Реферат: Первые сведения о Янтарном крае. Заселение края

ОГЛАВЛЕНИЕ


Введение

4

Глава 1. Первые сведения о Янтарном крае. Заселение края. Культура древних пруссов

12

Глава 2. Завоевание Пруссии Тевтонским орденом

29

Глава 3. Ганзейская торговля. Отношения
с Новгородом и Москвой

55

Глава 4. Отношения Московской Руси и Тевтонского ордена в первой четверти XVI века

71

^ Глава 5. Закат Ордена

86

Глава 6. Прусское герцогство

106

^ Глава 7. Российские дипломаты в Прусском
герцогст­ве в середине и второй половине XVII века

123

Глава 8. Первые прусские короли. Петр I в Пруссии

138

^ Глава 9. Под управлением российских губернаторов

155

Глава 10. Восточная Пруссия и российское
просвеще­ние в XVIII веке

171

^ Глава 11. Восточная Пруссия — арена войны 1806—1807 годов

183

Глава 12. От Тильзита до Таурогена. Освободительный поход русской армии в Восточную Пруссию в 1812—1813 годах

199

Приложение

215



ВВЕДЕНИЕ


Введение в общеобразовательных школах курса «История западной России. Калининградская область: История края»1 не является очередной новацией в образовании.

Историческое краеведение в Калининградской области ве­дет свой отсчет с первых лет советской власти на этой терри­тории. Естественно, что первые десятилетия существования области наложили свой отпечаток на развитие этой науки. По идеологическим причинам довоенная история края изучалась только в части, касающейся дат, событий, роли личности в этих событиях, укладывавшихся в официальные трактовки и версии отечественной и всеобщей истории. Идеологические рамки существовали и для изучения послевоенного периода, хотя объективно здесь ситуация была проще: история области только-только создавалась и для систематизации, обобщения просто не было времени.

Умалчивать о довоенной истории было нельзя. Это пони­мали и государственные, и партийные власти, и общественные организации. Это понимали и историки. Уже в конце 40-х гг. была намечена схема изучения истории досоветского периода. В той или иной степени она была связана со знаковыми собы­тиями в истории российского государства (преимущественно военными), с ролью личности в истории.

Поэтому, особенно в школе, восточнопрусская тематика присутствовала при изучении деятельности Петра I, событий Семилетней войны 1756—1763 гг., наполеоновских войн. Очень редко события из истории края находили свое отраже­ние в преподавании тем, связанных со всеобщей историей, с историей Германии (без выделения истории Восточной Прус­сии).

Ситуация кардинально изменилась на рубеже 80-х — 90-х гг. прошлого века. Критическое переосмысление истории рос­сийской государственности заставило пересмотреть подходы к изучению истории края. Как это часто бывает, одну крайность сменила другая. В школах факультативно, часто без соответ­ствующей подготовки, программного и методического обес­печения, началось преподавание не всей истории края, а, по сути, только ее довоенной составляющей.

С одной стороны, это была естественная реакция обще­ст­ва, стремившегося заполнить пустовавшую до этого нишу знания, с другой — процесс заполнения происходил за счет фактов и событий советского периода (ликвидация комнат и уголков боевой и трудовой славы, школьных музеев воинских частей, сокращение шефских связей и т. д.).

Изучение опыта преподавания краеведения в калининград­ских школах позволяет утверждать, что сегодня этот процесс требует упорядоченности, системности, соответствующего программно-методического, информационного и кадрового обеспечения.

Представляется, что целями преподавания курса истории края должны быть воспитание у детей чувства патриотизма; формирование у них понимания необходимости исторической преемственности поколений, убежденности в том, что Кали­нинградская область была, есть и останется неотъемлемой ча­стью Российской Федерации; а также знаний основ культуры межгосударственных отношений.

Обстоятельства существенно влияют на пути достижения заявленных целей. В частности, когда мы говорим о решении задачи, связанной с необходимостью приобщения во время изучения курса истории края к основам духовных, нравствен­ных, художественных, материальных и других культурных традиций региона, то должны понимать, что предыдущая культурная традиция пресеклась в 1945 г. В крае не осталось ее носителей, материальных следов довоенной культуры очень мало, и они продолжают исчезать. В то же время отечествен­ная культурная традиция еще не имеет твердого базиса, она еще формируется. Соседи же анклавной Калининградской об­ласти стараются использовать любое событие, любую истори­ческую дату, чтобы подчеркнуть, отметить свою культурно-историческую привязанность к этой земле.

