Реферат: Научные дискуссии 3

С О Д Е Р Ж А Н И Е



Введение 1

1. Принципат как политическая система: научные дискуссии 3

2. Юридическое оформление власти Октавиана 9

3. Внутренняя политика Августа 14

4. Военные реформы Августа 23

5. Внешняя политика Августа 25

6. Смерть Августа. Его личность и историческое значение 29

Заключение 30

Список источников: 31



Введение


Традиционно историю Римской империи начинают с битвы при Акции, когда Октавиан – будущий император Август, остался единственным правителем вновь объединившейся римской державы.

То было многоукладное государство, включавшее народы и племена, стоявшие на разных уровнях развития.

Рим превратился в столицу мировой державы с населением в 700-800 тыс. человек. В его состав входил и нищий и беспокойный плебс, теснившийся в комнатах 4-5-этажных домов, собиравшийся на рынках, площадях, в трактирах, и бесчисленные мелкие ремесленники и торговцы из свободнорожденных плебеев, отпущенников, рабов, и богачи, жившие в обширных, окруженных садами особняках, снабженных паровым отоплением, водопроводами, банями, обслуживавшиеся сотнями рабов, ремесленниками, врачами, чтецами, библиотекарями, воспитателями детей.

Формирующаяся империя была разнородна не только с точки зрения социально-экономических укладов, господствовавших в разных ее областях, но и с точки зрения как классовой, так и статусно-сословной структуры населения.

В областях с преобладанием доримских отношений были сильны противоречия между «принпепсами» и эксплуатируемыми ими зависимыми земледельцами, противоречия, на которых всегда умело играли римляне во всех ведшихся ими войнах.

Различным был и статус провинциальных городов: римские колонии и муниципии, разница между которыми постепенно сгладилась; города, наделенные свободой и иммунитетом или только свободой; союзные города и наиболее многочисленные стипендиарные города.

Таково было состояние державы, которую предстояло как-то упорядочить и укрепить новому правительству.

Значение, которое приобрел императорский культ Августа во всех социальных слоях независимо от того, исходил ли он сверху или от самого населения империи и какие чувства в нем вызывал, был одной из причин, по которым в идеологической жизни общества религия начинала играть все большую роль. Отношение к этому культу стало пробным камнем отношения к императорскому режиму, и недаром «закон об оскорблении величества» был приравнен к закону о святотатстве.

Длившийся почти полвека принципат Августа заложил основы для дальнейшего развития империи. При его преемниках стали ясны и сильные, и слабые стороны созданной Августом и его соратниками системы.


^ 1. Принципат как политическая система: научные дискуссии


В процессе оформления власти Октавиана, вышедшего победителем из гражданской войны 44-30 годов до н. э., была создана новая политическая система – принципат, в эпоху Августа представлявший собой сложное сочетание полисно-республиканских и имперско-монархических элементов1.

В Новое время проблемы формирования и развития принципата сделались предметом оживленной научной дискуссии, история которой насчитывает к настоящему моменту более ста лет.

Научная дискуссия вокруг принципата Августа возникает во второй половине XIX века, когда и начинается академическое исследование указанной проблемы. При этом в поле зрения исследователей сначала оказалась формально-правовая сторона созданной Августом системы.

Ее детальный анализ был произведен Т.Моммзеном во втором томе его фундаментального труда.

Власть принцепса, по Моммзену, представляла собой чрезвычайную магистратуру, имеющую республиканские корни, основу которой составляло сочетание проконсульского империя и трибунской власти.

При таком взгляде принципат оказывался системой политического дуализма, или, выражаясь языком Моммзена, «диархией» сената и императора.

Большинство ученых разделяли взгляды Т.Моммзена и развивали его теорию, внося, впрочем, свои коррективы. В этой связи можно назвать такие имена, как О.Карлова, П.Виллемс, Е.Герцог, Эд.Мейер и др. Последний объявил принципат системой, в которой вся полнота власти принадлежит сенату, а принцепс является лишь охранителем устоев восстановленной республики. Об искреннем стремлении Августа сохранить основы республиканского строя говорит и Г.Ферреро. Постепенное нарастание монархических тенденций если и происходило, то помимо его воли2.

