Реферат: Годовой круг чтения торы

ГОДОВОЙ КРУГ ЧТЕНИЯ ТОРЫ
 

 
БЕРЕШИТ
 



 

 

ЯД ПОЗНАНИЯ (11.10.01)

 
Благословение или проклятие?
 

В недельном чтении «Берешит» описывается история создания мира и загадочная история человеческого грехопадения, история, призванная объяснить причину бесчисленных человеческих страданий и смерти. Что Тора хочет сообщить своим рассказом о вкушении запретного плода древа познания? Что произошло с человеком после того, как он научился различать добро и зло?
Я бы хотел сегодня рассмотреть отношение к этому вопросу Льва Шестова (1866-1938). При всем том, что его подход нельзя назвать традиционным, он выглядит порой наиболее глубоким и именно еврейским пониманием природы грехопадения. Действительно, если христианский подход объявил о себе как о синтезе еврейского «откровения» и греческого «умозрения», то еврейский мир остался в своей первозданной непримиренности с эллинской мудростью. Эта непримиренность со временем подверглась значительной эрозии, но Шестов, как мне кажется, обновляет и возрождает исходный иудейский взгляд. Если мы вслушаемся в традиционный комментарий, посвященный этому вопросу, то непременно натолкнемся на порицание человеческого непослушания. Но вместе с тем мы всегда расслышим скрытый, а иногда и вполне откровенный гимн разуму. Человек ослушался и за это расплачивается, но разум оказался в высшей степени ценным приобретением.
Шестов так не считает. Он понимает Тору в том смысле, что сам Разум является проклятьем человека; что Разум и Вера, рационалистическая мудрость и мудрость Торы - это смертельные враги. Шестов пишет: «Основная противоположность между «истиной» эллинов и «откровением» Писания: для эллинов плоды с дерева познания были источником философии для всех будущих времен и вместе с тем освобождающим началом, для Писания – они были началом рабства и знаменовали собой падение человека» («Афины и Иерусалим» 3.6)

Вот как Лев Шестов представляет описанное в нашем недельном чтении событие: «Каково содержание повествования книги Бытия в той его части, которая относится к падению первого человека? Бог насадил среди рая дерево жизни и дерево познания добра и зла. И сказал человеку: от всякого дерева в саду ты можешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; потому что в день, в который ты вкусишь от него, умрешь... Устанавливается связь между плодами дерева познания и смертью. Смысл слов Божиих не в том, что человек будет наказан, если ослушается заповеди, а в том, что в познании скрыта смерть. Это станет еще несомненнее, если мы восстановим в памяти, при каких условиях произошло грехопадение. Змей, хитрейшее из всех созданных Богом животных, спросил женщину: почему Бог запретил вам есть плоды со всех деревьев рая? И когда женщина ему ответила, что только с одного дерева плоды Бог запретил есть и не касаться их, чтобы не умереть, змей ответил: не умрете, но Бог знает, что в тот день как вы вкусите от плодов, откроются глаза ваши и будете, как боги, знающие добро и зло. Откроются глаза ваши: так сказал змей. Умрете: так сказал Бог. Метафизика познания книги Бытия теснейшим образом связана с метафизикой бытия. Если Бог сказал правду, то от знания идет смерть, если змей сказал правду – знание равняет человека с богами… Нечего и говорить, что благочестивые мыслители средневековья ни на минуту не допускали и мысли, что правда была на стороне искусителя-змея. Но гностики думали и открыто говорили иначе: не змей обманул человека, а Бог. В наше время Гегель нисколько не стесняется утверждать, что змей сказал первому человеку правду и что плоды с дерева познания стали источником философии для всех будущих времен («Бог говорит себе: Адам стал, как один из нас. Следовательно, змей не солгал, Бог подтвердил его слова»)» («Афины и Иерусалим» 3.2)

При всем том, что «благочестивые мыслители средневековья» в действительности никогда не высказывались столь радикально, т.е. никогда не сталкивали Веру и Разум в такой степени, как это сделал Шестов, это столкновение представляется глубоким прозрением.

Вместе с тем важно понимать, что это прозрение было совершенно невозможно до Нового времени, т.е. до того как Разум был возведен в божественный ранг и потребовал себе полной и безоговорочной покорности человеческого существа. «Благочестивые средневековые мыслители» попросту не были знакомы с теми крайностями, с тем тоталитарным оскалом Разума, который выявился в XIX-XX веках. В средние века шестовская идея могла возникнуть лишь на периферии теологической мысли. Но это вовсе не значит, что рассказ Торы не предполагает именно шестовского понимания, что это понимание привнесено и чуждо еврейскому видению.

