Реферат: Рептилии и люди

Рептилии и люди
На самом деле в поведении людей достаточно много общего с поведением рептилий.
Карл Саган, Драконы Эдема

Их не любят, их боятся, ими брезгуют: им явно не повезло. Их убивают просто так, и это помимо того, что их убивают ради шкуры, ради панциря, ради мяса, при самозащите, так сказать, в превентивных целях, чтобы впредь не кусали и не нападали. Что же стоит за этой столетней войной и разве может заблуждаться все человечество так долго и так упорно?

Даже беспристрастные мужи науки предпочитали им насекомых, рыб, птиц, зверей: до недавнего времени доля герпетологических исследований была ничтожной в общем потоке зоологических трудов. Ученым нередко изменял сухой тон, и они сбивались в своих характеристиках представителей этого класса на эмоциональные оценки, так что Альфред Брэм не без оснований заметил: "Мы занимаемся еще не совсем охотно этими странными созданиями: для этого мы должны первоначально отделаться от предубеждений разного рода, основательных и неосновательных; мы должны освободиться от наследованной нами от предков злобы, которую древнее сказание детски-наивно старается объяснить нам; мы должны подавить в себе чувство мести, возбуждаемое в нас некоторыми их представителями, и все это прежде, чем мы будем в состоянии или, правильнее, захотим отдать гадам принадлежащие им права".

"Древнее сказание"–это, по-видимому, библейское проклятие: "На персех твоих и чреве ходити будеши и землю снеси вся дни живота своего",– так Бог напутствовал перед изгнанием из рая змея, искушавшего Еву. Вот и ползают утратившие ноги рептилии "на чреве", что не мешает им стремительно атаковать, контратаковать и ускользать от преследования, ловить проворных обезьян, грызунов, птиц, рыб, да мало ли кого! Некоторые после эпохального события в эволюции позвоночных – выхода на сушу – быстро (в геологическом масштабе времени) вернулись в воду: одни покорили океанский простор, другие заселили субтропические и тропические водоемы – это пресноводные и морские черепахи, морские змеи, крокодилы.

В высоких широтах рептилий считанные виды, поскольку терморегуляция у них несовершенна, в обиходе их так и зовут: "холоднокровные". Как и многие обиходные речения, название это не совсем точное. Из школьного курса зоологии мы знаем: температура тела рептилий зависит от температуры окружающей среды. Несмотря на то что метаболизм рептилий определяется температурой внешней среды, искусно пользуясь разницей температур, микроклиматическими особенностями, рептилии с помощью поведенческих реакций поддерживают ее удивительное постоянство: не сгорают в пустынях и не замерзают у ледников.

Но вернемся к источникам страха и гадливости, попытаемся нащупать корни "змеебоязни". Нравится нам это или нет, но мы, люди, входим в отряд приматов – в то время, когда Дарвин изложил свои взгляды на происхождение человека, для многих факт родства с обезьяной был оскорбительным. Именно тогда кардинал Меннинг назвал дарвинизм "скотской философией". Известный палеонтолог Уильям Грегори уже в 1927 году с иронией писал о новой фобии, распространившейся среди американцев: это "...питекофобия, или боязнь обезьян, особенно антропоидов, в качестве родственников или предков...".

За истекший век человечество с этим родством примирилось, тем более что с обезьянами нас роднят не только анатомо-физиологические особенности. Ученые устанавливают все больше биохимической, генетической, цитологической общности между людьми и обезьянами, так что наиболее смелые утверждают – родословное древо приматов разветвилось на ветви "горилла", "шимпанзе" и "человек" не позднее чем 5–7 миллионов лет тому назад, то есть "еще вчера"! Безусловно, от обезьян унаследован и страх перед змеями. Даже самых могучих из них можно обратить в бегство при помощи не только змеи, но и ее грубого чучела.

Другие звери и птицы, хотя относятся к змеям с уважением, но ужаса перед ними не испытывают. А некоторые воспринимают змей как дополнительное блюдо в своем меню, атакуя и пожирая их, невзирая на их смертоносные выпады. Более половины опрошенных психоаналитиками людей хотя бы раз видели змею во сне, в то время как другие живые существа снятся куда меньшему числу людей. Согласитесь, что "подавить обезьяну" в себе бывает нелегко, и это касается не только страха перед змеей. Но, помимо обезьяньего наследия, есть у нас и рептильное наследие – куда более древнее, очень глубоко запрятанное и тем не менее мощное.