Вместе с тем, у Т.Моммзена нашлись и критики, выступившие против теории «диархии». Из многочисленных работ этого направления следует особо выделить две: «Август и его время» В.Гартгаузена и «Исследования по истории развития римской императорской власти» Э.Д.Гримма. Основной вывод В.Гартгаузена, сформулированный им на страницах его многотомного исследования, состоит в том, что концентрация в руках Августа традиционных республиканских магистратур создала новое монархическое качество. При этом немецкий историк античности не ограничивается рассмотрением формально-правовой стороны принципата, что было характерно для школы Т.Моммзена, но уделяет большое внимание реальной политической практике того времени.

Резкой критике подверг взгляды Т.Моммзена Э.Д.Гримм. По мнению российского исследователя Т.Моммзен поставил перед собой невыполнимую задачу – создать систему государственного права Древнего Рима за более чем три столетия его истории. От принципата Августа резко отличалась не только военная монархия Северов, но даже правление Тиберия его ближайшего преемника. Таким образом, фундаментальный недостаток труда Т.Моммзена состоит в игнорировании немецким ученым фактора исторического развития системы принципата. Это развитие состояло в том, что: «Монархические элементы медленно въедаются в жизнь... и разъедают последние республиканские формы, чтобы, наконец, захватить все в свои руки».

Власть Августа с точки зрения происхождения ее основных составляющих, способа вручения и конституционных форм представляла собой не монархию (особенно в античном, эллинистическом смысле), а чрезвычайную магистратуру. Вместе с тем, Э.Д.Гримм отмечает, что сущность принципата была более деспотична, чем его внешняя форма: фактически в своих отношениях с сенатом, магистратами и народом Рима Август выступает как монарх, и даже как монарх-бог, так как является сыном (divi filius) официально признанного божества (Юлия Цезаря). Важнейшими факторами, превращавшими Августа и его преемников в монархов на деле, если не по имени, были: распространение понятия величия (majestas populi Romani) на принцепса и его фамилию, культ императора и династический характер императорской власти.

В исторической науке, как в России, так и на Западе, наблюдается известная реакция против «теории монархии» и в целом против однозначных оценок системы принципата. Одним из первых мысль о том, что созданная Августом система не может быть определена посредством единственного слова или краткой формулы, высказал М. И.Ростовцев. К концу своей жизни и карьеры наследник Цезаря, желавший казаться восстановителем древней конституции, был фактически правителем Римской империи, но говорить о том, что он создал монархию, значит упрощать реальную картину.

Подобный взгляд на принципат вскоре получил широкое распространение в исторической литературе и нашел отражение, в частности, в таком авторитетном издании, как «Кембриджская древняя история». Авторы посвященного принципату Августа раздела, С.Кук, Д.Литт, Ф.Эдкок, М.Чарльзуорт, признавая тот факт, что политический строй Рима в век Августа претерпел кардинальные изменения по сравнению с прежним режимом senatus populusque Romanus, вместе с тем, отказываются дать ему какое-либо однозначное определение. Термины, использовавшиеся предшествующей историографией (республика, монархия, диархия), не отражают, по их мнению, сути перемен, свершившихся в римском государстве на рубеже старой и новой эры.

В исследованиях 20-40-ых гг. XX в. происходит постепенное смещение акцентов с формально-правовых аспектов принципата на проблему социальных и идеологических основ власти Августа. Исследователи, работающие в этот период, пытаются вывести дискуссию о принципате на новый уровень, выйдя таким образом за рамки, очерченные терминами «республика» - «монархия» - «»диархия».

Как пример такого рода попыток может рассматриваться монография А. Фон Премерштейна «О становлении и сущности принципата». Важнейшей социальной основой принципата фон Премерштейн считал систему патроната-клиентеллы, существовавшую в Риме с древнейших времен. На ее базе в ходе Гражданских войн I в. до н. э. формируются клиентские свиты и личные армии полководцев. Предводитель такой личной партии и его сторонники связаны системой взаимных обязательств, выраженной в клятве верности (Gefolgschaftseide), которую фон Премерштейн отождествляет с присягой, принесенной Октавиану в 32 г. до н. э. населением Италии и западных провинций. После победы над Антонием эта присяга была распространена на жителей Востока: тем самым Цезарь Октавиан превратился в вождя-патрона всей Римской державы, а populus Romanus и римские подданные – в его клиентелу. В прямой связи с этой системой отношений стоят такие элементы принципата, как врученная Октавиану в 27 году до н. э. cura et tutela rei publicae universae и титул pater patriae, предоставивший ему отеческую власть над римлянами.

