Реферат: Исторический факультет вопросы истории, международных отношений и документоведения

ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ


Вопросы

истории, международных отношений

и

документоведения


Выпуск 5


Издательство Томского университета


2010





УДК 93/99 + 327(082)

ББК63 + 66

В74





Вопросы истории, международных отношений и документоведения.



В74

Сборник трудов студентов и аспирантов исторического факультета. Вып. 5. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2010 – 211 с.





ISBN 978-5-7511-1926-3






Представлены результаты исследований студентов и аспирантов исторического факультета, выполненных в 2009 г. Они посвящены малоизученным проблемам археологии, отечественной и всеобщей истории, теории и практики современных международных отношений и документоведения.

Для студентов и преподавателей исторических факультетов вузов, всех интересующихся проблемами археологии, истории, международных отношений, документоведения.






Редакционная коллегия: профессор В.П. Зиновьев, профессор С.Ф. Фоминых, профессор Б.Г. Могильницкий, доцент В.П. Румянцев, профессор О.А. Харусь, доцент Е.А. Васильев, доцент Л.В. Дериглазова, доцент А.В. Литвинов (отв. редактор).

Техническая редакционная коллегия: ассистент П.П. Румянцев, аспиранты кафедры современной отечественной истории А.Н. Сорокин, Д.В. Хаминов.


ISBN 978-5-7511-1926-3





 А.В. Литвинов. Редактирование, макет, 2010

 Авторы статей, 2010




Содержание


I. Отечественная история досоветского периода 6

^ Вахонина О.В. Украинское землячество при Императорском Томском университете 6

Заплатина О.А. Форт Росс: взаимоотношения русских колонизаторов с местным населением 8

^ Карецкая Е.В. Польские ссыльные в Нарымском крае (начало ХХ в.) 10

Качкина С.Н. У истоков формирования традиций двух Томских вузов 12

Матюжина М.М. Домашнее воспитание дворян в России XIX в.

на примере воспитательного процесса С.Д. Шереметева 14

^ Подолянко А.С. Переселение в Томскую губернию крестьян из Малороссии и Новороссии

(1885 – 1914 гг.) 17

Смокотина Д.В. Города-призраки на карте Восточной Европы (к вопросу о локализации

некоторых торговых пунктов на пути «из варяг в арабы» в VII – IX вв.) 20

Туниекова О.А. Соборное уложение 1649 г. как источник по истории церковно-

государственных отношений 24


^ II. Современная отечественная история 26

Бойченко И.В. образ Ленина в советском кинематографе в период «оттепели» 26

Гилев М.С. Из истории комикса в России 29

Гуткевич Ю.В. СССР и проблема коллективной безопасности в Европе в зеркале советской

прессы 1933-1936 гг. 32

^ Кисленко А.В. Августовский путч по материалам СМИ и воспоминаниям участников событий 33

Кривошеина М.В. Новая внешнеполитическая концепция РФ в каспийском регионе за время

первого президентского срок В.В. Путина (2000 – 2004 гг.) 35

^ Куренков А.В. Томский губком РКП(б): история создания и основные направления

Деятельности 37

Лемежите А.В. Факторы и проблемы торгово-экономических отношений России и Китая на

рубеже ХХ – ХХI вв. 39

^ Наумов А.С. Russian – EU cooperation in the framework of tasis program 42

Осташова Е.А. Отражение парламентских выборов 1995 г. в центральной прессе 42

Сахарных И.А. Становление ленинградского рок-клуба 46

Эмбрехт Р.В. Установление культурных и экономических связей Томской области и ФРГ

(1991 – 1995гг.) 49


^ III. История древнего мира и средних веков 51

Гулик З.Н. Жестокость по отношению к детям в западноевропейском средневековье 51

Полякова А.С. Елизавета Тюдор и Екатерина Медичи: процесс формирования

образа правителя 53


^ IV. Новая и новейшая история 55

Варламов О.Е. Обсуждение в правящих кругах США закона о «военных полномочиях»

американских властей (1995 г.) 55

^ Васильченко П.А. Die militärische integration in Westeuropa (1947 – 1954) 56

Козлова Ю.В. фактор Китая в индо-пакистанском конфликте 1949 – 1979 гг. 58

Кокорин И.В. Фокс-эффект и военная операция США в Ираке 61

Конова Е.А. Политика Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в

отношении беженцев с начала 2000-х гг. 64

^ Конова Е.А. The refugee policy of the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland

from the 2000s 67

Королева А.А . Die politik des ersten kabinetts von Gerhard Schröder in bezug auf die organisation

der vereinten nationen 68

Крот М.А. Начало пересмотра договора по ПРО 1972 г. в США в период президентства

Б. Клинтона 69

^ Рожановская Н.К. Формирование ядерной стратегии США в годы американской атомной

