Реферат: Сульпициус северус

СУЛЬПИЦИУС СЕВЕРУС ЖИТИЕ СВЯТОГО МАРТИНА ЕПИСКОПА И ИСПОВЕДНИКА
1. Северус дражайшему брату Дезидерию 1 [шлет привет]. Я, духовный брат [мой], написал некую книжицу о жизни святого Мартина и, подсократив труд свой, оставил в родных стенах, поскольку малодушен я по природе своей и [хочу] избежать людской молвы, дабы, как я предполагаю, резкое слово не доставило бы мне огорчения. Считаю также в высшей степени достойным всеобщего осуждения [именно] то, что я [самым] бесстыдным [образом] взялся за тему, заслуженно ожидающую более искусных авторов. И все же я не смог отвергнуть твои многочисленные просьбы. Не из-за любви ли к тебе я, потеряв стыд, занялся [этим делом]? 2. Однако с полным доверием к тебе обнародываю я эту книжицу, к которой, как я полагаю, да и как ты [меня] уверял, ничего не надо добавлять. Но опасаюсь я того, что выпущенную однажды через тебя [книгу] уже невозможно будет вернуть обратно. 3. И если случится так, что увидишь ты ее в чьих-либо руках, то попроси от читателя внимания и благосклонности к ней, дабы прежде всего оценил он суть, а не слова, и был снисходителен, если попадется ему неудачное выражение, ибо царство Божие пребывает не в красноречии, но в вере. 4. Пусть также помнят, что спасение миру будет не от ораторов, которые, конечно, тоже иногда бывают полезны и талант этот может быть от Бога, а, как предсказано, от ловцов [душ человеческих]. 5. Я же был подвигнут к написанию искренним порывом, ибо полагал, что будет преступлением скрывать добродетели такого мужа. Потому решил я, что не совершу ошибки, ибо вряд ли когда достигну полноты знания о делах этих, и если что-то из них я все же извлек, то, бездействуя столько времени, [могу все] погубить. 6. И да не остановит нас столь надуманное оправдание, что книга, как ты видишь, выходит с умолчанием об имени автора. Ибо имеет значение только то, что сделано: убери заголовок с первой страницы, дабы она была безгласной и чтобы говорило произведение. Этого вполне достаточно, [главное] не автор 2.

I.1. Большинство смертных [подвержено] страстям и попусту жаждут мирской славы. Потому полагают они, что добьются вечной памяти имени своего, если возвышенным стилем опишут жизнь выдающихся людей. 2. Такие поступки всегда в отличие от первоначального замысла приводят не к вечному, а к весьма малому результату и память о себе, можно сказать пустую, раздувают [безмерно]. Кроме того все это ведет к нескромным сравнениям с приводимыми примерами великих мужей. Потому никакого отношения к блаженной и вечной жизни эта их суета не имеет. 3. Чем поможет им слава их произведений с окончанием этого века? И что полезного для себя найдут потомки, читая о сражающемся Гекторе или философствующем Сократе? Потому им не только глупо подражать, но даже безумство [с ними] спорить, ибо кто стремится жизнь человеческую оценить только сиюминутными деяниями и по слухам, тот обрекает душу свою на смерть, 4. потому что верят, будто единственно память человеческая сделает их вечными, тогда как человеку следует искать больше вечной жизни, чем вечной памяти, и не через писательство, войну или философствование, а через святое благочестие и религиозный образ жизни. 5. И это заблуждение, будучи перенесенным на бумагу, возрастает настолько, что обретает множество последователей суетной философии, либо же ведет к глупому упорству в заблуждении. 6. Потому буду полагать труд свой не напрасным, если опишу жизнь святейшего мужа, которая станет примером грядущим поколениям, чем несомненно читатели будут приобщены к истинной мудрости, небесному воинству и Божественной добродетели. К тому же склоняется и наш разум, дабы уповали мы не на суетную человеческую память, но на вечную, Богом дарованную. Ибо даже если мы и сами жили не так, чтобы стать примером другим, то создали этот труд, дабы не пребывало в безвестности то, чему следует подражать. 7. И вот приступил я к описанию жизни святого Мартина, чтобы [показать] как вел он себя до [обретения сана] епископа и после этого, хотя никоим образом не преуспел я в этом. Ведь нам неизвестно то, что знал только он, ибо, не стремясь к славе среди людей, многое Мартин удержал при себе и пожелал добродетели свои скрыть. 8. К тому же многие из тех, которые оказались нам известными, мы опустили, полагая достаточным таким образом отметить его величие. Вместе с тем следует позаботиться и о читателях, дабы обилие собранного не привело к рассеянности. 9. Умоляю всех, кто будет читать [эту книгу], отнестись к рассказанному с доверием, ибо я сам лично перед написанием все узнанное проверил и взвесил. И вообще я почел бы за лучшее промолчать, чем говорить [заведомую] ложь.