Решая задачу формирования патриотической убежденно­сти учащихся, воспитания в их сознании нравственных идеа­лов, мы должны ясно себе представлять, что отечественные духовные и культурно-исторические ценности, лежащие в ос­нове нравственно-патриотического воспитательного процесса, подвергаются и будут подвергаться эрозии со стороны мощно­го событийного пласта предшествующей истории.

^ Задача сохранения исторической памяти, воспитания уважения к прошлому своего и других народов в отсутствие глубоких исторических корней на этой земле, по сравнению с другими российскими регионами, часто оказывается деклара­тивной, так как послевоенный период истории края не столь насыщен событиями, фактами, явлениями, именами.

В какой-то степени облегчается решение задачи изучения школьниками основ межгосударственного, международного общения: постоянно находясь если не в центре, то на одном из основных направлений развития исторического процесса меж­дународных отношений, наш край имеет богатейшую собы­тийную коллекцию самых различных тематических примеров.

Следует иметь в виду, что при изучении истории края школьникам придется решать проблему понятийного проти­воречия. Например, подходы к терминам «история Калинин­градской области», «история края» и «история города» или «история населенного пункта».

Строго говоря, изучение истории Калининградской облас­ти, истории того или иного района области охватывает период в шестьдесят лет. В то же время история Калининграда — это история 750-летнего города. История административного об­разования несет в себе некий заряд аморфности, неопределен­ности. Ибо в разные времена, в разных государственных сис­темах административное объединение имеет различное напол­нение. История же населенного пункта практически всегда конкретна, определенна.

Говоря в целом об истории той территории, на которой се­годня проживают калининградцы, мы должны четко себе представлять, что речь может идти только об истории края, в его географическо-историческом понимании. Не истории час­ти России, не истории Калининградской области, так как, по сути, все это будет история последних шести десятилетий. Ис­тория же края охватывает не только период цивилизованной, документальной истории, но и в необходимой степени доисто­рический период.

Несомненно, при таком подходе исключительно сложно достичь поставленной перед учащимися цели. Сегодняшние школьники — россияне. При формальном подходе к изучению истории края им предстоит освоить знания о примерно семи­сотлетнем языческом периоде истории, такой же протяженно­сти периоде существования немецкоязычной государственно­сти и на этом фоне — знания о всего шестидесятилетнем пе­риоде российской истории. При этом и последний, россий­ский, период истории края в определенной мере связан с не­мецкой историей.

Изучая, по сути, историю другого государства, патриота России воспитать будет исключительно сложно. Тем более что за семисотлетнюю историю немцы добились немалых дости­жений в освоении этого края. Россияне в своем периоде тоже имеют яркие достижения, однако использование сравнитель­ного метода при преподавании истории края не всегда будет выигрышным для россиян. Это надо признать, и с этим следу­ет согласиться.

Абсолютно проигрышным будет и вариант механического изучения истории края, базирующийся на эмоциональном восприятии довоенного прошлого. Собственно говоря, этот метод уже использовался при факультативном изучении исто­рии края в 90-х гг. прошлого века.

Конечно же, преподавать и изучать свой край российским учителям и школьникам необходимо в контексте российской истории. В том числе и с использованием старой схемы исто­рического краеведения, базирующейся на рубежных, зачастую военного содержания, событиях. Казалось бы, в старой схеме уже выбрана содержательная российская часть истории края. Но такой посыл будет не совсем верным.

Более пристальное исследование историографии и источ­ников позволяет говорить о том, что в разные времена между Пруссией и Россией, между Тевтонским орденом и Москвой (или Новгородом), между двумя империями существовали развитые политические, дипломатические, торгово-экономи­ческие, культурные, религиозные контакты, исполь­зование информации о которых позволяет не только в значи­тельной мере насытить уже упоминавшуюся старую схему историче­ского краеведения в школах Калининградской облас­ти, но и расширить ее границы. Практически речь идет уже не о схеме, а о полноценной программе курса истории края.