Веком рептилий, словно бы пришедших из ночного кошмара, называют мезозойскую эру. К ее концу ящеры сдали свои позиции млекопитающим и птицам, успев дать им начало. Прогрессивные потомки ускорили процесс вымирания гигантских рептилий. И особенно постарался один из них, Homo sapiens. Он проник даже на глухие изолированные островки, которые были заповедниками реликтовых, эндемичных форм, где безмятежно жили гигантские черепахи, игуаны и вараны, проник в глухие заболоченные джунгли, где укрывались потомки архозавров – крокодилы и где обитали гигантские змеи.

Американский астрофизик (и талантливый популяризатор науки) Карл Саган в своей книге "Драконы Эдема", прослеживая эволюцию человеческого мозга, напомнил общеизвестное: спинной, задний и средний мозг–наиболее древние отделы центральной нервной системы–у нас с пресмыкающимися общие. Физиологи присвоили ему название Р-комплекс – рептильный комплекс. Именно на него возложено "послушное и бесстрастное осуществление любого поведения, диктуемого генами или мозгом". Американский нейрофизиолог Мак-Лин показал: Р-комплекс играет важную роль в агрессивном, ритуальном и территориальном поведении, а также в установлении социальной иерархии. Неспроста мы называем убийство "хладнокровным" или отмечаем неприятный "холодный" взгляд. И рептильное наследие нет-нет да прорвется сквозь высшие отделы мозга этакого крокодила в человечьем обличье, заставляя страдать окружающих. А в наш век подспудная человечья агрессивность угрожает не только народам Земли, но и всему живому на планете. Как выразился один писатель-фантаст, "...кора, способная ощущать любовь, испытывать угрызения совести и создавать стихи, пребывала в состоянии хрупкого перемирия с мозгом крокодила, который лежал под ней".

Да, бесспорно, человек-крокодил страшен, безобразен. Да и крокодил, особенно крупный, небезопасен. Но в древности его почитали, в частности в Египте и в Индии. Крокодильи культы сохранились в Западной Африке и по сей день. Служители этих культов на удивление фамильярны с животными, которые при случае не делают различия между человеком и своей основной пищей. Почитали и продолжают почитать гигантских змей – питонов, удавов – и куда более опасных – ядовитых.

Чтили черепах, некоторые виды ящериц, неядовитых ужей и полозов.

Путешественники и натуралисты XVIII и XIX веков зачастую отмечали безбоязненное отношение туземцев ко многим опасным рептилиям. В европейском сознании это не укладывалось–в странах Африки и Азии заклинатели змей до сих пор собирают толпы туристов. В США психологи задавали детям в зоопарках вопрос: кто вам больше всего понравился? Редкие мальчики (0,19% опрошенных) и еще более редкие (0,13%) девочки отвечали: змеи!

Быть накоротке с рептилиями в цивилизованном мире – удел немногих, хотя количество клубов террариумистов повсеместно растет, и наша страна здесь не исключение.

В своем рывке к прогрессу человек топтал, не задумываясь, "братьев своих меньших", а сейчас, хотя темпа бега не замедляет, но все же оглядывается, размышляет над последствиями. Появилась "Красная книга" Международного союза охраны природы (МСОП), а затем стали появляться "Красные книги" едва ли не в каждой области. Смысл однозначен: нет животных никчемных, нет вредных – есть живые существа с непознанными свойствами. Надо сберечь генофонд каждого организма, даже болезнетворного микроба, и генофонд всего живого в совокупности.

Даже плесень пригодилась для производства антибиотиков, а яд ядовитых змей – незаменимый компонент некоторых лекарств. Но об охране потом, а сейчас давайте совершим путешествие в мир рептилий, преимущественно экзотических, познакомимся с ними, вглядимся попристальнее в их архаический облик, узнаем, как они живут...

Помните, что Гаттерия – единственный вид в отряде клювоголовых (среди птиц клювоголовых сколько угодно, но среди пресмыкающихся – только Гаттерия)...

Динозавры вымерли совсем молодыми. Им бы жить и жить, как живет, например, Гаттерия, которая по возрасту старше их, но еще достаточно хорошо сохранилась (правда, только в одном районе – в Новой Зеландии).

^ Феликс Кривин. Родословная ящерицы
^ Последняя из клювоголовых
Первые сведения в Европу о ней принес прославленный капитан Джеймс Кук: в Новой Зеландии живет огромная ящерица, нападающая на людей. Очевидно, отважный мореплаватель спутал ее с варанами близлежащей Австралии – те, хоть и не нападают на людей (разве что обороняясь), но более соответствуют определению "огромные ящерицы", чего не скажешь о героине нашего рассказа, которая действительно обитает в Новой Зеландии, где крупнее ее рептилии нет. Что же до нападения на людей, то большее, на что она способна – это ухватить за палец человека, но никак не съесть его, а вот люди съели изрядное количество таких "ящериц"...