II.1. Итак, Мартин был родом из Саварии, города в Паннонии ^ 3, однако вскормлен был в Тицине 4 родителями отнюдь не простого происхождения, занимавшими далеко не последнее место в этом мире, но язычниками. 2. Отец его сначала был [рядовым] воином, затем - военным трибуном 5. И сам Мартин, с юности посвятив себя военной службе, пребывал в рядах конной императорской стражи сначала при цезаре Констанции 6, а затем при Юлиане 7, однако не по желанию, ибо чуть ли не с первых лет [жизни] более влекло мальчика светлое святое детство, посвященное служению Богу. 3. Так, когда было ему десять лет, бежал он в церковь от упорствующих родителей и потребовал там причислить себя к оглашенным 8. 4. Вскоре, чудесным образом полностью обратившись к Божьему делу, по исполнении двенадцати лет, возжаждал Мартин отшельничества и исполнил бы свое желание, если бы не стал препятствием его ранний возраст. Но дух свой навсегда обратив к монастырю и церкви, готовил он его все юношеские годы, чтобы затем посвятить себя служению. 5. Но когда императором был обнародован эдикт о том, что сыновья ветеранов 9 приписываются к воинам, хлопотами отца, весьма недовольного его успешными [духовными] подвигами, в возрасте пятнадцати лет стал Мартин связанным военной присягой, испросив себе в услужение только одного раба, которому, однако, настолько служил как хозяину, что зачастую снимал обувь с его ног и сам же ее чинил. Пищу они оба ели одинаковую, но Мартин часто ему прислуживал. 6. Так почти три года пребывал он в армии [до своего крещения], незапятнанный теми пороками, которыми обычно грешат люди подобного звания. 7. И велика была доброта его к сослуживцам своим, удивительна - любовь, терпение же и смирение - выше человеческих возможностей. Нет необходимости восхвалять его умеренность, ибо стала она столь привычной, что уже в то время считали его не воином, а монахом. Деяниями этими столь расположил он к себе сотоварищей, что с чувством великого изумления почитали они его. 8. И еще не возрожденный во Христе, Мартин своими добрыми делами уже поступал как жаждущий крещения, т.е. стал помогать трудившимся, оказывать помощь несчастным, кормить голодных, одевать бедных, ничего из своего жалования себе не оставляя, кроме как на однодневное пропитание; уже тогда усердный последователь Евангелия о дне завтрашнем не думал.

III.1. И вот, однажды, в середине зимы, которая в то время была суровее обычной настолько, что многие замерзли от холода; когда уже ничего у Мартина кроме оружия и скромной воинской одежды не осталось, встретился ему в воротах города амбианов 10 совершенно раздетый нищий. Он умолял прохожих сжалиться над ним, но все обходили несчастного стороной. Тогда муж, исполненный Богом, понял, что ему предназначено [совершить] то, в чем милосердие других отказывало. Но что он мог сделать? 2. Ничего кроме плаща, в который он был одет, он не имел, ибо все остальное [давно уже] на дела подобного рода потратил. И вот, вынув меч, которым был опоясан, Мартин разрезал [плащ] пополам и отдал одну половину нищему, оставшуюся же вновь одел на себя. И во время этого никто из окружающих не засмеялся, хотя, конечно же, разрезание обезобразило одежду. Наоборот, многие, которым было присуще менее черствое сердце, весьма скорбели, что никто подобного не совершил, хотя имущие могли бы одеть несчастного без особых для себя лишений. 3. И вот с наступлением ночи, когда Мартина сморил сон, увидел он Христа в той половине своего плаща, которой он покрыл нищего. И было велено ему внимательнейшим образом посмотреть на Господа и признать ту одежду, которую он отдал [бедному]. Вскоре услышал он Иисуса, говорящего чудным голосом множеству стоявших вокруг него ангелов: "Мартин, пребывающий еще оглашенным, этой одеждой покрыл меня". 4. Воистину ясно помнил Господь то, о чем говорил раньше: "Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне" 11, ибо это сам Господь явился в образе бедняка, покрытого одеждой. К утверждению свидетельства доброго дела удостоил Он Мартина появлением в той одежде, которую принял нищий. 5. Видением этим блаженный муж не вознесся в славе человеческой, но узрел в нем Божью милость, и когда исполнилось Мартину восемнадцать лет 12, пришел он к крещению. Однако не сразу оставил Мартин военную службу, но был удержан просьбами своего трибуна, с которым находился в дружеском общении; тот обещал ему по окончании срока отправления своей должности [тоже] удалиться от мира. Потому Мартин, связанный этим обещанием, еще почти два года после своего крещения формально находился на службе.