Кроме того, следует учитывать и то обстоятельство, что учащиеся должны владеть системообразующей информацией о прошлом своего края, независимо от его (края) бывшей или настоящей принадлежности. Знание своей истории должно быть сущностным, а не механическим. Учащийся должен не просто запоминать имена и даты, хронологически сопостав­лять те или иные события — необходимо понимание логики исторического процесса.

Да, существует известное опасение того, что курс истории края может превратиться в курс истории Восточной Пруссии. Что, собственно говоря, и произошло в 1990-х гг.

Определенной гарантией достижения намеченных целей станет то обстоятельство, что новый курс вводится в рамках федерального базисного учебного плана. Это требует от орга­низаторов учебного процесса и учителя того тематического планирования, которое будет предусмотрено соответствую­щими программами.

Программа курса истории края, которая выходит в свет вместе с данным учебным пособием разработана в соответст­вии с примерными программами по истории для основной и старшей школ. Она конкретизирует содержание предметных тем, дает примерное распределение учебных часов по разде­лам курса и рекомендуемую последовательность изучения разделов и тем учебного процесса с учетом внутрипредметных связей (истории России и всеобщей истории), логики учебного процесса и возрастных особенностей школьников.

Курс истории края вводится одновременно для всех парал­лелей. С учетом этого была предусмотрена и разработка разо­вых (переходных) программ, обеспечивающих в течение учеб­ного года освоение того материала, который в обычных усло­виях изучают школьники младших классов.

Планирование введения нового курса поставило на повест­ку дня вопрос о разработке оригинального учебно-методиче­ского комплекса (УМК). В настоящее время УМК по истории края в школах области нет, а пособие М.А. Клемеше­вой «Очерки истории края», изданное в 1991 г., естественно, нуж­дается в переработке.

УМК будет создан в ближайшее время. Он включит в себя программное обеспечение, учебное пособие (учебник) для учащихся и учебное пособие для учителей, методические ре­комендации по календарно-тематическому планированию, ра­бочие тетради и комплекс информационно-справочных мате­риалов на мультимедийных носителях.

В связи с дефицитом времени (эксперимент начинается с 1.09. 2006 г.) было признано целесообразным подготовить, утвердить и издать программу по истории края и учебное по­собие для учителей, которое будет состоять из нескольких час­тей: первая, охватывающая период с древнейшей истории до начала XIХ в., и вторая — остальные периоды истории до на­стоящего времени. Предусматривается издание методических рекомендаций по преподаванию курса, подготовленных кали­нинградскими педагогами.

Содержание предлагаемого учебного пособия соответству­ет программе общего образования по истории края. Естест­венно, нет необходимости в пособии подробно описывать все (даже основные) события многовековой истории. Тематиче­ское содержание программы значительно шире содержания пособия. Поэтому в нем отдается должное инициативе учите­ля, который будет пользоваться программой и учебным посо­бием; способности педагога применять методы вариативного обучения. Вместе с тем для оказания помощи учителю в учеб­ном пособии приводятся списки литературы и источников для расширенного изучения и использования учебного материала — как на занятиях с учащимися, так и в качестве пособий для самостоятельного образования и работы.

При изучении курса будет использована схема периодиза­ции истории края, предложенная профессором В.С. Суворо­вым. Она включает в себя общепринятые периоды древнейше­го прошлого края, древней истории, Средневековья, Новой и новейшей истории. Внутри большинства из них выделяются разделы, связанные с важнейшими событиями на территории края. Так, в Средневековье это будут начало проникновения в Пруссию христианских миссионеров и немецких орденов, по­явление в Пруссии Тевтонского ордена и создание его госу­дарства. В Новой истории края выделяются события, связан­ные с появлением на политической карте герцогства Пруссия, вхождением герцогства в состав Бранденбургско-Прусского государства, образованием королевства и превращением Вос­точной Пруссии в провинцию вначале королевства, затем Германской империи. Новейшая история края обозначена весьма четкими маркерами, которыми выступают мировые войны. Отдельным и наиболее интересным и важным при изу­чении курса является период образования, становления и раз­вития Калининградской области, вначале в советском госу­дарстве, а с 1991 г. — в составе Российской Федерации.

Характеризуя структуру пособия, необходимо отметить, что, отдавая дань всеобщей истории, в начале его будут при­ведены главы, рассказывающие о зарождении истории края в контексте древнейшей и древней истории человечества.