Монополии 70

Сычёва Н.В. Процесс обсуждения в американских правящих кругах процедуры

«ускоренного регламента» в торговой политике США (1997 – 1998 гг.) 74

Теплова Т.С. The crisis of the British economy of 1970-s and Margaret Thatcher’s coming

to power 76

Щипкова Е.А. Неоконсерваторы первой администрации Дж. Буша-мл. и он 77


^ V. Международные отношения и мировая политик 80

Долгополова П.С. Анализ грузино-осетинского конфликта (август 2008 г.) в логике

информационной войны 80

^ Долгушев Д.В. Энергетические интересы России и США в Каспийском регионе 82

Ермолаева Д.В. The European Union and the Mediterranean 87

Кривошеина М.В. Die neue aussenpolitische strategie von Russland in der Kaspiregion.

Die erste prasidentzeit von W. Putin 88

^ Матвеева Д.В. Геополитическая стратегия Китая «нитка жемчуга» 89

Петрикова Д.А. Формирование общественного мнения в США по вопросу российско-

грузинского конфликта 91

^ Рыжова А.А. Das subsidiaritätsprinzip in der Europäischen Union 94

Скачкова М.А. Проблема идентичности в международных отношениях на примере

тайваньского вопроса 95

^ Тарасенко А.К. Проблема «китайской угрозы» и прав человека на слушаниях конгресса США

в 90-е годы ХХ в. и его роль в разработке китайской политики президента Б. Клинтона 97

^ Чичканова О.Ю. К вопросу о сотрудничестве государств – членов ШОС в условиях кризиса 100

Шведов Д.В. Демографическая политика ООН (1946 – 1974 гг.) 102

Щипкова Е.А. Europaische Union: gemeinsame aussen- und sicherheitspolitik (gasp) und problem

des Iraks 104


^ VI. Востоковедение 105

Баженова Ю.О. Политика ведущих мировых нефтяных компаний на Ближнем и

Среднем Востоке 105

Баженова Ю.О. The development of renewable energy in the United Arab Emirates 108

^ Баженова Ю.О. Die Freihandelszonen in den Vereinigten Arabischen Emiraten 110

Изместьев А.А. Модели национализма Китая и Японии 112

Клещенко М.Е. China and the World Trade Organization 114

^ Корнилова С.А. Проблема энергетической безопасности в китайско-японских отношениях 115

Корытова В.С. Тайвань и оружие массового уничтожения 117

Костюкевич И.В. Oil factor in the foreign policy of China and prospects of cooperating with Russia 118

^ Мажинский С.В. Статус МНПО в Китае на современном этапе 120

Рябова М.С. Нарушение прав человека в Китае 122

Рязанова А.Н. Роль и политика государства в формировании инновационной экономики

(на примере Южной Кореи) 125

^ Фефелов М.М. «Технологичный» ответ Китая в борьбе с мировым экономическим кризисом 130

Фефелов М.М. China and USA relationship in science and technology 132

Фирсова Ю.А. La politique du regionalisme exterieure de l’ue à l’exemple des pays du Maghreb 134

^ Шишкина Е.Е. История формирования китайской диаспоры в странах Юго-Восточной Азии 135


VII. Вопросы антропологии, археологии, социальной истории и этнографии 137

Беспятова И.Е. Этногеографические и этнонациональные процессы в Горно-Алтайске 137

^ Виноградова О.О., Криванкова И.С., Обвинцева Д.Г. Особенности формирования

гражданского общества и гражданской ответственности на примере деятельности по

защите и охране деревянной архитектуры Томска 139

^ Водясов Е.В. Применение этноархеолгичского метода в зарубежной и отечественной

археологии 142

Гачегова С.Ф. Религиозный синкретизм в Китае 143

Гриняева Е.В. Керамический комплекс могильника Шайтан II 145

^ Гулина О.Е. Социально-политическая доктрина конфуцианства 147

Зинченко А.С. Костяные колчанные петли Сибири и некоторые особенности их крепления 150