Рассматривая власть Августа как в принципе неограниченную, фон Премерштейн, тем не менее, видит в ней скорее поготовку монархического правления последующего времени, чем настоящую монархию. Чтобы определить специфику положения принцепса в государстве немецкий ученый прибегает к историческим аналогиям, не ограничиваясь при этом рамками истории Древнего мира.

Проблема социальных основ принципата занимает видное место в труде советского историка античности Н.А.Машкина «Принципат Августа». Н.А.Машкин рассматривал принципат как стадию в развитии римского цезаризма, поскольку важную роль в его подготовке сыграли военные диктатуры I в. до н.э.3 Власть принцепса в правовом плане представляла собой комбинацию традиционных республиканских магистратур, но сама эта комбинация создавала новое качество. Рядом с магистратскими полномочиями Августа стояла его auctoritas, из которой вырастала монархическая власть, ставшая результатом узурпации. В социальном плане принципат проводил политику лавирования с учетом интересов различных фракций господствующего класса, чем объясняется правовая неопределенность системы.

Выдвинутый в свое время М.И.Ростовцевым тезис о сложном, синтетическом характере власти Августа, и невозможности по этой причине ее однозначного определения завоевывал в последующие десятилетия все более широкую популярность. Данное обстоятельство не мог не отметить Л. Викерт, автор обзора литературы об Августе и его принципате в «Aufstieg und Niedergang der romischen Welt». Сам Л.Викерт полностью присоединяется к этому итоговому выводу западной историографии. Созданную Августом систему невозможно определить в рамках какой-либо одной из существующих государственно-правовых категорий; современная наука в состоянии лишь дать ее всестороннее описание.

В современной российской исторической науке присутствует тенденция рассматривать проблему принципата в контексте широкого социально-политического процесса. В частности, А.Б.Егоров в монографии «Рим на грани эпох» указывает, что политические изменения были частью перехода от Рима-полиса с провинциями-колониями к средиземноморской державе. Власть Августа представляется автору сложной системой: правовая власть, выраженная в potestas и imperium, дополнялась важными экстралегальными факторами, превращавшими чрезвычайного магистрата во всемогущего владыку.

Таким образом, нельзя не заметить, что диапазон мнений достаточно велик. При этом, можно сформулировать некоторые основные положения.

Во-первых, принципат Августа как система складывался постепенно, в течении ряда лет. Его возникновение не было результатом какого-то единовременного политического акта.

Хотя в основных своих моментах принципат и сформировался при Августе, в дальнейшем система не оставалась неизменной, а напротив претерпевала длительный и сложный процесс эволюции.

Практически все исследователи сходятся на том, что правовой основой власти Августа и его преемников были проконсульский империй и трибунская власть, дополненная и расширенная при помощи ряда специальных полномочий. Однако, помимо правовой, выраженной в potestas и imperium, власть принцепса имела еще и внеправовую сторону, и вопрос об их соотношении представляется столь же важным, сколь и трудно разрешимым.

Материальной основой фактического единодержавия римских императоров был огромный перевес сил на их стороне: за ними стояла армия и мощная личная партия.


^ 2. Юридическое оформление власти Октавиана


Пути юридического оформления власти Октавиана были показаны обоими его предшественниками – Суллой и Цезарем. Однако осторожный Октавиан учел опыт мартовских ид 44 года и постарался облечь свою власть в наиболее «конституционные» формы, сохранив в государственном устройстве максимум республиканских элементов.

Более того, формально республика продолжала существовать, а Октавиан, в отличие от Цезаря, не обнаруживал никаких монархических тенденций.

Государственная система, сложившаяся при Августе и известная под названием «принципата», оформилась далеко не сразу. Она явилась столько же плодом сознательной воли императора, сколько результатом обстоятельств и реального соотношения сил.