 
^ Бывшее и небывшее
 

Итак, было бы наивно искать у традиционных комментаторов такое отношение к разуму, которое стало складываться среди экзистенциалистов, а у Шестова нашло свое крайнее выражение в оригинальной трактовке тайны грехопадения. И тем не менее определенные установки были в средневековье сформулированы, и Шестов их приводит. В частности в своих исканиях Шестов часто ссылается на христианского теолога Петра Дамиани, задавшегося вопросом, может ли Всевышний сделать бывшее небывшим: «Может ли Бог сделать бывшее небывшим? Если, например, раз и навсегда установлено, что девушка обесчещена, не возможно ли, чтобы она вновь стала невинной? Это, поскольку дело идет о природе, конечно, верно и неопровержимо, что противоречия в одном и том же субъекте не могут сосуществовать. И это справедливо считается невозможным, но от этого далеко до применения того же к Богу. Тот именно, кто есть Творец источников природы, тот легко может, если хочет, уничтожить эти законы природы. Ибо кто властвует над сотворенными вещами, тот не подчинен законам, и кто создал природу, управляет естественным порядком по собственному творческому усмотрению».

Эти слова, отрицающие за Разумом какую-либо реальную власть перед лицом Всевышнего, представляются Шестову некими лучами света в том мире пресмыкательства перед разумом, в котором оказался вкусивший от древа познания человек. Вот в каких словах Шестов пишет об этом царстве и его «вечных» принципах: «Очарование плодов дерева познания и сейчас не стало слабее: мы с не меньшей страстностью рвемся к вечным истинам, чем первый человек. Что нас прельщает в истинах, не зависящих ни от нас, ни от воли Бога, и почему мы связываем свои лучшие надежды с законом противоречия или с положением, что однажды бывшее не может стать небывшим? Такого вопроса мы даже не ставим – словно независимость вечных истин от разума и морали являлась бы залогом нашей собственной независимости. Но ведь как раз наоборот: эти истины обрекают нас на самый отвратительный вид рабства. Не завися от Божьей воли, они и сами не имеют никакой воли и никаких желаний. Им ни до чего нет дела, им все равно. Они не учитывают и не загадывают, что принесут они с собой миру и людям, и автоматически осуществляют свою безмерную, неизвестно как и откуда к ним пришедшую и им самим ни на что не нужную власть… Непреодолимое желание влечет нас к безличной истине, и мы ставим ее над волей всего живого. Можем ли мы сомневаться, что мы находимся во власти страшной и враждебной нам силы, о которой рассказывается в книге Бытия!» (3.4)

Разум, именно сам разум, утверждает Шестов, является тем ядом, который умерщвляет человеческую душу. Плоды познания – смертоносны сами по себе и исцеление от них, избавление от их страшной власти можно найти только в вере, которую сообщает животворное слово Священного Писания

Но как можно всерьез «бороться с самоочевидностями»? Как можно отрицать «объективные законы»? Что конкретно имеет ввиду Шестов, если не сумасшествие? Наконец, как его утверждения соотносятся с классическими религиозными представлениями?

Прежде всего, об «объективных законах» и неподотчетности им Всевышнего. Мы считаем, что таблица умножения едина для всех разумных существ, что Всевышний обязан подчиняться правилам этой таблицы. Но это сущий вздор. Даже мы – люди – этого не делаем. В Советском Союзе, действительно, маленькая кружка кваса стоила 3 копейки и соответственно большая - 6, но в Свободном мире действуют совершенно иные законы. В этом мире, если маленькая кружка стоит - 3, то большая будет стоить не больше 5.

Те, кто думают, что Бог обязан подчиняться законом логики и математики, так же ошибаются, как ошибались советские люди, верившие, что цены ГОСТа так же вечны, как физические константы. В маркетинге позволительно использовать другие законы, другие соответствия, чем в математике. Тем более для Всевышнего ничего не значат все самые незыблемые «вечные» «законы логики» и – что особенно важно Шестову – Его ни к чему не обязывают никакие «самоочевидности», никакие «исторические факты».

Здесь, однако, следует обратить внимание на то, что «небывшим» Шестов намерен провозгласить дело греха и смерти, а не вообще все, что произвольно кому-то пожелается. К сожалению, у Шестова в этом вопросе далеко не все разъяснено и оговорено и вокруг его учения (как говорил в отношении себя Ницше) следует возвести ограду, чтобы туда «не могли проникнуть свиньи».