Одного взгляда на это некрупное (не более 75 сантиметров) пресмыкающееся, достаточно, чтобы вынести суждение: ящерица! И в самом деле –зеленовато-серая чешуйчатая кожа, короткие сильные лапы с когтями, гребень на спине, как у некоторых агам и игуан, длинный хвост–таков беглый портрет гаттерии, или туатары (Sphenodon punctatus). Не мудрено, что сэр Джон Эдвард Грэй, хранитель Британского музея, описал ее в 1831 году как ящерицу-агаму, и в таковых она пребывала тридцать шесть лет, пока сменивший Грэя на посту Альберт Гюнтер не поставил ее "на место", показав, что гаттерия – единственный уцелевший до наших дней представитель отряда клювоголовых. Все представители этого отряда вымерли еще в раннем юрском периоде, то есть более 200 миллионов лет тому назад–все они, кроме туатары, представлены окаменевшими останками. Палеонтологи всего мира знают каменоломни Зольхофен в Германии. Здесь найдены останки шестисот пятидесяти видов древнейшей фауны, среди которой звезда первой величины – первоптица-археоптерикс. Здесь же вместе с первоптицей и летающими ящерами – птеродактилями – найдены отпечатки в сланцах кистеперой рыбы под романтическим названием Ундина и клювоголовой рептилии Хомеозаурус. Кистеперая рыба пережила все геологические катаклизмы– многие, наверное, знают историю открытия латимерии, или целаканта; так же повезло и гаттерии.

Свидетельства древности гаттерии не бросаются в глаза. В учебнике зоологии ей дана весьма лаконичная характеристика: "Череп диапсидный, позвонки амфицельные. Есть брюшные ребра. В сердце сохраняется венозная пазуха".

Диапсидные пресмыкающиеся с зубами, расположенными, как у рыб, на небных костях, возникли еще в пермском периоде; от рыб же они унаследовали позвонки, вогнутые с обеих сторон (что известно каждому, кто ел рыбу), рыбьим наследием является и венозная пазуха в сердце. У более высокоразвитых позвоночных позвонки иной формы. А на конце черепа у гаттерии подобие клюва – отсюда и название отряда. Одна из самых удивительных особенностей строения туатары – наличие теменного, или "третьего", глаза, расположенного у основания головы, под отверстием в черепе: прикрыт он светлоокрашенной кожей. Через отверстие проходит нерв, связывающий "глаз" с головным мозгом. Его рудимент в виде шишковидной железы–эпифиза– и мы, люди, имеем на затылке. Но у туатары в теменном глазу есть слой светочувствительных клеток (окрашенная сетчатка), есть подобие хрусталика, и хотя видеть им она не может, этот "глаз" все же регистрирует степень освещенности и позволяет ей занимать надлежащее место под солнцем в прямом смысле слова. Предполагают, что прежде "глаз" действовал и оповещал гаттерию о нападении сверху. Оплодотворение у гаттерии организовано столь же примитивно, как и все остальное: оно более смахивает на способы продления рода, принятые у земноводных, а не у пресмыкающихся.

Мы с полным правом можем назвать туатару живым ископаемым. Носить это почетное звание у нее оснований больше, чем у какой-либо другой рептилии, хотя популяризаторы охотно награждают подобным титулом разных пресмыкающихся.

Когда-то клювоголовые ползали во влажных пермских и юрских лесах по всей суше. Нынче же ареал туатары ограничен десятком островов у берегов Новой Зеландии. Не так давно гаттерии в изобилии водились на главных ее островах–Северном и Южном, но, как показывают археологические раскопки, колонизировавшие острова в XIV веке племена маори истребили их почти полностью. Другие ученые считают, что маори, хоть и употребляли туатару в пищу, тут не при чем – сказалось общее изменение климатических и экологических условий Новой Зеландии. Немаловажную роль сыграл завоз на острова маорийцами собак и крыс. Они же и дали ей имя "туатара", что в переводе с языка маори означает "шипоносец".

