Реферат: Ликвидация системы апартеида (раздельного развития рас, а по существу расовой дискриминации и сегрегации) в результате достигнутого в 1994 г
Ликвидация системы апартеида (раздельного развития рас, а по существу расовой дискриминации и сегрегации) в результате достигнутого в 1994 г. политического компромисса завершила период длительной международной политической и экономической изоляции Южно-Африканской Республики. Это изменение политической системы стало возможным только потому, что стороны – участники конфликта (господствующее белое меньшинство и национально-освободительные движения угнетенного большинства) пошли на существенные уступки друг другу, достигнув национального примирения1.
Таким образом, потенциал ведущей в экономическом отношении страны Африки, одной из немногих на континенте страны с развитой рыночной экономикой, мог быть с 1994 г. задействован для преодоления огромного социального неравенства между различными расово-этническими группами южноафриканского населения, для улучшения условий и качества жизни ранее угнетенного черного большинства.
Этому способствуют сохраняющаяся пока устойчивость институтов политической демократии (успешное проведение уже четырех свободных общенациональных нерасовых выборов: в 1994, 1999, 2004 и 2009 гг.) и гражданского общества, климат национального примирения, уважения к гражданским свободам, сравнительная подконтрольность и не очень высокая, по африканским меркам, коррумпированность бюрократии2, а также реальная независимость судопроизводства при достаточно высоком уровне развития экономики (ВВП на душу населения: 3,6 тыс. долл. США в 2005 г., что соответствует показателям среднеразвитых стран) и инфраструктуры, – положение совершенно уникальное для Африки.
Все эти элементы вызревали в стране (и здесь надо отдать ей должное) в атмосфере хоть и отнюдь не всеобщего, а ограниченного в основном белым населением благоденствия, сформировавшегося на основе внутреннего колониализма и апартеида в XX веке, в то же время напоминавшего античные рабовладельческие демократии.
Вместе с тем, несмотря на значительную активизацию государственной социальной политики и расширение ее ресурсной базы, изменения в социальной сфере в ЮАР идут достаточно медленно и болезненно. Южная Африка остается страной с резко поляризованной социальной структурой и, несмотря на энергичные усилия политического руководства, направленные на исправление существующих дисбалансов в общественном устройстве (только на образование здесь тратится около 20% бюджетных средств или 6% ВВП) и ускорение экономического роста, здесь, как отмечала российский африканист Л.А. Демкина, в ЮАР происходит такое явление, как “сползание в состояние развивающейся страны”, проявляющееся в росте безработицы, увеличении неформального сектора экономики и криминализации общественной жизни3.
Следует особо подчеркнуть, что правительство во главе с Африканским национальным конгрессом (АНК) унаследовало тяжелейшие проблемы, связанные с формированием в Южной Африке в течение длительного периода колониализма особого типа, когда высокоразвитая метрополия и слаборазвитая колония сосуществуют в единой стране. Одной из таких проблем является неподготовленность подавляющего большинства африканской части южноафриканского населения к “полноценному участию и вхождению в современное общество (экономику, политику и социальную сферу), обусловленная всем предыдущим колониально-расистским порядком”4.
Здесь представляется уместным заметить, что симптомы “вползания в третий мир” наблюдаются не только в ЮАР или, скажем, государствах бывшего СССР с их социальной неустойчивостью, массовой безработицей, обнищанием значительных (в том числе средних) слоев населения, неадекватностью систем социальной защиты и образования, бегством квалифицированных кадров и капиталов и тому подобное, но и, хотя пока в значительно меньшей мере, в ряде вполне еще недавно считавшихся благополучными высокоразвитых стран Запада (вспомним недавнюю волну насилия и вандализма во Франции), которым бывшие колонии “мстят переезжая” легально и нелегально на их территорию и образуя многомиллионные и быстро растущие иммигрантские общины, отягощенные всеми социально-экономическими проблемами депрессивных регионов Африки, Азии и Латинской Америки.
Возвращаясь к проблемам ЮАР, отметим серьезные трудности переживаемые ее экономикой в переходный период. С одной стороны, южноафриканская экономика, опирающаяся на свои богатейшие минеральные ресурсы, начиная со Второй мировой войны быстро развивалась, завершая процесс индустриализации, за счет импортозамещающих технологий (до какого то определенного времени импортозамещение стимулировали и международные санкции против режима апартеида), и, обладая обширной ресурсной базой, способна была сравнительно легко переносить экономические кризисы.