IV.1. Между тем, когда варвары вторглись в пределы Галлии, цезарь Юлиан собрал все свое войско у города вангионов 13 и начал, как это обычно делалось, раздавать воинам деньги, для чего они по одному вызывались [из строя]. И вот дошла очередь до Мартина. 2. Тогда, полагая, что наступил подходящий момент, попросил он о своем увольнении со службы, ибо не сможет он считать себя честным человеком, если возьмет деньги, не намереваясь служить дальше: 3. "До сих пор,- сказал Мартин цезарю, - я служил тебе, теперь же хочу стать воином Божьим. Дар твой пусть возьмет идущий в битву, я же воин Христов: мне сражаться не должно”. 4. Услышав такие слова, возопил тиран, утверждая, что Мартин бежит из войска не из-за веры своей, а просто из страха перед битвой, которая должна была состояться на следующий день. 5. Но бесстрашный муж, еще более упорствуя и преодолевая появившуюся робость, сказал: "Если ты приписываешь мне трусость, а не веру, то завтра я встану перед строем безоружный и во имя Господа Иисуса, защищенный крестным знамением, а не щитом и шлемом, ворвусь в ряды врагов". 6. И вот, приказано было взять Мартина под стражу, дабы проверить его слова и выставить без оружия перед варварами. 7. На следующий день враги выслали послов с просьбой о мире, вверяя все свое [добро] и себя [римлянам]. Разве кто усомнится в том, что эта победа была дана блаженному мужу, дабы безоружный не был выставлен на битву? 8. И хотя милосердный Господь мог сохранить своего воина среди вражеских копий и мечей, но дабы не отягощать взор святого смертями других, уничтожил Он повод к этому сражению. 9. Ибо Христос и не должен давать воину своему никакой иной победы, кроме как бескровного подчинения врагов.

V.1. После того, как Мартин оставил военную службу, устремился он к святому Иларию, епископу города Пиктава 14, который был человеком испытанной и ясной веры в делах Божьих, и некоторое время жил при нем. 2. Иларий попробовал через возведение в сан диакона и служение Богу привязать Мартина к себе поближе. Но поскольку тот очень сопротивлялся, говоря, что считает себя недостойным, понял муж высокого ума, что только одним способом можно смирить Мартина: если определить ему в качество служения такую должность, которая показалась бы ему несправедливой. Потому повелел он ему быть экзорцистом 155. Мартин не отверг этого решения, дабы не показалось будто бы он утратил смирение. 3. Некоторое время спустя, после напоминания через сон о том, что должен он посетить с вероучительной целью места юности своей и родителей, которые до сих пор коснели в язычестве, Мартин по разрешению святого Илария отправился в путь, связанный многими просьбами и слезами епископа о том, дабы потом он обязательно вернулся обратно. Печальным, как говорят, выступил Мартин в путь, заклинаемый братьями стойко перенести многие трудности, дабы потом пожать плоды успеха. 4, И вот, идя по бездорожью Альп, столкнулся он с разбойниками. И когда один из них, замахнувшись топором, наносил ему удар по голове, другой перехватил руку бьющего. Затем, как рассказывают, разбойники, схватив его, раздели и связали ему руки за спиной. И когда они вместе с Мартином направились в более глухое место, начали они по дороге его расспрашивать, кто он такой. 5. "Я христианин", - ответил Мартин. Тогда спросили разбойники, боится ли он. Мартин с великой твердостью ответил, что никогда не был столь спокоен [как сейчас], ибо лучше познал милосердие Божие в нынешних испытаниях. Ему гораздо больше [доставляет] огорчение то, что милости Христа не удостоились те, кто предался разбою. 6. И начав евангелистическую беседу, поведал он слово Божие одному из них. Что тут еще скажешь? Разбойник уверовал и, проводив Мартина, вывел его обратно на дорогу, умоляя, чтобы тот молился за него Богу. Сам же [злодей] после этого настолько обратился к религиозной жизни, что то, о чем мы выше поведали, было рассказано им самим.

VI.1. И вот Мартин, следуя дальше и миновав Медиолан, повстречал на дороге дьявола, принявшего человеческий облик, который бросился его расспрашивать. И когда он от Мартина получил ответ, что Господь призвал его в дорогу, то сказал ему: “Куда бы ты ни шел или чтобы ты не предпринимал, дьявол будет тебе противником". 2. Тогда Мартин ответил ему пророческим словом: "Господь мне помощник. Не устрашусь я того, что сделает мне человек". Тут же враг исчез с глаз его. 3. И когда Мартин овладел умом и душой своей матери, то освободил ее от заблуждения язычества, отец же его продолжал упорствовать во зле. Однако многие примером Мартина спаслись.