Правительство Новой Зеландии давно осознало ценность туатары для науки, и на островах еще век назад установили строгий заповедный режим. Здесь у туатары нет врагов, кроме людей или завезенных ими диких и домашних животных, которых ранее не было в Новой Зеландии. Первых сдерживает строжайшее законодательство – вплоть до тюремного заключения за незаконный отлов или уничтожение туатары. Но сейчас в таких суровых мерах потребность отпала. Новозеландцы хорошо представляют себе, что эта "безобразная ящерица" является национальным достоянием, как птицы киви или гейзеры. Ее изображение можно увидеть на почтовых марках, сувенирах, плакатах – ведь ни одна страна в мире не может похвастаться "живым ископаемым". Получить туатару в подарок – высочайшая честь. Ее удостаивались в конце прошлого века во время визита в Новую Зеландию принц и принцесса Уэльские, а в наши дни известный зоолог-писатель Джеральд Даррелл. Получили в подарок туатару и зоологи с Украины, бывшие в составе Советской антарктической экспедиции, во время захода судна в порт Веллингтон. Зоопаркам, желавшим обзавестись туатарой, приходится ждать годами, пока министерство иностранных дел и департамент охраны природы страны не рассмотрят их заявление и не сочтут их просьбу обоснованной...

Высаживаться на острова можно лишь по специальному пропуску правительства Новой Зеландии. Представим себе, что такое право у нас есть и отправимся на эти острова. Вид у них мрачный, скалистые берега окутаны туманом, о них разбиваются холодные свинцовые волны – все-таки Антарктида рядом. Растительность на островах скудна, еще более оскуднили ее овцы, козы, свиньи и другая одичавшая живность. Поначалу, заповедав острова, люди не учли, что овцы смотрителей маяка могут представлять угрозу туатаре – они ведь не едят рептилий! Но, уничтожив траву и кустарники, овцы лишили острова насекомых и других беспозвоночных – стала голодать и туатара... Пришлось овец с островов вывезти до единой. Грызуны, а также кошки и собаки наносили ущерб, поедая яйца и молодых туатар, и сейчас с ними ведется беспощадная борьба.

Выходит, человек стал единственным другом туатары, этой беззащитной "окаменелости". Единственным ли? В книгах утверждается, а в фильмах демонстрируется, что туатара души не чает в живущих на тех же островах крачках. Они занимают коммунальные норы, и такое соседство обе стороны вполне устраивает. Однако, судя по найденным в норах птенцам с откушенными головами, сожительство выгодно одной лишь туатаре. Но все же птенцы крачек – случайная и редкая добыча рептилии, так как, как правило, туатара лакомится мелкими беспозвоночными (они составляют 74% ее природного рациона). Туатара имеет одно пристрастие, беспокоящее природоохранителей: поедает живущую на тех же островах редчайшую в мире амфибию – хвостатую лягушку Гамильтона (Leopelma hamiltoni), также занесенную в "Красную книгу".

Те зоопарки-счастливцы, что имеют туатару в своих коллекциях, должны позаботиться о кондиционерах в ее террариуме, как, например, сделано в зоопарке Сент-Луиса. Если домик других рептилий оснащают лампами, туатаре нужно обратное. Она, самая холодоустойчивая из всех рептилий, может быть активной при температуре 7 °С, а оптимум для нее 18 °С. Даже живущим у Полярного круга пресмыкающимся тепла нужно куда больше. Поэтому гаттерии оказывались недолговечны в тех зоопарках, где их начинали заботливо обогревать, видимо, позабыв, что эти рептилии слишком южные и родом оттуда, откуда рукой подать до Южного полюса.

Чем еще знаменита туатара? У нее есть настоящий голос, что тоже редкость в мире рептилий: он похож на хриплое кваканье молодых аллигаторов. Все жизненные процессы у гаттерии замедленны, обмен веществ низкий, акт дыхания длится семь секунд, а не дышать она может целый час.

Взгляд у туатары "живой и умиротворенный" (по мнению тех, кому посчастливилось ее видеть), и он резко контрастирует с ее непреходящей вялостью. Это реликтовое животное не способно даже на маленький прыжок.

Свое гнездо она выстилает травой и листьями. Туатара драчлива: если в нору сунуть руку или палку, она не замедлит вцепиться; так же она поступает и с другой туатарой.

В неволе гаттерии едят, кроме беспозвоночных, мясо и крысят, но иногда проявляют редкую капризность: одна гаттерия ела только живых вьюнов, другая питалась исключительно ящерицами и ничем больше. В естественных условиях они просто не в состоянии добыть себе подобное пропитание.

Спариваются гаттерии в январе (новозеландским летом), но яйцекладка начинается почти через год – следующим летом. Еще год или более яйца (их десять – двадцать в кладке) инкубируются–это тоже своего рода рекорд в мире рептилий. Гаттерии размножались в зоопарках, но лишь в австралийских и новозеландских. Молодые туатары набираются зрелости в двадцать лет и растут до пятидесяти. Столько же прожила одна из них в неволе, но ученые считают, что в природе, если век их не прервут, они могут жить до ста или даже до трехсот лет. Туатара живет на Земле так долго, что время словно бы потеряло свой смысл и для вида в целом, и для каждой отдельной особи.