Это стало одной из основных причин ее сравнительной устойчивости и в постапартеидный период, в частности в последние двенадцать лет. Но, с другой стороны, с исчерпанием резервов для экстенсивного роста постепенно накапливались “факторы торможения” развития. Наращивание производства и экспорта высокотехнологичными отраслями обрабатывающей промышленности стало сдерживаться как низкой квалификацией основной (африканской) части рабочей силы, так и ужесточавшимися с каждым годом международными санкциями. Снизился приток иностранных инвестиций. Повлияло и то, что главным экспортным товаром долгое время являлось золото, добыча которого, в связи с истощением золотоносных пластов и падением мировых цен, сокращалась, а себестоимость его добычи делала во многих случаях эксплуатацию шахт нерентабельной5.
Проблемы в экономике обострились еще в 1970-е годы, когда после нескольких десятилетий быстрого экономического развития, подъем сменился застоем. Стала расти безработица, среднегодовые темпы роста валового внутреннего продукта (ВВП) в 1974–1998 гг. не превышали 1,5%, при этом население возрастало, по меньшей мере, на 2,5% ежегодно (в последнее десятилетие этого периода прирост населения снизился до 2% в год, что более чем “компенсировалось” возросшей нелегальной иммиграцией)6. Не удалось избежать значительного роста инфляции и увеличения внешнего долга.
Политическое урегулирование в 1994 г. способствовало определенному экономическому оздоровлению: резко уменьшилось число забастовок, капитал перестал бояться национализации, менеджмент и предприниматели убедились, что в ближайшие годы им ничего не грозит, поскольку незыблемость частной собственности была прописана отдельной строкой в конституции новой ЮАР, исчезли панические настроения и капиталовложения перестали (по крайней мере, прежними темпами) “убегать” из страны. Было устранено большинство экспортных барьеров, в первую очередь с главным внешнеторговым партнером ЮАР – Европейским Союзом. Заработали механизмы регионального сотрудничества, и началась экспансия южноафриканского капитала в Африку. Но, наконец, наступивший в первые годы XXI века экономический подъем сказался на положении лишь 15–20% населения.
Что же касается уровня и качества жизни основной массы черного африканского большинства, то тут, несмотря на значительное увеличение социальной помощи государства, положение было и остается крайне неблагоприятным на фоне сравнительно благополучных макроэкономических показателей по стране в целом (в текущем десятилетии среднегодовые темпы прироста ВВП превышают 3%, причем в последние четыре года составляют около 5%). Около половины населения остается за “чертой бедности” (в основном африканцы), хотя, благодаря широкой раздаче различных социальных пособий и грантов (количество их получателей выросло за последнее десятилетие с 2 до 12 млн человек, причем для получателей грантов они составляют в среднем половину их дохода)7, число наиболее обездоленных, живущих на доллар в день и менее, только в 2001–2007 гг. снизилось с 3 (по другим данным – с 5) до 1 млн человек8. Не могли не сказаться на качестве жизни в стране рост преступности и пандемия СПИДа (по этим незавидным показателям Южная Африка также держит первенство).
Неравенство в доходах в Южной Африке было одним из самых значительных в мире, что усугубляло социальную напряженность в стране и способствовало криминализации общества. На 10% населения приходилось в 1990-е годы, как и в 1970-е, свыше 50% национального дохода. Коэффициент Джини, используемый в международной практике как показатель неравенства в доходах (от нулевого неравенства до максимального, выражаемого единицей), был в ЮАР в 1996 г. равен 0,58. Выше показатель неравенства был только в Бразилии (по некоторым данным – и России), хотя в 1970–1996 гг. пятнадцатикратный разрыв между средними доходами белого и черного жителей ЮАР сократился “всего лишь” до девятикратного9.
Итак, новому правительству ЮАР досталось очень непростое наследство, обусловленное исторической спецификой развития страны (территориальная неразделенность метрополии и колонии и, соответственно, двухсекторная экономика). Здесь правда, можно заметить, что резкое социальное расслоение – не только наследие внутреннего колониализма и апартеида. Оно вообще характерно для развития большинства новых индустриальных стран, в том числе и вполне этнически однородных (как “азиатские тигры”).