Отправной точкой здесь был закон Публия Тиция 43 года, предоставивший на 5 лет неограниченные полномочия триумвирам. Эти полномочия в результате Тарентского соглашения были продлены до 31 декабря 33 года включительно. Таким образом, 1 января 32 года диктаторские права Октавиана и Антония юридически окончились. Однако они не слагали с себя власти, и еще в 32 году Октавиан продолжал называть себя «триумвиром». Строго говоря, это была узурпация, и необходимо было как-то ее легализовать. Одним из способов такой легализации была присяга, которую в 32 году потребовали от своих войск сначала Антоний, а затем Октавиан.

Смерть Антония 1 августа 30 года фактически сделала Октавиана единственным и неограниченным повелителем римской державы, но юридически нисколько не изменила его положения. Тогда вспомнили, что еще в 36 году, после победы над Секстом Помпеем, Октавиану была дарована пожизненная трибунская власть. Теперь сенат ее подтвердил и расширил.

В 29 году Октавиан вернулся в Рим и отпраздновал грандиозный триумф. По этому случаю титул «императора», который Октавиан неофициально употреблял уже в течение нескольких лет, был присвоен ему официально и превратился, как у Цезаря, в его личное имя (преномен). На 28 году Октавиан был избран консулом вместе с Агриппой (это было его шестое консульство). В этом году консулы провели общий ценз всех граждан (он не проводился с 70 года) и по этому поводу устроили «чистку» сената. Количество его членов, выросшее за последнее время до 1 тыс. человек, было уменьшено до 800. Имя Октавиана поставили первым в списке сенаторов и, таким образом, он сделался princeps senatus.

Наконец, 13 января 27 года был разыгран заключительный акт: в этот день Октавиан заявил в сенате и народном собрании о сложении с себя триумвирских полномочий и о «восстановлении» республики. Благодарный сенат три дня спустя поднес ему почетное прозвище «Августа» и оказал разные другие почести.

Какие же формальные права остались после этого у главы государства? У него сохранилась пожизненная трибунская власть, что давало ему всю полноту гражданской potestas. Консульство, которое Август в течение нескольких лет занимал ежегодно, вместе с личным империем, делало его носителем военной власти. Наконец, в качестве «первого сенатора» он пользовался всем моральным авторитетом (auctoritas) главы высшего учреждения в государстве.

Что представляла собою эта система? Сам Август, чтобы скрыть монархическое существо своей власти, предпочитал называть себя «первым лицом в государстве» (princeps civitatis). Это название было изобретено не им, его употребляли еще Цицерон и другие современники по отношению к Помпею и Цезарю для обозначения их руководящего положения в государстве. Август санкционировал термин: «принципатом» стали называть окончательно сложившуюся при нем и продолжавшую существовать при его преемниках систему римского государственного устройства, при которой фактическая монархия была прикрыта республиканскими формами и пережитками.

Насколько резко выступали эти формы и насколько вся система внешне была сложна и запутанна, показывает пресловутое деление провинций на императорские и сенатские. Слагая свои полномочия триумвира, Август отказался и от власти в провинциях. Однако после долгих уговоров он согласился в течение 10 лет сохранить проконсульский империй в трех провинциях: Сирии, Испании и Галлии. К ним фактически прибавлялся Египет, который с 30 года считался личным доменом Августа. В остальных провинциях вновь устанавливалось старое сенатское управление через посредство республиканских проконсулов. Заведование государственной казной (эрарием) также было оставлено за сенатом и его квесторами. Но для трех провинций и Египта создалась самостоятельная финансовая организация, находившаяся в управлении агентов Августа. Императорская казна получила название «фиска» (fiscus).

