Реферат: Тринадцатый Император

Н.Сомов, А.Л. Биверов.


Тринадцатый Император


  Пролог

  

   Красным огнем мерцала лампа боевой тревоги. Топот солдат занимающих свои места, согласно распорядку, пробивался даже сквозь надрывный вой сирен. В общем, всё как обычно - очередная учебная тревога.

   Ну, сколько можно, скажите мне на милость, проводить эти бесконечные учения!? Хорошо ещё, что сейчас я сижу на дежурстве и мне не нужно выпрыгивать из теплой постели и, стреляя всеми суставами, на бегу застегивая форму, сломя голову нестись к моей станции. Это для молодежи такое веселье, не для меня. Но, по всей видимости, правительство, чтобы успокоить поднявшуюся в обществе истерию, нуждалось в массовке из отслуживших офицеров запаса, при этом, совершенно не утруждая себя тем, чтобы призванные приносили хоть какую-то пользу.

   Итак, спустя двадцать лет, я снова оказался одет в военную форму, потому как заварившаяся на нашем тесном голубом шарике каша на этот раз грозила перерасти во что-то серьезное, по настоящему серьезное. Хотя, наверное, уже переросла.

   Спички детям не игрушка. Этому учили в детстве всех и каждого. Но почему-то не до всех дошел смысл такой, казалось бы, простой поговорки. А ядерные боеголовки это вам не спички, не снежки, которыми можно покидаться, а потом, собравшись на следующий день, поиграть в них опять, и даже не камни которыми, озорства ради, бьют стекла. Видимо эта несложная истина в какой-то момент ускользнула взрослых, умудренных жизненным опытом, дядей в правительстве. Хотя, на данный момент существует как минимум четыре версии имеющие право на жизнь и не отличающихся особой фантастичностью.

   По первой, на мой взгляд, наиболее правдоподобной версии отмороженные ваххабиты устроили теракт с применением ядерного оружия прямо в Иерусалиме. Эти ребята могли позволить себе не жалеть ни своих, ни чужих. Главное - благая (в их понимании) цель. Могу только догадываться об их планах, но и без того натянутые отношения стран Средней Азии резко ухудшились. О дальнейшем развитии событий доподлинно известно только одно - обмен ядерными ударами между Израилем и Ираном имел место быть. Также по неподтвержденным данным Израилем была обстреляны некоторые территории Пакистана.

   По другой версии, во всем виноваты хакеры случайно перехватившие управление ракетами. По третьей, все те же хакеры, но уже перехватившие управление совсем не случайно. Далее шло бессмысленное и бесполезное, но очень всем интересное, гадание на кофейной гуще на тему 'кто бы это мог быть?'. По четвертой, бесконечное цапанье Израиля с Ираном как-то переросло в войну. Почему как-то? Да потому что вариантов, учитывая бурное развитие техники и вооружения было просто не счесть.

   Не знаю, что именно там случилось дальше. Конечно, кто скажет нам, простым смертным, правду. Но на следующий день напряженность на Индийско-Пакистанской границе перешла к настоящей войне(по крайней мере это можно утверждать почти со стопроцентной вероятностью). Скорее всего, Индия, уже десять лет как лидирующая по численности населения, решила под шумок решить некоторые свои территориальные вопросы, в то время как уцелевшие армии арабских стран добивающие осколки Израиля приковали к себе все внимание.

   Всемирный гегемон пребывал в состоянии полной прострации от созерцания случившегося, поэтому первая членораздельная реакция от наших заокеанских заклятых друзей поступила лишь на вторые сутки. На протяжении тех нескольких дней пока политики рассуждали, стоит ли вступаться за государство, выпустившее более четырех десятков ракет во все стороны, вопрос перестал существовать. Вместе с населением и самим государством как таковым. Показательно, что даже самые отмороженные журналисты туда не совались. А может, совались, но не вернулись? Не важно.

   Всё сильнее разгорающийся конфликт между Индией и Пакистаном, поначалу незаслуженно был обойден вниманием в свете того, что творилось в Палестине и на Среднем Востоке. Однако с вступлением в войну на стороне Пакистана второй ядерной державы - Ирана(того что от него осталось) и проведением цепной мобилизации десятка стран, недостаток внимания был восполнен с лихвой. Не обошла мобилизация и нашу страну. В свете спешной мобилизации Китая, обеих Корей и целого ряда европейских стран, не говоря уже об арабских, России ничего не оставалось делать кроме как последовать их примеру. Да, чуть не забыл, после уничтожения Мекки мусульмане объявили джихад кому только можно и начали свой газават, где только могли. Хотя быть может очередная порция панической дезинформации. Учитывая, какая истерия творится в прессе, в это было совсем не сложно поверить. Ну, прямо конец света.