Для преодоления глубокого социально-экономического неравенства в стране после первых нерасовых выборов в 1994 г. была принята комплексная государственная Программа реконструкции и развития – ПРР (Reconstruction and Development Program – RDP). Все социальные программы государства реализуются через министерство социального развития.
Из множества проблем, стоящих перед южноафриканским обществом, ПРР выделяет четыре ключевых:
удовлетворение первоочередных нужд населения,
использование человеческих ресурсов,
развитие экономики,
демократизация государства и общества.
Главной из этих задач была признана первая. В Программе сделан упор на сокращение разрыва в уровне жизни между белыми и небелыми (африканцами, цветными и индийцами), увеличение социальной помощи беднейшим слоям населения и повышение качества жизни – решение острейшей жилищной проблемы, обеспечение доступа к медицинскому обслуживанию, образованию и даже, не в последнюю очередь, сносной питьевой воде и электроснабжению. Намечалось широкомасштабное строительство дешевых домов и электрификация черных поселков, где проживала большая часть населения страны, а также создание новых рабочих мест. Также предусматривалось значительно расширить доступ к образованию и медицинскому обслуживанию для большинства населения.
В задачи ПРР входило (в течение пяти лет):
– обеспечить 3 млн человек питьевой водой;
– электрифицировать 3 млн домов;
– построить 1 млн дешевых жилых домов10.
ПРР базировалась на стратегии “основных нужд”, ставшей приоритетной для многих стран “третьего мира” в последние десятилетия XX века. Для ЮАР, чья экономика была и остается, в основном, в руках белого меньшинства, такой переход был крайне необходим для возможно быстрого улучшения обусловленных апартеидом тяжелейших условий существования черного населения. В этом была ценность ПРР и заслуга ее составителей – руководства АНК во главе с первым президентом демократической ЮАР Нельсоном Манделой.
Но все или почти все упиралось в проблему занятости черного населения, без хотя бы частичного разрешения которой сложно было содержать построенную или строившуюся инфраструктуру, поскольку безработному нечем платить за электричество11 и воду (крошечных пособий едва хватает на пропитание). Создание и содержание инфраструктуры требовало больших средств, а это напрямую связано с ростом экономики.
Через полтора года с момента принятия в ноябре 1994 г. Программы реконструкции и развития некоторые предварительные результаты ее осуществления были рассмотрены в исследовании “Южная Африка. Богатство, нищета и реконструкция”. В нем особо отмечалось сохранение очень большого числа бездомных. Реальный экономический рост происходил в тех отраслях, где почти не создавались новые рабочие места. Достижения оказались далеки от ожидаемых южноафриканцами, ведь одной из главных задач ПРР являлось быстрое увеличение числа рабочих мест12.
Таким образом, становилось ясно, что сам по себе экономический рост не вел автоматически к уменьшению безработицы, наоборот количество рабочих мест сокращалось, поскольку современная экономика растет не за счет экстенсивного – количественного роста рабочей силы, а за счет качества и увеличения производительности труда.
Зачастую деньги, выделенные на ПРР самим государством, по разным причинам не были израсходованы или “ушли в песок”. А на обещанную ранее финансовую помощь от развитых стран было мало надежд. Для примера: в 1995 г. правительство заявило, что ему обещали 7,5 млрд рандов, но из этой суммы лишь 2,7 млрд предоставили в качестве помощи (грантов) или кредита под низкий процент, а остальную сумму – в виде займов под более высокий процент13. Несмотря на многочисленные обещания, первый заем Всемирного банка для ЮАР на сумму 340 млн рандов для развития мелких и средних предприятий был получен только в 1997 году14.
Иначе говоря, богатые развитые страны, чьи компании более столетия получали огромные прибыли от эксплуатации минеральных ресурсов и дешевой черной рабочей силы на Юге Африки, не спешили оказать помощь в переустройстве экономики ЮАР и перераспределении доходов.