Учитывая, что история края должна изучаться как единый процесс, независимо от государственной принадлежности, форм государственного правления, смены населения края, в последующих главах будет рассказано об основных событиях из истории Восточной Пруссии в соответствии с предложен­ной периодизацией. Для достижения целей изучения истории края учебное пособие разработано с учетом патриотической направленности обучения, уважения к истории и традициям своей как большой, так и малой Родины и, естественно, дру­гих народов и государств, а также с учетом взаимосвязи и хронологической преемственности событий, произошедших на территории края.

Для лучшей передачи учащимся материала по истории края внимание педагогов сосредоточивается, не нарушая ис­торической преемственности, на тех событиях региональной истории, в которых непосредственное либо опосредованное, но тем не менее исключительно важное участие приняли рос­сияне. Таким образом, довоенная история будет изучаться как бы через призму российской истории, что, в свою очередь, станет способствовать лучшему усвоению материала и дости­жению целей обучения.

Главы по истории Калининградской области будут напи­саны по программе общего образования. Вместе с тем, учиты­вая то обстоятельство, что в школах, дающих среднее образо­вание, предполагается более подробное изучение истории края советского и постсоветского периодов, заключительные главы учебного пособия будут даны в расширенном варианте. Уже от самого учителя, готовящегося к проведению урока, будет зависеть выбор необходимого объема материала из этих глав.


Глава 1


^ ПЕРВЫЕ СВЕДЕНИЯ О ЯНТАРНОМ КРАЕ.

ЗАСЕЛЕНИЕ КРАЯ. ДРЕВНИЕ ПРУСCЫ


История заселения территории нашего края насчитывает от 6 до 10 тыс. лет. Завершился ледниковый период, террито­рия покрылась мощным лесным массивом. У первобытных людей появились возможности для охоты, рыболовства, соби­рательства. Это был период мезолита (средний каменный век).

Примерно в середине V тысячелетия до н. э. началась следующая археологическая эпоха — неолит (новый камен­ный век). В неолит люди осваивают более современные прие­мы хозяйственной деятельности: совершенствуется обработка камня, появляются новые виды орудий, новые способы обра­ботки материалов; началось производство глиняной посуды; было изобретено ткачество. В результате произошел переход от присваивающего способа производства к производящему — земледелию и скотоводству. По мнению археологов, в неоли­тическое время начинают формироваться связи местного на­селения с соседними территориями. Обменным материалом выступает янтарь.

Начало бронзового века, то есть эпохи, когда появляется и получает значительное распространение первый металл, заме­няющий каменное сырье, связано не с новым этапом развития хозяйства местного населения, а с вторжением на территорию всей Прибалтики других племен. Новое население, в археоло­гии получившее название носителей культуры шнуровой ке­рамики, или боевых топоров, появилось здесь в конце III тыся­челетия до н. э.

История нашего края связана с теми пришлыми кочевыми племенами, которые по бассейну реки Вислы проникли в Вос­точную Прибалтику и в дальнейшем заселили лесную зону Восточной Европы от Балтийского моря до верховьев Волги. Поскольку в дальнейшем на протяжении трех тысячелетий на территории Восточной Прибалтики не наблюдается смены на­селения, то начало этногенеза балтов (пруссов, литовцев, ла­тышей) отсчитывают от культуры боевых топоров, которую иногда называют «балтийской». Мигранты доминируют на территории от Вислы до Западной Двины, где они подчиняют себе местное население.
С V в. до н. э. начинается эпоха железного века, которая для территории нашего региона делится три этапа: ранний же­лезный век — V в. до н. э. — 50 г. н. э.; средний железный век, или римский период, — 50 г. н. э. — V в. н. э.; поздний желез­ный век — VI — XIII вв. н. э.
На рубеже нашей эры заканчивается период древнейшей истории края. Этот самый протяженный период истории ха­рактеризуется тем не менее практически полным отсутствием исторических источников. Все сведения о древнейшей исто­рии края базируются только на археологических находках. Иная ситуация — с периодом древней истории края. Появля­ется возможность кроме данных археологических изысканий использовать и сведения письменных исторических источни­ков. Отличительной особенностью является то, что эти источ­ники оставило не местное население, не имевшее в то время собственной письменности, а другие народы, дальше ушедшие в своем историческом развитии.

