Реферат: После этого он работал журналистом во Львове и в Вене и в связи с этим был принят на службу в отдел связей с прессой Совета министров

Карл Менгер

(1840–1921)

Один из родоначальников «маржиналистской революции» и глава австрийской школы Карл Менгер родился в Ной-Зандец в австро-венгерской Галиции в семье юриста и затем учился по этой же специальности в университетах Вены и Праги и в 1864 г. защитил диссертацию в Краковском университете. После этого он работал журналистом во Львове и в Вене и в связи с этим был принят на службу в отдел связей с прессой Совета министров. Впоследствии Менгер отмечал, что именно во время своей журналистской деятельности он убедился, что реальные рыночные процессы не соответствуют теории стоимости и цены классической политэкономии. Результатом этих размышлений стала его книга «Основания политической экономии» (Основы учения о народном хозяйстве), вышедшая в 1871 г. Вначале книга не имела успеха, но тем не менее благодаря ей Мегнер с 1872 г. стал приват-доцентом, а с 1873 г. – экстраординарным профессором Венского университета. Вскоре Менгер зарекомендовал себя как блестящий лектор и в 1876 г. был приглашен преподавать экономические науки наследному принцу Рудольфу, с которым затем совершил путешествие по Европе и на которого оказал определенное влияние в духе либерализма, что противоречило духу австрийского двора. Тем не менее по возвращению в 1879 г. в университет он получил должность ординарного профессора и его карьера успешно продолжалась.

В научном плане признание Менгера также росло. У него появились последователи, наиболее известными из которых были Визер, Бём-Баверк, Сакс, Цукеркандль и др. Таким образом формировалась «австрийская школа». Правда, новой школе пришлось выдержать жесткий и нелицеприятный «спор о методе» с немецкой «новой исторической школой», во главе которой стоял Густав Шмоллер. В рамках этой дискуссии Менгером были в частности написаны такие произведения как «Исследования о методе социальных наук и политической экономии в особенности» (1883) и «Затуманенные историзмом в немецкой экономической науке» (1884). «Спор о методе» продолжался пять лет. Шмоллер даже добился на какое-то время запрета для сторонников «австрийской школы» преподавать в немецких университетах, но тем не менее потом, в самом конце XIX в. все-таки признал необходимость для экономической науки и исторического и теоретического метода. Что касается теоретических работ Менгера, то он остался в истории экономических учений автором одной книги (не считая нескольких публикаций и денежному обращению). Хотя он всю жизнь работал над систематическим изложением своей теории, для чего даже добровольно ушел в 1903 г. в отставку, работа эта так и не была закончена. (Заслуга систематизации теории австрийской школы принадлежит Визеру). Основная работа Менгера была переиздана его сыном с использованием некоторых рукописей только в 1923 г.

Книга Менгера состоит из трех разделов. Первый посвящен ключевой, исходной категории в теории «австрийцев» – теории стоимости, определяемой предельной полезностью (правда, сам термин «предельная полезность» ввел в научный оборот Визер). Исходным пунктом для определения предельной полезности является потребность человека. Понятие полезности субъективно. Во-первых, речь идет об индивидуальных вкусах потребителя, во-вторых, различной может быть степень насыщения потребности и, в-третьих, Менгер выделяет более и менее важные потребности человека (из последней идеи вышла впоследствии ординалистская теория полезности). С другой стороны, предельная полезность определяется возможностью удовлетворения потребности, т.е. речь идет о количестве (или редкости) данного блага. Количество блага также не абсолютно, а относительно к данной потребности (субъективно). Исследуя эти проблемы, Менгер заново открыл «первый» и «второй закон Госсена». Кроме того в этом разделе Менгер поднимает вопрос не только о потребительских, но и о производительных благах (тезис о благах высшего и низшего народа), стоимость которых определяется через стоимость благ потребительских. При исследовании производительных благ Менгер высказал целый ряд идей, получивших дальнейшее развитие в маржиналистской теории. Это идея о комплементарности и субституции производительных благ. Это принцип «упущенной выгоды», согласно которому, по Менгеру, стоимость производительного блага определяется соотношением стоимости продукта, производимого этим благом, и стоимостью других потребительских благ, которые можно произвести этим производительным благом. И наконец, это идея о роли фактора времени (а следовательно и неопределенности) в хозяйственной деятельности людей.