   - Слыхал? - взволнованным голосом обратился ко мне вбежавший сослуживец, - говорят, тревога не учебная. Решились все-таки.

   - Откуда дровишки? - как бы я не доверял Алексею, не так-то просто поверить в то, что Китай все же решился на войну.

   - Да ребята из ... - рёв запускаемых ракет заглушил его слова. Ночью к нам подтянули какую-то технику, я ещё не разглядел что, врядли что-то стоящее, но все может быть. Мы синхронно повернули головы к радару.

   - Да не пашет он! - сплюнул я в сердцах. - Думаешь, доверили бы нам что-нибудь работающее? - вопрос был откровенно риторическим и ответа на него я не ожидал.

   - Пойду, разузнаю, что там творится...

   - Сядь! Никуда идти не надо. Все равно никто ничего тебе не скажет, сами наверно ещё ничего не знают. Предлагаю подождать минут пятнадцать, а потом, если будем живы, разберемся, что это было. Можем вместе сходить. Всё равно за этим радаром без толку сидеть.

   - Я засек, - поднеся руку с часами к лицу, сказал он. - Без пяти минут три.

   Алексей присел рядом со мной и достал пачку сигарет. Неправильно истолковав мой взгляд, со словами "А похер! Кто из начальства сюда сейчас зайдет?" он махнул рукой и достал сигарету.

   - Винстон? Угостишь?

   - Так ты ж не куришь! Но вообще не вопрос, - протянул мне сигарету Алексей. - Травись на здоровье.

   - Спасибо. Я вообще бросил лет восемь назад. Но что-то слишком уж потянуло. Дай закурить.

   Прикурив от дрожащего огонька зажигалки, я затянулся и тут же зашелся в сухом кашле. Крепкие зараза! А может, это просто я совсем отвык от курева? Не важно. Я аккуратно затянулся и выпустил струйку дыма к потолку. Помещение быстро наполнялось дымом, и Алексей приоткрыл дверь. Вспышка от как будто взошедшего на мгновенье солнца больно резанула по глазам.

   - Бля! - синхронно выдохнули мы. Больше мы не успели ничего сказать. Яркий свет сменился абсолютно беспросветной тьмой.

  

  

  * * *

  

   Мне было холодно, безумно холодно. Этот холод выедал изнутри, растворяя в себе мысли и переживания. Я чувствовал, что постепенно растворяюсь. Моя память, моя личность, все то, что дело меня собой, Холодовым Александром Николаевичем 2004 г рождения, исчезало. Как вдруг холод пропал.

   'У тебя больше нет причин бояться,' - появилась в моём сознании мысль. Даже не мысль, а мыслеобраз.

   "Кто ты? Я умер? Ты Бог?" - спросил я..

   'Как много вопросов, попробуй задавай по одному.'

   'Я умер?'

   'И да, и нет. Твое тело, безусловно, мертво, а душа же напротив живет и здравствует. Более того, даже твой разум, удерживаемый мной, перестал ускользать от тебя.'

   'Что случилось?'

   Гигантский мысленный образ, полный самых разных оттенков смысла, затопил меня. Перед моим внутренним взором предстала картина ужасающей атомной пустыни, в которую превратилась наша планета, выжженные кратеры городов, чёрный атомный снег, землетрясения, ураганы и цунами сошедшей с ума природы, жёсткая радиация, убивающая всё живое.

   Сразу за этим я ощутил мимолетное недовольство и что-то вроде 'идет адаптация к способностям представителя расы номер 12359 общегалактического каталога номер 152'. И тут в мою голову ворвался голос:

   'Ну как можно быть такими тупыми! Хотя чего ожидать от полудурков уничтоживших свою расу и превративших в безжизненный кусок льда свою планету? Эй, как там тебя, ты поспеваешь за моей мыслью?'

   'Вполне,' - ошарашено ответил я.

   'Ну, прямо бальзам на душу! Потому что ниже по уровню развития особо-то и никого нет. Разве что олени, но они меня мало интересуют. Радует, что хоть их-то в галактическую базу разумных существ занести постеснялись. Я вообще стал испытывать сомненья, что с вами вообще можно о чем-либо договориться.' Если бы не абсурдность ситуации можно было бы и обидеться за такие слова, а так...' Я вообще поражен. Как вы с вашими убогими способностями попали в каталог разумных рас? Ну, разве что если сделать скидку на молодость вашей вселенной и этой галактики...Ладно, не буду уподобляться примитивным разумам и заниматься пустой болтовней. У меня есть к тебе предложение. Собственно поэтому ты ещё жив...'