Их сохранилось примерно 10 тысяч, и все это благодаря заботам людей, которые разглядели за вроде бы малопривлекательной внешностью кроткого и беззащитного "дракона" неоспоримую научную и культурную ценность – к счастью, разглядели вовремя. И туатара оказалась в числе тех редких счастливцев из мира животных, которые с красных листов "Красной книги" угодили на зеленые листы цвета безопасности.

Перенесемся теперь на другие острова: в западном полушарии. На них стрелка времени тоже остановилась на отметке "Век рептилий". На них тоже пришлось установить строгий заповедный режим, чтобы продлить, насколько возможно, век этих древнейших животных.

Черепахи внушали грандиозное ощущение глубокой старости – бесконечного, неограниченного временем терпения. Я никогда уже не поверю, что какие-нибудь твари могут жить и дышать на этой земле так же долго, как черепахи с Очарованных островов. Какое еще создание во плоти владеет такой цитаделью, в которой можно выдержать любую осаду времени?

^ Герман Мелвилл. Энкантадас, или Очарованные острова
^ Черепахи, которые видели дарвина
Наверное, открытие островов ознаменовалось, как и многие другие в ту пору, кличем "Земля", гортанным испанским "Ла тьерра", вырвавшимся из глотки марсового матроса, изнемогавшего от жажды. Двадцатого марта 1535 года с борта испанского судна, которое вышло из Панамы – в океане его подхватило течением и унесло на юг,– наконец-таки увидели землю.

Долгожданная земля вырастала по борту берегами спекшейся лавы; шум прибоя сливался с ревом морских львов на лежбищах. Острова то терялись в таинственной дымке, то вновь появлялись, и испанцы нарекли их Лас Энкантадас или Очарованные.

Что надеялись встретить мореходы XVI века на неизведанных землях? Кто здесь живет? Наивные дикари, выходящие с дарами к белым пришельцам, еще не знакомые с громом мушкетов и действием мушкетных пуль? Или же воинственные племена, уже успевшие получить "подарки" цивилизации и готовые встретить гостей градом стрел и копий; племена, которые не прочь разнообразить человечиной свой скудный стол?

А может, здесь живут существа диковинные: люди с песьими головами, одноглазые великаны или драконы?

На Энкантадас не было всего названного, не было людей вообще, и высаживаться можно было спокойно, а вот драконы были, правда, карликовые – не более двух метров длиной и очень доверчивые. Одни жили на прибрежных камнях, другие в сказочном лесу, где росли лишь только кактусы. Однако не эти драконы (наземные и морские игуаны) дали второе название островам, а встреченные испанцами вдали от берега гигантские черепахи (Geochelone elephantopus). Пришельцы набросились на них с жадностью; еще бы, после скудного корабельного пайка такое количество превосходного свежего мяса!

И испанцы, недолго думая, перекрестили острова в Галапагос (galapager – изобилующие черепахами). О виденном на Галапагосах и об их местонахождении поведал миру преподобный Томас де Берланга, епископ, находящийся на борту судна. Острова, удаленные почти на 1000 километров от берегов Южной Америки, вскоре стали перевалочной базой пиратов. Они набивали трюмы судов живыми черепахами – ведь консервы еще не были изобретены. Черепах же можно было не кормить и не поить – они переносят голодовку сроком до нескольких лет, лишь неуклонно теряя в весе, и ловить их было делом несложным – вот только тащить тяжело на корабль: как-никак 254 килограмма!

Примерно через два с половиной века после открытия Галапагосских островов с пиратами было покончено, но на острова зачастили с той же целью китобои.

Чтобы получить представление о масштабах вывоза черепах, биологам нашего времени пришлось перелистать пожелтевшие судовые журналы парусников-китобойцев, и вот что они обнаружили: с 1811 по 1844 год сто пять китобойных судов вывезли с Галапагосских островов 15 тысяч черепах. Ясно, что эти цифры не претендуют на полноту – лишь китобойный флот США в то время насчитывал семьсот судов, а ведь были и другие державы, чьи корабли преследовали китов в морях и океанах, и редко какой из них не заходил на Галапагосы, как в мясной склад. Другой исследователь подсчитал, что всего с Галапагосских островов вывезли около 10 миллионов черепах.