Во втором разделе Менгер рассматривает проблемы, связанные с обменом. Обмен, по Менгеру, – это акт индивидуальный, это встреча конкретных людей, оценивающих обмениваемые товары с позиции своего личного потребления. Каждый оценивает свой товар ниже, чем его партнер, сто является причиной обмена. Таким образом, обмен взаимовыгоден, но неэквивалентен, кроме того, Менгер в отличие от классиков и неоклассиков уделял внимание способности торговых контрагентов торговаться и склонять окончательный результат торга в свою пользу. Эта идея получила в дальнейшем развитие в теории игр, создателями которой в середине 1940-х годов в США были также выходцы из Австро-Венгрии Джон Нейман и Оскар Моргенштерн, которые в 30-е годы, до своей эмиграции в США, посещали семинар сына Менгера, также Карла Менгера, в отличие от отца уделявшего большое внимание математике. Возвращаясь к книге Менгера, следует отметить, что меновая стоимость в его теории, так же как и стоимость, имеет субъективный характер.

В третьем разделе своей книги Менгер рассматривает проблемы денег. Он выводит происхождение денег из различной способности товаров к сбыту. Товар, обладающий этой способностью в наибольшей степени, становится деньгами. Как уже говорилось выше, у Менгера было также несколько небольших публикаций по денежному обращению, где он выступал за металлическое золотое обращение.


М.Г. Покидченко


^ КАРЛ МЕНГЕР


ОСНОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ

ЭКОНОМИИ

ПРЕДИСЛОВИЕ
Если в наше время успехи на поприще естественных наук встречают всеобщую и радостную признательность, тогда как наша наука обращает на себя так мало внимания и значение ее вызывает столь сильное сомнение именно в тех кругах общества, для которых ей следовало бы служить основой практической деятельности, то причина этого не должна вызывать недоумения со стороны людей беспристрастных. Еще ни одна эпоха не ставила хозяйственных интересов выше, еще никогда потребность в научном основании хозяйственной деятельности не была так развита и не чувствовалась так глубоко; еще никогда практические деятели не обладали таким умением пользоваться успехами науки на всех поприщах человеческой деятельности. Поэтому тот факт, что практические деятели, не заботясь о развитии, достигнутом нашей наукой, прибегают в своей хозяйственной деятельности к собственному опыту, объясняется не легкомыслием или неспособностью их, точно так же, как и не высокомерным отказом от более глубокого понимания тех фактов и отношений, которые определяют успех их деятельности, понимания, доставляемого им истинной наукой.

Причина этого бросающегося в глаза равнодушия заключается не в чем ином, как в настоящем положении самой науки, в бесплодности делавшихся до сих пор попыток постичь ее эмпирические основания. (…)

В последующем изложении мы старались свести сложные явления человеческого хозяйства к их простейшим элементам, еще доступным точному наблюдению, приложить к последним соответствующую их природе меру и с установлением ее снова показать, как сложные хозяйственные явления закономерно развиваются из своих элементов. (…)

К каким результатам привел нас вышеуказанный метод исследования и удалось ли нам благодаря достигнутому при его помощи успеху показать, что явления хозяйственной жизни подлежат строгим законам подобно явлениям природы, – судить об этом теперь дело наших читателей. Нам хотелось бы лишь оградить себя от нападок тех, которые отрицают закономерность народнохозяйственных явлений, ссылаясь на свободу воли людей, так как этим самым отрицается вообще наука о народном хозяйстве как точная дисциплина. (…)

Особенное внимание мы уделили исследованию причинной связи между хозяйственными явлениями, касающимися продуктов, и соответственными элементами производства не только для установления теории цены, соответствующей природе явлений и обнимающей все явления цены (вместе с прибылью на капитал, заработной платой и доходом с земли) с единой точки зрения, но и в силу важных выводов, которые мы благодаря этому получаем относительно некоторых других хозяйственных фактов, совершенно до сих пор не поддававшихся пониманию. Это именно та область нашей науки, в которой закономерность явлений хозяйственной жизни выступает наиболее рельефно. (…)

^ Глава первая

ОБЩЕЕ УЧЕНИЕ О БЛАГЕ


§ 1. О СУЩНОСТИ БЛАГ

(…)

Те предметы, которые обладают способностью быть поставленными в причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей, мы называем полезностями; поскольку же мы познаем эту причинную связь ив то же время обладаем властью действительно применить данные предметы к удовлетворению наших потребностей, мы называем их благами.