   'Спасибо,' - вставил я свои пять копеек.

   'Не перебивай! - огрызнулся собеседник. - Значит так. У меня есть срочное исследование, которое надо провести в кратчайшие сроки, для подведения итогов моего обучения за последний эээ... наверное ближайшая аналогией для тебя будет курс. Да за последний курс моего обучения в моем эээ... университете.' Мне показалось, что он немного сомневался в правильности приведенных терминов. 'Как вы вообще выживаете с таким IQ? - пробурчал, обращаясь к самому себе, голос. - Ладно, оставим. Мне наверное, с вами наоборот повезло - задумчиво заметил он, - вы слишком примитивны. Никто не заподозрит, что я не сам делал работу.'

   'Что-то его мысли уж больно сильно скачут', - подумал я про себя, 'Может перестарался с ограничением своих способностей?'

   'Нет. Вроде нормально,' - ответил он моим мыслям. - 'IQ средне арифметическое от населения вашей планетки рассчитанное для аборигенов признанных взрослыми на момент смерти. Остальные параметры рассчитывал аналогично. И вообще планктон, чья бы корова мычала. Просто слушай и не перебивай.

   Мне нужно спрогнозировать развитие примитивной расы на заре её развития. У вас я как посмотрю ещё не рассвело, но это мне только на руку. Тем более у меня времени в обрез. Так что и ваша планета сойдет. Правда придется немного ускорить линейное течение времени в данном пространственно-временном континууме. Но не переживай, ты ничего не заметишь. Сейчас же не замечаешь.' Мне показалось он хмыкнул.

   'А что мне предстоит сделать?'

   'Я ждал этого вопроса! - оживился голос. - Тут непростая история, однако в общих чертах мой... научный руководитель отличается редким чувством юмора и изобретательностью. Вообщем у меня задание спрогнозировать отклонение в развитии отдельно взятой расы, на заре техногенной цивилизации, при получении её представителем, наделенным властью, исчерпывающей информацией. Этот лопух не учел, что я могу снять всеобъемлющую картину на одном этапе, а затем подняться против течения реки времени и банально внедрить аборигена в его же прошлое, сжав при этом....' Вот тут я не совсем его понял, точнее я совсем не понял, что имел ввиду этот студент-недоучка.

   'Здорово. А если я не захочу внедряться в прошлое?' - прервал его поток мыслей я.

   'А кто ты вообще здесь такой? Кого волнует твое желание?' Голос в моей голове откровенно веселился. 'Да ты хоть вешайся. Моему исследованию это не сильно повредит. Так и запишем - реципиент повесился.'

   'Ладно, я все понял. Кстати кто-нибудь на Земле выжил?'

   'Конечно! Как и спрогнозировали ваши 'гениальные' ученые: бактерии, тараканы и одуванчики чувствуют себя почти замечательно, - тут он задумался. Хотя наверное одуванчикам скоро придётся не сладко - атомная зима всё-таки... Ладно, мы опять ушли в сторону от темы. В качестве своей доброй воли и придачи тебе некоторого энтузиазма, давай обсудим место какого правителя ты хочешь занять.'

   'Ну вообще-то я родину люблю... Любил... Нет, люблю...'

   'Хм, глупая привязанность к условностям. Ну да ладно. Значит со страной мы определились. Давай определяться со временем. Предполагаю, что кочующие в Средней Азии праславянские племена тебя не интересуют, как впрочем, и все чахлые образования до возникновения Киевской Руси... Ага, не интересуют. Ну, дальше у вас там все грустно было, века до шестнадцатого. Впрочем потом тоже не весело... Как насчет Петровской эпохи?'

   Я заколебался. Петр сделал для страны многое, очень многое, несмотря на многочисленные ошибки и перегибы он вывел страну в великие державы. Стоит ли лезть со своим лобзиком в Третьяковскую галерею?

   'Я понял, давай отложим этот вариант.'

   'Прямо как продавец на рынке при покупке обуви,' - мелькнула у меня ассоциация. Дальше я внимательно выслушал историю своей страны, после чего призадумался.

   'Давай помогу. Судя по твоей биографии ты человек решительный и по вашим меркам даже умный. Высшее образование как я посмотрю дважды получил. Но больше всего мне в тебе нравится настойчивость. Четыре раза пытаться влезть в N-нный бизнес и наконец с пятой попытки с успехом осуществить свои желания... Это да... Если бы не война, для тебя все могло бы вполне удачно сложиться... Так вот, чтобы ты не скучал, есть пару вариантов. Оптимальный отправить тебя в год эдак 1863...'