4. С тех пор, когда арианская ересь [широко] распространилась по всему миру и особенно в Иллирике, когда против неверности священников фактически только Мартин-то и решился выступить и многим утеснениям был подвергнут - ибо был публично высечен розгами, а затем, изгнанный, покинул город, - то направился он в Италию, ибо в Галлии с отъездом святого Илария, которого еретики силой заставили удалиться в изгнание, церковь, как известно, [погрязла] в смуте. Мартин же остановился в медиоланском монастыре. Там его жестоко утеснял Авксентий 16, один из зачинщиков и главарей ариан и, претерпя многие несправедливости, Мартин был изгнан из города. 5. И вот спустя некоторое время ему присудили ссылку на остров, называемый Галлинария 17, в сообществе с неким пресвитером, мужем великих добродетелей. Там, в течении некоторого времени Мартин жил корнями трав и использовал в пищу даже чемерицу, ядовитую, как говорят, траву. 6. Но когда однажды почувствовал он под воздействием разлившегося по телу яда приближение смерти, то отвратил неминуемую смерть молитвой и тут же вся боль прошла. 7. И некоторое время спустя, когда Мартин узнал, что святому Иларию по раскаянии императора 18 была предоставлена возможность вернуться, устремился он к нему в Рим и направился к этому городу.

VII.1. Но поскольку к тому времени Иларий уже уехал, Мартин бросился по его следам. И был он самым благосклонным образом принят Иларием, и поселился недалеко от города в монастыре 19. Там к нему привязался некий оглашенный, взыскуя наставлений святейшего мужа в вере, но спустя несколько дней, охваченный изнурительной лихорадкой, он заболел. 2. В то время Мартин случайно отсутствовал и когда вернулся спустя три дня, обнаружил уже бездыханное тело: столь неожиданно последовала смерть, что без крещения отошел оглашенный от дел человеческих. Открыв доступ к телу, скорбящая братия уже чтила [умершего] печальной службой, когда прибежал плачущий и рыдающий Мартин. 3. И вот, всем сердцем исполнившись Святого Духа, повелел он присутствующим выйти из кельи, в которой лежал мертвец и, закрыв двери, простерся над бездыханным телом брата. Затем, длительное время пробыв в молитве и почувствовав, что через Дух Господень исполнился он силы, приподнялся немного Мартин, приник к устам мертвеца и бестрепетно стал ждать результата своей молитвы и милосердия Божия. И вот, когда минуло почти два часа, то показалось, что мертвец вдруг пошевелил всеми своими членами и замер, явно подавая признаки жизни. 4. Тогда же, громким криком воззвав к Господу, наполнилась келья возгласом благодарности за содеянное. Услышав это, те, кто стоял подле дверей, тотчас вбежали внутрь. И предстало им чудо, ибо увидели они живым того, кого перед этим оставили мертвым. 5. И вот, вернувшийся к жизни тут же принял крещение, жил еще после этого много лет и был первым среди нас свидетельством и примером добродетелей Мартина. 6. И он же имел обыкновение утверждать, что покинув тогда свое тело, был приведен на суд и услышал печальный приговор, предназначенный черни и простолюдинам. Тогда два ангела сказали судьям, что перед ними тот, за кого молится Мартин. И тогда через все тех же ангелов было велено воскресить мертвого, восстановить прежнюю жизнь и вернуть его Мартину. 7. И столь после этого воссияло имя блаженного мужа, что стал он всеми почитаться святым, приравненным даже - и справедливо - к апостолам.

VIII.1. Некоторое время спустя, когда Мартин проходил мимо поля некоего Лупициана, почтенного мужа и доброго мирянина, встретилась ему [большая] толпа стенавших и издававших скорбные вопли людей. 2. И когда встревоженный Мартин подошел к ним и спросил по какому же поводу стоит такой плач, ему было сказано, что некий юный раб расстался с жизнью посредством петли. Услышав это, Мартин вошел в каморку, где было положено тело и, удалив всех находившихся там, простерся над умершим и некоторое время пребывал в молитве. 3. Вскоре черты лица покойного ожили и в присутствии Мартина он стал с закрытыми глазами подниматься: медленно, с большим трудом вставал пробуждающийся, повинуясь деснице блаженного мужа, пока окончательно не утвердился на своих ногах. Затем они вместе на виду у всех прошли к выходу из дома.