Сведения о территории и населении Юго-Восточной При­балтики появляются в трудах еще античных ученых. Так, упо­минается некий Пифей из Массилии, который жил в IV в. до н. э. и совершил путешествие в страны Западной и Северной Ев­ропы. Он и рассказал о Стране янтаря, расположенной на Бал­тийском море. Впрочем, свидетельство Пифея довольно спор­ное, многие специалисты с ним не соглашаются, полагая, что Пифей «прошел» значительно западнее Янтарного края и по­местил Страну янтаря в район устья Эльбы.

Первым ученым, которому было достоверно известно о существовании Балтийского моря и территории, на которой добывали янтарь, стал Гай Плиний Секунд (23—79 гг. н. э), чаще всего называемый Плинием Старшим. В его труде «Ес­тественная история» содержится рассказ о поездке посланца императора Нерона за янтарем для гладиаторских игр. Он до­брался до Страны янтаря и «посетил тамошние фактории и бе­рега». Страну янтаря он описывал так: «Нисколько не мень­шим [островом] по своим размерам является Энигия. По неко­торым сообщениям, эта страна тянется вплоть до Вистулы и населена сарматами, венедами, скиррами и гиррами. Морской залив называется Килипенусом. У его устья расположен ост­ров Латрис. Затем к нему примыкает другая бухта, которая носит название Лагнус и простирается до конца Кимберна. Узкая полоса земли кимвров выдается далеко в море и образу­ет полуостров, который называется Тастрисом».

Это описание Плиния также является дискуссионным, в частности сведения о месте расположения страны, населявших ее племенах, но несомненно одно: знание о Стране янтаря для античного общества было достоверным, но расположить ее на картах Северной Европы того времени пока не удавалось.

Более точные сведения о территории и населении Юго-Восточной Прибалтики сообщает римлянин Корнелий Тацит (55—117 гг. н. э.): «Итак, правым берегом Свевского моря омывается земля племен эстиев, у которых обычаи и внешний вид, как у свевов, а язык похож на британский. Они поклоня­ются матери богов и носят как символ своих верований изо­бражения кабанов. Это у них заменяющая оружие защита от всего, гарантирующая почитателю богини безопасность даже среди врагов. Они редко пользуются железным оружием, час­то же дубинами. Над хлебом и другими плодами земли они трудятся с большим терпением, чем это соответствует обыч­ной лености германцев. Они также обыскивают и море, и одни из всех на его отмелях и даже на самом берегу собирают ян­тарь, который сами называют “glaseum”. Но какова его приро­да и откуда он берется, они, будучи варварами, не доискива­ются и не имеют об этом точных сведений. Он даже долго ва­лялся у них среди других отбросов моря, пока наша страсть к роскоши не создала ему славы. Сами же они его совсем не употребляют. Собирается он в грубом виде, приносится без всякой отделки, и они получают за него плату с удивлением».

Описание Тацита интересно в том плане, что он дает на­звание — эстии — племенам, обитавшим на восточном побе­режье Балтийского моря. Он же сообщает причину внимания к этим племенам римлян — янтарь, собираемый местными жи­телями, и торговля им с Римом.

Следующий автор, сообщивший о Юго-Восточной При­балтике, — географ Клавдий Птолемей. В известной «Геогра­фии» он пишет: «Европейская Сарматия ограничивается на севере Сарматским океаном по Венедскому заливу и частью неизвестной земли. Описание такое: за устьем Вистулы… сле­дует: устье реки Хрона… устье реки Рувона (Рудон, Бубон, Рубон, Судон)… устье реки Турунта (Таурунт)… устье реки Хисена (Херсии)…». В современной трактовке Вистула — это Висла, Хрон — Преголя, Рудон — Неман, Турунт — Виндава, Хесин — Западная Двина (Даугава).

По мнению некоторых исследователей, эстии, упомянутые Тацитом, проживали на полуострове, получившем позднее название Самбия. В середине I тысячелетия н. э. пере­селенческие потоки привели на эту землю новые племена — пруссов. Постепенно они вытеснили эстиев с места их преж­него проживания, и на территории будущего нашего края на­чала формироваться новая культура — культура пруссов.

