Реферат: Удобный враг. Политика борьбы с наркотиками в Скандинавии

Удобный враг. Политика борьбы с наркотиками в Скандинавии.
Нильс Кристи, Кеттиль Бруун

М., Центр содействия реформе уголовного правосудия, 2004, 272 с.

 

 

Содержание

Предисловие I

Предисловие II

Предисловие III

Вступление

1.  Постановка проблемы

2.  Сотворение человека

3.  Структура жизни

4.  Контроль за удовольствиями

5.  Война

6.  Наркотики

7.  Образ врага

8.  Международное отступление

9.  Великая скандинавская война

10.   Положение с наркотиками

11.   Цена наркомании

12.   Издержки войны

13.   Основные условия существования системы контроля

14.   Управление потреблением наркотиков

15.   Навстречу миру в Европе?

Библиография

 

 

Предисловие I

В предисловии к первому изданию мы, в частности, написали следующее:

Эта книга обязана своим появлением нашей глубокой тревоге по поводу преобладающей в большинстве скандинавских стран точки зрения на проблему наркотиков, а также по поводу политики по борьбе с наркотиками, являющейся следствием такой точки зрения. Мы, как и многие наши коллеги, пытались предупредить о возможных последствиях существующего порядка вещей, но безуспешно. В известной степени это может объясняться тем, что в данном вопросе трудно отделить одну проблему от другой, и необходимо одновременно рассматривать целый комплекс проблем, дабы обеспечить правильное их понимание. В этой книге мы как раз и попытались провести такой комплексный анализ.

^ Осло/Стокгольм, октябрь 1984

Нильс Кристи, Кеттиль Бруун

 

Предисловие II

Прошло 11 лет со времени первого издания. Война с наркотиками по-прежнему продолжается. Все то, что мы описали и о чем пытались предупредить, стало еще более явственным. Стало еще очевиднее, что мы пошли по ложному пути. И еще важнее предупредить об этом.

Кеттиль Бруун умер в 1995 году. Хороший, умный друг. Ученый с богатой эрудицией. Его смерть усложнила задачу переработки данной книги, но я старался действовать в его духе. Он был замечательным исследователем и гуманистом в старомодном смысле слова. Общество без наркотиков – это разрушительная иллюзия, говорил он. Так не может дальше продолжаться, сказал бы он сегодня об этой войне, которую нельзя выиграть. От себя я бы добавил: стыд и позор, что мы позволяем этому так продолжаться.

Будущие поколения станут удивляться, что мы позволили этому так долго продолжаться.

Осло, январь 1996 г.

Нильс Кристи

 

^ Предисловие III

Там, где бушуют эмоции, у разума нет шансов. Блестящий тому пример – проблема наркотиков.

Возьмем, например, наркодельца. Сам он чурается заразы, но зато бесплатно раздает дозы своего смертоносного яда ничего не подозревающим подросткам. И вот они уже барахтаются в его сетях, чтобы и дальше округлялся его и без того круглый счет в швейцарском банке.

 Это из-за него мы увеличиваем тюремные сроки, удваиваем количество полицейских, отрекаемся от демократических правил игры.

Но вот рассеивается дымовая завеса, созданная фанатичными противниками наркотиков и жадными до сенсаций масс-медиа, – правда, слишком поздно, – и кого мы видим на месте этого символа цинизма и мирового зла? Нищего сломленного грешника, считающего бесконечные тюремные секунды, который так же заслуживает нашей заботы и сострадания, как и любой другой несчастный и запутавшийся человек.

Читая книгу Кристи и Брууна, как бы вырываешься из кошмара, управляемого некой злой силой, и попадаешь в обыкновенную, со вкусом обставленную комнату, залитую светом. Здесь говорят негромким голосом. Голосом знания. Здесь правят здравый смысл и чувство меры.

Авторы не пытаются преуменьшить опасность, которую представляют собой наркотики, но они восстанавливают истинные пропорции, помогают увидеть проблему в связи со многими другими. Они указывают на безработицу среди молодежи, злоупотребления алкоголем, резкое увеличение потребления лекарственных препаратов как на родственные проблемы, несмотря на все имеющиеся различия. Однако есть лица, заинтересованные в том, чтобы смутить нас и запутать. И в вопросе наркотиков они пользуются свободой действий. Они оперируют инфернальными красками, преувеличивают и запугивают нас, и мы им доверяем, хотя в любом другом случае они удостоились бы лишь общественного презрения.