А «свиней» в этой области как раз хватает. Разве не в этой самой логике превращения «бывшего в небывшее» действуют отрицатели Катастрофы или израильские «новые историки»? Разве не на этой идее покоится учение Хаббарда, учение «сайентологии», уничтожающей, «стирающей» «вредные» воспоминания? Существуют сотни других «относительно честных» способов превращения бывшего в небывшее, но не о них говорит Лев Шестов. Он говорит как раз о том превращении, которое так или иначе подразумевает иудаизм.

В чем же мы можем его обнаружить? Прежде всего в еврейской эсхатологии, в иудейской вере в исправление мира, которая обнаруживается в десятках, если не в сотнях изречениях пророков («Вот Я творю небеса новые и землю новую, и не будет упомянуто прежнее, и не придет на сердце» Иешайя 65.17), и в еврейской литургии («Праведные увидят и возрадуются…: кривда сомкнет уста свои, и все нечестие рассеется, как дым, когда Ты устранишь власть зла с земли»).

Вслед за Шестовым можно было бы привести десятки соответствующих цитат из Писания. Но я остановлюсь лишь на одном убедительном примере - на пророчестве Захарии о том, что когда-нибудь посты превратятся в праздники: «Так сказал Господь Цеваот: пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого будет для дома Иегуды радостью и весельем, и праздниками добрыми» (8.19)

Как еще можно понять эти слова, если ни как превращение бывшего в небывшее? Ведь посты не были отменены после того как была устранена их причина, а именно после возвращения народа из Вавилонского плена! В то время, когда пророчествовал Захария Второй Храм уже стоял! Значит, для превращения постов в праздники требуется не просто «восстановление Храма», а некая трансформация действительности, при котором прошлое (удостоверяемое нашим разумом) теряет над человеческой душой реальную власть. Речь идет не просто о восстановлении, а о преодолении. Когда мы восстанавливаем что-то, то храним в памяти факт разрушения как живую и могучую действительность. Иными словами, мы остаемся травмированными, остаемся порабощенными «самоочевидностями». Но значит, пророк говорит о такой ситуации, при которой даже если воспоминания о разрушении Храма сохранятся, единственным источником реальности будет Всевышний, а не «факты истории».

 



 
^ ЛЕГЕНДА И ИСТОРИЯ (18.10.01)
 
^ Cказание о потопе
 

В нашем недельном чтении “Ноах” рассказывается о потопе, посланном на человечество в наказание за его развращенность, о дальнейшем расселении людей по земле, о строительстве вавилонской башни и смешении языков. Мидраш сообщает, что грабеж стал в ту пору открытым и общепринятым явлением, а распутство приобрело противоестественные формы и коснулось также и животного мира. За это растление Всевышний решил послать на все живущее на земле потоп.

По своей форме Тора - это историческая хроника. В ней нет цветистых легенд, как в Махабхарате или в мифах древней Греции. Тора тщательно следит за тем, чтобы передать фактические события, и при этом бедна, что называется, сказочными, мифологическими сюжетами. То, что приковывает внимание читателя - это описанные в Торе судьбы, судьбы индивидуальные и национальные. Если эти судьбы и чудесны, то не обилием сказочных подробностей, а нравственно осмысленными событиями.

Иными словами, Тора не сказку делает былью, а быль - сказкой. Когда простой смертный человек вступает во взаимоотношения со Всевышним, когда он посвящает себя Ему, то его жизнь преображается, она делается осмысленной и чудесной, в ней обнаруживается то, что именуется “миссией”. Жизнь того, кому встретился Всевышний и кто решился предоставить себя в Его руки, наполняется невероятными событиями и великим смыслом.

Тем не менее первые две главы книги Торы, т.е. Берешит и Ноах, производят впечатление именно “фольклорных”, сказочных глав.

Так, описанное в первой главе сотворение человека и помещение его в райский сад встречается в мифах других религий. Но что встречается в этих мифах с неизменным постоянством, так это история о потопе.

Нет сомнения, что легенда о потопе - одна из самых распространенных на нашей планете. Ее находят у шумеров, у древних греков, у древних индусов, ее обнаруживают в мифах аборигенов Австралии, Новой Гвинеи и Меланезии. О потопе повествуют сказания индейцев Южной, Центральной и Северной Америки.

Исследователь гренландцев Кранц пишет: “Почти все языческие народы знают кое-что о Ноевом потопе. Первые миссионеры нашли и среди гренландцев наивные и поэтические предания, а именно: мир был когда-то уничтожен потопом, все люди, кроме одного человека, утонули... Единственный спасшийся от потопа человек ударил палкой о землю, и оттуда появилась женщина, их потомство населило мир”.