Такой параллелизм дал основание Моммзену назвать всю систему «диархией» (двоевластием). Конечно, никакой диархии фактически не было, реальная власть отнюдь не была разделена, а целиком находилась в руках принцепса. Даже в провинциальном управлении настоящего двоевластия, строго говоря, не было, так как Август взял в свое непосредственное управление важнейшие в военном отношении районы: Сирию и Египет на Востоке, Испанию и Галлию на Западе. Однако юридически существовала большая неясность в отношениях между императором и республиканскими органами власти – народным собранием, сенатом и магистратурами. Поэтому дальнейшие годы принесли с собой значительное уточнение этих отношений и покончили даже с видимостью диархии. Поводом к этому уточнению послужили несколько событий. В 27 году Август уехал на несколько лет в западные провинции. Своим уполномоченным в Риме он оставил в должности градоначальника столицы (praefectus urbi) М.Валерия Мессалу. В прошлом это был человек республиканских убеждений, позднее ставший приверженцем Августа. Однако через несколько дней после отъезда императора Мессала отказался от своей должности, по-видимому, из-за неясности своих взаимоотношений с магистратами.

В 23 году был раскрыт заговор против Августа. Заговорщиков осудили и казнили; однако этот факт испугал императора и показал ему, что даже республиканские ширмы не являются вполне надежной защитой. К этому нужно прибавить тяжелую болезнь Августа, поставившую перед ним со всей остротой вопрос о престолонаследии и вообще об упрочении династического принципа.

Все это объясняет, почему именно на эти годы падает ряд мер, имеющих целью внести большую ясность в юридическое положение принцепса. Еще во время поездки в провинции Август, пользуясь своим проконсульским империем, организовал для себя личную охрану из 9 преторианских когорт по 1 тыс. человек в каждой (cohortes praetoriae). Вернувшись в 24 году в Рим, он привел с собой туда и преторианские когорты. Три из них были размещены в самом Риме, шесть – в окрестных городах Италии. Кроме того, Август стал держать в Риме три городских когорты (cohortes urbanae) для полицейской охраны. Таким образом, в Риме и его окрестностях была создана непосредственная военная опора императора.

1 июля 23 года Август отказался от должности консула, которую он занимал непрерывно с 31 года. Зато с этого времени начали толковать его трибунскую власть как годичную магистратуру. Этим был создан прецедент, преемники Августа также стали исчислять время своего правления по годам своей трибунской власти.

Но, отказавшись от консульства, Август сохранил в своих руках одну из его существенных прерогатив: право вносить в сенат предложения преимущественно перед другими магистратами (ius primae relationis). А в следующем 22 году ему было «даровано» право созывать сенат и председательствовать в нем, сидя между обоими консулами.

Еще важнее было постановление, принятое сенатом в 23 году: империй Августа был признан высшим империем (imperium maius) по отношению ко всем другим военачальникам, .в частности, по отношению к проконсулам сенатских провинций. Таким образом. Август становился главой провинциального управления, и с диархией было навсегда покончено.

Смысл преобразований 24 – 22 годов совершенно ясен. С одной стороны, это был дальнейший шаг в сторону «восстановления республики». Отказываясь от своего исключительного права на консульство, Август тем самым как бы делал его более доступным для других. Трибунские права в большей степени подчеркивали общенародный характер его власти. С другой стороны, реформы преследовали цель усилить единоличную власть императора. Уже избрание трибунских полномочий как основной республиканской формы, в которой была выражена гражданская власть Августа, говорит о тенденции к усилению единодержавия, так как по республиканским понятиям трибунская власть представляла собою высшую власть по отношению ко всем другим магистратурам. Но, отказываясь навсегда от консульства, Август, как видно, сохранил свое доминирующее положение в сенате. В том же направлении усиления автократических тенденций действовали такие акты, как объявление империя Августа высшим империем, не говоря уже о создании в Риме постоянной военной охраны для особы императора.

Общий результат не вызывает сомнений: несмотря на демагогическое подчеркивание республиканского начала в итоге усилился монархический принцип, а от диархии не осталось ничего, кроме пустой формы.

На этом эволюция принципата в основном закончилась. Нужно только прибавить, что в 13 году Август был избран в комициях верховным понтификом (pontifex maximus) и стал, таким образом, главой римской религиозной организации. К чему же в конце концов свелась формальная основа принципата? К трем основным моментам: расширенная трибунская власть делала Августа главой всего гражданского управления (сената, комиций и магистратур); высший империй давал ему верховную власть над всеми римскими войсками и провинциями; понтификат предоставлял руководящую роль в делах религии. Сюда нужно добавить различные экстраординарные полномочия и поручения, которые время от времени брал на себя Август: цензорский надзор «за законами и нравами» (cura legum et morum), забота о снабжении г.Рима продовольствием (cura аппопае), надзор за водопроводами (cura aquarum).