Я не собираюсь писать рецензию на книгу Нильса Кристи и Кеттиля Брууна. Мой долгий опыт подсказывает мне, что похвала мешает восприятию. Я также знаю, что когда эмоции берут верх, спокойные слова и их смысл теряются в суматохе.

Но я бы хотел попросить читателей, которых беспокоит сложившаяся ситуация, помнить о том, что мы живем в эпоху массовой истерии. Нигде это не проявляется так явно, как в проблеме наркотиков. Если не считать, пожалуй, холодную войну.

Триста лет назад и наша страна была охвачена охотой на ведьм и верой в нечистую силу, которая, как считалось, могла пробраться в любой дом. Эта вера принесла ужасные плоды. Среди тех, кто сумел воспрепятствовать надвигающемуся кошмару, используя свой здравый смысл и ясное понимание дела, был лекарь Урбан Ярне. И поэтому имя его сияет яркой звездой в ночи истории. Я уверен в том, что через сто лет имена Нильса Кристи и Кеттиля Брууна будут покрыты таким же блеском. А теперь – читайте.

 ^ Олоф Лагеркранц

 

Вступление

Недавно одна английская газета вышла с таким заголовком:

Война окончена. Наркотики победили!

Это так и не так. Это так, потому что вещества, обычно называемые наркотиками, в большинстве индустриальных стран довольно легко достать в значительных количествах. Большинство скандинавской молодежи считает, что при желании может достать легкие наркотики в течение одного-двух дней. Люди, имеющие более тесные контакты с наркосредой, могут достать и более сильные наркотики за час. Мало того, сегодня наркотики и дешевле, и эффективнее, чем десять лет назад. Появляются все новые и новые. Анаболические стероиды для увеличения мышц. Экстази, с которым лучше танцевать. Наркотики повсюду. Они победили.

Но в то же время было бы неправильно утверждать, что война окончена. Полиция и таможня прилагают все новые усилия в этой борьбе. Все шире применяются карательные меры. В первом издании книги мы приводили статистические данные за 1982 год. Тогда общий срок лишения свободы за преступления, связанные с наркотиками, составил 338 лет, количество осужденных – 400 человек. По предварительным оценкам, число осужденных за наркопреступления в 1994 году достигнет почти 800 человек при общем сроке лишения свободы в 1000 лет. Война с наркотиками продолжается и в стенах тюрем, но и там ее можно считать заранее проигранной. В целях повышения эффективности борьбы условия содержания заключенных сделали значительно более строгими, но на деле воспрепятствовать проникновению наркотиков в тюрьмы невозможно. При условии, конечно, что мы хотим сохранить элементарную человечность в обращении с заключенными. Еще более невероятным представляется нам существование страны без наркотиков, если мы хотим сохранить основополагающие черты нашего общественного устройства.

Война проиграна, но она продолжается. Ничто не указывает на возможность победы, но генералы не хотят сдаваться, удваивают усилия в применении зарекомендовавших себя неэффективными маневров.

В то же время ущерб, нанесенный войной, тоже растет. За последние 15 лет наркоманов не стало больше. Однако условия их жизни значительно ухудшились. Среди них больше больных. Они быстрее умирают. Взрослые закоренелые наркоманы уже давно ведут такую жизнь. В Осло пятидесяти из них разрешают выписывать метадон – вещество, позволяющее многим хоть как-то стабилизировать свое существование. Метадон также получают некоторые из больных ВИЧ-инфекцией или СПИДом. Однако их число невелико. За этим следит недремлющее око государства. Целью по-прежнему остается создание общества без наркотиков в изолированной от наркотиков стране. Метадон воспринимается как капитуляция. Кроме того, существование метадона – спасительного средства – может привести к тому, что люди будут меньше бояться наркотиков. Измученные наркоманы, нищие, опустившиеся, в большинстве своем сливающиеся с издавна существующей группой бомжей – вот главные жертвы этой непрекращающейся войны.

* * *

Есть много причин, чтобы не принимать наркотики. То же самое можно сказать и о других видах человеческой деятельности, наносящих вред здоровью. Эта книга написана отнюдь не с целью пропаганды наркотиков. Эта книга написана с целью выработать такое же отношение к наркотикам, какое сложилось по поводу любой опасной для здоровья деятельности. Мы должны контролировать и регулировать использование наркотиков. Однако главная опасность таится в самой войне. Мы должны положить конец этому непрекращающемуся бедствию, наладить обычные формы контроля над наркотиками и тем самым сохранить и укрепить наше цивилизованное общество.