Для того чтобы предмет стал благом, или, другими словами, для того чтобы он приобрел характер блага (Güterqualität), необходимо совпадение следующих четырех условий:

1) человеческой потребности;

2) свойств предмета, делающих его годным быть поставленным в причинную связь с удовлетворением этой потребности;

3) познания человеком этой причинной связи;

4) возможности распоряжаться предметом таким образом, чтобы действительно употреблять его для удовлетворения этой потребности.

Предмет только тогда становится благом, когда совпадают эти четыре условия, но если отсутствует хотя бы одно из них, то предмет никогда не может стать благом. (…)

Особенный научный интерес представляют еще те блага, которые некоторыми исследователями нашей науки объединяются в особую категорию благ под названием «отношений» (Verhältnisse). Сюда принадлежат: фирмы, круг покупателей, монополии, права издания, патенты, вещно-промысловые права, авторские права; некоторые писатели причисляют сюда отношения семьи, дружбы, любви, церковные и научные сообщества и т. д. Должно во всяком случае сознаться, что отнесение к благам некоторых из этих отношений не выдерживает строгой критики, но другая часть их – как, например, фирмы, монополии, права издания, круг покупателей и т.п.–действительно представляет собой блага, в пользу чего говорит то обстоятельство, что мы встречаем их в большом изобилии в обороте. Если же тем не менее теоретик, наиболее основательно занимавшийся этим предметом, признает, что существование таких отношений как благ представляет собой нечто выходящее из ряда и беспристрастному зрителю кажется аномалией, то, как я думаю, причина этого в действительности лежит несколько глубже, нежели в бессознательно проявляющихся и здесь реалистических чертах нашего времени, признающего вещами, а затем и благами лишь материи и силы (материальные блага и труд). (…)


§ 2. О ПРИЧИННОМ СООТНОШЕНИИ БЛАГ

(…)

Но этим еще не ограничивается круг предметов, которые мы признаем благами. Наряду с перечисленными благами, которые мы для краткости будем называть в дальнейшем изложении благами первого порядка, мы встретим в человеческом хозяйстве большое количество других предметов, которые не могут быть поставлены ни в какую непосредственную связь с удовлетворением наших потребностей, но характер которых как благ столь же несомненен, как и благ первого порядка. Так, мы видим на наших рынках наряду с хлебом в числе других благ, годных для непосредственного удовлетворения человеческих потребностей, также количества муки, топлива, соли; мы находим также приспособления и орудия для изготовления хлеба, а также необходимый для этого квалифицированный труд. Все эти предметы или преобладающее большинство их непригодны для непосредственного удовлетворения наших потребностей; какая, в самом деле, потребность может быть непосредственно удовлетворена специфическим трудом подмастерья булочника, каким-нибудь приспособлением для печения хлеба или сырой мукой? Если же тем не менее с этими предметами обращаются в человеческом обиходе как с благами, точно так же, как с предметами, составляющими блага первого порядка, то лишь на том основании, что они служат для производства хлеба и других благ первого порядка и, таким образом, хотя вообще и не могут служить непосредственному удовлетворению человеческих потребностей, опосредованно служат этой цели. Подобным же образом обстоит дело с тысячей других предметов, которые, не обладая способностью непосредственно удовлетворять человеческие потребности, служат для производства благ первого порядка и вследствие этого могут быть поставлены в опосредованную причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей. Из этого также ясно, что отношение, благодаря которому эти и им подобные предметы становятся благами второго порядка, по своему существу совершенно сходно с отношением благ первого порядка; происходит это потому, что различие, имеющее здесь место и состоящее в том, что блага первого порядка находятся в непосредственной, а блага второго порядка – в посредственной причинной связи с удовлетворением наших потребностей, не оказывает никакого влияния на сущность отношения; необходимым условием того, что эти предметы становятся благами, является, конечно, причинная связь между предметами и удовлетворением потребностей, но не непременно непосредственная причинная связь.