   'А что там в 1863 было? Я кроме отмены крепостного права в 63 ничего и не вспомню.'

   'Ты и отмену-то не вспомнил. В 61-ом она была, впрочем, не суть. Вообщем забот у тебя будет столько, что скучать не придется. Исходная ситуация - в стране почти ничего нет, все надо построить, а если что есть, то это почти непременно надо реформировать. Зато какие перспективы! Войн тоже в достатке. Вы люди их любите.'

   'Ну, за время последней мы, все как один, в войнах летально разочаровались...'

   'Хм, не поспоришь. Вообщем займешь место царевича Николая Александровича. Надеюсь на хорошее представление для себя.'

   'Что-то я о таком не слышал.'

   'Неудивительно, что не слышал. Николай на престол не взошел. Умер от менингита.'

   'Здорово! Всю жизнь только и делал чтобы, воскреснув тут же умереть опять.'

   'Ой, да будет тебе прибедняться! Будешь молодым и здоровым. Даже корону на голову сразу организую. Твоему 'отцу' ещё кучу лет править. А без него ты не будешь скован чужими указаниями и мне глядишь не так скучно будет. Так что умрет Александр Александрович вскоре после твоего прибытия от самых естественных причин...'

   'Персиком подавится, не иначе,' - пошутил я, вспомнив знаменитый случай с английским королем Джоном Безземельным.

   'Хватит ерничать! - Предлагаю лучше обсудить твои начальные планы. Да, кстати у вас уже на неплохом уровне развиты носители информации. Ты получишь аналогичный, но выполненный в виде книги или личного дневника. Примерный аналог последней разработки вашего мира, с умным поиском и способный самостоятельно анализировать информацию. Ладно давай к планам.'

   Голос выжидательно замолчал.

   'Но, я ничего не смыслю в эпохе...', - слабо запротестовал я.

   'Не боись, попробую слепить тебя с твоим реципиентом. Не знаю что получится, никогда такого раньше не делал, но, скорее всего, будешь обладать всеми его знаниями и навыками.'

   От этих слов мне стало как-то не хорошо. Предполагаемый процесс 'слепливания' с цесаревичем Николаем меня отнюдь не радовал. Однако мой собеседник уже разглагольствовал о перспективах этого 'слияния' как о свершившемся факте. Я только и смог что нецензурно выругаться.

   'Да не стоит тебе так переживать. Я же тоже рискую! А вдруг у меня ничего не получится? Времени на поиски в обрез', - попытался успокоить меня мой невидимый собеседник. - 'Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Так вот один раз ты уже умер. Сильно хуже скорее всего не будет...'

   Хуже действительно быть не могло. Делать было нечего и я решился. Совместно мы окончательно утвердили на роль кандидата на внедрение Николая Александровича Романова, наследника престола Российской Империи. Дата была установлена на 15 октября 1863 г., когда 20-летний цесаревич посещал город Курск во время своего обзорного путешествия по России. Я намеренно выбрал время, когда цесаревич отсутствовал в столице и рядом с ним не было никого из родственников. Таким образом я выгадывал некоторое время на адаптацию.

   Так началась моя вторая жизнь.

  

  

  

  Глава 1. День первый.

  

  

   Я лежал на широкой, просторной кровати, укрытый несколькими слоями одеял. Тяжёлые, парчовые, с золотом портьеры почти полностью заслоняли высокое арочное окно. В помещении царил полумрак. Воздух был свежий и очень холодный, видимо комнату не так давно проветривали. 'Похоже внедрение прошло успешно, но надо бы проверить' - мелькнула мысль. Откинув одеяла прочь, я обнаружил себя одетым в весьма приятную на ощупь пижаму. Свесив ноги с кровати, я осторожно встал. Никаких тапочек около кровати не было, а босым ногам пол казался очень холодный. Как выяснилось, он был ещё и очень скользким. Первая же попытка сделать шаг обернулся фиаско - не удержав равновесие я поскользнулся и упал, крепко приложившись затылком и зашиб запястье о что-то, в темноте напоминающее тумбочку.

   - Твою мать! - сквозь зубы процедил я и с опаской посмотрел на почти сброшенную мной с тумбочки большую вазу.

   Встав с пола, я подошёл к окну и отдёрнул портьеру. За окном лучи раннего утреннего солнца лениво сгоняли последние остатки темноты с украшенных лепниной и колоннами зданий провинциального городка. По улице, на которое выходило окно, медленно ехала в гору карета, запряжённая серой, в яблоках, лошадкой. На козлах, одетый в поношенный сюртук и широкий плащ, широко зевал кучер, прикрывая рот сжатым кулаком.