Следует особо подчеркнуть, что по Программе реконструкции и развития все же были достигнуты определенные успехи в электрификации черных поселков, водоснабжении и детском здравоохранении. Но программа строительства дешевых домов первое время не выполнялась. В целом выполнение строительно-эксплуатационных задач ПРР растянулось вместо пяти лет на целое десятилетие, не принеся существенных прорывов в решении социальных проблем, но позволив избежать серьезных потрясений в обществе. К 2005 г. было построено около 2 млн и электрифицировано 3,5 млн домов (2,9 млн наиболее бедных домохозяйств получают электроэнергию бесплатно)15, 90% населения было обеспечено отвечающим санитарным нормам водоснабжением (3,9 млн наиболее бедных домохозяйств также получили воду бесплатно)16, а строительство за десятилетие 65 тыс. новых школьных классов позволило отказаться от “уроков в тени деревьев”17.
При этом Программа до самого недавнего времени не обеспечивала создания необходимого числа рабочих мест. Нарастание безработицы шло из двух источников – за счет молодежи, приходившей на рынок труда18, и за счет сокращаемых рабочих и служащих государственных и частных компаний, уменьшавших тем самым издержки и увеличивавших прибыль и производство. А сравнительно низкий до последнего времени экономический рост, как уже говорилось, лишь способствовал увеличению армии безработных, перебивавшихся в лучшем случае случайными заработками и социальными грантами19.
Руководителям страны в 1990-е гг. приходилось выбирать из двух зол – роста ВВП и одновременно внутренних цен или уменьшения инфляции за счет укрепления национальной валюты – ранда, но одновременно застоя в производстве. И они выбрали первое. В текущем десятилетии улучшение экономической конъюнктуры позволило обуздать инфляцию. В более широком контексте можно отметить, что руководству страны постоянно приходится делать выбор между требованиями широких масс африканского населения улучшить их положение и соображениями экономической целесообразности.
Так, профсоюзное движение ЮАР, значительно более мощное и независимое, чем, например, в России, воспрепятствовало приватизации ряда государственных корпораций в ключевых отраслях экономики (она была проведена в очень урезанном виде), что повлекло бы, наряду с повышением эффективности их работы, значительное увеличение безработицы. В целом экономический курс постапартеидной ЮАР при всей своей социальной ориентированности характеризуется прагматичным сочетанием консервативных и интервенционистских мер, с большим искусством осуществляемых многолетним министром финансов Тревором Мануэлем.
Были приняты меры по оздоровлению экономики и повышению ее инвестиционной привлекательности: в текущем десятилетии уровень инфляции снизился с двузначных цифр до 3–7% в год, значительно уменьшился внешний долг; бюджет в 2007–2008 финансовом году впервые стал бездефицитным, несмотря на увеличение расходов на выполнение социальных программ; осуществлены налоговые реформы в целях стимулирования инвестиций и экспорта; снижен уровень бюрократического регулирования экономики (по оценкам Всемирного Банка, ЮАР вошла в десятку стран с наиболее благоприятными условиями для бизнеса).
Во многом благодаря ослаблению ранда прирост производства шел практически во всех отраслях промышленности ЮАР, но темпы его оказались недостаточны для прекращения роста безработицы.
Позитивным моментом было некоторое постепенное перераспределение доходов. Так за девяностые годы общий доход африканцев вырос с 29,9% до 35,7% от совокупных доходов населения, в то время как доля белых снизилась с 59,9% до 51,9%. А в 1994–2006 гг. доход африканцев в совокупных доходах населения увеличился с 40% до более чем 52%20. Правительство смогло существенно улучшить положение с электрификацией и водоснабжением в черных поселках и сделало первые шаги в решении жилищной проблемы, но не решалась самая жгучая проблема страны – безработица.
Хотя отведенные для выполнения ПРР сроки еще не вышли, к середине 1996 г. стало очевидно, что эта программа не оправдала возлагавшихся на нее надежд и фактически на смену ей пришла новая социально-экономическая стратегия – “Рост, занятость и перераспределение” (РЗП) (GEAR – Growth, Employment and Redistribution)21, предложенная АНК впервые 14 июня 1996 г. и через полтора года (в январе 1998 г.) одобренная и окончательно утвержденная правительством страны.
РЗП предусматривала (наряду с мерами по стимулированию деловой активности в целом) быстрое развитие мелкого и среднего производства, что должно было способствовать сокращению безработицы, повышению доходов самых обездоленных слоев и увеличению удельного веса черного предпринимательства не только в результате развития рыночных отношений, но и как результат государственной политики поощрения бизнеса представителей черного населения.