Было бы легко, однако, показать, что и этими благами не ограничивается круг предметов, обладающих характером благ, и что, оставаясь в пределах избранных нами примеров, мельница, пшеница, рожь, труд, нужный для производства муки, и т. д. представляют собой блага третьего порядка; поля под хлебами, необходимые для обработки орудия и приспособления, специальный труд землевладельцев – блага четвертого порядка. Мне кажется, что мысль, которая должна быть тут выражена, уже достаточно ясна. (…)


§ 3. ЗАКОНЫ, КОТОРЫМ ПОДЧИНЯЮТСЯ БЛАГА,

^ В ОТНОШЕНИИ ХАРАКТЕРА ИХ КАК ТАКОВЫХ


а. Блага высшего порядка в своем характере благ обусловлены наличием в нашем распоряжении соответственных комплементарных благ.

Если мы имеем в нашем распоряжении блага первого порядка, то нам предоставлена возможность употребить их непосредственно на удовлетворение наших потребностей. Если мы имеем в нашем распоряжении соответственные блага второго порядка, то в нашей власти преобразовать их в блага первого порядка и таким непосредственным образом применить их к удовлетворению наших потребностей. Если же в нашем распоряжении находятся только блага третьего порядка, то мы имеем возможность обратить их в соответственные блага второго порядка, последние же в свою очередь в соответственные блага первого порядка и таким, повторно опосредованным, образом блага третьего порядка применить к удовлетворению наших потребностей. Равным образом обстоит дело и со всеми благами высшего порядка, и мы постольку не сомневаемся в характере благ, поскольку в нашей власти имеется возможность действительного применения их к удовлетворению наших потребностей.

В последнем обстоятельстве заключается, однако, довольно важное ограничение относительно благ высшего порядка, а именно: мы ни в коем случае не в состоянии употребить единичное благо высшего порядка на удовлетворение наших потребностей, если в то же время не располагаем остальными (комплементарными) благами высшего порядка.

Предположим для примера, что хозяйствующий индивид, хотя и не имеет в своем распоряжении непосредственно хлеба, но обладает всеми необходимыми для производства последнего благами второго порядка; в таком случае нет сомнения в том, что он имеет возможность удовлетворить свою потребность в хлебе.

Теперь предположим, что тот же субъект имеет в своем распоряжении муку, соль, дрожжи, необходимый для производства хлеба труд и даже все требуемые для этого приспособления и орудия, но не располагает ни топливом, ни водой; ясно, что он уже не будет в состоянии применить вышеуказанные блага второго порядка к удовлетворению своей потребности в хлебе, так как без топлива и воды хлеб не может быть изготовлен даже при наличии в его распоряжении всех остальных необходимых для этого благ.

Поэтому следует отметить, что в данном случае блага второго порядка по отношению к потребности в хлебе тотчас же перестали быть благами, так как недоставало одного из четырех условий наличия Последних (в данном случае четвертого условия). (…)


§ 4. ВРЕМЯ – ЗАБЛУЖДЕНИЕ


Процесс постепенного преобразования благ высшего в блага низшего порядка и применения затем последних к удовлетворению человеческих потребностей не беспорядочен, как мы это видели в предыдущих отделах, но подобно другим процессам преобразований подчинен законам причинности. Однако идея причинности неразрывна с идеей времени. Каждый процесс превращения состоит из возникновения и развития и мыслим только во времени. Очевидно поэтому, что мы никогда не будем в состоянии постичь вполне причинного соотношения отдельных явлений этого процесса и самый процесс, если не будем рассматривать его во времени и применять к нему меры последнего. Таким образом, и при том процессе 'преобразования, который последовательно превращает блага высшего в блага низшего порядка до того момента, когда последние, наконец, вызывают состояние, называемое нами удовлетворением человеческих потребностей, время составляет существенный момент нашего наблюдения. (…)

