою вступил во Вьенн. словно он уже владел всем королевством.

Король Хлодвиг, еще умножив свои силы, пустился вслед за Гундобадом, чтобы, изгнав его из города43, убить. Узнав об этом, Гундобад пришел в ужас, боясь, как бы его не настигла внезапная смерть. Но был у него один знатный человек по имени Аридий, находчивый и умный. Гундобад вызвал его к себе и сказал: «Со всех сторон подстерегают меня [52] несчастья, и я не знаю, что мне делать, так как эти варвары44 выступили против нас, чтобы нас убить и разорить всю нашу страну». Аридий ему ответил: «Тебе следует ради сохранения твоей жизни усмирить дикий нрав этого человека [Хлодвига]. Теперь же, если ты не возражаешь, я притворюсь перебежчиком от тебя, и когда я приду к нему, я буду действовать так, что они не будут вредить ни тебе, ни твоей стране. Только ты старайся выполнять то, что Хлодвиг по моему совету будет требовать от тебя, до тех пор, пока милосердный господь не сочтет возможным довести твое дело до благополучного конца». И Гундобад сказал: «Я выполню все твои требования». После этого Аридий простился с Гундобадом и ушел. Когда он пришел к королю Хлодвигу, он сказал ему: «Милосерднейший король, вот я, твой покорный слуга, пришел, чтобы отдаться твоей власти, оставив этого несчастнейшего Гундобада. Если твоя милость сочтет достойным принять меня, то ты и твои потомки будете иметь во мне честного и верного слугу». Тот его весьма охотно принял и оставил у себя. Был же Аридий веселым рассказчиком, умным советчиком, справедливым судьей и человеком надежным в сохранении тайны. И вот однажды, когда Хлодвиг со всем своим войском находился у стен города, Аридий сказал ему: «О король, если бы твое славное высочество милостиво пожелало выслушать меня, недостойного, мои несколько слов, то я, хотя ты и не нуждаешься в совете, услужил бы от чистого сердца, и это было бы полезно и для тебя, и для городов, против которых ты думаешь воевать. Зачем,— продолжал он,— ты держишь здесь войско, в то время как враг твой сидит в весьма укрепленном месте, опустошаешь поля, стравливаешь луга, губишь виноградники, вырубаешь масличные сады и уничтожаешь все плоды в стране? А между тем ты не в силах причинить ему сколько-нибудь вреда. Лучше отправь к нему посольство и наложи на него дань, которую он ежегодно выплачивал бы тебе, чтобы таким образом и страна осталась целой, и ты всегда властвовал бы над твоим данником. Если же он не согласится с этим, тогда ты поступишь так, как тебе будет угодно». Король принял его совет и приказал войску вернуться домой. Затем он отправил посольство к Гундобаду и потребовал, чтобы он выплачивал ему ежегодно наложенную на него дань. И тот выплатил ему за этот год и обещал выплачивать далее.

33. После этого Гундобад, вновь собравшись с силами и уже считая для себя низким выплачивать обещанную дань королю Хлодвигу, выступил с войском против своего брата Годегизила и, заперев его в городе Вьенне, начал осаду. Но когда в городе простому народу не стало хватать продовольствия, Годегизил, боясь, как бы и его не настиг голод, приказал изгнать из города меньшой люд45. Так и было сделано; но вместе с другими был изгнан из города и мастер, на кого была возложена забота о водопроводе. Негодуя на то, что и его изгнали вместе с остальными, он, кипя гневом, пришел к Гундобаду и показал, каким образом он может проникнуть в город и отомстить его брату. Под его началом вооруженный отряд направился по водопроводному каналу, причем многие, шедшие впереди, имели железные ломы, так как водопроводный выход был закрыт большим камнем. По указанию мастера они, пользуясь [53] ломами, отвалили камень и вошли в город. И вот они оказались в тылу осажденных, в то время как те все еще со стен пускали стрелы. После того как из центра города донесся сигнал трубы, осаждающие захватили ворота, открыли их и также вступили в город. И когда народ в городе оказался между двумя отрядами и его стали истреблять с обеих сторон, Годегизил нашел убежище в церкви еретиков, где и был убит вместе с епископом ариан. Франки же, которые были при Годегизиле, все собрались в одной башне. Но Гундобад приказал не причинять никому из них никакого вреда. Когда же он захватил их, то отправил в изгнание в Тулузу к королю Алариху. А сенаторы и бургунды, которые сочувствовали Годегизилу, были убиты. Гундобад же покорил всю область, которая теперь называется Бургундией, и среди бургундов установил более мягкие законы46, по которым они не должны были притеснять римлян.