^ Илкос А.А. Конфликт индустриальной и традиционной культуры в российской 152

деревне начала ХХ века (на примере жизни и творчества С.А. Есенина)

Комова Н.Г. Украшения могильника Шайтан II 154

Матюжина В.М. Молодежные движения города Новокузнецка 156

^ Мачикина А.С. Коктебель М. Волошина как «материальное» воплощение идеи

Жизнетворчества 159

Харитонова В.Д. Погребальный обряд хантов в контексте зороастрийских традиций 161

^ Харитонова В.Д. Проблема смерти в зороастризме 163


VIII. Методологические и историографические вопросы истории 165

Базылева Е.Н. Понятие общего блага в политической культуре второй половины XVIII в. 165

^ Болдышев А.Д. Идеал государственности в произведениях основоположников консерватизма

конца XVIII – начала XIX в. 167

Захарченко Е.А. Проблема исторической памяти как ведущая в формировании восприятия

образа Чингисхана 170

^ Полежаева Т.В. Еврейский вопрос в трудах Н.А. Бердяева 172

Седова Л.Д. Теория культурно-исторических типов И.Я. Данилевского 173

Филипчик Е.А. Мифы о Борисе Годунове и их современная оценка 176

Яринская А.М. Зарубежные исследователи о женском образовании в России

второй половины XVIII в. 178


^ IX. История среднего, высшего образования и науки 182

Волчкова Е.А. Становление и развитие церковно-приходских школ Томской епархии

(вторая половина XIX в.) 182

^ Саитова Д.Р. Развитие женского образования в Западной Сибири во второй половине XIX в. 184

Сорокин А.Н. Связь науки с производством на примере научно-исследовательской деятельности

сибирского физико-технического института в довоенный период (1928 – 1941 гг.) 185

^ Тычинская А.А. Политика стандартизации современного российского образования с 1990

по начало 2000-х гг. 189

Хаминов Д.В. Основные исторические научные школы и направления Томского университета

(1940–1980-е гг.) 190

Цеховой Н.П. Подготовка научных кадров через аспирантуру в Томском университете в годы

Великой Отечественной войны 194


^ X. Документоведение и информационные технологии 198

Голодникова Н.В. Ситуационный подход при выборе методов оценки эффективности рекламной кампании 198

^ Ксенофонтова С.Н. Внутрикорпоративные издания как инструмент PR

(на примере газеты Томского государственного университета «Alma mater») 201

Марунченко И.В. Сравнительная характеристика эргономичности российских и англоязычных

документоведческих интернет-ресурсов 203

^ Симонова Е.А. Региональные электронные правительства в США 206

Сведения об авторах 209


I. Отечественная история досоветского периода


О.В. Вахонина

^ УКРАИНСКОЕ ЗЕМЛЯЧЕСТВО ПРИ ИМПЕРАТОРСКОМ ТОМСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ


В первой половине XIX в. на территории Украины, которая в то время входила в состав Российской империи, зарождается национальное движение. Под влиянием идей романтизма, популярных в Европе и затем попавших в Россию, среди образованных кругов малороссийского общества все большее распространение получало увлечение прошлым своего края, этнографией и культурой простого народа. Украинские интеллектуалы занялись собиранием народного творчества, записывали фольклор: песни, сказки, обряды и т.д. Дальше увлечения культурой общественное внимание не заходило. Это была вполне понятная любовь к родному краю, лишенная всякой политической окраски. Особое внимание украинофилы уделяли развитию украинского научного и литературного языка. В 1868 г. во Львове создается украинское культурно-просветительское общество «Просвита», которое формирует сеть народных читален и организует циклы лекций по украинской истории, культуре, этнографии. Эта организация занималась распространением книг, журналов, брошюр1.

С 1890-х годов начинается новый этап в развитии украинского национального движения, который заключался в переходе к организационно-политической фазе и отказе от традиционного культурно-просветительского украинофильства. В этот период в движение вливается новое поколение участников, преимущественно молодежь, которое создает свои кружки, формирует новую идеологию, налаживает контакты с течениями в Галиции. Происходит резкая политизация требований и настроений.

Так, в Петербурге несколькими студентами был создан кружок социалистов-федералистов. Основной задачей кружка его члены считали национальное развитие украинской нации, а в политической сфере – полную автономию Украины. В 1891 г. в Каневе создается «Братство тарасовцев», которое добивалось достижения автономии Украины, ее развития и укрепления как национальной единицы. Тарасовцами были впервые сформулированы обязанности человека – члена нации перед всей нацией. Исходя из них, каждый украинец в общественной и частной жизни должен быть последовательным и делать все, что требует идея «возрождения» Украины2.