^ 3. Внутренняя политика Августа

Внутренняя политика Августа проводилась под знаком реставрации старины, что логически вытекало из духа глубокой реакции, охватившей все общество.

Август в своей внутренней политике был ярким представителем этой реакции. Хотя в начале своей деятельности он, как и его предшественники, выставлял себя защитником суверенитета народа, однако при «восстановлении республики» отказался от этого принципа.

Реставрация должна была идти достаточно далеко, во всяком случае дальше Гракхов. Нужно было восстановить не демократическую республику эпохи гражданских войн, но старую аристократическую республику нобилей с преобладанием сената, второстепенной ролью комиций, с ее простотой жизни, добрыми нравами и т. п.

Многое было здесь реакционной утопией. Август, как и Сулла, пытаясь восстановить старую республику, в действительности создавал новую монархию. Однако формально произошло возвращение к сенатскому режиму. Авторитет «отцов» (patrum auctoritas) был восстановлен в прежних рамках.

Постановления комиций, как и прежде, нуждались в одобрении сената. Высшему органу в государстве было даже присвоено право, которого он никогда не имел раньше: право суда над своими членами. Особый комитет из высших магистратов и 15 сенаторов подготавливал проекты постановлений, вносимых в сенат.

Однако, стремясь поднять авторитет сената так высоко, Август вынужден был освободить его от всех «сомнительных» элементов. В последние десятилетия гражданских войн, начиная с Суллы, в состав сената, как видно, попало много случайных элементов, по своему происхождению не имевших никаких прав заседать в курии. Среди них были сулланские и цезарианские командиры, вольноотпущенники, провинциалы и т.п. Число сенаторов после Цезаря превысило 1 тыс. человек. Во время неоднократных «чисток» сената, которые Август проводил на основании своих цензорских полномочий, он уменьшил количество сенаторов до 600.

Вместе с тем произошло окончательное обособление сенатского сословия от двух остальных. Фактически такое обособление существовало и раньше, но только Август оформил его юридически. Для сенаторов был установлен ценз в 1 млн сестерциев. Кроме этого, чтобы принадлежать к сенатскому сословию, нужно было, помимо ценза, иметь сенаторами не менее двух поколений предков (отца и деда). Остальные граждане, хотябы они и имели требуемый ценз, числились в сословии всадников.

Для этого последнего ценз был оставлен старый – 400 тыс. сестерциев. К всадникам принадлежали и дети сенаторов до достижения ими первой магистратуры (квестуры), дававшей доступ в сенат. На время Августа приходится начало трансформации всадничества как сословия. Наряду с должностями, которые могли занимать только лица сенатского сословия, появился особый разряд должностей, с течением времени все более расширявшийся, которые император начал поручать только всадникам: префект Египта, префект претория, префект пожарной команды и др. Таким образом началось сближение сенатского сословия со всадническим: оба сословия делаются Служилыми.

Наряду с двумя высшими сословиями – сенатским и всадническим – существовало третье, по-старому называвшееся «плебсом», но имевшее мало общего с плебсом V и IV вв. Это третье сословие не было однородным, так как внутри него существовало деление по имущественному признаку.

В то же время шел любопытный процесс выделения из плебса нового (третьего) служилого сословия из вольноотпущенников (либертинов). Уже при Августе вольноотпущенники играли большую роль в дворцовом хозяйстве на должностях финансовых агентов (прокураторов) и др. При преемниках Августа эта роль стала еще значительнее.

В конце республики количество либертинов выросло в огромной степени благодаря массовым отпускам на волю. Гражданские войны привели к истреблению или разорению многих богатых семей, в результате чего их рабы получали свободу (вспомним «корнелиев» Суллы). Август энергично боролся с вольноотпущенничеством во имя чистоты римского гражданства. Либертины при нем не допускались в высшие сословия, если даже и имели требуемый ценз; им был закрыт доступ к военной службе (за исключением службы в пожарной команде); сенаторы не могли жениться на дочерях вольноотпущенников.