34. Но после того как Гундобад понял, что учения еретиков ложны, он признал, что Христос, Сын Божий, и Святой Дух единосущны Отцу и попросил святого Авита, епископа города Вьенна, тайно его миропомазать. На это ему епископ сказал: «Если ты и в самом деле веруешь в то, чему учил нас сам Господь, ты должен следовать этому. А Господь говорит: „Если кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцом Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным"47. Так же говорил Господь святым и возлюбленным своим блаженным апостолам, когда он им возвещал об испытаниях во время предстоящих гонений: „Остерегайтесь же людей, ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас за Меня к правителям и царям для свидетельства перед ними и всеми язычниками"48. Поскольку ты сам король, то ты не боишься того, что кто-нибудь нападет на тебя, но ты страшишься восстания народного и поэтому открыто не признаешь Создателя. Оставь это неразумие и признайся всенародно в том, во что ты, как ты сам говоришь, веруешь сердцем. Ибо так говорит и блаженный апостол: „Сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению"49. Так и пророк говорит: ,,Исповедаюсь Тебе в церкви великой, среди народа многочисленного восхвалю Тебя"50. И еще: ,,Исповедаюсь Тебе, Господи. между народами, воздам хвалу имени Твоему среди языков"51. Ведь ты, король, боишься народа, не зная, что лучше: или чтобы народ следовал твоей вере, или чтобы ты потакал слабости народной ? Ибо ты — глава народа, а не народ — глава тебе. Если ты отправишься на войну, ты возглавишь отряды войска, и они последуют за тобой повсюду, куда ты их ни поведешь. Поэтому лучше, чтобы они узнали правду, когда ты ими будешь предводительствовать, чем им остаться в заблуждении, если ты погибнешь. Ведь „Бог поругаем не бывает"52, потому что он не любит того, кто из-за земной власти не исповедует его в этом мире». Но так как Гундобад сам заблуждался, то он до конца своей жизни53 упорствовал в своем безрассудстве и не хотел всенародно признать единосущность Троицы. Святой же Авит в то время был весьма красноречивым мужем. И когда в городе Константинополе распространилось еретическое учение Евтиха и Савеллия54, отрицавших божественность Господа нашего Иисуса [54] Христа, сам Авит по просьбе Гундобада написал против этих ересей письма. Эти замечательные письма сохраняются у нас и поныне. Тогда они положили конец еретическому учению, а теперь помогают укреплять Божию Церковь. Кроме того, Авит написал одну книгу проповедей, шесть книг в стихах о начале мира и на различные другие темы и девять книг писем, среди которых находятся и упомянутые письма. В одной из проповедей, в которой он описал дни Моления55, Авит рассказывает, что эти самые дни Моления, которые мы празднуем до праздника Вознесения Господня, были установлены Мамертом, епископом города Вьенна, где после Мамерта епископом стал Авит. Дни Моления были установлены Мамертом по случаю многочисленных знамений, наводивших страх на жителей этого города. А именно: город часто сотрясался от подземных толчков, дикие звери, по описанию Авита, олени и волки, входили в ворота и расхаживали по городу, ничего не боясь. И так как эти знамения продолжались в течение года, то весь народ при приближении праздничных пасхальных дней со смирением ожидал божьей милости, надеясь, что эти дни великого праздника положат конец их страху. Но в ночь перед светлым праздником, во время обедни, вдруг от молнии загорелся расположенный в городе королевский дворец. Все в полном страхе вышли из церкви, думая только о том, как бы от этого пожара не сгорел весь город или как бы не разверзлась земля и не поглотила их. А в это время святой епископ пал ниц перед алтарем и молил, стеная и обливаясь слезами, о милости Господней. Что же дальше? Молитва славного епископа дошла до высот небесных, и поток льющихся слез погасил пожар королевского дома. А между тем, пока все это происходило, приближался, как мы сказали, день Вознесения Господня. Епископ назначил пост для народа, установил молитвы, определил вид пищи и распорядился о выдаче милостыни на радость беднякам. После этого прекратились наконец всяческие страхи в городе, по всей стране распространилась молва о происшедшем и побудила всех епископов подражать тому, что совершил благодаря своей вере епископ Мамерт. И теперь эти дни празднуются во всех церквах с благоговением в сердце и со смирением во имя Божие.

35. И вот когда король готов Аларих56 увидел, что король Хлодвиг непрерывно одерживает победы, покоряя народы, он направил к нему послов сказать: «Если бы мой брат по милости бога захотел встретиться со мной, то это было бы и моим желанием». Хлодвиг согласился с этим предложением и прибыл к Алариху. Они встретились на острове реки Луары, расположенном недалеко от деревни Амбуаз в области города Тура. Поговорив между собой, они вместе пообедали, выпили вина и расстались с миром, пообещав друг другу дружбу. Многие жители Галлии очень хотели тогда быть под властью франков.