Одно из отличий РЗП от ПРР было в том, что в бюджетах конца 1990-х – начала 2000 гг. (т.е. после принятия РЗП) основное внимание уделялось диверсификации налогов на компании и одновременно шло смягчение налогового бремени для наименее обеспеченных слоев общества. Однако ЮАР долго не удавалось обеспечить достаточно высоких темпов роста ВВП (в том числе из-за неблагоприятной экономической конъюнктуры и мировых финансовых кризисов конца 1990-х гг.), а, следовательно, и намеченного рассасывания безработицы, предусмотренных в РЗП сценарием ускоренного развития. Не была достигнута главная цель этой программы – прирост экономики до 6% в год и создание на этой основе, начиная с 2000 г., ежегодно 400 тыс. новых рабочих мест22 (к намеченным показателям удалось приблизиться только в середине текущего десятилетия, когда прирост ВВП достиг 5%, а число создаваемых ежегодно рабочих мест – 350 тыс.).
Вместе с тем, продвижение вперед по намеченным социально-экономическим показателям было очевидным, значительно увеличился объем социальной помощи беднейшим слоям населения (социальные выплаты-гранты, в том числе детские пособия для детей до 14 лет, бесплатное детское питание, бесплатное медицинское обслуживание, для осуществления которого было нанято большое число кубинских, а позднее и тунисских врачей (на три года), бесплатное водо- и электроснабжение в пределах минимальных норм, общественные работы для безработных и т.п.), что обеспечило правящей партии АНК стабильную поддержку свыше двух третей избирателей на выборах.
После ликвидации апартеида и отмены международных санкций темпы роста ВВП ЮАР стали постепенно увеличиваться. Однако только начиная с 1999 г. был стабильно достигнут запланированный в РЗП минимальный прирост ВВП на уровне 3%23. В 2004–2007 гг. темпы прироста ВВП составили уже около 5%, что оказалось все же недостаточно для рассасывания огромной безработицы. Совокупная безработица (с учетом “отчаявшихся найти работу” и не регистрирующихся в качестве безработных) выросла в 1994–2004 гг. с 31,5 до 42% экономически активного населения и только в 2005 г. несколько снизилась (до 40%)24. В 2008 г. безработица составляла по разным оценкам от 26% до 40%. Впрочем, по оценкам экспертов, часть безработных фактически была занята в так называемом “неформальном секторе”.
Проблема массовой хронической безработицы в ЮАР имеет еще один аспект, о котором не принято говорить в приличном южноафриканском обществе по причинам политкорректности. В стране существует многомиллионный слой хронически безработных африканцев (дело не в расовом аспекте – в ЮАР можно встретить и опустившихся цветных и белых, просто их гораздо меньше), которые не хотят и никогда не будут всерьез, напряженно работать. Во всяком случае, работать на шахты они не пойдут, туда возьмут других черных африканцев – неприхотливых и выносливых мигрантов из Мозамбика, Зимбабве или Малави. Миллионы же южноафриканских люмпенов (“порох” для возможных социальных взрывов) предпочитают жить на социальные подачки25, участвуя время от времени в необременительных общественных работах (один из соавторов недавно имел возможность наблюдать “мирный сон трудящихся” во время работ по благоустройству набережной Кейптауна).
Государство имеет сейчас возможность (в 1990-е годы с финансами было сложнее) платить им пособия, строить для них бесплатные домики с бесплатной водой и электричеством, так что можно сколько душе угодно смотреть бесконечные “мыльные” сериалы. Они подрабатывают в неформальном секторе – в лучшем случае домашней прислугой или подсобными рабочими без официальной регистрации, а в худшем – участвуя в торговле наркотиками и мелком уличном рэкете, а то и более серьезных преступлениях.
В то же время, как показали волнения и погромы выходцев из соседних стран в 2008 г., там где конкуренция со более бедных соседей из сопредельных стран может реально “отнять хлеб” у местных африканцев, быстрота и жестокость расправы с реальными и потенциальными конкурентами может, что называется, дать фору репрессиям и гонениям былых времен. Аргументация черных южноафриканцев, воображающих себя некоей высшей расой на Африканском континенте и требующих оградить их от нищих и “диких” мигрантов из других африканских стран, до смешного напоминает творения почивших в бозе апологетов апартеида.