Популярны были и социалистические идеи. В феврале 1900 г. в Харькове возникает Революционная украинская партия (РУП). Она была создана представителями народнически (Б. Ярошевский), социалистически (Л. Украинка) и националистически (Н. Михновский), настроенных кружков, общей платформой для них стал национальный вопрос. Основой для программы партии первоначальна была брошюра «Самостийная Украина», написанная Н. Михновским. Автор выстроил систему доказательств того, что Россия владеет Украиной незаконно, так как после Переяславской Рады (договора «равного с равным») Украина сохранила свою независимость и права самостоятельного государства. А поскольку Россия нарушила этот «договор», поправ украинский суверенитет, он терял для Украины силу. Интересы русских и украинцев были, по мнению Михновского, диаметрально противоположны. Он подчеркивал, что предстояла борьба с Россией, так как считал ее главным противником украинства3.

Однако уже в 1903 г. члены РУП официально отказались от взглядов Михновского, приняв принцип автономии Украины. Вскоре, вследствие внутренних противоречий, партия потеряла свою силу и, не найдя поддержки среди населения, распалась на несколько самостоятельных организаций.

Новые силы в украинское национальное движение вдохнула революция 1905 г. Манифест 17 Октября открывал возможности для легального существования общественных и политических организаций, в том числе созданных по национальному признаку. Возникают новые и легализуются ранее возникшие партии. Особую активность в это время проявляет украинская интеллигенция, создавая с целью приобщения к украинской культуре и языку культурно-просветительные организации – «громады», «гуртки», «просвиты». Началась организация украинской прессы. Издаются газеты «Рада», «Село», «Засiв», «Рiдний край», журнал «Свiтло», ряд местных периодических изданий. Своей целью они провозглашали борьбу за право украинского народа на самостоятельное национально-политическое существование, которое могла обеспечить автономия Украины4.

Наступившая вслед за революцией реакция частично приостановила развитие украинского национального движения. Указами российского правительства была запрещена регистрация украинских организаций, возникших на почве национальных интересов, закрывались многие «просвиты» и украинские газеты. Однако украинское движение к этому времени достигло в своем развитии того состояния, которое уже нельзя было ликвидировать административными методами. Продолжались исследования по украинской литературе, истории, этнографии, выходили в свет новые печатные издания, в том числе и на украинском языке.

В это время происходит частичное изменение целей движения, но это не является спецификой только украинского национального движения, а носит скорее общероссийский характер, присущий другим национальным движениям. Появляются призывы к борьбе за право украинского народа на самостоятельное национально-политическое существование, которое могла обеспечить только автономия Украины. Однако основной задачей оставалось всестороннее развитие украинской национальной общности, формирование у народных масс национального самосознания и идентичности. Не остаются в стороне и представители украинцев, проживающие за пределами территории самой Украины. В различных городах России возникают украинские «громады», клубы, кружки. Центром украинского национального движения становится Петербург. В Иркутске создается украинский литературно-музыкальный кружок «Громада», целью которого было содействие «серьезной разработке украинской музыки и украинского драматического искусства», ознакомление широкой публики с украинской литературой, музыкой и украинским сценическим искусством, собирание и записывание украинских старинных и современных песен. В Харбине в 1907 г. возник «Украинский клуб», в 1910 г. в Никольск-Уссурийском организуется общество «Просвита». В 1916 г. образовался «украинский гурток» в Красноярске, вынужденный «скрываться под сенью общества трезвости» в качестве одной из его подкомиссий. Но разрешение на легальную деятельность получали лишь некоторые из этих организаций. Так, например, на Дальнем Востоке украинские организации существовали лишь в Благовещенске, где в 1911 г. был утвержден устав «Украинского клуба»5. Активизируются и студенческие объединения. Например, при Киевском и Харьковском университетах открываются студенческие кружки, при которых отмечали знаменательные для украинской истории и культуры даты организацией торжеств, лекций и любительских концертов6. Не являлся исключением и Томск, где украинская диаспора была довольно многочисленна.