   - Отлично, походу время правильно, - сказал я вслух и удивлённо прислушался к звукам своего голоса. Он значительно отличался от того что я привык слышать. Отвернувшись от окна, я ещё раз осмотрелся. Обстановка комнаты была довольно скудной: кровать, тумбочка, письменный стол, комод и стулья. На комоде было зеркало. Подойдя к нему, я внимательно себя осмотрел.

   У меня были правильные черты лица, светлые волосы и голубые глаза, что в совокупности с горделивой осанкой делало меня настоящим красавцем. Вот только мускулатура подкачала, но это дело наживное.

   Что странно, моя внешность не вызвала у меня ни малейшего удивления - такое чувство, что она мне была знакома. Ещё немного повертевшись перед зеркалом, я обратил внимание на серебряный колокольчик, стоящий на столике, рядом с кроватью, и чуть было сразу, как по привычке, им не воспользовался. Хорошо хоть вовремя остановился. Надо сначала немного подготовиться, собраться с мыслями.

   В том месте где я упал, после того как не очень удачно вскочил с кровати, валялась книга в абсолютно черном переплете без единой надписи. 'Наверное, когда я падал, то скинул её с тумбочки', - промелькнула в голове мысль. Я наклонился за книгой, она оказалась неожиданно легкой с теплой на ощупь. Осмотрев её со всех сторон и не найдя никаких надписей, я заинтересовался и открыл её на первой странице.

   'Приветствую тебя в новом теле Николай! Вот тебе мой подарок, положенный тебе по условиям проводимого исследования. Здесь собрано столько информации, что всей твоей жизни не хватит, чтобы прочитать хотя бы сотую её часть. Для облегчения пользование этим информационным носителем, тебе нужно знать, что ты можешь написать на любой странице вопрос, и книга ответит тебе, если будет знать ответ. Ещё знай - чтобы избежать твоей преждевременной смерти я не вылечил тебя не только от будущего менингита, но также от всех остальных твоих болезней и немного повысил уровень твоего природного здоровья. Желаю тебе удачи! А себе интересного представления'.

   Я перевернул страницу.

   'Николай. Перед тобой универсальный источник информации. Он внешне выполнен в форме книги, чтобы соответствовать технологическому уровню выбранной тобой эпохи. Носитель настроен на твое биометрическое поле, что служит гарантией непопадания его ни в чьи другие руки (я решил подстраховаться на тот случай если ты захочешь нарушить условия эксперимента и покажешь его кому-либо). Для получения необходимой информации напиши, используя любые письменные принадлежности, интересующий тебя вопрос. Через некоторое время на страницах книги появится ответ. В случае недоступности запрошенной информации появится соответствующая запись. Книга способна воспроизводить любой объём текстовой или графической информации. Для получения дополнительной информации напиши в данной книге 'Универсальный источник информации. Инструкция'.

   P.S. Отчет. Сообщаю, что временное смещения прошло успешно, впрочем как и внедрение. Для получения более подробной информации напиши в книге 'Отчёт по внедрению'.

   Прочитав эту короткую записку, которая, кстати, немедленно исчезла после прочтения, я остался тупо стоять рядом с кроватью держа в руках книгу. Но босыми ногами на холодном полу долго стоять затруднительно и, спустя минуту другую, я вышел из ступора.

   Немного поразмыслив, я нервно сглотнул и, подавив дурацкий приступ смеха, аккуратно положив книгу на тумбочку, отодвинул вазу с её края, после чего присел на кровать. Захотелось закурить, но, к моему сожалению, Николай Александрович не курил. И правильно, молодец. В общем, решив не тянуть кота, я протянул руку и позвонил в колокольчик. Едва я сделал это, в мою комнату вошла прислуга - наверно ждали под дверью. Хорошо не вошли, когда я грохнулся с кровати и, прикидываясь тюленем, валялся на полу переваривая информацию. Или когда стоя с пустой книгой в руках посреди комнаты, изображал одинокого суслика в степи, высматривающего, не ползет ли змея, не бежит ли лиса, не летит ли орел и получающего по лбу бампером проезжающей по дороге машины.

   Пока меня облачали в одежду, память услужливо подсказывала мне, что я должен был делать, как себя держать и даже, как кого зовут! Наверное, я поглотил личность настоящего Николая и присвоил себе его память. Одеваться мне помогал, между прочим, не абы кто, а князь, лейб-гвардии Преображенского полка прапорщик Барятинский, мой ровесник и товарищ, ещё несколько человек стояли рядом и, по всей видимости, ждали моих распоряжений.

   - Ваше Высочество, вы завели дневник? - обратился ко мне Барятинский.