IX.1. Примерно в это же время Мартина стали упрашивать стать епископом туронской общины 20, но поскольку очень нелегко было извлечь его из монастыря, некий Рустиций, один из жителей [Тура], пав ему в ноги, все же добился, под предлогом болезни своей жены, чтобы тот вышел [за пределы обители]. 2. Там Мартин [был буквально схвачен] специально для этого пришедшей толпой горожан и словно под стражей доставлен в город. Все это было подобно великому чуду, ибо огромное множество людей пришло не только из этого города, но также и из соседних, дабы подать свой голос. 3. Одно было желание у всех, единое мнение и решение: Мартин - достойнейший епископ и благословенна будет церковь таким первосвященником. Однако некоторые из епископов, призванные для избрания первосвященника, стали нечестиво сопротивляться, а именно: они утверждали, что кандидатура эта достойна презрения, потому как не может человек столь жалкого обличья, в [ветхой] одежде и с нечесаными волосами претендовать на должность епископа. 4. Тогда народ по здравому своему рассуждению подверг осмеянию безумие тех, кто говорил такое, пытаясь опорочить выдающегося мужа. И ничего иного не оставалось сделать им, как поступить по желанию народа Божьего. Однако между теми епископами, которые тогда там пребывали, особенно, говорят, упорствовал некий Дефензор, за что оказался сурово порицаем пророческими словами, чем потом и прославился. 5. Ибо когда случайно чтец, которому выпало в тот день читать [во время службы в церкви], не пришел, поскольку народ воспрепятствовал ему в этом, то один из перепуганных священников, взяв псалтырь, открыл ее наугад и прочел первый попавшийся стих. 6. Псалом же был таков:

"Из уст младенцев и грудных детей
Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих,

дабы сделать безмолвным врага и мстителя" 21. По окончании чтения [этого стиха] народ исторг возглас [удивления], противная же сторона пребывала в смущении. 7. Было решено, что [не случайно], но по воле Божьей прочитан был этот псалом, дабы услышал Дефензор свидетельство деянию своему, явленное Господом через уста младенцев и грудных детей для прославления Мартина: и показано это было самым явным образом, и враг был посрамлен.

X.1. С принятием епископского сана Мартин настолько превзошел [всех], что рассказать об этом не в наших силах. Ибо еще более стал он упорствовать в том, в чем усердствовал раньше. 2. По-прежнему пребывало в сердце его смирение, а в одежде - непритязательность. И вот, имея [великую] славу и влияние, принял Мартин достоинство епископского сана, однако отнюдь не с тем, чтобы оставить образ жизни и устремления монашеские. 3. Потому довольно долгое время жил он в каморке при церкви. Позже, когда стало невозможным переносить неудобства от [многочисленных] посетителей, Мартин основал в двух милях от города монастырь. 4. Место это было почти неизвестным и неприметным, дабы ничто не нарушало безмолвие пустыни. Одна часть [монастыря] располагалась на выступающей из горы обрывистой скале, другую же отгораживала [от остального мира] излучина Лигера 22. Только одна да и то очень узкая дорога вела туда. 5. Мартин сам построил себе бревенчатую келью и многие братья поступили подобным образом. Другие же, перебравшись через гору, вырыли там себе пещеры. Всего послушников было около восьмидесяти и примером им был сам блаженный учитель. 6. Там никто не имел никакой своей собственности, все находилось в общем пользовании. Ничего не покупали и не продавали, как это и принято у большинства монахов. Если что и дозволялось из ремесла, то только писание, но к этому делу были приставлены юные возрастом, старшие же возносили молитвы. 7. Редко кто-либо покидал свою келью, разве что когда собирались к месту молитвы. Вина никто не употреблял, кроме случаев болезни. 8. Многие носили власяницы: тогда более мягкая одежда почиталась за преступление. И тем более это следует признать чудом, поскольку многие из них, будучи знатного происхождения и иного воспитания, обрели такое смирение и терпение. Многих из них мы позже видели епископами. 9. Ибо разве есть такой город или церковь, которые не стремились бы иметь себе священника из монастыря Мартина?

XI.1. Теперь приступим [к описанию] других добродетелей Мартина, что проявились во время его епископата. Недалеко от города, рядом с монастырем, находилось [некое] почитаемое место, ибо там по ложному мнению людей якобы были похоронены мученики. 2. Там же находился и алтарь, поставленный предшествующими епископами. Однако Мартин, не случайно найдя весьма сомнительной веру своих предшественников, потребовал от пресвитеров и клириков назвать имя мученика и время, когда претерпел он гонения: Мартин был движим великим сомнением в том, что память человеческая сохранила по этому поводу что-либо ясное и определенное. 3. Потому некоторое время спустя запретил он посещать это место, не полагаясь ни на [всеобщую] веру, ибо была она весьма сомнительной, ни мнение свое не подстраивая под суждение толпы, дабы не усилилось суеверие. И вот, однажды, призвав с собой нескольких монахов, пошел он к этому месту. 4. Затем, став над могилой, обратился с молитвой к Богу, желая узнать, чья эта гробница и за какие заслуги пребывает она здесь. И вот, когда повернулся он налево, то увидел отвратительнейший и ужасный призрак. Тогда Мартин повелел ему назваться и поведать о своем прегрешении. Тот сообщил свое имя и рассказал о преступлении. Когда-то он был разбойником, за что его и казнили, а почитаем он оказался благодаря заблуждению толпы. Ничего общего у него с мучениками не было, ибо они приуготовлены к славе, он же - к мукам. 5. Подобно чуду внимали голосу рассказчика те, кто присутствовал при этом, самого его однако не видя. Тогда Мартин сделал так, чтобы они [смогли] его увидеть и повелел унести из этого места находившийся там алтарь. Так Мартин освободил народ от суеверных заблуждений.