Так, при Томском Императорском университете было организовано Украинское землячество. Оно занималось решением различных проблем, с которыми сталкивались украинцы, приехавшие для учебы в Томск. Но в апреле 1909 г. в деятельность «Украинского землячества» вмешиваются местные власти. Дело получило свое развитие в 1909 г. когда председатель «Украинского землячества», студент-юрист Василий Сумневич получил воззвание от киевского бюро организации и прочел его по окончании вечера, устроенного в пользу землячества. По окончании этого вечера он был избран делегатом на съезд, созываемый в Праге, целью которого было обсуждение вопроса о борьбе за достижение Украиной полной автономии, причем землячеством была ассигнована студенту на поездку определенная сумма. После этого был проведен обыск в квартире Сумневича и Федора Левинского, студента-медика, являвшегося казначеем землячества. Во время обыска был обнаружен «Статут Томской украинской студенческой громады», в содержании которого было усмотрено, что землячество способствует побуждению в среде его членов национального саморазвития, хотя в легализованном уставе эта задача отсутствовала. Сначала в обнаруженных при обыске материалах учебной администрацией не было усмотрено ничего «явно преступного», и никаких карательных мер по отношению к студентам не было принято. В то же время были сделаны выводы о том, что «Украинское землячество» преследует не только материальные цели (оказание поддержки своим членам), но и политические (стремление к достижению автономии Украины)7.

За «Украинским землячеством» было установлено наблюдение, которое и должно было выявить, является ли это общество противозаконным и не способствует ли оно развитию украинского национального движения. По решению специально созванной университетской комиссии было постановлено посылать на собрания «Украинского землячества» помощника проректора. На тех собраниях общества, где присутствовал проректор, обсуждались только финансовые вопросы. На основании этого он пришел к выводу о том, что «Украинское землячество» не представляет опасности ни для академического, ни для общественного порядка8.

Но в это время в дело вмешивается Томское губернское жандармское управление (ГЖУ), не согласившееся с этим заключением. По мнению начальника Управления, всякий кружок, члены которого мечтают отделиться от единой и нераздельной России, является противогосударственным и антиобщественным, и дальнейшее развитие этого общества будет не очень благоприятно с правительственной точки зрения. По его словам, «Украинское землячество» представляло собой оплот украинских националистов, которые занимались только агитацией своих земляков с целью втягивания их в борьбу за автономию Украины9. Но в действительности, эти обвинения не имели доказательств, так как основной задачей общества все-таки считались не политические цели, а достижение наибольшего комфорта для пребывания украинских студентов в Томске.

После вмешательства ГЖУ администрация Томского университета была вынуждена признать «Украинское землячество» антигосударственным объединением, деятельность которого направлена в сторону нежелательного развития украинского национализма, и в мае 1910 г. землячество было закрыто. Все имущество кружка было передано проректору Томского университета10.

Важно отметить тот факт, что выходцы с Украины, оказавшись по тем или иным причинам вдали от своей исторической родины, продолжали развивать свою культуру, общались на родном языке и не оставались в стороне от политических событий на Украине. Им было присуще стремление к самоорганизации, чтобы облегчить свою жизнь на чужбине, сохранить этническую идентичность и этнокультурную самобытность. Украинцы стремились создавать национальные культурно-просветительские организации на новом местожительстве для приобщения к украинской культуре и языку. Именно с этой целью и создавались различные украинские организации на территории всей Российской империи, не принося с собой никаких сепаратистских тенденций. Главное для них было сохранение своей идентичности и самобытности вне зависимости от того, куда их занесла судьба.


Примечания

1 Марчуков А.В. Украинское национальное движение: УССР. 1920–30-е гг.: цели, методы, результаты. М., 2006. С. 57.

2 Там же. С. 79–80.

3 Там же. С. 83.

4 Зубов А.Б. Украина: опыт самообретенья // Октябрь. 1993. № 9. С. 161.

5 Нам И.В. Украинское национальное движение в условиях революции и Гражданской войны (1917–1922 гг.) // Украинцы в Сибири: история, культурная, жизнь, перспективы. Рег. Науч. метод. конф. Томск, 2004. С. 25.

6 Грушевский М.В. Очерк истории украинского народа. Киев: Лыбидь,1991. С. 318.

7 Государственный архив Томской области (далее везде – ГАТО). Ф. 126. Оп. 2. Д. 2485а Л. 2–3.

8 Там же. Л. 16.

9 Там же. Л. 17.

10 Там же. Л. 20.


О.А. Заплатина

^ ФОРТ РОСС: ВЗАИМООТНОШЕНИЯ РУССКИХ КОЛОНИЗАТОРОВ С МЕСТНЫМ НАСЕЛЕНИЕМ


…Дикие народы

Варварской природы

Сделались многие друзья теперь нам…

Песня начала XIX в.