Снижение безработицы в последние годы связано и со снижением темпов прироста населения. Если в 1994–2004 гг. он составлял 2% в среднегодовом исчислении, то в последние годы снизился до 1%, что связано в первую очередь с возросшей смертностью от СПИДа и связанных с ним болезней26 (около половины общего числа смертей или полмиллиона смертей в год в последние годы; всего же в ЮАР ВИЧ-инфицированных, в основном это африканцы, больше, чем в любой другой стране мира. Свыше 12% населения, а по другим данным, и до 20%27; из 1,1 млн детей, ежегодно рождающихся в ЮАР, 30% имеют ВИЧ-позитивных матерей). В 2007 г. население ЮАР составило 47 млн человек, в том числе 78% черных, 9,6% белых, 8,9% цветных или метисов и 2,5% индийцев28.
Предполагается, что в ближайшие годы оно начнет сокращаться из-за высокой смертности от СПИДа. Впрочем, некоторые эксперты считают, что пик смертности будет в ближайшие два–три года пройден (ожидается смерть от СПИДа еще 5–7 млн человек до 2010–2012 гг.) и она начнет снижаться.
Правительство ЮАР с большим опозданием, практически только в текущем десятилетии, в течение которого число инфицированных удвоилось, стало выделять значительные средства на соответствующее лечение (антиретровирусные препараты), профилактику и разработку лекарств и вакцин. Пока же можно констатировать, что средняя продолжительность жизни в ЮАР за 12 “постапартеидных” лет снизилась с 64 до 43 лет, причем для женщин в возрасте 20–39 лет смертность только в 1997–2004 гг. утроилась, а для мужчин возрастной группы от 30 до 44 лет – удвоилась29.
Приведем некоторые показатели, характеризующие социальную сферу ЮАР в 2004–2005 гг. по данным международных справочников:
Мужчины
Женщины
Ожидаемая средняя
продолжительность жизни (годы)
43,3
42,2
Средний срок “доживания” в 60 лет (%)
14
18
Средний (медианный) возраст (годы)
23,3
25,0
Возраст выхода на пенсию (годы)
65
60
Среднедушевые затраты на здравоохранение
(в долл. США) 669
Совокупные затраты на здравоохранение
в % к ВВП 8,4
Среднее число рождений на 1 женщину 2,230
Как свидетельствуют приведенные цифры, общую довольно благополучную картину нарушает “только” резко снизившаяся средняя продолжительность жизни, которая продолжает сокращаться и достигнет, по некоторым оценкам, 35 лет в 2010 г31.
За последнее десятилетие в ЮАР весьма выросло число получателей различных социальных пособий, основные категории и месячные размеры которых по состоянию на 1 апреля 2006 г. представлены ниже (в рандах, 1 доллар был равен примерно 7 рандам):
Социальная пенсия 820
Пособие по инвалидности 820
Ветеранам войн 758
Приемным родителям 590
Детское 190
Вспомоществование неимущим 17032
Cамым массовым стало детское пособие (на 7 млн детей), социальное пособие по старости и инвалидности получало, соответственно, чуть более двух и около полутора млн человек. Пособие также получало около полумиллиона приемных родителей: это важно в стране, где уже не менее 3 млн человек умерло от СПИДа и многие дети потеряли обоих родителей. Отмечается, что даже эти скромные пособия давали примерно половину дохода 20% наиболее неимущим жителям страны33. При этом социальные меры носят точечно-очаговый характер и в стране не создано никакой единой медицинской и пенсионной “страховочной сети” для малоимущих, как это сделано во многих государствах с рыночной экономикой, в том числе и не самых богатых, а вполне сопоставимых с ЮАР по уровню развития и среднедушевых доходов.
В соответствии с новыми реалиями в условиях беспрецедентно длительного экономического роста и стремления правительства ускорить перераспределение общественного богатства в пользу черного населения в 2006 г. был принят новый план социально-экономического развития страны “Инициатива по ускорению и распределению роста для Южной Африки” – АСГИСА (Accelerated and Shared Growth Initiative for South Africa – AsgiSA) в рамках национальной стратегии устойчивого развития (National Strategy for Sustainable Development NSSD), которая будет разрабатываться на 20–30 лет вперед и также объединит в себе плановые разработки регионального и отраслевого характера.