XII.1. Однако спустя некоторое время случилось так, что, идя по дороге, столкнулся Мартин с телом некоего язычника, которое нечестивым образом несли к месту упокоения. Увидев в отдалении идущую навстречу толпу, Мартин остановился, ибо все это было [весьма] необычно. Их разделяло примерно шагов пятьсот, так что [поначалу] было трудно распознать, что же там происходит. 2. Но вскоре разглядел он группу крестьян и развевающиеся по ветру пелены, покрывающие тело [умершего]. Тут он понял, что перед ним обряд языческого жертвоприношения, ибо таков был обычай у крестьян Галлии, что по ужасному безумию своему обносили они вокруг своих полей изображения демонов, одетые в белые одежды. 3. И вот тогда, осенив их знаком креста, повелел Мартин толпе не трогаться с места и опустить свою ношу [на дорогу]. Тут же чудесным образом эти несчастные сначала застыли, словно камни, 4. а затем, когда с великим усилием попытались продолжить свой путь, оказались не в силах двинуться вперед и стали кружиться на месте до тех пор, пока, наконец сдавшись, не положили тело на землю. Пораженные [происшедшим], смотрели они друг на друга, пытаясь понять, что же с ними произошло. 5. Но когда блаженный муж узнал, что толпа эта намеревается просто похоронить [умершего], а не сделать его предметом поклонения, тут же, подняв руку, дал им разрешение удалиться и унести тело. Так Мартин по своему желанию сначала вынудил их остановиться, а затем разрешил им уйти.

XIII.1. Когда же в некоей деревне Мартин разрушил очень древний храм и срубил сосну, которую весьма почитали в ближайшей округе, то главный жрец этого места и прочие язычники, собравшись толпой, оказали ему сопротивление. 2. Ибо, хотя они по воле Божьей во время разрушения храма были спокойны, уничтожения дерева не потерпели. Мартин их настоятельно увещевал, говоря, что нет ничего священного в этом дереве: лучше последовали бы они тому Богу, которому он служит, дерево же следует срубить, ибо оно посвящено демону. 3. Тогда один из язычников, который был посмелее, сказал: "Если ты имеешь что-либо от Бога своего, которого, как говоришь, почитаешь, я выставляю залог: мы сами срубим это дерево и ты можешь взять его себе. И если будет с тобой твой, как ты говоришь, Бог, то уйдешь [отсюда невредимым]". 4. Тогда Мартин, бестрепетно уповая на Бога, пообещал сделать так. И вся толпа язычников согласилась на эти условия, полагая, что повалить дерево будет легко, если только они не встретят сопротивления местных богов. 5. И вот, когда один из [язычников] пригнул дерево в ту сторону, куда оно, подрубленное, должно было упасть, туда положили связанного Мартина и оставили его под наблюдением крестьян, ибо никто не сомневался, что сосна упадет именно на него. 6. После этого язычники сами с великой радостью и ликованием стали рубить свое дерево. Чуть поодаль стояла толпа зевак. И вот [начала] сосна понемногу раскачиваться и уже грозила рухнуть. 7. Стоявшие невдалеке монахи были в отчаянии и, напуганные явной опасностью, потеряли всякую надежду и веру, приготовившись увидеть неминуемую смерть Мартина. 8. А он, бестрепетно уповая на Бога, ждал, когда же сосна с великим шумом рухнет на него. И вот она уже нависла над ним, вот уже падает, но он, вскинув навстречу ей руку, сотворил спасительный знак [креста]. Тут же, - можно было подумать будто срубленное дерево само развернулось, - сосна была отброшена в противоположную сторону так далеко, что чуть не сбила с ног крестьян, стоявших в безопасном отдалении от места события. 9. Язычники, обратившись к небу, издали крик и застыли, [пораженные] этим чудом. Монахи же плакали от радости: имя Христа радостно всеми возглашалось. В тот день достаточно было сделано для спасения этой местности. Ибо не оказалось почти ни одного из этого огромного множества язычников, кто бы, отбросив нечестивое заблуждение, не узрел в этом событии милосердную десницу Господа Иисуса Христа. И воистину до Мартина мало кто, да, фактически, никто, в этой местности имя Христа не признавал. И вот, настолько примером своим и добродетелями укрепил блаженный муж его, что после Мартина уже не было ни одной местности, которая не обрела бы либо часто посещаемые церкви, либо многолюдные монастыри. Ибо там, где разрушал он языческие капища, там и воздвигал церкви и монастыри.