Другая группа исследователей склонна полагать, что эстии проживали на своей земле и в более поздние времена. Во вто­рой половине I тысячелетия, когда в Европе шел процесс об­разования христианской цивилизации, появления феодальных государств, одновременно складывалась и средневековая гео­графическая традиция, в которой народы и территории полу­чали новые названия. Процесс переименования коснулся и территории Юго-Восточной Прибалтики. В результате в IX в. термин «эстии» сменился новым этнонимом — «пруссы». Впервые термин «пруссы» появляется в сочинении анонимно­го баварского географа как название народа, живущего вос­точнее Вислы. В дальнейшем этот термин в вариантах «бруте­ри», «прецун», «прутены», «брусы», «бороссы» будет фигури­ровать в европейских и восточных средневековых источниках, обозначая население, проживавшее между реками Висла и Неман.

Как бы там ни было, но формирование древнего прусского общества, образование прусской культуры проходило в VI—VIII вв. на поздней стадии и сразу же после завершения эпохи Великого переселения народов. В процессе переселения уча­ствовали многие народы, но на жизнь древнего населения на­шего края решающую роль оказали готы и славяне.

Готы на своем пути из Скандинавии в Причерноморье не­которое время проживали в междуречье Одера и Вислы. В по­ходах готов активное участие приняли многие народы, в том числе и эстии, некоторая часть которых в VI в. вернулась в Прибалтику. Это возвращение и легло в основу точки зрения о начале формирования здесь прусской культуры.

В VI в. начинается расселение славянских племен. Часть из них, двигаясь с Дуная на север, вышла в район Вислы, в По­морье, где начала соперничество с возвратившимися из гот­ских походов эстиями. Эстии были вынуждены вернуться в район Самбии и продолжить свое существование как прусские племена.

Еще одна группа славян расселялась на север в направле­нии Ладожского озера. Это вызвало конфликт с восточными балтскими племенами, по сути, оказавшимися на пути славян. Восточнобалтские племена вынуждены были сконцентриро­ваться на территориях будущей Литвы, Латвии, Белоруссии.

Все эти процессы привели не только к военному противо­стоянию, но и к активному взаимодействию балтов и славян в области экономики и культуры. В научном мире есть даже теория существования в Восточной Прибалтике единой балто-славянской общности.

Пруссия же, как страна пруссов, в X в. начинает фигуриро­вать в документах папской курии. Так, в описи церковных имений римской католической церкви, которые подлежат хри­стианизации, указана земля «Пруссия», за это выступала Польша (как ближайший сосед пруссов), в то время (в 966 г.) уже принявшая католичество, входившая в орбиту влияния папского Рима и стремящаяся подчинить своих соседей-языч­ников.

Важнейшими и основными письменными источниками о культуре древних пруссов стали, прежде всего, орденские хроники, договора и акты. Опираясь на эти документы, исто­рики полагают, что основу прусского общества составляла община. При этом община — земледельческая. Она состояла из сельского поселения (деревни) или нескольких поселений. В прусской общине, как правило, было 12 дворов, или 12 до­мохозяев. Во главе общины стоял староста, или старейшина. Группа общин составляла волость. Волостным администра­тивным центром, вероятно, служило укрепленное поселение (городище), в котором проживал представитель местной зна­ти, управляющий округой, и которое использовалось как ук­рытие для населения в случае опасности. Волости объединя­лись в территориальные единицы — земли. По данным Петра Дусбурга, в начале XIII в. в Пруссии существовало 11 таких земель: Скаловия, Надровия, Самбия, Натангия, Вармия, Бар­тия, Помезания, Погезания, Галимбия, Судовия и Сассовия (Любовия). Данная точка зрения является ныне общепринятой, хотя существует и мнение П.И. Кушнера о том, что эти назва­ния носят искусственный характер и привнесены рыцарями Тевтонского ордена. Такой вывод он сделал на основе анализа названий земель: например, Надровия происходит от литов­ского слова «дравис», что означает «борть» и характеризует данную землю как лесной район. Название «Вармия» восходит к слову «вармус», что означает «красный», и обусловлено часто встречающимися обрывистыми берегами из красной гли­ны на Вислинском (Калининградском) заливе. То есть П.И. Кушнер считает, что рыцари ордена, завоевывая Прус­сию, для удобства управления разделили ее территорию на районы, которые были названы по наиболее примечательным особенностям местности. Каждая прусская земля управлялась советом знати, среди которой к середине XIII в. выделяются особо могущественные роды (Виды в Вармии, Склодо в Сам­бии, Монте в Натангии и др.). Однако институт единовласт­ных наследственных правителей земель у пруссов не сформи­ровался. Распространенное в отечественной науке мнение В.Т. Пашуто о наличии в середине XIII в. конфедерации прусских земель остается дискуссионным. Единственная попытка на­танга Генриха Монте объединить военные силы нескольких прусских земель в период второго прусского восстания потер­пела неудачу. Военные вожди, которых хронисты ордена вы­деляют в составе знати, не успели выдвинуться на первые по­зиции в прусском обществе, что стало результатом раздроб­ленности земель к началу завоеваний крестоносцев. Тем не менее начиная с X в. существует понятие, обязанное, как мы уже знаем, папству и определяющее политическую структуру территории между Вислой и Неманом как совокупность 11 земель, — Пруссия.