   О чем это он? Я проследил за взглядом князя и, в который раз за день, удивился. На бывшей раньше совершенно гладкой обложке моей книги золотым тиснением на французском было написано 'Mon agenda'. Я даже не сразу понял, что вдобавок ко всему на автомате сам перевел эти слова на русский язык как мои записи, мой дневник.

   - Да, князь. Позвольте полюбопытствовать, отчего вас это так удивляет? - Мой адъютант чуть было не подавился - видимо я, только что сморозил отчаянную глупость. И точно, одновременно со словами прапорщика я как будто вспомнил, почему этот вопрос был несколько провокационным.

   - Так ведь ваш воспитатель, его сиятельство граф Строганов, не раз настойчиво рекомендовал вам завести дневник, в который можно было бы записывать ваши личные впечатления от поездки, чтобы вы могли с легкостью освежить свою память в будущем. Однако же вы неоднократно говорили графу, что память ваша крепка, а сердце никогда не сможет забыть этого единения с Россией и народом. Прошу простить мне мое удивление, верно, я был немного не в себе, - князь начал столь запутанно и витиевато извиняться, что, наверняка, запутал сам себя. Я вскоре не выдержал и оборвал его словоизлияния.

   - Что вы, Владимир, это мне нужно просить у вас прощенья. Моя шутка оказалось совершенно неудачной и, право же, мне совершенно не стоило этого говорить.

   - О черт, какой конфуз! Во всем виновата бессонная ночь, затупившая остроту моего ума, - завел свою шарманку по новой князь. Слава богу, не на долго.

   Во время утреннего туалета у меня в голове, надо признаться очень кстати, стали всплывать факты моей поездки по Российской империи и даже впечатления испытанные мной во время оной. Мне безумно нравилось плыть на пароходе от самой столица до Астрахани, не испортил отличное впечатление даже отвратительный черный дым из пароходных труб. Всюду, где бы я не остановился на своем пути, меня встречали огромные толпы народа, приветствующие своего будущего императора. Но вот с утренним туалетом было покончено и я, оборвав свои воспоминания, вместе с сопровождающими меня придворными и моим разговорчивым адъютантом Барятинским, отправился к столу. Позаимствованная память все так же услужливо подсказывала мне что делать, куда идти, как здороваться.

   За столом меня встречал мой воспитатель - граф Строганов, вместе с моими учителями, свитой и, конечно же, губернатор Курской губернии действительный статский советник Петр Александрович Извольский. Я не успел, как следует поговорить с ним вчера - в город я въехал, когда на небе показались первые звезды и, после непродолжительного ужина, отправился спать в отведенные мне комнаты, но надеялся восполнить недостаток внимания к губернатору сегодня - элементарную вежливость необходимо соблюдать даже наследникам престола.

   С Петром Александровичем я познакомился ещё в Екатеринославле, как я сейчас припоминаю, тогда он как раз ждал назначения на должность губернатора в Курск. Остальные мои учителя и свита, как оказалось, были отлично мне знакомы, так что неловкостей за завтраком, судя по всему, не будет наивно подумал я. Но, лишь едва в самом начале необременительной светской беседы, разговор зашел о последнем губернаторе Курска, неловкое молчанье, повисшее за столом, ясно показало мне, что я снова сделал что-то не то. Строганов, умело заполнив возникшую за столом паузу, пришел на помощь растерявшемуся Извольскому, и ловко перевел разговор на другую тему.

   Я ощущал, сильнейшее восхищение своим воспитателем. Уже совсем седой, с тростью, но такой горделивой осанкой, что сидевший рядом с ним губернатор Курска казался простым городским обывателем. А графу и вправду было чем гордиться - герой Бородинского сражения, не раз отличившийся на поле боя во множестве других сражений и кампаний, да к тому же в гражданских делах бывший далеко не в последних рядах. Шутка ли! Самого наследника воспитывает! Кроме того, его богатства исчислялись десятками тысяч крепостных, огромными земельными владениями и даже несколькими заводами. Насколько я мог знать, наши чувства были взаимны, граф просто души не чаял в своем воспитаннике, то есть во мне.

   А вот губернатор Курска напротив мне почему-то категорически не нравился. На протяжении минут десяти я силился понять, чем же он меня так раздражает и, кажется, разобрался. Этот невысокий, полноватый господин с бегающими глазками неустанно следил за каждым моим движением, непрерывно находя все новые и новые поводы для лести. Наверно грохнись я со стула, он и то что-нибудь сказал бы про мою удачливость так легко пережить столь ужасное падение. Строганов, слушая его, морщился, но молчал. Не похоже на него. Видимо ждал, когда я сам заткну губернатора. Действительно, я чувствовал, что остатки личности Николая буквально затыкают уши и морщатся, как от зубной боли, слыша грубую лесть губернатора, мне даже стало немного не по себе. Внезапно, меня осенило, что губернатор на самом деле отчаянно чего-то боится. Боится и одновременно испытывает неприязнь к приехавшему цесаревичу. Интересно.