XIV.1. Тогда же немалую добродетель явил Мартин и в другом подобном деле. Ибо, когда пришел он в одну деревню, где находился очень древний храм и весьма почитаемый огонь, случилось так, что порывом ветра пламя перебросилось на расположенный рядом дом. 2. Увидев это, Мартин быстро взобрался на крышу и устремился к разгоравшемуся огню. И вот чудесным образом пламя повернуло против ветра, словно вспыхнула некая борьба меж двух стихий. Так [необыкновенной] силой Мартина огонь был удержан там, где ему повелел блаженный муж. 3. И в [другой] деревне, имя которой было Лепроза, пожелал Мартин разрушить такой же переполненный нечестием храм, но столкнулся с таким сопротивлением толпы язычников, что несправедливо был изгнан оттуда. 4. Тогда, уйдя в соседнее место, облекшись там на три дня во власяницу, [посыпав голову] прахом и предавшись посту и молитвам, просил Мартин Господа, чтобы, если не может разрушить этот храм рука человеческая, то пусть низвергнет его небесная сила 23. 5. И тут, внезапно, два ангела, вооруженные копьями и щитами, явили ему образ небесного воинства, говоря, что посланы они Богом, дабы никто во время разрушения храма не противодействовал Мартину: потому и вернулся он обратно, желая завершить начатое дело. 6. И вот, войдя в деревню, в присутствии безмолвной толпы язычников Мартин до основания разрушил нечестивое строение, а все алтари и идолов обратил в прах. 7. Увидев в этом веление Бога не противодействовать епископу, пораженные и напуганные обитатели деревни почти все уверовали во Христа, громко крича, что почитаться должен [только] Бог Мартина, идолы же достойны презрения раз они ни себя, [ни других 24] не смогли защитить.

XV.1. Теперь я расскажу о том, что произошло в одной из деревень эдуев 25. Там Мартин, как обычно, разрушал капище, и множество язычников из крестьян, разъярившись, набросились на него. И когда один из них, наиболее смелый, обнажив меч, замахнулся им на блаженного мужа, то отраженный епископским паллием удар пришелся на обнаженную шею Мартина. 2. Этим чуть не убил его язычник, но, когда вновь поднял он руку на епископа, то тут же оказался поверженным на землю и, устрашенный гневом Бога, стал молить о прощении. 3. И нет в этом ничего удивительного. Ибо однажды Мартина, низвергавшего идолов, кто-то попытался ударить ножом, но от этого же удара железо само выпало из рук [нападавшего]. 4. И часто перечившим ему крестьянам Мартин так души языческие смягчал, что при свете открывшейся им истины они сами свои святилища разрушали.

XVI.1. И столь могущественен был Мартин в благодати забот своих, что не было почти никого, кто, приходя к нему больным, сразу же не обрел бы исцеления. Это ясно видно хотя бы из следующего примера. 2. Некая девушка из Тревиров 26 была столь сильно разбита параличом, что долгое время тело ее ничего из свойственного человеческому организму исполнять не могло. И она уже почти умерла, и жизнь в ней едва теплилась. 3. Опечаленные родственники давно уже пребывали в ожидании неминуемых похорон. Но вот стало известно, что в город этот пришел Мартин. Когда об этом узнал отец девушки, побежал он просить за полумертвую дочь. 4. А Мартин в это время уже входил в церковь. И вот на глазах у всего народа и многих присутствовавших там епископов старец, рыдая, пал ему в ноги и сказал: "Дочь моя умирает, сраженная страшной болезнью, а это хуже, чем просто смерть. Одним лишь духом живет она, телом же - давно мертва. Прошу тебя, приди к ней и благослови ее, ибо верю я, что через тебя обретет она здоровье". 5. Мартин, смущенный такими словами, удивился и воспротивился, говоря, что нет у него такой силы, что суждение старца ошибочно, ибо не достоин он, Мартин, того, чтобы посредством него Господь явил знак такой власти. Еще сильнее стал, плача, упорствовать и умолять старик, чтобы посетил он бездыханную. 6. Наконец, побуждаемый окружавшими его епископами, Мартин отправился в дом девушки. Огромная толпа наблюдала у дверей - что же предпримет раб Божий. 7. И прежде всего там были ее домашние, имевшие все необходимое при такого рода случаях. Мартин же простерся на полу в молитве. Затем, пристально глядя на больную, потребовал принести ему масла, ибо, когда благословлял девушку, то силой влил ей в уста освященную жидкость. И тотчас же окружающие издали крик: 8. После первого же прикосновения начали члены ее оживать и вскоре она уже твердо стояла на ногах.