До настоящего времени не ясно, каким было соотношение племенной и земельной структур на этой территории. Земля Судовия (Ятвягия) соответствует территории племени судавов первой половины I тысячелетия, что объясняется отсталостью этого района Пруссии в социальном развитии. Самбия, Натан­гия и Вармия расположены на землях бывшего племени эсти­ев, а позже пруссов. Что касается Помезании, Погезании, Сас­совии и Надровии, то, скорее всего, это были сложные пограничные образования. Например, Надровия яв­лялась буферной зоной между судавами и собственно прусса­ми. Более точное пред­ставление о соотношении политических и этнических границ Пруссии можно будет получить в резуль­тате более глубокого изучения памятников археологии, прежде всего поселений.

Ведущим направлением хозяйства у пруссов к началу XIII в. было земледелие. Это объясняется тем, что на рубеже I и II тысячелетий пруссы, как и их соседи по Балтийскому региону, пережили переход к земледелию средневекового типа. Это проявилось в использовании полного набора земледельческих орудий (железный лемех, серп, коса-горбуша и т. д.), нового набора упряжи, в распространении двух- и трехполья, а в ка­честве ведущей культуры — озимой ржи. Эти новации связа­ны с культурными процессами, охватившими Прибалтику в эпоху викингов. Пруссы сеяли овес, ячмень, пшеницу и рожь, выращивали лен, занимались огородничеством, бортничест­вом, особенно в восточных районах, где существовали огром­ные лесные массивы, рыбной ловлей, возможно, морской охо­той на тюленей. До настоящего времени не ясно соотношение земледелия и скотоводства в прусском хозяйстве. Можно ут­верждать, что пруссы выращивали много лошадей, чье мясо шло в пищу, крупный рогатый скот, свиней. В то же время, по данным археологии, в лесных районах большую роль в обес­печении мясной пищей играла охота, прежде всего на лосей. Была распространена охота на пушного зверя, особенно чер­ную куницу и бобра.

Одновременно с развитием земледелия и скотоводства на рубеже I и II тысячелетий активно развиваются ремесла: желе­зоделательное, бронзолитейное, керамическое, ткацкое, обра­ботка дерева и кости и др. Однако полного отделения ремесла от земледелия не произошло, так как в прусских землях к на­чалу XIII в. еще не выделились торгово-ремесленные центры.

Говоря о быте пруссов, необходимо отметить, что именно на рубеже I и II тысячелетий на территории между Вислой и Неманом широкое распространение получают каркасные по­стройки, прямоугольные в плане, размерами от 3,53 м до 5,64,4 м. Каркас ставился на кладки из камней, которые обра­зовывали своеобразную завалинку (основание построек). Сте­ны обивались жердями, которые затем промазывались глиной. Потолок жилища был горизонтальный и также обмазывался глиной. Внутри жилища находился округлый в плане очаг, представляющий собой кольцо или овал из булыжников диа­метром до 1 м. Встречаются и заглубленные в землю построй­ки такого же типа.