Каким образом?

Для начала было бы неплохо учредить комиссию для рассмотрения сложившейся ситуации. Особенно важно всесторонне изучить следующие вопросы:

1. Степень тяжести наказаний. Преступления, связанные с наркотиками, могут повлечь за собой максимально строгие предусмотренные законом наказания. В ближайшем будущем до трети всех тюремных сроков составят сроки за преступления, связанные с наркотиками. Давно пора уменьшить продолжительность сроков. Максимальный срок, предусмотренный за ввоз в страну взрывоопасных веществ с целью совершения преступления, составляет шесть лет. И в нашем случае этого должно быть достаточно. Также надо подумать о том, чтобы последовать примеру ряда других европейских стран, в которых употребление наркотиков и хранение их для личного употребления не преследуется по закону.

2. Закоренелые наркоманы нуждаются в огромной социальной и медицинской помощи. Сегодня существуют программы помощи заядлым курильщикам и алкоголикам, призванные по мере возможности предотвратить среди них заболеваемость и смертность. Люди, употребляющие другие наркотики, тоже должны получать эффективную помощь для поддержания удовлетворительного физического и морального состояния. Им нужно предоставлять места для проживания. Некоторые наркоманы, скорее всего, никогда не смогут завязать. Они должны иметь возможность свободно приобретать метадон или другие наркотики, если метадон им не подходит, в течение всей жизни, как больные сахарным диабетом в течение всей жизни получают инсулин. Если поставить единственной приемлемой целью полное избавление от наркотиков, нас ждет одно разочарование за другим. Но если наша цель – дать наркоманам возможность «достойно жить», это открывает перед нами пути осуществления целого ряда обычных социальных мероприятий, которые могут привести к маленьким, но важным победам.

3. Недопустимо, чтобы нелегальный рынок «тяжелых» наркотиков и далее разрастался такими же темпами. Можно добиться определенных положительных результатов в данном направлении, если при помощи специальных мер избавить наркоманов от необходимости торговать наркотиками для поддержания собственного существования. Однако чтобы сделать нелегальный оборот наркотиков неприбыльным, следует взвесить возможность облегчить выписывание рецептов на ряд сильнодействующих наркотиков. Подобная практика может осуществляться группой из двух-трех врачей, совместно выписывающих такие рецепты.

4. Важно постараться сделать так, чтобы наркоманы, употребляющие тяжелые и легкие наркотики, как можно меньше контактировали между собой. Для этого, может быть, было бы разумным открыть торговлю марихуаной в аптеках, винных монополиях или специальных кафе.

Конечно, кто-то скажет: «Если воплотить в жизнь эти предложения, объем потребления наркотиков только возрастет». Мы не можем быть полностью уверенными в ошибочности такого утверждения, особенно в том случае, если различия между условиями жизни разных социальных слоев будут расти, и число изгоев общества увеличится. Однако вряд ли потребление наркотиков возрастет. И сейчас наркотики довольно легко достать. Полиция говорит, что их кишмя кишит. Оборот наркотиков сразу уменьшится, если закоренелые наркоманы перестанут выступать в роли покупателей и, в особенности, продавцов. Падение цен приведет к уменьшению заинтересованности оптовых торговцев. Вербовка новых членов в сообщество наркоманов замедлится вследствие того, что сильные и слабые наркотики будут распространяться по разным каналам, а не вместе. Более того, представим себе, что мы в корне неправы. Даже если наркоманов станет несколько больше, во что мы не верим, было бы только разумно прекратить войну, заранее обреченную на поражение, если мы хотим сохранить основополагающие демократические принципы нашего общественного порядка. Коренной пересмотр политики в области наркотиков будет способствовать улучшению морального климата в обществе. Такое общество не позволит увлечь себя погоней за удобными врагами, а вместо этого сумеет найти управу на настоящих.

Последнее высказывание приводит нас непосредственно к центральной проблеме книги.