Наконец, Август боролся с отпусками на волю путем непосредственных мероприятий. Во 2 г. до н. э. им был издан закон (lex Fufia Caninia), сильно ограничивший отпуск рабов по завещанию. Согласно этому закону устанавливалось известное процентное отношение числа отпускаемых рабов к их общему количеству у данного рабовладельца. Так, при количестве рабов от 3 до 10 можно было освобождать не более 1/2; от 10 до 30 – не более 1/3; от 30 до 100 – не более 1/4; от 100 до 500 – не более 1/5. Больше ста рабов вообще запрещалось отпускать по одному завещанию. При этом освобождаемые рабы должны были указываться поименно.

В 4 г. н.э. Август издал второй закон (lex Aelia Sentia), ограничивший право отпуска на волю при жизни рабовладельца. Только тот господин получил безусловное право отпуска, который имел не меньше 20 лет, притом по отношению к рабу не моложе 30 лет. В случае, если хотя бы одно из этих условий отсутствовало, закон требовал вмешательства особой комиссии из 5 сенаторов и 5 всадников, которая должна была устанавливать, что данный отпуск раба (или рабов) вызван реальной необходимостью.

Определенная категория рабов в случае их освобождения вообще не допускалась в число граждан. Это были те рабы, которые подвергались наказаниям со стороны своего господина или органов государственной власти. Они считались «порочными» и в случае отпуска на волю должны были находиться на положении не граждан, а «иностранных подданных» (реrigrini dediticii): они не могли жить ближе, чем на 100 миль от Рима и подвергались ряду других ограничений в своей правоспособности.

Такими мерами Август хотел остановить массовый приток в римское гражданство чуждых ему элементов. Неизвестно, дали ли эти меры какой-нибудь результат. Едва ли он был значительным. Закон можно было всегда обойти, а экономические обстоятельства толкали в сторону дальнейшего роста вольноотпущенничества. Правда, гражданские войны прекратились, но на смену им пришел террор императоров из дома Юлиев – Клавдиев, истребивший остатки старого нобилитета. Общий кризис рабовладельческой системы, начавшийся в эпоху империи, также способствовал отпуску рабов на волю. Косвенным подтверждением этого служит рост удельного веса вольноотпущенников в имперском бюрократическом аппарате. И характерно как знамение времени, что Август, боровшийся с вольноотпущенничеством, сам вынужден был широко использовать услуги вольноотпущенников. Здесь выступает противоречие, типичное для многих сторон его политики: противоречие между словом и делом, теорией и практикой.

Эпоха гражданских войн знала много случаев «незаконного» обращения в рабство свободных людей. В целях борьбы с этим Август не раз предпринимал ревизии тюремных помещений для рабов (эргастулов) и освобождал оттуда свободных. В литературе упоминаются случаи, когда император заступался за рабов. Вообще с эпохи Августа начинается некоторое смягчение положения рабов, что также говорит о начавшемся общем кризисе рабовладельческой системы.

Политика Августа по отношению к провинциалам, с одной стороны, была продолжением политики его предшественников, в частности Цезаря. Так, им была подтверждена отмена откупов для сбора прямых налогов. Провинциалы получили право непосредственно обращаться с жалобами к самому императору. С другой стороны, Август отошел от политики Цезаря в вопросе о расширении прав гражданства. Если в период борьбы триумвиров за власть оба они весьма широко раздавали права римского гражданства, то после смерти Антония и укрепления власти Октавиана политика его в этом отношении изменилась. По словам Светония, император, заботясь о чистоте крови римского народа, крайне скупо давал права гражданства. Это, конечно, было вполне в духе его охранительной политики.

В духе этой же политики была и борьба Августа против распущенности нравов во имя староримской простоты жизни, крепости семейных устоев и пр. Огромное накопление богатств и социальные потрясения эпохи больших завоеваний и гражданских войн окончательно разрушили в высших классах семью, распад которой, было видно, начался еще во II в. Молодые женщины не желали иметь детей, и поэтому катастрофически упал процент рождаемости: многодетные семьи стали большой редкостью. Множество мужчин вообще оставались холостыми. Женщины de facto добились полной эмансипации, но часто их свобода была только свободой адюльтера. В огромной степени выросло количество супружеских измен и разводов. Легкомысленная поэзия Овидия и широкая популярность, которой она пользовалась в обществе, были весьма типичны для эпохи.