Основание форта Росс – мероприятие, которое было частью колониальной политики России. Сразу оговоримся, что понятие колонизации – довольно сложное. Существует несколько его определений. В данной работе колонизация рассматривается как оседание на заморских территориях мигрантов, которые приносили с собой привычную для них организацию общества, труда и быта и вступали в весьма непростые взаимоотношения с аборигенным населением, находившимся, как правило, на более ранней ступени развития1. Далее речь пойдет, прежде всего, как раз об этих «непростых взаимоотношениях». Естественно, во время освоения новых земель возникала проблема установления возможно более мирных контактов с местными жителями. Стоит отметить, что именно курс на «сотрудничество» был отличительной чертой русской колонизации. В ходе работы предстоит выяснить, какие обстоятельства определяли такую политику. Рассмотрим в качестве примера историю основания и функционирования форта Росс в Калифорнии.

Для начала несколько слов о целях создания крепости и поселения. В начале XIX в. обострился вопрос продовольственного снабжения русских владений на Аляске. Неприветливый климат, дороговизна привозимого из Сибири хлеба, частые крушения судов с продовольствием – все эти трудности подтолкнули Российско-американскую компанию (РАК) к поиску места, «где бы можно было завести свое хлебопашество»2. С этой целью были предприняты две экспедиции под руководством служащего РАК лейтенанта Ивана Кускова 1808 –1809 и 1811 гг.

Используя полученные ими сведения, правитель РАК А.А. Баранов вскоре принял окончательное решение о создании крепости и русского поселения в Калифорнии. Несмотря на то, что испанцы претендовали на господство на этой территории, хозяевами земли были индейцы племени кашайя-помо, у которых земля под Россом и была куплена за три одеяла, три пары штанов, два топора, три мотыги, несколько ниток бус3. Строительные работы начались уже в 1812 г. «ввиду тамошних коренных жителей, принявших наших ласково и не препятствовавших тому водворению»4.

Мир и союз с индейцами выступали средством защиты РАК в условиях межгосударственных противоречий (особенно напряженными были отношения с испанцами). В инструкциях Баранова четко просматривается стремление расположить к русским калифорнийских туземцев.

Установленные дружественные отношения следовало закрепить. Это было сделано в 1817 г., когда «сентября 22 дня в крепость Росс явились по приглашению начальники индейцев Чу-гу-ан, Амат-тан, Гем-ле-ле с другими»5. Русские выразили благодарность за уступку земли. Индейцам вручили подарки, а главного вождя, на землях племени которого стояла крепость, наградили медалью «Союзные России». Под протоколом беседы подписались только представители русской стороны: Леонтий Гагейместер, Иван Кусков, комиссионер РАК Кирилл Хлебников и др. На этот документ Российско-американская компания позже часто ссылалась как на договор. В нём сообщается, что вожди «очень довольны занятием сего места русскими, что они живут теперь в безопасности от других индейцев, кои прежде делывали на них нападения – что безопасность та началась только от времени заселения»6.

Действительно, индейцы были заинтересованы в присутствии русских. Они искали их союза и покровительства, были в целом дружественно к ним настроены. Главную роль здесь сыграла агрессивная политика испанцев, которая сделала русских союзниками в глазах индейцев, их возможными защитниками от жестоких набегов. При сложившейся тогда политической обстановке (трения между Испанией и Россией) дружеские отношения были стратегическим преимуществом русских7.

Тем не менее, по мнению Н.Н. Болховитинова, не стоит идеализировать русско-индейские отношения на этом этапе. Это было частью политики русских, которые действовали в своих целях. С изменением экономических условий изменились и отношения, легко перейдя в насилие. Труд индейцев вначале был наёмным, и русские платили за него мукой, мясом и одеждой, предоставляли им жильё. Впоследствии из-за ничтожной оплаты индейцы отказывались приходить добровольно. Тогда стали практиковаться «пригоны». Кроме того, были частные конфликты, иногда индейцы убивали алеутов, лошадей, скот; случались и кражи. Виновных арестовывали, а наказанием им были принудительные работы в колонии8.