Детали могут различаться. Причины потопа также могут указываться разные: это либо наказание за неверие и грех человека, либо, напротив, страх божества перед человеком. Наконец, одни легенды говорят о гибели всего человечества, другие повествуют лишь о частичном истреблении человеческого рода, как, например, передает соответствующую греческую легенду Аполлодор: “Девкалион был сыном Прометея. Он царствовал в стране Фессалии и был женат на Пирре, дочери Эпимитея и Пандоры, первой женщины, сотворенной богами. Когда Зевс решил истребить людей бронзового века, то Девкалион по совету Прометея построил ящик или ковчег и, сложив туда всякие запасы, вошел в ковчег вместе со своей женой. Зевс пролил с неба на землю большой дождь, который затопил большую часть Греции, так что все люди погибли, за исключением немногих, столпившихся на ближайших высоких горах”.

Между тем это не помешало Лукиану утверждать, что после Девкалиона человеческий род полностью обновился. И по-видимому, именно в этом пункте следует усматривать зерно этой всеобщей легенды: оно говорит о гибели в потоках воды всего человеческого рода и спасении лишь одной семьи, дающей начало новому человечеству.

Общность сюжета в самых разных континентах при общем недоверии к самому такому историческому бедствию, как всемирный потоп, позволяет ученым предполагать, что в данном случае речь идет о каком-то структурном мифе, о некой универсальной идее, находящей себе выражение в сказании о потопе. По мнению ученых, сказания о потопе схожи по той же причине, по которой схожи сказки разных народов. Они отражают особенности дикарской психики, которую исследуют психологи, антропологи и культурологи, а не реальной действительности, которой занимаются историки.

Соответственно историю, рассказываемую в сегодняшней недельной главе Торы, принято понимать как находящуюся в этом общем ряду. Подобная оценка оправдана, но возможна и другая.

Во всяком случае, кое-что из рассказанного в Торе позволяет совершенно иначе оценить удивительную распространенность легенды о потопе.

 
^ Единство человечества
 

Итак, мы выяснили, что в основе сказания о потопе лежит идея обновления, очищения человеческого рода через приведение его к единственной человеческой паре, от которой начинается новое нынешнее человечество. Но это значит, что благодаря всеобщей распространенности этой легенды практически все человечество признает единство своего происхождения.

А с точки зрения иудаизма это очень существенная деталь. Дело в том, что иудаизм не только утверждает, что человечество обновилось в водах потопа и начало свое происхождение от одной пары. Иудаизм утверждает, что в тот момент между Богом и человечеством был заключен завет. Иудаизм считает, что со времен потопа все люди оглашены семью так называемыми “заповедями сынов Ноаха”.

Союз заключается уже при вхождении Ноаха в ковчег: “И вот Я наведу потоп, воду на землю, чтобы истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами, все, что на земле скончается. Но с тобой Я установлю Мой союз” (Берешит 6.17). Сами семь заповедей были даны после потопа. Тогда, согласно Торе, отношения между Богом и человеком трансформировались, приобрели характер союза. Человек обязуется не нарушать семь основных заповедей, в числе которых запрет на идолослужение, на убийство и на разврат, а Всевышний со своей стороны отказывается от идеи “поражать все живущее” (Берешит 8.22.)

И то, что все народы на самых разных континентах знают об этой истории, подтверждает это иудейское предание, предание о том, что существует какая-то общечеловеческая память о союзе, который совпадает с обновлением человеческого рода.

Как уже говорилось, Тора ценна и интересна «историчностью», а не «мифологичностью» своих сюжетов, не пересказом общеизвестных «басен». Тем не менее, в обращении к сказкам и мифам нет ничего предосудительного, и если Тора прибегла к мифу о потопе, для того чтобы привязать к ней какую-то свою идею, то на это у нее имеется полное право. Так если мы согласимся, что общечеловеческий миф о потопе говорит о некоем узком месте человечества, об очищении человеческого рода посредством воды, то можно сказать, что иудаизм приурочивает этот миф к собственной идее заключения первого завета между человеком и Богом.

Распространенность легенды о потопе – это убедительное подтверждение веры иудаизма в то, что все люди находятся в завете со Всевышним, что все они оглашены, что всем народам вменяется семь заповедей сыновей Ноаха.