XVII.1. Тогда же раб некоего Тетрадия, мужа проконсульского звания, будучи охваченный бесом, терзался жестокой болью. И вот, когда попросили Мартина возложить на него руку, велел он привести этого раба к себе. Однако нечистый дух не позволил рабу выйти из своей каморки, где он жил, и на всех входящих он бросался с великой яростью. 2. Тогда Тетрадий бросился в ноги блаженному мужу, умоляя самому прийти к дому, в котором жил одержимый бесом. 3. И Мартин, дабы одолеть нечестие язычника, ибо Тетрадий в то время все еще был опутан предрассудками идолопоклонства, согласился прийти в его дом. После этого проконсул поклялся, что если бес из мальчика будет изгнан, то быть ему, Тетрадию, христианином. 4. И вот Мартин, возложив руку на одержимого, обратил в бегство нечистую силу. Увидев это, Тетрадий уверовал в Господа Иисуса Христа и тут же был оглашен 27, а чуть позже крещен. И всегда почитал он Мартина творцом того чуда и своего спасения.

5. В том же городе, подойдя к дому некоего [почтенного] отца семейства, застал его Мартин стоящим у самого порога. И рассказал сей муж, что в атрии 28 дома своего только что увидел он ужасного демона. Тогда Мартин повелел злому духу удалиться, но тот, схватив замешкавшегося хозяина дома, стал терзать его и всех окружающих самым нещадным образом. Затрясся дом, переполошилось семейство, народ бросился бежать. Мартин же устремился к беснующемуся и сначала повелел ему замереть. 6. И когда тот стал страшно скрежетать зубами и широко раскрывать рот, Мартин вложил ему туда пальцы и сказал: "Если ты имеешь хоть какую-то власть, откуси их". 7. И даже если бы в это время тому воткнули в глотку раскаленное железо, то все равно сколь угодно долго и безо всяких последствий пальцы блаженного мужа могли бы касаться его зубов. Тогда злой дух был вынужден бежать из охваченного болью и муками тела. Однако не позволено было ему удалиться через рот, потому, оставив после себя мерзкий след, извергся он вместе с испражнениями утробы.

XVIII.1. Тогда же появилась в том городе весть о восстании и вторжении варваров. Мартин тотчас повелел привести к себе одержимого бесами и приказал ему доподлинно изложить насколько истинен этот слух. 2. Тот признался, что в нем сидят десять демонов, которые и распространили это измышление среди народа с тем, чтобы хотя бы таким способом, напугав Мартина, заставить его бежать из города: ни о каком вторжении варваров они не знают. И когда прилюдно созналась в содеянном нечистая сила, то город освободился от всякого страха и волнения.

3. Также, когда у Паризия 29 Мартин вместе с огромной толпой входил в ворота города, то ко всеобщему ужасу поцеловал и благословил несчастного обличьем прокаженного: тут же вся болезнь его прошла. 4. На следующий день тот, блистая чистой кожей, пришел в церковь и принес благодарность за обретенное исцеление. Нельзя также умолчать и о том, что срезанные края верхней одежды и власяницы Мартина, [будучи возложенными] на расслабленных, часто возвращали им силы. 5. Также вложением пальцев или возлаганием их на шею нередко блаженный муж изгонял из страждущих недуги.

XIX.1. Бывший префект Арборий, муж весьма святой и твердой веры, когда дочь его оказалась поражена тяжелейшей лихорадкой, письмо [адресованное] Мартину, в котором была изложена суть прискорбного происшествия, возложил на грудь девушки, [метавшейся] в жару, и тут же лихорадка была изгнана. 2. Это событие произвело на Арбория столь огромное впечатление, что он посвятил дочь свою Богу и вечной девственности. И нКомментарии
1 Дезидерий - точно личность адресата не установлена. На сегодняшний день относительно нее существуют две версии: 1) пресвитер из Аквитании, который фигурирует в качестве адресата и у Иеронима. Возможно именно этому Дезидерию в 396 или 397 г. Сульпиций Северус и направил "Житие"; 2) седьмой по счету епископ Нанта.

^ 2 В Веронском кодексе далее следует: "Будь здоров, достопочтенный брат во Христе; украшение всех с