Промежуток времени, занимаемый этим процессом, весьма различен в разных случаях и зависит от характера последних. Кто располагает всеми необходимыми для производства дубового леса участками земли, рабочими руками, орудиями и семенами, должен ждать сто лет, прежде чем будет в состоянии располагать годным для срубки высокоствольным лесом, и в большинстве случаев, конечно, это выпадает на долю его наследников или других правопреемников; в то же время тот, кто располагает составными частями пищи или напитков и необходимыми для их производства орудиями, рабочими руками и т. п., может в некоторых случаях в несколько минут располагать кушаньями и напитками; как бы ни было, однако, велико это различие, несомненно, что известный промежуток времени, протекающий между обладанием благами высшего порядка и обладанием соответственными благами низшего порядка, никогда не может быть устранен. Следовательно, блага высшего порядка получают и удерживают свой характер не по отношению к потребностям непосредственно настоящего времени, но исключительно по отношению к тем потребностям, которые предусмотрены человеком и проявятся по окончании производственного процесса, о котором мы выше говорили. (…)

Большая или меньшая степень уверенности в предвидении качества и количества продукта, находящегося в распоряжении людей через посредство обладания нужными для его производства благами высшего порядка, зависит от более или менее полного познания элементов каузального процесса, стоящих в причинной связи с производством благ, и от более или менее полного подчинения их распоряжению людей. Степень неуверенности в количестве и качестве продукта обусловлена противоположными обстоятельствами. Чем большее количество элементов, которых мы не знаем или которыми мы, хотя они нам и известны, не в состоянии располагать, принимает участие в причинном процессе образования благ, чем большая часть этих элементов не носит в себе характера благ, тем больше неуверенность относительно качества и количества результатов всего причинного процесса, т.е. в соответственных благах низшего порядка.

Эта неуверенность – один из самых существенных моментов экономической неуверенности людей и, как мы увидим впоследствии, имеет весьма большое практическое значение для хозяйства.


§ 5. О ПРИЧИНАХ ПРОГРЕССИРУЮЩЕГО БЛАГОСОСТОЯНИЯ ЛЮДЕЙ

(…)

…Если народ не ограничивается только оккупаторной деятельностью, т.е. собиранием находящихся налицо благ низшего порядка (в первобытном состоянии людей – по преимуществу первого и лишь отчасти второго порядка), а переходит к благам третьего, четвертого и высшего порядка и стремится для удовлетворения своих потребностей к благам все более высоких порядков, то при таких условиях мы будем в состоянии, конечно, найти у него при наличии в то же время и целесообразного разделения труда тот именно прогресс в благосостоянии, который Адам Смит был склонен приписать исключительно последнему обстоятельству. (…)


§ 6. СОВОКУПНОСТЬ БЛАГ, НАХОДЯЩИХСЯ В РАСПОРЯЖЕНИИ ИНДИВИДА ДЛЯ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ЕГО ПОТРЕБНОСТЕЙ

(…)

Мы наблюдаем везде, что не отдельные блага, но совокупность различного рода благ служит целям хозяйствующих людей, совокупность, доступная распоряжению единичных хозяйствующих индивидов иногда только непосредственно, как в изолированном хозяйстве, иногда частью непосредственно, частью опосредованно, как это имеет место при наших развитых условиях, и только в этой совокупности блага производят тот результат, который мы называем обеспечением наших нужд и вследствие этого обеспечением жизни и благосостояния. (…)


Глава вторая

^ ХОЗЯЙСТВО И ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ БЛАГА


(…)

§ 1 НАДОБНОСТЬ (BEDARF) В БЛАГАХ


а. Надобность в благах первого порядка (в предметах потребления)

(…)

Количество блага первого порядка, необходимое для удовлетворения какой-либо конкретной потребности, а вместе с тем и количество, необходимое для удовлетворения всей потребности в этом благе, проявляющейся в течение определенного промежутка времени, определяются непосредственно самой потребностью или потребностями и находят в них свою меру. Поэтому если бы люди всегда были вполне и точно осведомлены о том, какие конкретные потребности они будут иметь и с какой интенсивностью последние проявятся в течение времени, на которое распространяется их предусмотрительность, они, руководствуясь предыдущим опытом, никогда не имели бы сомнений относительно необходимых для удовлетворения их потребностей количеств благ, т.е. относительно размера своей надобности в благах первого порядка.