36. Вот почему случилось так, что стали изгонять из города Квинциана, епископа родезского57. «Ведь ты желаешь,— говорили ему,— чтобы франки владели этой страной и здесь господствовали». А спустя несколько дней между ним и горожанами возникла ссора, и так как последние упрекали Квинциана в том, что он желает подчинить их власти франков, то у готов, живущих в этом городе, возникло к нему подозрение, и они [55] приняли решение убить его мечом. Когда об этом стало известно человеку Божиему, он, встав ночью, вышел со своими самыми верными слугами из города Родеза и пришел в Клермон. И там его благосклонно принял святой епископ Евфразий, который некогда сменил Апрункула, епископа дижонского. Одарив его домами, полями и виноградниками, он оставил его при себе, говоря: «Богатство нашей церкви вполне достаточное, чтобы содержать двоих. Пусть пребывает среди святителей Божиих такая любовь, о которой возвещает апостол». Был щедр к Квинциану также и епископ Лиона, который выделил ему кое-что из владений своей церкви, находящейся в Клермоне. Что же касается остальных сведений о святом Квинциане, то есть о перенесенных им гонениях и о совершенных им с Божией помощью деяниях, то все это рассказано в книге его жития58.

37. И вот король Хлодвиг сказал своим: «Я очень обеспокоен тем, что эти ариане владеют частью Галлии. Пойдемте с Божией помощью на них и, победив их, подчиним нашей власти страну». И так как его речь понравилась всем, Хлодвиг, выступив с войском, направился в Пуатье59. Там тогда находился Аларих. Когда часть войска проходила через область Тура, Хлодвиг, из уважения к святому Мартину, приказал, чтобы никто ничего не брал в этой области, кроме травы и воды. Но один из войска, найдя у какого-то бедняка сено, сказал: «Разве король не приказал брать только траву и ничего другого? А ведь это трава и есть. Мы не нарушим приказа короля, если возьмем ее». Когда воин самовольно взял у бедняка сено, об этом стало известно королю. Король в мгновение ока рассек его мечом, сказав при этом: «Как мы можем надеяться на победу, если мы оскорбляем блаженного Мартина?». Этого было достаточно, чтобы войско больше ничего не брало в этой области. А сам Хлодвиг направил послов в святую базилику и при этом сказал: «Идите туда, может быть, в святом храме будет вам какое-нибудь предзнаменование о победе». Причем он дал им подарки, для того чтобы они положили их в святом месте, и сказал: «Если ты, Господи, мне Помощник и решил передать в руки мои этот неверный и всегда враждебный тебе народ, то будь милостив ко мне и дай знак при входе в базилику святого Мартина, чтобы я узнал, что Ты меня, твоего слугу, счел достойным Твоей милости». Слуги поспешили, и когда они приближались к назначенному месту и по приказанию короля уже входили в святую базилику, то в этот момент глава певчих неожиданно пропел следующий антифон60: «Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восстающих на меня. Ты обратил ко мне тыл врагов моих и истребил ненавидящих меня»61. Услышав этот псалом, послы, воздав благодарность Господу и пообещав священные дары блаженному исповеднику, с радостью сообщили об этом королю. Когда же Хлодвиг с войском подошел к реке Вьенне, он совершенно не знал, где ему перейти, так как река от дождей вышла из берегов.

И когда той ночью король молил Бога, чтобы тот соблаговолил указать ему место перехода, то рано утром у него на глазах по воле Божией вошел в реку олень удивительных размеров, и Хлодвиг узнал, что войско сможет переправиться там, где переходил олень62. А когда король подошел [56] к Пуатье, то он издали, еще находясь в лагере, увидел, как из базилики святого Илария появился огненный шар, который будто бы двигался по направлению к нему. Вероятно, это видение означало, что король с помощью света, изливаемого блаженным исповедником Иларием, сможет легче одержать победу над войском еретиков, против которых часто боролся за веру этот епископ. И Хлодвиг настрого приказал всему войску ни там, где оно находилось, ни в пути никого не грабить и ни у кого ничего не отбирать.

В то время был муж похвальной святости, аббат Максенций, который ради страха Божьего жил затворником в своем монастыре, расположенном в области Пуатье. Мы не сообщили название его монастыря, ибо это место и по сей день называется кельей святого Максенция. Когда монахи этого монастыря увидели, что к монастырю приближается один из воинских отрядов, они попросили аббата выйти к ним и ободрить их. Но так как он медлил, монахи, охваченные страхом, открыли дверь его кельи и вывели его оттуда. Он безстрашно пошел навстречу врагам, словно шел просить мира. Однако один из них обнажил меч, чтобы нанести удар ему по голове. Но когда он занес руку с мечом над ухом аббата, рука оцепенела и меч выпал из нее. Сам же воин пал ниц к ногам блаженного мужа прося у него прощения. При виде этого остальные вернулись в войско охваченные величайшим страхом, боясь, как бы и им самим не пострадать подобным образом. Руку же этого человека блаженный исповедник смазал освященным елеем, осенил ее крестным знамением, и она стала, как прежде. Так благодаря защите аббата монастырь остался цел. Много и других чудес сотворил он, и если кто-либо захочет более подробно ознакомиться с ними, то все это он найдет в книге его жития.

[Это произошло на двадцать пятом году правления Хлодвига63].

Между тем король Хлодвиг встретился, чтобы сразиться с Аларихом королем гот