Среди матросов одного такого судна был будущий писатель, автор романа "Моби Дик" Герман Мелвилл. Для человека с богатейшим творческим воображением посещение Энкантадас не могло остаться бесследным, и впоследствии Мелвилл написал книгу, так и назвав ее: "Энкантадас, или Очарованные острова", причем в ней нашлось место и черепахам.

За несколько лет до Мелвилла в 1835 году на бриге Его Величества "Бигл" посетил острова молодой и столь же безвестный в ту пору натуралист Чарльз Дарвин. По его собственному признанию, мысли об эволюции лишь зарождались у него в голове, а окончательным толчком, высекшим, как искру, идею, переворотом в мировоззрении как раз стал визит на Галапагосские острова. Благодаря этому визиту родился на свет трактат "Происхождение видов путем естественного отбора".

Почему именно эти острова, а не другие, где бросал якорь "Бигл", дали Чарльзу Дарвину материал для создания теории, ставшей одним из краеугольных камней науки о жизни?

Галапагосы возникли из морской пучины в конце третичного периода и сформировались в плейстоцене – они изолировались более миллиона лет тому назад. Животных, попавших сюда с берегов Южной Америки, на континенте уже не встретишь. Галапагосы оказались населенными массой эндемичных форм, причем эндемичных не только для архипелага, но и для каждого острова в отдельности.

Видно, черепахи добрались сюда вплавь – известно, что на плаву они держатся довольно долго, другие животные могли воспользоваться смытыми во время паводков в океан древесными стволами. На одном из островов можно было столкнуться с удивительным явлением: там обитало пять своеобразных форм черепах, каждая из которых держалась подножия одного из пяти вулканов. Видимо, некогда вулканы представляли собою отдельные острова, а позже произошло поднятие суши, но черепахи так и сохранили свою специфичность, сохранив привязанность к месту обитания.

Итак, Галапагосы оказались гигантским видообразовательным тиглем, уникальной генетической лабораторией, где можно было видеть поступь эволюции, единственной в своем роде лабораторией, где наглядно прослеживалась роль изоляции в образовании видов. Первейшим этапом была изоляция географическая, потом вступала в действие репродуктивная и генетическая изоляция – неспособность скрещиваться и давать потомство. Разграничивала виды и подвиды и экология. Поистине на Очарованных островах время замедлило свой бег, потекло с черепашьей скоростью, чтобы люди могли заглянуть в сокровенные тайники жизни. Но постичь все эти процессы до конца мы уже, увы, не сможем. Подавляющее большинство эндемичных форм исчезло как побочный результат алчной охоты за чужими торговыми судами и за китами.

Многие галапагосские черепахи пропали безвозвратно для науки, но спасли от цинги множество моряков, скитавшихся по океанам на протяжении более трех веков. Дальнейшая судьба островов сложилась так: они отошли к республике Эквадор, и туда стали ссылать каторжников. Ссыльные перестроили животный мир островов по своему усмотрению, и там расплодились одичавшие свиньи, собаки, кошки, а также козы, ослы и крупный рогатый скот. Первые уничтожали молодь черепах и их кладки, последние – растительность, служащую гигантам прокормом и убежищем.

Спустя всего лишь одиннадцать лет после визита "Бигла" в водах архипелага бросило якорь судно "Хералд", но натуралист, спустившийся с борта на берег, нашел на острове, где черепахи, по словам Дарвина, водились в изобилии, одних лишь одичавших свиней.

Когда французы превратили свое владение – Маскаренские острова, оазис гигантских черепах (Geochelone gigantea) в Индийском океане – в место ссылки, заключенные съели всю местную популяцию черепах за полтора года. На каждый корабль, который уходил с острова Родригес, грузили 5–6 тысяч черепах, из них довозили немногим более тысячи. В 1936 году по случаю столетия визита Дарвина на Галапагосы правительство Эквадора создало здесь заповедник, а в 1959 году международную станцию, назвав ее именем Чарльза Дарвина. В 1968 году почти весь архипелаг был превращен в национальный парк, после чего поток биологов, кинооператоров-документалистов, писателей хлынул на Очарованные острова где пингвины соседствуют с игуанами, а дикие животные куда более доверчивы, чем домашние. Сотрудник станции островитянин Мигель Кастро много сделал для изучения образа жизни оставшихся галапагосских черепах и для их защиты. Пришлось очистить острова от вселенных человеком животных: на острове Пинта за восемь лет отстреляли 40 тысяч коз, а на острове Сантьягу за один год–1400.

Не только именитые ученые, но и школьники, для которых организуются экскурсии на Галапагосы, получили возможность изучать дарвинизм наглядно...

Здесь черепах обслуживают, избавляя от клещей, знаменитые дарвиновские вьюрки–еще один наглядный пример видообразования.