   Вскоре я, наевшись и утомившись натянутой атмосферой, встал из-за стола, чтобы отправиться к себе (меня как наследника престола поселили в лучшем доме Курска - в губернаторском). Извольский по-прежнему заливался соловьем, а мой воспитатель уже нервно крутил ус - признак крайнего раздражения.

   - А не прогуляться ли нам по городу? Признаться, я, вчера вечером был вовсе не в состоянии по достоинству оценить красоты города, столь любезно показываемые мне Петром Александровичем, - вклинился я в паузу, возникшую в момент, когда губернатор переводил дух после очередного потока лести. Восхищался моей истинно царской осанкой. Я мысленно согласился с Сергеем Григорьевичем - действительно достал уже.

   - Как же, как же так! Ещё три перемены блюд! Вы просто режете мне сердце, когда я смотрю, как мало вы едите. Верно, вам нездоровится, хотя наверно еда не столь изыскана? Велите позвать этого негодяя повара?

   - Нет уж, увольте! Повар здесь не причем. Напротив, передайте ему от меня благодарность. Я более чем удовлетворен изысканностью блюд. Ваша кухня выше всяческих похвал. Однако мне прискорбно видеть такое нежелание показать город. Верно, меня ожидает весьма нелицеприятное зрелище.

   - Что вы! Как можно! - Губернатор аж переменился в лице. Граф и свита тоже уставились на меня с интересом. Видимо прерывать разговоры и пререкания таким образом, не входило в мои привычки.

   - Тогда, я хотел бы привести себя в порядок и сделать несколько записей в своем дневнике, перед экскурсией по городу. Прикажите закладывать экипажи на полдень. Засим позвольте откланяться, - закончил я и отправился в свои покои.

   Поднявшись к себе, мои комнаты находились на втором этаже, я тут же бросился к своему дневнику. У меня появилось множество вопросов, заодно я почувствовал, что пришла пора испытать возможности своего чудесного подарка. Я открыл дневник посередине и увидел слева вверху лишь два слова: 'Введите запрос.' Избалованный веком высоких технологий, компьютеров и клавиатур, я, немного завис на том, каким же образом должно ввести запрос и чисто случайно заметил 'современные' письменные принадлежности на моем столике возле окна. Ну конечно, перо и чернила! Усевшись за столом и обмакнув гусиное перо в чернильницу, я красивым почерком, выдававшим немалую сноровку в пользовании пером, вывел 'Извольский'. Несколько мгновений ничего не происходило и я уже задумался, а не поехала ли у меня крыша, тихо шурша шифером, но тут на странице проступил написанный красивым каллиграфическим почерком ответ. 'Найдено двенадцать тысяч триста пятьдесят два варианта. Вывести все данные?'

   'Нет'. Написал я, и надпись пропала. 'Петр Александрович Извольский' уточнил я запрос. На что вполне логично получил ответ 'Найден тридцать один результат. Вывести все данные?'

   Да это же, как гугл, порадовался я своему открытию, быстро стер все записи словом 'Нет' и набрал более точный запрос: 'Губернатор Курска Петр Александрович Извольский.' Получив исчерпывающий ответ на два десятка страниц, попробовал прибавить к запросу в конец слово 'кратко' и, наконец, получил то, что хотел. Нет, эта штука получше гугля будет, особенно если не врет.

   Пробежав глазами полстраницы материала об Извольском, я не удержался и брезгливо сморщился. Абсолютно бесхребетная личность, никак себя не проявил, просто плыл всю жизнь по течению и, благодаря своему высокому положению, заплыл так далеко. Рожденный ползать летать не может, но заползти может очень высоко - как раз про таких как он было сказано.

   'У меня есть какое-нибудь задание?' - задал я следующий пришедший на ум вопрос.

   'Информация недоступна. ' И все. Как я не изгалялся над составлением вопросов более подробной информации получить мне не удалось. Как, впрочем, не удалось узнать ничего нового о пославшем меня сюда, и о других слишком уж философских вопросах, о смысле бытия, Боге и абсолютной истине. Всюду я натыкался на 'Информация недоступна' и, в конце концов, оставил это бесполезное занятие. Думаю, уж если Он захотел, то сумел озаботиться составлением артефакта таким образом, чтобы я ничего лишнего и не нужного для дела не узнал. Вернувшись, таким образом, снова к Извольскому, я задумался и, ради праздного любопытства, пожелал узнать побольше о предыдущем губернаторе Курска, и не пожалел.