 
^ Историчность потопа
 

Итак, мы вправе предположить, что как и описание сотворения человека (во многом так же повторяющееся в легендах разных народов), описание потопа - это дань “фольклору”. Есть история в принципе чуждая мифологии - и Тора занята именно ею, но есть и предистория, для описания которой даже Тора вынуждена обращаться к языку мифа. Содержание, разумеется, будет отличаться, оно может быть даже противоположным тому, которое встречается у народов, но сам язык вполне можно использовать.

Однако дело в том, что относительно того, что описано в Торе, как раз можно найти определенное историческое подтверждение. Возможно, что истории североамериканских индейцев о потопе, в котором все человечество погибло, но на большой черепахе спаслось несколько человек, действительно пришла им из глубин их подсознания, но история, описанная в Торе - единственная из всех прочих - как раз имеет известное документальное подтверждение!

Действительно, несколько древних источников указывают на то, что в горах Армении находится ковчег Ноаха.

Вавилонский летописец Берос, живший в III веке до н.э., писал о “корабле, который опустился в Армении... и с него соскабливают смолу на амулеты”.

Иосиф Флавий, повествуя о потопе, писал: “Одну часть корабля можно обнаружить еще и сегодня в Армении... Там люди набирают смолу для изготовления амулетов... Армяне называют это место “Причалом”, где ковчег остался лежать навеки, и показывают сохранившиеся до сегодняшних дней его части”.

По словам греческого историка Николая из Дамаска, современника Ирода Великого, “в Армении находится большая гора, называемая Барис, на которой, как гласит предание, спаслось много людей, бежавших от потопа; говорят также, что какой-то человек, плывший в ковчеге, высадился на вершине этой горы и что деревянные остатки того судна сохранялись еще долгое время. Человек этот, вероятно, был тот самый, о котором упоминается у Моисея, законодателя иудеев”.

В XV веке Марко Поло писал: “Вы должны знать, что в этой стране Армении, на вершине высокой горы покоится Ноев Ковчег, покрытый вечными снегами, и никто не может туда, на вершину, забраться”

Считается, что в результате землетрясений ковчег периодически перемещался и то выходил из под снегов, то вновь покрывался ими.

Экспедиции с целью отыскать ковчег начали предприниматься в XIX веке. В 1883 году появилась первая научная публикация о его находке, вызвавшая, впрочем, весьма скептическую реакцию прессы.

Российское правительство предприняло экспедицию на Арарат с целью отыскания ковчега в 1916 году, но во время революции все следы о результатах этой экспедиции пропали.

Тем не менее, разговоры о странном предмете на склонах Арарата возобновились после того, как американские летчики во время разведывательных полетов (в 1949, 1953 и 1960 годах) замечали в горных снегах странный предмет и фотографировали его.

В «Дейли Телеграф» (13.09.65) были опубликованы первые спутниковые фотографии, на которых можно было рассмотреть ясные очертания судна.

Наконец, французский ученый Фернан Наварре, совершавший экспедиции на Арарат в 1955-ом и 1969-ом годах, обнаружил судно длиною 150 метров, он взял от судна несколько досок. Углеродный анализ древесных брусьев, покоящихся в вечных снегах, показал, что их возраст равен приблизительно четырем - пяти тысячам лет.

Так что кто знает, может быть, Тора вполне исторична даже в своей «мифологической» части. И может быть, все народы потому и хранят легендарную память о потопе, что с ним связан исторический завет с Богом?

 



 
ГРЕХ АВРАМА (25.10.01) ^   Третье испытание Аврама
 

Недельное чтение «Лех Леха» полностью посвящено Авраму. Именно Авраму, в Авраама – в «отца множества народов» он превратится только в конце главы, а по-настоящему даже только в следующем главе - «Вайера».

Начинается наше недельное чтение знаменитыми словами: «И сказал Господь Авраму: уйди из земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую я укажу тебе. И Я сделаю тебя народом великим и благословлю тебя, и возвеличу имя твое» (12.1-3). Это было первое испытание из числа тех десяти, которые насчитывает традиция в жизни Аврама. И он выдержал его успешно, - т.е. превратился в эмигранта, как сказано: «И вышли, чтобы идти в землю Канаанскую, и пришли в землю Канаанскую…» (12.5)

Но вскоре в земле Кнаан случился голод. Это событие традиция именует вторым испытание Аврама: добравшись до обетованной земли, Аврам вынужден был ее покинуть. Это было непросто, но Аврам смиренно принял волю Создателя. Третье испытание заключалось в том, что в Египте, куда Аврам направился за пропитанием, его жена должна была подвергнуться домогательствам со стороны посторонних мужчин. Мы читаем: «И был голод в той земле. И сошел Аврам в Египет пожить там, потому что тяжел был голод в земле той. И было, когда он близко подошел к Египту, то сказал он Сарай, жене своей: вот, я знаю, что ты женщина прекрасная видом. И когда увидят тебя египтяне, то скажут: «это жена его»; и убьют меня, а тебя оставят в живых. Скажи же, что ты мне сестра, дабы мне хорошо было ради тебя, и дабы душа моя жива была через тебя» (12.10-13).