Опыт учит нас, однако, что нередко по отношению к будущему времени более или менее недостоверно, проявятся ли вообще известные потребности в пределах этого времени. Нам заранее известно, что в пределах определенного будущего промежутка времени мы будем нуждаться в пище, напитках, одежде; жилище и т. п.; однако дело обстоит иначе по отношению ко многим другим благам, как, например, услугам врача, лекарствам и т. п., так как проявление наших потребностей в этих благах нередко находится в зависимости от таких влияний на нашу личность, которые мы не можем предвидеть с определенностью.

К этому присоединяется еще то обстоятельство, что даже при потребностях, относительно которых заранее известно, что они проявятся в пределах того промежутка времени, на который простирается наша предусмотрительность, имеется неопределенность в количественном отношении: мы знаем, что эти потребности проявятся, но не знаем заранее столь же хорошо их размер, т. е. количество благ, которые будут нужны для их удовлетворения. А в данном случае речь идет именно о количествах благ.

Что касается прежде всего нашей неуверенности относительно того, проявятся ли вообще некоторые потребности в промежуток времени, на который простирается наша предусмотрительность, то опыт учит, что это недостаточное знание отнюдь не исключает предусмотрительности людей относительно удовлетворения этих потребностей в случае надобности. Даже здоровые люди, живущие в деревне, имеют, насколько им позволяют средства, домашнюю аптеку или хотя бы некоторые лекарства на непредвиденные случаи; предусмотрительные хозяева имеют огнегасительные снаряды для спасения своей собственности в случае пожара и оружие для защиты ее в случае надобности, несгораемые и невскрываемые шкафы и еще много других подобных благ. Я думаю, что даже между благами, принадлежащими наиболее бедным людям, находятся такие, которые предназначены служить лишь в непредвиденных случаях.

Поэтому то обстоятельство, что не известно, проявится ли вообще потребность в каком-либо благе в пределах промежутка времени, на который простирается наша предусмотрительность, не исключает предусмотрительности в удовлетворении этой потребности, и, таким образом, это обстоятельство не устраняет вопроса о надобности в благах, необходимых для удовлетворения таких потребностей. Вернее, люди всегда предусматривают, насколько им позволяют доступные их распоряжению средства, возможное удовлетворение и этих потребностей и всегда, когда идет речь об определении полного объема их надобности, включают сюда необходимые для вышеуказанных целей блага. (…)

Дальнейшим обстоятельством, на которое здесь должно указать, является способность человеческих потребностей развиваться. Если человеческие потребности способны развиваться и, как иногда указывают, развиваться до бесконечности, то может возникнуть представление, будто благодаря этому границы количеств благ, необходимых для их удовлетворения, беспрерывно, даже до бесконечности, расширяются и, таким образом, исчезает всякая возможность для людей предусмотреть размер их надобности в благах.

Прежде всего что касается способности человеческих потребностей бесконечно развиваться, то мне кажется, что здесь понятие бесконечности применимо лишь к неограниченности прогрессирующего развития человеческих потребностей, но не к количествам благ, необходимым для удовлетворения последних в., пределах определенного промежутка времени. (…)


b. Надобность в благах высшего порядка (в средствах для производства)

Если надобность в благах первого порядка по отношению к предстоящему времени уже непосредственно покрыта количествами этих благ, то не может быть речи о дальнейшем покрытии данной надобности благами высшего порядка. Если же эта надобность не покрыта непосредственно или даже не вполне еще покрыта благами первого порядка, то возникает надобность в благах высшего порядка, во всяком случае по отношению к указанному времени, и величина ее измеряется тем количеством благ высшего порядка, какое необходимо для полного покрытия надобности в благах первого порядка, смотря по данному уровню техники в соответственной отрасли производства. (…)


с. Время, в пределах которого проявляют свое действие человеческие потребности

В исследовании данного вопроса нам остается еще только рассмотреть момент времени и показать, в пределах какого времени надобность в благах фактически обнаруживается.