Хотя присутствие русских и сдерживало испанцев, оказать действенной помощи администрация Росса не могла, так как старалась избежать конфронтации с калифорнийскими властями. Она вообще не предпринимала никаких активных действий в защиту индейцев. Ее отношения с коренными жителями фактически так и не стали союзническими. Стремясь сохранить мир со всеми соседями, в конкретных ситуациях Российско-американская компания отдавала предпочтение отношениям с калифорнийскими испанцами, так как от этих отношений в наибольшей мере зависела безопасность Росса, перспективы расширения колоний, возможность торговли с Испанской (позднее Мексиканской) Калифорнией и промысла калана в ее водах, наконец, престиж компании, в том числе в самой России. Ради этого РАК порой откровенно жертвовала своими индейскими «союзниками». Для русской администрации вопрос о выдаче индейцев, бежавших из испанских миссий к своим сородичам, был предметом дипломатического торга; также испанцами и русскими практиковалась взаимовыдача беглых и пленных.

Тем не менее, между индейцами и русскими, в отличие от других калифорнийских колонистов, практически не было вооружённых столкновений. Хотя надежды индейцев на защиту от преследования испанцами не оправдались, они все же сохраняли лояльность русским.

Совершивший в 1822–1824 г. путешествие в Калифорнию морской офицер, декабрист Д. Завалишин писал: «…мы имеем свидетельство нашего мореплавателя, знаменитого Головина, о том, что испанцы… поступали с индейцами самым жестоким образом, ловили их арканами, как диких зверей, заковывали в железо и употребляли в тяжкие работы… Потому испанцы никуда не смеют идти… без вооружения, потому что в таком случае жители напали бы на них, пойманных непременно всех перебили… часто случалось, что они и вооруженных испанцев убивали потихоньку из-за кустов; напротив того, русские стрелки из селения Росс ходят поодиночке в лес для отстрела диких коз, и даже ночуют у индейцев, без всякого опасения и вреда»9.

В 1820-е годы политика РАК в Калифорнии определялась установкой, данной главным правителем М.И. Муравьевым: «Индейцы не есть русские подданные, то и не должно их брать в свою опеку, теперь не время думать об их образовании, а не худо без принуждения пользоваться их трудом, так, что, не навлекая на себя упрека, извлекать из них пользу для компании»10.

При всей неоднозначности русско-индейских отношений нужно подчеркнуть, что в рассматриваемый период для русских колонизаторов в Калифорнии характерно отсутствие политики насилия по отношению к аборигенам, в том числе насильственной экспроприации их земель и иных ресурсов. Причины этого – заинтересованность РАК в мире с туземцами и пока недостаточно широкое развитие в Россе сельского хозяйства. Численность сторон также определяла взаимоотношения. Русских (вместе с алеутами – индейцами, пришедшими с ними с Аляски) – к 1830 г. насчитывалось не более 200 человек11.

С развитием зернового земледелия в 1820-е годы складывались новые отношения с индейцами. При недостатке рабочих рук они стали источником неквалифицированной рабочей силы для сельского хозяйства. До этого в селении Росс из индейцев были только женщины – сожительницы поселенцев. В начале 1820-х годов индейцы начали приходить в селение для работы и селились там семьями (впрочем, таких было немного). Для них была сооружена небольшая постройка. В конце 1825 г. контора селения Росс доносила: «Индейцы расположены были к русским очень дружелюбно; из них семейств до 20-ти жили безотлучно в селении, а многие приходили временно и всегда с охотой работали». Приход сезонных работников становился обычным. Как сообщал в 1825 г. К.Т. Хлебников, обработка «пашен производится всегда с помощью окрестных индейцев. По первой повестке в горы является до 100 человек дюжих мужчин и все с охотою, а привычные и с великой ловкостью принимаются за все работы. За труды их надобно накормить, прилежнейшим же и смышленым выдается иногда рубашка из холстинки и одеяло, или пара платьев». Н.Н. Болховитинов предполагает, что в этот период формировалась прослойка толмачей и бакеров (пастухов) – более или менее аккультурированных индейцев, через которых в основном осуществлялись контакты с живущими вдали группами туземцев12.