Трудно сказать, что в этом испытании Аврам оказался на высоте. Перед нами в высшей степени загадочный эпизод. Человек отказывается от собственной жены из-за опасения, что она привлечет внимание посторонних мужчин. Но ведь тем самым он предопределяет это самое внимание, делает его практически неизбежным! Страх смерти может оправдать многое, но все же не тяжкий грех, а подтолкнуть собственную жену к запретной связи, отречься от нее - это именно тяжкий грех.

Большинство комментаторов стремятся стушевать этот греховный аспект поступка Аврама. Вполне естественным видит этот шаг нашего праотца Р.Шломо Ицхаки – Раши (1040-1105), а р.Сфорно (1470-1550) следующим образом объясняет расчет Аврама: «узнав, что Сарай – сестра Аврама, египтяне начнут дарить ему подарки, чтобы он отдал Сарай замуж за одного из них, и никто не станет помышлять об его убийстве. Тем временем положение улучшится, и Аврам и Сарай смогут вернуться в землю Кнаан». А в книге Юбилеев (13), пересказывающей книгу Берешит близко к тексту, говорится лишь, что Сарай была похищена Паро.

Однако, например, р. Моше б. Нахман – Рамбан (1194-1270) видит в поступке Аврама именно тяжкий грех. Он пишет: «И знай, что Авраам отец наш согрешил. Согрешил великим грехом, когда подвел праведницу-жену к греховной ловушке из-за страха быть убитым. А ему бы надлежало полагаться на Всевышнего, который спас бы и его, и жену и все, что у него»

Но как это могло произойти? Почему Рамбан должен поучать Аврама, а не наоборот? Ведь Аврам был великим мужем веры, человеком, согласно преданию не побоявшимся огненной печи, человеком, готовым принести в жертву собственного сына. Что же случилось с тем, кто считается величайшим праведником? Как нам следует понимать его поступок?

Прежде чем углубиться в этот вопрос, я бы хотел отметить ряд связанных с ним парадоксов. Я бы хотел обратить внимание на то, что Аврам не просто грешил, но подталкивал свою жену к такому преступлению, которое вообще должно было его с ней навсегда разлучить. Иными словами, этот сомнительный поступок прямым образом касался не какой-то периферической сферы, он касался главной миссии Аврама – порождения им «великого народа». Ведь если бы Аврам разделил свою жену с посторонним мужчиной, то тот «великий народ», отцом которого он должен был стать по слову Всевышнего, оказался бы незаконным, оказался бы родом «мамзеров».

Во избежание этого Аврам (как того требует Тора) должен был развестись с Сарай. Но он этого не сделал. На что же он рассчитывал? На то, что Всевышний защитит его и предупредит Паро (что Он и сделал)? Но почему бы тогда было бы не проявить «веру» в то, что Всевышний оградит его и в том случае, если все будут знать, что Сарай его жена?

Но может быть, Аврам просто не дорожил Сарой в качестве жены? Может быть, он думал, что для рождения от него «великого народа» ему предназначена другая женщина? Действительно, Всевышний уже уведомил Аврама, что Он сделает его «народом великим», а еще раньше в главе «Ноах» мы прочитали, что «Сарай была бесплодна, не было у нее дитяти» (11.30). Таким образом, Аврам вполне мог усомниться в том, что его потомство произойдет именно от Сарай. Он мог повелеть ей сказать, что она его сестра, потому что не хотел рисковать собой из-за брака, который был под вопросом. А о том, что брак находился под вопросом видно из самой Торы, в которой говорится, что «по истечению десяти лет», «сказала Сарай Авраму: лишил меня Господь плодородия, войди же к служанке моей» (16.2). Аврам послушался жены, вошел к Агари и родил от нее Ишмаэля. С точки зрения галахи «десять лет» - это критический срок для бесплодного брака. После этого срока брак рекомендуется расторгнуть. Но ведь Сарай была неплодна на протяжении десятилетий и до того, как Аврам отрекся от нее в Египте.