План, наряду с повышением внимания к развитию инфраструктуры (наращивание мощностей электроэнергетики, модернизация транспортной сети и т.п.), включает общую задачу повысить темпы роста с 4–5% в текущем десятилетии до 6%34 годовых в 2010–2014 гг. и к концу этого срока сократить вдвое уровень бедности в стране. Вдвое обещают сократить не только бедность, но и неграмотность. Так, число функционально неграмотных должно с созданием специальной сети образования для взрослых сократиться с нынешних 9 млн до 4,5 млн, а к 2020 г. она должна исчезнуть совсем (так или иначе, это скорее всего произойдет, в том числе по естественным причинам)35. Впрочем, осуществлять большую часть запланированного и корректировать его применительно к внешним (мировой кризис) и внутренним (новый курс нового президента в условиях раскола правящего АНК) переменам придется, вероятно, администрации Джекоба Зумы, харизматичного лидера левого толка, избрание которого президентом почти неизбежно в апреле 2009 г. (подробнее см. ниже).
Возвращаясь к конкретным социальным проблемам отметим, что довольно печальное положение сложилось с трудоустройством получивших образование черных южноафриканцев. Так, в 1999 г. лишь 28% выпускников традиционно “черных” университетов находили работу сразу по их окончании, по сравнению с 65% выпускников традиционно “белых” университетов (уровень образования в университетах, предназначавшихся для черных, весьма низок). При этом африканцев с дипломами, не получивших работу в частном секторе, трудоустраивает государство, а все более значительное число белых специалистов уезжает.
В 1994–2001 гг. свыше 17 тыс. занятых в НИОКР научно-технических работников, в основном белых, покинули страну (переселялись, за редким исключением, в пять стран: Англию, Канаду, США, Австралию и Новую Зеландию)36. Всего с середины 1994 г. по середину 2007 г. эмигрировало свыше 1 млн преимущественно белых южноафриканцев37.
Нехватку высококвалифицированных кадров белых специалистов38 не удалось компенсировать привлечением представителей ранее дискриминированных расово-этнических групп (среди которых подавляющее большинство составляют выпускники второсортных “исторически черных” вузов). Даже при полной отмене “цветного барьера” потребуются десятилетия, чтобы возместить издержки целой эпохи дискриминации, создать культурно-образовательную среду для формирования значительного слоя творческой интеллигенции из числа африканского и других групп небелого населения39. Механическая передача руководящих должностей в госаппарате, государственных компаниях, учреждениях науки, культуры и здравоохранения полуобразованным выходцам из ранее дискриминированных расово-этнических групп (“цветной барьер наоборот”) не решает проЗАКЛЮЧЕНИЕ
Внутриполитическое положение в ЮАР в целом остается довольно стабильным, но сохраняются и зачастую усиливаются факторы потенциальной дестабилизации общества. Так же сохраняется огромный разрыв между бедными и богатыми, который по-прежнему в значительной мере совпадает с границами расовых групп. Однако все больше проявляется и разрыв в уровне жизни между богатыми и бедными африканцами. Поэтому велика опасность социального взрыва (например, реальная безработица (в том числе среди нелегальных эмигрантов) доходит до 40%).
Правительство страны не справляется с острейшими социальными и экономическими проблемами и его поддержка со стороны большинства африканского населения обеспечивается пока в основном за счет гарантированного бесплатного минимума водоснабжения и электричества, социальных пособий, программы общественных работ, позволяющих дать временную занят
еще рефераты
Еще работы по разное
Реферат по разное
Регулярный Мониторинг Allianz росно жизнь в сми 28 февраля 13 марта 2009 г
17 Сентября 2013
Реферат по разное
14 января вдова погибшего в авиакатастрофе в сентябре прошлого года капитана "Локомотива" Ивана Ткаченко родила сына
17 Сентября 2013
Реферат по разное
В гостях у сказки
17 Сентября 2013
Реферат по разное
Актуальность темы исследования. За последние годы слово «логистика» довольно прочно вошло в наш научный и производственный лексикон
17 Сентября 2013