 

^ 1  Постановка проблемы

Одна из самых опасных форм злоупотребления наркотиками – это политическая. Вкратце нашу точку зрения можно выразить следующим образом:

Существование подрастающего поколения в условиях созданной нами формы общественного устройства отягощено серьезными проблемами. В первую очередь это проблема самоидентификации – необходимости определиться, кто ты и кем станешь в будущем. Никакого тебе руководства или образцов для подражания, как во времена веры в рай и ад. Большинство взрослых самоустранилось от общения с молодежной средой, замкнулось в себе, в своем доме. Молодежь, освобожденная от необходимости следовать традиционным культурным моделям, а также от необходимости зарабатывать себе на жизнь, поставлена перед требованием практически самостоятельно определиться со своим местом в обществе и своей жизненной философией. И это в крайне невыгодных условиях – так как становится все более ясно, что молодежь больше заинтересована в свободном времени, нежели в оплачиваемой работе, и ей неоткуда ждать совета или помощи в поисках другого рода занятий, чем оплачиваемая работа. Да и никаких указаний насчет того, как проводить свободное время интересно и с пользой, тоже нет.

В сложившейся ситуации именно проблема наркотиков стала центральной темой при обсуждении молодежных вопросов в Дании, Норвегии и Швеции и в некоторой степени в Финляндии. Таким образом, подрастающее поколение как бы смотрит на себя в кривое зеркало. Перед ним стоит проблема необычайной сложности. Вместо того, чтобы показать молодежи пригодные для использования модели взрослой жизни, ее пугают наркоманией. Делай что угодно, только не становись наркоманом! Это хороший совет в ряду других, но он способен принести только вред, если его делают главным ориентиром для поведения молодежи. Общая ситуация становится еще более запутанной, когда наркоманию используют в качестве объяснения того, что часть молодежи в нашем обществе существует в крайне невыгодных условиях. Мы считаем, что в данном случае наркомания становится козлом отпущения за явную несправедливость в устройстве позднеиндустриального общества. В результате при попытке разобраться в себе и в обществе появляются сомнения и растерянность, и, в крайнем случае, такая ситуация может привести как раз к тому, что взрослые хотят предотвратить. Совет становится сценарием.

В названии книги «Удобный враг» заключается первый намек на то, почему именно проблема наркотиков заняла центральное место в нашем обществе. Почему мы не ведем активную, агрессивную войну против безработицы, а ведь именно безработица заводит значительную часть молодежи в крайне опасную ситуацию? Почему бы не заставить государство на деле обеспечить право каждого на работу, так часто упоминаемое в Конституции? Почему мы постоянно облегчаем доступ к алкоголю – веществу, которое убивает и наносит вред в неизмеримо бoльших масштабах, нежели наркотики? Почему Северный совет способен предпринимать серьезные совместные акции против наркотиков, между тем как проект ограничения беспошлинного импорта спирта умирает, так и не родившись? Скорее всего, это объясняется тем, что враг слишком силен. Требование принять меры против безработицы бьет непосредственно по самому триумвирату власть предержащих: государству, работодателям и профсоюзам. Требование ужесточить политику торговли алкоголем неудобно большинству из нас. Удобная общественная проблема – это такая проблема, в процессе борьбы с которой за жертв агрессии никто не заступается, а агрессоры покрываются славой, и потери в войне несут по большей части слабейшие слои общества, в то время как на жизнь большинства это никак не влияет. Идеальным противником была бы такая общественная проблема, которую одновременно можно использовать в качестве объяснения других нежелательных явлений – проблемы молодежи, проблемы бедности и преступности. Это дозволяет власть предержащим и большинству населения не особенно беспокоиться по поводу более опасных и актуальных общественных проблем, чем избранная удобная мишень.

В конце книги мы предлагаем план альтернативы той войне, которая ведется в настоящее время. Важнейшие реформы в области политики по борьбе с наркотиками, естественно, никак не связаны с наркотиками как таковыми. Зато они связаны с основополагающими принципами общественной жизни. Они зависят от организации времени и работы. Они зависят от организации воспитания подрастающего поколения. Они имеют отношение к праздникам, общественным ритуалам и формам общения. Именно здесь лежит ключ ко всей проблеме. Но в связи с печальной обстановкой, сложившейся в результате изматывающей войны с наркотиками, которая идет вот уже более тридцати лет, назрела необходимость предложить некоторые альтернативные мероприятия, направленные конкретно на сам оборот наркотиков. В нашей книге мы обсуждаем целый ряд таких мероприятий – от частичной до полной декриминализации отдельных наркотических веществ. Центральной проблемой, рассматриваемой в связи с этими мероприятиями, является проблема тех последствий для общества, которые несет за собой контроль за употреблением наркотиков. Конечно, нужно и важно контролировать употребление наркотиков. Но когда в процессе такого контроля переходят определенные границы и нарушают элементарные демократические предпосылки правового государства – время остановиться и подумать об альтернативах существующим формам контроля.