В таком случае Авраму следовало бы честно развестись с Сарай, а не подводить ее под грех. Например, в истории, когда Давид овладел Бат-Шевой, бывшей замужем за Урией, Талмуд подробно разъясняет нам, что собственно измены не произошло, так как Бат-Шева находилась с Урией в условном разводе. И только поэтому впоследствии она смогла стать женой Давида. Но в истории с Аврамом никто никогда не отрицал, что Сарай оставалась его женой в тот момент, когда она находилась в доме Паро. Тора ясно говорит об этом: «И поразил Господь Паро и дом его большими язвами за Сарай, жену Аврама. И призвал Паро Аврама, и сказал: что это ты сделал мне?»

Что же он действительно сделал? Было ли это какой-то необъяснимой слабостью величайшего пророка или Аврам вкладывал в свой поступок какой-то определенный таинственный смысл?

Я надеюсь вернуться к этому трудному вопросу в следующий раз, когда мы будем читать историю с Авимелехом, так как в ней эта ситуация была повторена и вместе с тем обострена и доведена до своего предела. А пока мне бы хотелось обратить внимание на другой момент, прямым образом связанный с нашим недельным чтением.

 
^ Причина египетского рабства
 

Многие комментаторы обращают внимание на сходство между «египетским периодом Аврама» и египетским пленением сынов Израиля. И в том и другом случае причиной эмиграции явился голод, и в том и другом случае исход осуществился вместе с большим имуществом, и в том и другом случае был поражен Паро. Многие, например, р.Бахья бен Ашер (ум. 1340), связывают это обстоятельство с общим положением: «деяние отцов образец для сынов».

Однако Рамбан не ограничивается указанием этого сходства, он считает, что именно грех отречения от Сарай явился причиной последующего рабства потомков Авраама в Египте. Рамбан пишет: «За этот грех и потому что он покинул страну из-за голода, положил на него Всевышний пленение для его потомков, вместо того чтобы осудить его там. Потому что Всевышний спасает от голода и от смерти».

Идея Рамбана выглядит вполне убедительно. Потомство оказывается в рабстве в том самом месте, где праотец подверг смертельному риску его возникновение. Потомки Авраама (избранные потомки) оказались порабощенными в том месте, где Авраам отрекся от своей жены, и тем самым от этого своего потомства. Таким образом, потомство оказалось в подневольном положении, как бы искупая свое оказавшееся под вопросом, бытие.

В самом деле, ведь Всевышний совершил чудо, Он поразил Паро болезнью и лишил его возможности касаться Сарай. А очень часто чудеса свершаются в ущерб заслугам, за них нужно расплачиваться, как сказано об этом в Гемаре (Таанит 20.б): «Сказал раби Янай: Не должен человек находиться в опасном месте и говорить: сделают ради меня чудо. И даже если сможешь сказать, что делают для него чудо – убавляют от его заслуг». А то, что Всевышний наслал на Паро болезнь и предупредил его о том, что Сарай касаться нельзя, как раз является такого рода чудом.

Р. Йегуда-Лейб из Праги - Магараль также признает, что потомки Аврама оказались в плену из-за греха своего отца. В этой связи он рассматривает описанное в нашем недельном чтении заключение союза Всевышнего с Аврамом «между рассеченными частями»: «И сказал Он ему: возьми Мне трех телок и трех коз, и трех баранов, и горлицу, и молодого голубя. И он взял ему Ему всех и рассек их пополам… И солнце было к заходу, как крепкий сон напал на Аврама; и вот ужас, и мрак великий нападают на него. И сказал Он Авраму: знай, что пришельцами будут потомки твои в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет. Но и над народом, которому они служить будут, произведу Я суд, а после они выйдут с большим имуществом. А ты отойдешь к отцам твоим в мире, будешь погребен в старости доброй. Четвертое же поколение возвратится сюда, ибо доселе не полна вина Эморийца» (15.9-16)

Ссылаясь на талмудическую дискуссию (Недарим 32), в которой три мудреца, называя три других греха, выясняют, за какой именно из них потомки Аврама оказались в Египте, Магараль пишет (Гвурат Ашем 9): «Все ответы указывают на грех Авраама. Это потому так, что из корня исходит все. И если есть недостаток в корне, то он проявится и во всем прочем. И потому мнение мудрецов таково, что Всевышний все показал Аврааму, потому что он был корнем всего. И через это намекнул, что все рассеяния, а не только египетское, связано с этим… Но как может быть, что согрешивший умирает в старости доброй, а его безгрешные потомки наказываются?… Не дано этому было осуществиться иначе, как в потомках Иакова. Ведь если бы все потомки Авраама сошли в Египет, то также Ишмаэль и Эсав вошли бы в общее. И поэтому постановил Всевышний, что только семя Иакова, которое отделилось от Ишмаэля и от Эсава, сойдет в Египет, а не Авраам и Ицхак»