В 1833 г. при колонии насчитывалось 72 индейца (из 293 человек населения). После визита в этом году главного правителя РАК Ф.П. Врангеля был предпринят ряд мер по повышению жизненного уровня всех слоев населения – от русских промышленников до приходящих сезонников-индейцев. Последних предписывалось «довольствовать… по два раза в неделю мясом…», и вообще стараться улучшить их состояние, насколько возможно. Такое внимание было неслучайным. Индейцы к этому времени стали самым массовым (сезонным) компонентом рабочей силы в колонии («для жнитвы, таски снопов, при молотильнях, утаски глины на кирпичи и проч.»). При Врангеле их было 161 человек из 210 рабочих. Необходимо было оказывать им пособие, так как без их помощи невозможно было бы вести многие сельскохозяйственные работы. В то время, в отличие от получающих жалование или поденную оплату русских, креолов и алеутов, индейцы-сезонники получали только пищу и иногда одежду. В пищу им отпускалась «одна мука для кашицы: от этой скудной пищи при усиленных работах индейцы приходят под конец в крайнее истощение!» (слова Врангеля).

Тем временем в отношениях с индейцами обозначились серьезные проблемы. В начале 1830-х годов их стали пригонять силой на полевые работы. К концу 1830-х годов рядом с крепостью уже сложилось индейское поселение, пополняемое каждое лето пригнанными аборигенами. Там проживало несколько сот человек. Наблюдавший это в 1833 г. Ф.П. Врангель отмечал: «От худой пищи и ничтожного платежа индейцы перестали приходить в селение для работы, от чего контора нашлась принужденною отыскивать их в тундрах, врасплох нападать, связывать руки и пригонять в селение, как скот на работу: таковая партия в 75 человек мужчин, женщин и детей приведена была при мне в селение с расстояния около 65 верст отсюда… само собою разумеется, каковы со временем должны быть последствия подобных поступков с индейцами и друзей ли мы в них себе наживаем?». Врангель считал, что «не только человеколюбие, но и самое благоразумие требуют, чтобы индейцев приласкать более»13. Для беспокойства были все основания. Если до начала 1830-х годов случавшиеся конфликты между индейцами и колонистами (убийство алеутов и лошадей) представляли собой мелкие, единичные и сугубо частные инциденты, то уже в 1832 г. обстановка в окрестностях Росса впервые серьезно обострилась. Разгром весной того года католической миссии Сан-Рафаэль восставшими индейцами произвел впечатление и на местных индейцев. Беглые из миссии рассказывали им о своих планах разгромить все миссий на северном берегу залива Сан-Франциско, «а потом попробовать счастье, не могут ли с русскими сделать то же». Случившееся в это время убийство топором индейца-караульного и его жены еще более обострило обстановку. Не дожидаясь результатов расследования, родичи убитой женщины, узнав, что в этом деле замешан алеут, стали стрелять компанейских лошадей в горах. Последовали поиски и арест виновных. Правда, на этом все и закончилось; но аборигенов становилось все труднее рассматривать как союзников.

Меры по увеличению довольствия индейцев, принятые Врангелем, в 1835 г. дали кратковременный эффект. На уборку хлеба добровольно явилось около 200 человек индейцев. Но это продолжалось недолго. Уже в конце 1830-х годов регулярная «охота» на индейцев в период жатвы стала нормой. По свидетельствам современников, она выглядела следующим образом. К индейцам за несколько недель до жатвы посылали толмачей-разведчиков с приглашением, когда же индейцы отказывались идти добровольно, толмачи, запомнив место стоянки, быстро возвращались, и конный отряд во главе с правителем глубокой ночью, стреляя в воздух, внезапно нападал на спящих индейцев и вязал женщин; мужчины присоединялись сами по пути. За работу, помимо пищи, индейцам могли давать по нескольку ниток бисера, рубашку, иногда – одеяло. Несмотря на примененное насилие, индейцы не пытались бежать. Так, есть описание случая, когда 250 недовольных индейцев, все же работали под надзором четырех (!) русских14.

К 1838 г. отношения с индейцами еще больше ухудшились. Они истребляли скот, а с русской стороны существовало предписание всеми мерами не упускать виновных, «избегая напрасно только пролития крови, но без послабления, дабы впоследствии не быть ими же вынужденным к крутым средствам против таких врагов». Пойманных нарушителей высылали в Ново Архангельск. Это делалось для того, чтобы другие индейцы знали, что их ждет в случае неповиновения. Следует отметить, что в подобных ситуациях калифорнийские испанцы поступали с индейцами более жестоко.

Дальнейшая судьба калифорнийских индейцев оказалась в руках нового владельца. Им стал мексиканский швейцарец Джон Саттер – в 1841 г. колония была продана ему за 42 857 рублей серебром.

Проследив за ходом событий в Калифорнии, можно сделать следующие выводы.

Русская кол