На Галапагосах, так сказать, в конспективном виде шел (правда, сейчас он замедлился) процесс, что шел по всей Земле в мезозойскую эру: гигантские рептилии отступали и гибли под натиском млекопитающих. Гибли они и при извержениях вулканов, не столь здесь редких... Шансы на выживание у них мизерные. Кастро подсчитал, что из 10 тысяч яиц, отложенных слоновыми черепахами, лишь из одного вылупляется та черепашка, которой суждено дорасти до тридцатисантиметрового карапакса, когда большинство опасностей ее уже минует.

Из пятнадцати подвидов слоновых черепах, с которыми наука успела познакомиться, четыре вымерли, четыре на грани вымирания, четыре пока что имеют достаточную для выживания численность, а один подвид с острова Пинта известен лишь по единственному живому экземпляру, получившему кличку Одинокий Джордж, и биологи до сих пор заняты безуспешными поисками самки для него. Лишь к исчезновению одного подвида черепах человек оказался непричастен: он вымер в результате извержений вулканов.

Эти реликтовые животные долговечны, как и все другие черепахи. Так, некто Марион де Фресне черепаху, пойменную в 1766 году на Сейшельских островах (там они тоже сохранились), отвез на остров Маврикий, где она прожила 152 года, погибнув в 1918 году в результате случайности. Эта Тортилла одряхлела настолько, что стала плохо видеть и вывалилась из амбразуры пушки – она жила в саду артиллерийских казарм. При поимке черепаха была уже взрослой, длиной 180 сантиметров.

Таким образом, не исключено, что на Галапагосских островах еще остались черепахи – конечно, если их не съели китобои и каторжники,– которые видели Чарльза Дарвина.

Одна сейшельская слоновая черепаха была доставлена в Букингемский дворец, и, чтобы измерить ее, в королевскую резиденцию прибыл палеонтолог Роберт Оуэн. Когда почтенный муж науки взгромоздился на черепаху, она под ним зашагала, чем немало позабавила присутствовавшую королеву Викторию. А Альфред Брэм так же как-то раз потешил народ на Лейпцигской ярмарке, доказав, что взрослый человек вполне может проехаться на слоновой черепахе без всякого ущерба для нее.

Этим выходцам из прошлых геологических эпох, как и всему живому, может грозить милитаризация. Английское правительство лет двадцать тому назад задумало строить на одном из Сейшельских островов, Альдабре, военную базу. Научная общественность Великобритании забила тревогу: "Черепахи под угрозой!", и протесты ученых (на фоне разразившегося экономического кризиса и общего свертывания баз к востоку от Суэца) спасли черепах Альдабры от нежелательного соседства с военщиной.

Детальное изучение сейшельских черепах (их метили, приклеивая на панцири эпоксидной смолой титановые диски) показало: сохранились они только в восточной части Альдабры, где их сейчас более 152 тысяч. Это привело к фантастической их плотности: 1700 животных на один квадратный километр. Атолл Альдабра ныне включен в Список Всемирного наследия, что должно надежно обеспечить ему охрану на века. Он закрыт для посещения, но желающие видеть сейшельских черепах могут ими полюбоваться на соседнем острове Роли. Ранее они здесь были истреблены, а сейчас, будучи завезены вновь, стали активно размножаться.

Делались попытки разводить слоновых черепах в зоопарках, и особенно преуспели в этом зоопарки Сан-Диего и Гонолулу. Всего на 1973 год в зоопарках мира жило двести шестьдесят шесть гигантских черепах, из них в неволе родилось восемьдесят девять. Для нормального развития черепахам, оказывается, нужны грубые корма, а самцам необходимы грязевые ванны. В естественных условиях они подолгу лежат, полупогрузившись в воду. Это связано с их пониженной теплоотдачей: отношение поверхности тела к объему у крупной черепахи меньше, чем у мелкой, вот ей и приходится после принятия солнечных ванн залезать в воду. Гнездо самки роют задними ногами – оно имеет вид колоколообразной ямки в глинистом грунте и увлажняется мочой. Считается, что пропитка мочой – репеллент от врагов. После откладки земля утрамбовывается – черепаха вращается на месте, прессуя землю пластроном. Кстати, точно так же, как танк над окопом, будет кружиться черепаха, используя свои ограниченные возможности защиты, если ей подсунуть под панцирь руку или ногу, чтобы ее перевернуть. Но лучше делать это каким-нибудь прочным предметом, потому что сила у них немалая: сейшельская черепаха, живущая в парке Крюгера в ЮАР, прямо-таки озадачивала туристов, которые не раз обнаруживали свои малолитражки сдвинутыми с мест на автостоянке. А черепаха проводила такую демонстрацию силы в поисках тени, пытаясь подлезть под машины, за что и наградили ее прозвищем Тарзан. Свою массу слоновая черепаха использует иногда для добычи животной пищи. Так, наблюдали, как на одном из парусников черепаха поймала и съела крысу: сначала она пропустила ее под себя, после чего, быстро втянув лапы, рухнула на юркого грызуна. В другом случае черепаха, резко выбросив голову, поймала крысу, а затем голубя. Когда в ее корабельную клетку случайно попали попугай ара и крупный грызун агути, она съела обоих.