Однако Магараль не согласен с Рамбаном, что грех Аврама, вызвавший пленение – это отречение от Сарай: «У этого объяснения Рамбана имеются трудности. Ведь уже после того, как прозвучало пророчество о пленении, Авраам вновь повторил те же слова и сказал «Она сестра моя». И как это может быть, что после того как он вернулся к тому же греху, наказание осталось прежним? А ведь еще и Ицхак сказал тоже «Она сестра моя». Как он мог это сделать, если Авраам был за этот грех наказан?»

Согрешил ли Аврам, отказавшись от Сарай, и имеет ли этот поступок отношение к египетскому рабству, мы попробуем рассмотреть в следующий раз в связи с историей, рассказанной в главе «Ваейра».

 



 

^ СОМНЕНИЯ ПЕРВОГО ЕВРЕЯ (01.11.01)

 
Повторное отречение
 

В предыдущем недельном чтении «Лех Леха» мы читали о том, как Аврам отрекся от своей жены Сарай, когда сошел в Египет из-за голода, начавшегося в земле Кнаан. Между тем в сегодняшнем недельном чтении «Ваейра» Авраам не просто повторил этот грех (на этот раз в пределах самой же этой земли Кнаана), он повторил его уже после того, как услышал слова Всевышнего: «именно Сара, жена твоя, родит тебе сына, и ты наречешь ему имя Ицхак, и установлю союз Мой с ним союзом вечным для потомства его после него» (17.19) И это должно полностью сбить нас с толку. Действительно, если в случае Паро мы бы еще могли подумать, что Аврам, получив обетование стать отцом народов, перестал дорожить Сарай, потому что она была бесплодной, то в данном случае все выглядит абсолютно однозначно. Авраам уже был извещен, что избранница Всевышнего – это именно Сара. Но это значит, что если Авраам сознательно подводил ее под грех, то он ломал не только свою будущность, не только будущность «великого народа», но и дело самого Всевышнего! Казалось бы, в такой ситуации следовало честно рискнуть своей жизнью, а не скрывать, кем приходится ему Сара.

Прочтем эту историю внимательно: «И сказал Авраам о Саре, жене своей: она сестра моя. И послал Авимелех, царь Грарский, и взял Сару. И пришел Бог к Авимелеху во сне ночью, и сказал ему: вот, ты умираешь за женщину, которую ты взял, ибо она замужняя. Авимелех же не подходил к ней, и сказал: Владыка! Неужели ты будешь казнить и народ невинный? Ведь он сказала мне: «Она моя сестра». И она так же сказала: «он мой брат мой». В простоте сердца моего и в чистоте рук моих сделал я это. И сказал ему Бог во сне: и Я знал, что ты сделал это в простоте сердца твоего, и Я удержал тебя от согрешения предо Мною; потому и не дал тебе прикоснуться к ней. Теперь же возврати жену этого мужа, ибо он пророк, и помолится о тебе, и ты будешь жив. А если ты не возвращаешь, то знай, что умрешь ты и все твое…. И призвал Авимелех Авраама, и сказал ему: что ты сделал с нами? Чем согрешил я против тебя, что ты навел было на меня и на царство мое грех великий? Дела, каких не делают сделал ты со мною. И сказал Авраам: так как я подумал, что нет вовсе страха Божия на месте сем, и убьют меня из-за жены моей. Да она и подлинно сестра моя; она дочь отца моего, но не дочь матери моей; и стала моей женою. А вот когда Бог повел меня странствовать из дома отца моего, то я сказал ей: такую милость сделай мне: во всяком месте, в которое придем мы, говори обо мне: «он брат мой» … И помолился Авраам Богу, и исцелил Бог Авимелеха и жену его, и рабынь его, и они стали рождать. Ибо Господь затворил всякое чрево в доме Авимелеха из-за Сары, жены Авраама. И вспомнил Господь о Саре, как сказал; и сделал Господь Саре, как говорил. И Сара забеременела и родила Аврааму сына в старости его». (20.2 - 21.1.)

Что же значит этот его поступок? Что за странная фантазия двигала великим праведником? Почему Авраам отрекся от женщины, которую Всевышний предназначил ему как ту единственную, которая должна была стать матерью «великого народа»? При этом наше удивление дополнительно в