Прежде всего ясно, что надобность в благах первого порядка представляется покрытою на определенный предстоящий промежуток времени, если мы в пределах этого промежутка будем в состоянии иметь непосредственно в нашем распоряжении соответственное количество благ первого порядка, о которых идет речь. Иначе обстоит дело, если мы должны покрыть надобность в благах первого или вообще низшего порядка опосредованно, т.е. при помощи соответственных благ высшего порядка – иначе, именно вследствие затраты времени, которая, как мы выше видели, нераздельна со всяким процессом производства. Промежуток времени, ближайший к настоящему и простирающийся до того момента, когда из находящихся в нашем распоряжении благ второго порядка смогут быть произведены соответственные блага первого порядка, назовем периодом I; промежуток времени, примыкающий к нему и простирающийся до того момента, когда из доступных нашему распоряжению благ третьего порядка могут быть произведены блага первого порядка, – периодом II; последующие промежутки времени соответственно этому назовем периодами III, IV и т. д. Тогда по отношению к каждому особому виду благ окажется последовательный ряд промежутков времени, в которые мы имеем прежде всего и непосредственно надобность в благах первого порядка – надобность, которая покрыта в действительности в пределах этих промежутков времени тем, что мы имеем непосредственно в нашем распоряжении соответственные количества благ первого порядка. (…)

Поэтому надобность в благах высшего порядка подобно таковой же в благах первого порядка представляет собой не только величину, которая подчиняется строгой закономерности в количественных отношениях и, насколько представляется практическая необходимость, может быть наперед вычислена, но и такую величину, которая выступает в пределах определенных промежутков времени; иначе говоря, люди на основании опытного знакомства с потребностями и прогрессом производства благ в состоянии заранее определить как количества отдельных благ, в которых они будут нуждаться для удовлетворения своих потребностей, так и те промежутки времени, в пределах которых , наступит надобность в этих благах, причем определить с точностью, достаточной для их практических целей, и притом, как показывает опыт, постоянно совершенствующейся.


§ 2. КОЛИЧЕСТВА, ПОДЛЕЖАЩИЕ РАСПОРЯЖЕНИЮ

(…)

Вторым моментом, определяющим успех человеческой деятельности, является знакомство действующего субъекта с доступными его распоряжению средствами для достижения намеченных целей. Поэтому мы видим, что везде, где люди проявляют свою деятельность, направленную на удовлетворение потребностей, они усердно заботятся о том, чтобы приобрести точное представление о доступных им для вышеуказанной цели количествах благ. (…)


§ 3. О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ХОЗЯЙСТВЕННЫХ (ЭКОНОМИЧЕСКИХ) БЛАГАХ


а. Хозяйственные блага

(…) Поэтому в предусмотрительной деятельности, направленной на удовлетворение потребностей, люди стремятся относительно благ, стоящих в вышеуказанном нами количественном отношении.

1. Сделать выбор между наиболее важными потребностями, подлежащими удовлетворению доступными их распоряжению количествами названных благ, и теми потребностями, которые они решили оставить неудовлетворенными.

2. Достичь путем целесообразного употребления каждой частью количества благ, находящегося в вышеуказанном количественном отношении, возможно большего результата и определенного результата возможно меньшим количеством благ, или, иными словами, применить наиболее целесообразным образом к удовлетворению своих потребностей как количества предметов потребления, так и количества средств для производства, доступные их распоряжению.

Всю совокупность деятельности людей, направленной на только что указанную цель, мы называем их хозяйством, а блага, стоящие в вышеуказанном количественном отношении, – исключительными объектами хозяйства, или хозяйственными благами/ в отличие от тех, по отношению к которым люди не видят ^практической необходимости в хозяйственной деятельности… (…)


с. Отношение между экономическими и. неэкономическими благами

(…)

…Причины, по которым блага неэкономические становятся экономическими, могут быть двоякие; а именно или рост потребностей, или уменьшение количества, доступного распоряжению.