 

^ 2   Сотворение человека

2.1  Великая ложь

Одного из величайших лжецов мира звали Эдгар Райс Берроуз. Многим из нас пришлась по сердцу его самая знаменитая ложь – история молодой английской супружеской пары, едущей в далекую страну, чтобы занять там высокую должность. Оба красивые и знатные, и судьба им улыбается, но скоро улыбка превращается в гримасу. На борту корабля вспыхивает мятеж, и супругов высаживают на пустынный берег Африки. По ночам вокруг рычат львы, благородный англичанин строит для своей леди хижину на ветвях дерева. Туда они переносят все свои пожитки. Молодая женщина на последних месяцах беременности, она рожает ребенка, а потом ее съедают дикие звери. Та же участь постигает и ее мужа, а вот ребенка берет на воспитание горилла-мать, потерявшая своего собственного детеныша. К счастью, это мальчик. Растет он медленно, но горилла горячо его любит и достаточно сильна, чтобы защитить от всех невзгод. После долгих лет заботливого воспитания мальчик становится гориллой не хуже других.

Пока в истории нет ничего лживого. Из здорового младенца вполне возможно вырастить гориллу, точно так же канарейка начнет чирикать, живя среди воробьев. Ложь будет дальше. В один прекрасный день мальчик, прыгая с ветки на ветку, на одном из деревьев наткнулся на жилище своих родителей. Он влез туда, тут же почувствовал себя как дома, обнаружил странные предметы, которые, как он узнал позже, назывались книгами. Одной из них была азбука, предусмотрительно захваченная в дорогу его матерью. Азбука стала главным сокровищем мальчика. После долгих месяцев напряженных усилий ему открылись значения слов. Сидя один-одинешенек в хижине, с помощью книг, он  постепенно овладевал искусством быть человеком. До этого он был Тарзаном, королем обезьян. А теперь он стал еще и английским джентльменом.

В этом-то и заключается великая ложь.

Возможно, что муравьи появляются на свет уже запрограммированными. Но люди становятся людьми только благодаря общению с другими людьми. Вначале был не человек. Вначале было общество. С исторической точки зрения это тоже ложь, но ложь незначительная. Миллионы и миллионы лет шел процесс сотворения человека. И все время он происходил в рамках общества, под постоянной угрозой того, что все взрослые из племени погибнут и придется начинать сначала. Что бы там ни говорил Киплинг («Книга джунглей», 1894-95), дети, воспитанные волками, становятся волками. Если такие воспитанники волков позднее попадают в человеческое общество, в высшей степени сомнительно, чтобы их можно было назвать людьми в полном смысле этого слова. Несметное количество наблюдений в области науки о животных, о детях, о взрослых, как и наш собственный жизненный опыт, указывают на то, что колыбелью человечества является общество других людей. Это совсем не означает, что человек может быть человеком только рядом с другими людьми. В начале жизни это так, но потом ситуация меняется. Благодаря контакту с обществом человек становится чем-то особенным: отдельным человеком, я, непохожим на все другие я. Но если личность в начале своего формирования находится в одиночестве, никакого я не получится. Вначале было общение, а потом возник человек.

^ 2.2  Первоначальный источник

Чарльз Хортон Кули напоминает нам, как удивительно то, что обычно считается само собой разумеющимся. Ведь мы, люди, без особых усилий узнаем себя в героях классической литературы: нам понятны и греческие драмы, и саги, и шекспировские описания снов в летнюю ночь, вне зависимости от того, где и в какое время мы живем.

«Лучшим доказательством изначального сходства человеческой натуры является то, насколько легко и просто удается современному человеку почувствовать себя дома при чтении литературы, относящейся к самым удаленным и непохожим на его время эпохам исторического развития. Будь то поэмы Гомера, «Песнь о Нибелунгах», древнееврейские писания, легенды индейских народов, описания жизни иммигрантов, солдат, моряков, преступников или бродяг, чем глубже исследуется жизнь отдельного человека, тем явственнее проступают общие черты» (с. 29-30).