Прусское общество к моменту появления рыцарей Тевтон­ского ордена можно охарактеризовать как патриархальное, то есть общество, в котором главную роль играли мужчины. Со­гласно Христбургскому договору 1249 г. и данным Петра Дус­бурга, мужчина-прусс пользовался в семье неограниченной властью. Он мог продать в рабство или убить, сам или с по­мощью других, любого члена семьи. Наследование имущества шло только по мужской линии. Жен покупали, поэтому они находились полностью под властью мужа. Жена не ела с му­жем за одним столом, и каждый день должна была мыть ему ноги. Встречались случаи, когда отец и сын на общие деньги покупали жену отцу, а после его смерти мачеха становилась женой сына. Естественно, что местные (прусские) женщины стоили дорого, а поэтому дешевле было купить женщин, за­хваченных в воинских набегах.

На территории Пруссии шел активный процесс дифферен­циации общества. По сообщениям современников, к концу IX в. в прусском обществе выделялись три социальные группы: знать, свободные члены общества и рабы. В категорию знати входят богатейшие, благороднейшие и кунинги (традицион­ный перевод этого термина — «короли», для российской тра­диции правомерно употреблять термин «князья»). Прусская знать, например, выделяется тем, что пьет кобылье молоко, или кумыс. Второй слой общества — свободные общинники, чаще определяемые как свободные бедные. Они, впрочем, как и третий слой — рабы, пили медовуху.

По документам и хроникам XIII в. можно сделать вывод о том, что за несколько веков прусское общество значительно эволюционировало. Однородное свободное население IX в. — общинники — в XIII в. расслаивается на свободных и свобод­ных зависимых, что ассоциируется с социальным развитием Древней Руси XI в. (свободные — смерды, свободные зависи­мые — закупы и рядовичи). Изменения происходят и в слое знати, которая в немецкой традиции получает название «ноби­литет». Здесь активно выделяются представители служивой знати — дружинники.

В ранних письменных источниках (до середины XIV в.) верованиям пруссов уделяется сравнительно мало внимания. Согласно Петру Дусбургу, пруссы «всю природу почитали вместо Бога, а именно солнце, луну и звезды, гром, птиц, так­же четвероногих, вплоть до жабы. Были у них также священ­ные леса, поля и реки, так что они не смели в них рубить дере­вья, или пахать, или ловить рыбу». Местами отправления культа являлись священные рощи. Сильно развиты были пред­ставления о загробной жизни, что отражалось в погребальном культе. Мертвых сжигали в специальных святилищах, при этом не должно было оставаться ни одной несожженной кос­ти. «Случалось, что с умершими нобилями сжигались оружие, кони, слуги и служанки, одежда, охотничьи собаки и ловчие птицы и прочее, относящееся к военному делу. С незнатными сжигалось то, что относилось к их занятию».

Самое яркое описание похорон умершего прусса-эста представлено в рассказе Вульфстана. «Есть у эстов обычай, что когда человек умирает, он лежит в [своем] доме, несо­жженный, со своми родственниками и друзьями месяц, а ино­гда и два. А король и другие люди высшего сословия — еще дольше, в зависимости от того, насколько они богаты; иногда они остаются несожженными в течение полугода. И лежат на земле в своих домах. И все то время, пока тело находится в доме, они должны пить и участвовать в состязаниях до того дня, когда его сожгут. Затем в тот день, когда они понесут его на костер, они делят его имущество, которое осталось после возлияний и состязаний, на пять или шесть, а иногда и больше [частей], в зависимости от количества его имущества. Затем они кладут самую большую часть его на расстоянии одной мили от города, затем другую, затем третью, пока оно все не будет разложено в пределах одной мили; а последняя часть должна лежать ближе всего к городу, где находится покойник. Затем на расстоянии примерно пяти или шести миль от иму­щества должны быть собраны все люди, которым принадлежат самые быстрые кони в этой земле. Затем все они устремляются к имуществу; тогда человеку, владеющему самым быстрым конем, достается самая первая и самая большая часть; и так одному за другим, пока не возьмут это все; и меньшую часть берет тот, кому достается имущество, [лежащее] ближе всего к городу. И тогда каждый едет своей дорогой с имуществом и может всем им владеть; и потому самые быстрые кони там не­вероятно дороги. И когда его имущество таким образом разде­лено, его выносят и сжигают с его оружием и одеждой. И чаще всего все его состоян