Важнейшими причинами увеличения надобности являются:

1) увеличение населения, в особенности местное приращение его;

2) рост человеческих потребностей, благодаря которому увеличивается количество благ, необходимое для удовлетворения потребностей одного и того же числа жителей;

3) успехи людей в познании причинной связи между предметами и их благосостоянием, вследствие чего возникают новые назначения благ.

Это именно те явления, которые сопровождают переход людей с низшей на высшую ступень культуры, что, впрочем, не нуждается в особенном указании, и отсюда как естественное следствие вытекает, что неэкономические блага в связи с ростом культуры обнаруживают тенденцию к приобретению экономического характера, и главным образом потому, что один из моментов, оказывающих здесь влияние, а именно требуемое для удовлетворения человеческих потребностей количество благ, увеличивается по мере развития культуры. Если к этому еще присоединяется уменьшение доступного распоряжению количества благ, обладавших до сих пор неэкономическим характером (что, например, бывает с деревьями вследствие расчистки леса под пашню или опустошения лесов, свойственного некоторым ступеням культуры), то вполне естественно, что блага, доступное распоряжению количество которых на более ранних ступенях культуры значительно превышало надобность в них, в силу чего они были лишены экономического, характера, с течением времени становятся экономическими. (…)

Мы хотели бы обратить внимание наших читателей еще на одно обстоятельство, весьма важное для выяснения экономического характера благ, – мы имеем в виду различие в качестве их. Когда все количество блага, доступное распоряжению, не в состоянии покрыть надобности в нем, каждое конкретное количество этого блага становится предметом хозяйства, т. е. экономическим благом, безотносительно к его высшему или низшему качеству. Если же, наоборот, количество блага, доступное распоряжению, превышает надобность в нем и, следовательно, имеются количества, не употребляемые на удовлетворение какой бы то ни было потребности, то на основании сказанного о сущности неэкономических благ мы знаем, что все части количества этого блага должны были бы приобрести неэкономический характер, поскольку они все одинакового качества. Однако благодаря тому, что одни части количества блага, доступного распоряжению, имеют некоторые преимущества перед другими и вследствие этого лучше или же более полно удовлетворяют человеческие потребности, нежели другие, – эти блага высшего качества могут приобрести экономический характер, в то время как другие, низшего качества, сохраняют ещё неэкономический. (…)


Глава третья

^ УЧЕНИЕ О ЦЕННОСТИ


§ 1. О СУЩНОСТИ И ИСТОЧНИКЕ ПРОИСХОЖДЕНИЯ

^ ЦЕННОСТИ БЛАГ

(…)

Если надобность в благе превышает доступное распоряжению количество последнего, то ввиду того, что часть соответственных потребностей и без того должна хотя какое-либо практическое значение; в противном случае останется оставаться неудовлетворенной, количество данного блага, доступное распоряжению, не может быть уменьшено ни на какую долю, имеющую неудовлетворенной вовсе или лишь частью какая-нибудь потребность, до этого времени удовлетворявшаяся. Поэтому при всех благах, находящихся в таком количественном отношении, от каждой конкретной части их, доступной распоряжению и имеющей еще практическое значение, зависит удовлетворение какой-либо человеческой потребности. Когда хозяйствующие лица приходят к сознанию этого обстоятельства, т. е. когда они познают, что от каждой доступной их распоряжению доли количества данных благ, иными словами, от каждого конкретного блага, находящегося в таком количественном отношении, зависит удовлетворение одной из их потребностей или по крайней мере большая или меньшая полнота удовлетворения, то эти блага для них получают значение, называемое нами ценностью. Следовательно, ценность есть значение, которое для нас имеют конкретные блага или количества благ вследствие того, что в удовлетворении своих потребностей мы сознаем зависимость от наличия их в нашем распоряжении

Поэтому явление жизни, называемое нами ценностью благ, происходит из того же источника, что и экономический характер благ, т.е. из вышеизложенного отношения между надобностью и количеством благ, доступным распоряжению. (…)

Отличие неэкономического блага от экономического заключается в том обстоятельстве, что удовлетворение человеческих потребностей не зависит от обладания нами конкретными количествами первого, но зависит от наличия в нашем распоряжении конкрет