Август пытался решительными мерами укрепить семью и повысить рождаемость. Этой цели должен был служить ряд законов, проведенных в период от 18 г. до н.э. до 9 г. н.э. (более точная датировка их невозможна). Среди них прежде всего нужно отметить «Юлиев закон против прелюбодеяний» (lex Julia de adulteriis coercendis). Видоизменяя староримский обычай, закон в некоторых случаях давал право отцу замужней женщины убить свою дочь вместе с ее любовником. Точно так же оскорбленный муж при некоторых обстоятельствах получил право убить возлюбленного своей жены (но не ее самое). Однако существенным новшеством было то, что закон выносил все подобные дела за рамки семьи и делал их объектом публичного разбирательства перед судом.

Право возбуждения дела по обвинению в прелюбодеянии принадлежало в первую очередь мужу и отцу виновной, а затем, по истечении 60 дней – всякому гражданину не моложе 25 лет Однако если муж прощал виновную жену и не разводился с ней, против нее нельзя было возбудить обвинения в прелюбодеянии (за исключением тех случаев, когда было доказано, что муж, прощая жену, действовал в корыстных целях).

В случае вынесения обвинительного приговора виновные подвергались изгнанию на маленькие острова около побережья Италии и конфискации части имущества. Женщина, кроме этого, лишалась права вступать в новый брак со свободнорожденными.

Все те проявления половой распущенности мужчин, которые не подходили под категорию прелюбодеяния (adulterium), попадали в разряд stuprum (бесчестие, позор). Эти проступки также весьма строго карались.

Закон Августа о браке (lex Julia de maritandis ordinibus) своей главной целью ставил борьбу с безбрачием и бездетностью. В своей первой форме он носил очень радикальный характер. К сожалению, мы не можем восстановить его текстуально и о многих деталях вынуждены только догадываться, По-видимому, узаконивались браки между свободнорожденными и вольноотпущенниками (за исключением браков сенаторов). Отцам запрещалось чинить излишние препятствия бракам детей. Безбрачие наказывалось: мужчины в возрасте от 25 до 60 лет и женщины от 20 до 50 должны были состоять в браке. Нарушавшие эту статью закона карались тем, что лишались права свободно передавать свое имущество по завещанию. Незамужние женщины, кроме этого, подлежали налогу в размере 1% с их имущества.

Эти ограничения начинали отпадать с момента вступления в брак. Рождение каждого нового ребенка давало родителям новые льготы. Однако не вполне ясно, содержались ли эти меры поощрения уже в lex Julia.

Строгости «Юлиева закона» вызвали в высших слоях римского общества сильнейшую оппозицию, которая заставила Августа пойти на уступки. Результатом этого было издание в 9 г. н.э. так называемого «закона Папия и Поппея» (lex Papia Poppaea).

Эта вторая редакция, с одной стороны, смягчала жесткие требования первоначального закона, с другой – усиливала меры, поощрявшие рождаемость. Закон Папия и Поппея расширял рамки родственных отношений, внутри которых разрешалась свобода завещаний. Увеличивались сроки, в течение которых разведенная жена или вдова должна была найти себе нового мужа. Бездетные получили право передавать по наследству половину той суммы, которой они могли распоряжаться в том случае, если бы у них были дети. Закон устанавливал ряд преимуществ для многодетных отцов при прохождении общественной службы и для многодетных матерей – при распоряжении своим имуществом, а также в других случаях (знаменитое «право трех детей» (ius trium liberorum)).

Меры правительства для оздоровления семьи не ограничивались одним законодательным вмешательством. В литературе эпохи Августа есть факты об усиленной пропаганде семейной жизни (Гораций). Вообще, император широко использовал литературные воздействия для целей общественного воспитания в нужном ему направлении. Проповедь твердых семейных начал, борьба с роскошью, идеализация староримских нравов – все это имеется в том литературном течении, которое пользовалось симпатией и поддер