Спрессовав землю, чтобы никто не догадался, что скрыто в гнезде, черепаха покидает кладку. В гнезде ее остается воздушный карман, насыщенный влагой – по такому типу и был сооружен инкубатор для черепашьих яиц: свето-и водонепроницаемый горшок с увлажненным воздухом.

Вылупившиеся в зоопарках черепашата одинаково охотно ели и растительную, и животную пищу: мучных червей, скобленое мясо.

Значит, есть шансы сохранить древнейших животных хотя бы в неволе, если их родные острова будут становиться все менее и менее благодатными для этих медлительных гигантов.

Он любил зеленых черепах за их изящество и проворство, а также за то, что они так дорого ценились, и питал снисходительное презрение к одетым в желтую броню неуклюжим и глупым биссам, прихотливым в любовных делах, поедающим с закрытыми глазами португальских физалий.

Эрнест Хемингуэй. Старик и море
^ Плохие времена для тортилы
Есть у любимого мною с детства Сетона-Томпсона малоизвестная ныне книга "Рольф в лесах"–о приключениях мальчика-сироты и его друга индейца Куонеба. В своих скитаниях герои книги раз повстречали на берегу озера чудовищную черепаху.

"Это Босикадо. Я знаю его и он знает меня" – сказал краснокожий. Между нами давно уже идет война; наступит день, когда мы покончим с ним". Далее Куонеб поведал Рольфу о злодеяниях Босикадо; о разоренных ловушках, разодранных сетях, сломанных удочках, об украденной дичи и о гибели любимой охотничьей собаки.

Черепаха стала для индейца олицетворением злого духа – Манито, чем-то вроде подводной росомахи.

"Много раз я садился на берег и пел ему "Песнь труса", звал его бороться со мною на мелком месте, где мы будем равны с ним. Он не слушает меня... не приходит". Но вот настал день и час долгожданного поединка. Рольф выследил греющуюся на отмели черепаху, а Куонеб, вооружившись томагавком и веревочной петлей, стал к ней подкрадываться.

"Не могло быть ни малейшего сомнения в том, что чудовище весило фунтов сто. Это был большой и свирепый зверь. Несмотря на то, что челюсти у него были беззубые, они были вооружены острыми, режущими зазубринами, которые могли дробить кости. Щит делал его неуязвимым для хищных птиц и зверей. Черепаха лежала на отмели, похожая на бревно, длинный хвост ее, как у аллигатора, был вытянут во всю длину, а змеевидная голова и крошечные глаза были внимательно устремлены в землю. Широкий щит черепахи зарос мхом; к вывороченным наружу подмышкам ее присосались пиявки, которых с ожесточением клевали две маленькие птички, что доставляло, по-видимому, большое удовольствие чудовищу. У него были огромные лапы и когти".*

*Сетон-Томпсон Э. Рольф в лесах.– М.: Географгиз, 1958.

Бой на мелководье длился с переменным успехом, индеец одержал-таки верх, и "...понесли они тело черепахи к лагерю; страшную голову, все еще не выпускавшую палки, украсили перьями и воткнули на шест возле вигвама. Индеец влез на утес и запел песню:

Босикадо, мой враг, был могуч и силен!

^ Не страшась, я к нему в его царство пришел,

Испугался могучий и был побежден".

Может, Эрнест Сетон-Томпсон, в коем беллетрист уравновешивал или превосходил зоолога, несколько сгустил краски в описании Босикадо и его злодейств – художественный вымысел одолел научную беспристрастность?

Однако черепаха эта – отнюдь не продукт чьей-то безудержной фантазии, а реальное существо–его можно потрогать, но делать это не рекомендуется. Она зовется Хелидра серпентина – каймановая, или кусающаяся, черепаха (Chelydra serpentina). Русский перевод ее названия (от английского "snapper") не совсем точно и полно передает смысл оригинала. "Snap" – это не просто укус, а мертвая хватка, лязг, щелканье