   Сам факт того, что даже краткая информация по бывшему губернатору, Владимиру Ивановичу Дену занимала в несколько больше раз больше места чем по Извольскому, уже говорил сам за себя. Этот человек, с такой нерусской фамилией, был личностью. О нем можно было много чего сказать, в основном хорошее, но чего уж там, идеальные люди бывают только в сказках, были и у Владимира Ивановича свои минусы, которые, однако, были несоизмеримо меньше его достоинств. Бегло прочитав краткий обзор его жизни, второй раз я прочитал уже гораздо внимательней и вдумчивей, а после, читая подробную информацию о генерал-лейтенанте, просто ухахатывался, непрерывно восхищаясь им и его поступками. Да, его жизнь буквально изобиловала анекдотами, связанными с его честным, прямым и вспыльчивым характером! Не заметив как подошло время поездки, я оказался застигнут врасплох вошедшим ко мне без стука Строгановым (он был один из немногих кого Николай ранее пожаловал этим правом) и быстро захлопнул дневник.

   - Ваше высочество, вы ещё не готовы? - Брови моего воспитателя удивленно поднялись вверх.

   - Простите граф, увлекся своим дневником. А разве экипажи уже поданы? - получив утвердительный ответ, я добавил. - Через несколько минут я спущусь вниз.

   Быстро переодевшись с помощью моего адъютанта, я оставил покои, бережно унося свой дневник под мышкой. Но посреди лестницы вовремя спохватился и обратился к Барятинскому.

   - Князь у меня к вам есть замечательная просьба, если вас это не затруднит.

   - Я в полном вашем распоряжении Ваше Высочество! - отрапортовал Барятинский вытянувшись по струнке и поедая меня глазами.

   - Пока я буду на экскурсии, окажите мне услугу, найдите генерал-лейтенанта Дена, бывшего ещё недавно здешним губернатором и передайте ему, что я хотел бы встретиться. Насколько я знаю, вы хорошо знакомы с городом, кажется, у вашего семейства здесь есть одна из родовых усадеб, так что это должно не составить вам труда?

   - Так точно. Разрешите выполнять? - гаркнул Барятинский.

   - Да, конечно, идите, - отослал я его движением руки.

   Князь молча козырнул, щелкнул каблуками и, развернувшись, чуть ли не бегом бросился вниз по лестнице.

   Вскоре мы покинули дом губернатора. Впрочем, я бы сказал, что это был настоящий дворец, особенно если посмотреть по меркам моего времени. Выйдя на улицу, я увидел огромную шестиместную губернаторскую карету с фельдъегерями и тарантасом ожидающую меня посреди парадно вымощенной мостовой напротив выхода. Собравшаяся по другую сторону дороги огромная толпа горожан при виде меня разразилась ликующе громким 'Ура!'. Воспоминания Николая и остро испытываемые мной ожидания толпы, не позволили мне просто усесться в карету. В сопровождении флигель-адъютанта я подошел к собравшейся толпе. Приняв от городского головы хлеб-соль (из-за вчерашней задержки в пути я прибыл в город слишком поздно и торжественной встречи не получилось) я перебросился несколькими словами с собравшимися дворянами и купцами. Затем прошелся вдоль растянувшейся толпы, попутно благословляя младенцев, которых матери тянули ко мне. Я испытывал весьма противоречивые чувства, с одной стороны мне было крайне лестно лицезреть такую любовь народа к себе, а с другой - я же не икона какая-нибудь, чтобы на меня чуть ли не молиться и не святой, чтобы кого-то благословлять. Хотя, припоминая случай в Саратове, иногда наоборот, Николая благословляли седые старцы растроганные моей простотой и близостью к народу. Тем не менее, некий неприятный осадок у меня остался - не привык я к такому.

   Но вот все церемонии оказались позади и, разместившись в карете, мы направились в центр города на главный холм, где в старину находилась небольшая деревянная крепость. От крепости ныне остались разве что воспоминания, а вот от вида, открывавшегося с вершины, захватывало дух. Стояла чудесная осенняя погода, та самая которую так любил Пушкин, золотые кроны деревьев придавали городу сказочный вид, у меня аж сердце защемило, от осознания невозможности запечатлеть такую красоту. Фотоаппарата у меня к сожалению нет и в ближайшие десятилетия не предвидится, зато под рукой у меня находился великолепный художник - Алексей Петрович Боголюбов.

   - Алексей Петрович, не откажите мне в любезности, не могли бы вы запечатлеть на холсте открывающие