Так говорит Кули в своей книге под названием Social organization – a study of a larger mind (1922) – «Социальная организация – исследование общественного сознания». Сознание – это такое древнее понятие, что оно невольно сбивает нас с толку. Кули объясняет наше понимание других эпох тем, что основополагающие условия воспитания человека мало изменились с доисторических времен:

«Важнейшие арены, на которых проявляется близкое общение и сотрудничество, – это семья, компания товарищей по играм и общество взрослых соседей. Эти группы являются практически универсальными. Они существовали во все времена и на каждой стадии развития человечества. Они являются основной базой, определяющей общность человеческой натуры и идеалов… Подобные формы общения – это своего рода детский сад для воспитания человеческой натуры, и нет никаких оснований считать, что где-нибудь когда-нибудь это было иначе» (с. 23-24).

Кули называет такие группы первичными. Первичными они являются потому, что дают индивиду первый и наиболее полный опыт общественной жизни, а также потому, что не склонны к значительным изменениям в отличие от более сложных форм общественной жизни. Общение в рамках этих групп можно считать источником, из которого вытекают все остальные формы общения. Кули цитирует де Токвиля (с. 27), который писал: «Республики и монархии создаются людьми, в то время как коммуны (то есть первичные группы по Кули) кажутся вышедшими прямо из руци Божией» («Демократия в Америке», том 1, гл. 5).

Если это так, тогда эти первичные группы имеют первостепенное значение в деле изучения предпосылок сотворения современного человека. Изменилось ли что-нибудь по сравнению с предыдущими эпохами? Узнaют ли себя будущие поколения в галерее персонажей саг или героев Гомера? Существуют ли по-прежнему первичные группы?

В общем и целом ответом на этот вопрос будет, конечно же, да. Мало что изменилось с тех пор, как Сократ жаловался на молодежь. Основные предпосылки того, что мы вырастем людьми, сохранились. Однако не стоит поддаваться гипнозу этого громкого да и упускать из виду некоторые нюансы в современной картине общества. Нагрузка на первичные группы, участвующие в творении человеческой личности, значительно выросла по сравнению с предшествующими эпохами. Современные дети растут в таких условиях, которые в отдельных своих моментах резко отличаются от тех, что существовали еще в первой половине двадцатого столетия. Вот два ключевых слова для описания этих новых предпосылок:

 – ограничение количества моделей для подражания,

 – односторонняя коммуникация.

^ 2.3  Ограничение количества моделей для подражания

Один из многих мифов относительно жизни в прошлом веке утверждает, что тогда у бабушек и дедушек было время заниматься с внуками. Внуки узнавали о жизни, сидя у деда на коленях, как это изображено Эдвардом Мунком на стене актового зала Университета Осло. Правда же заключается в другом: если дети и сидели на коленях пожилых людей, то это были их родители. Бабушки и дедушки были уже в могиле. В то время родители у большинства детей были гораздо старше, чем у современных. Детей начинали заводить примерно в том же возрасте, что и сейчас, однако продолжали рожать до тех пор, пока это было биологически возможно. В наше время с деторождением заканчивают уже лет в двадцать пять. В прошлом веке это было на двадцать лет позже. Таким образом, в то время у большинства детей родители были в более зрелом возрасте, чем у нынешних. Младшие дети младших детей почти не имели шансов застать бабушку в живых. Зато мать девушки-подростка вполне могла быть шестидесятилетнего возраста. К тому же шестидесятилетняя женщина нередко выглядела старше своих лет. Чисто физически она была более изношена. Кроме того, в то время идеал вечной молодости был не столь актуален. Жизненный опыт ценился более высоко в обществе с более медленным темпом изменений.

Родители прошлого века могут считаться более зрелыми и с другой точки зрения. К тому времени, как они становились родителями, они уже имели оконченное образование. В наше время молодые родители подчас не имеют даже среднего образования. Они еще дети в том смысле, что живут на стипендию от государства или на деньги родителей, не получают полноценную зарплату, не имеют диплома квалифицированного специалиста, не имеют (а иногда и не хотят иметь) оплачиваемой работы. Кроме того, в наше время популярна идея обучения, продолжающегося всю жизнь. Люди приходят и уходят из образовательных учреждений. Мы не можем четко определить момент окончательного расставания с ролью ученика, как не существует для нас и ритуального вступления во взрослую жизнь.

За первым ребенком появляются еще братишки и сестренки, но их гораздо меньше, чем раньше. Традиционная картина многодетной семьи прошлого века отнюдь не является мифом. Конечно, много детей умирало во младенчестве, но все равно семьи были гораздо больше, чем в наши дни. Это означало широкое возрастное разнообразие внутри семьи. Старшие уже могли считаться взрослыми, когда младшие еще не вышли из пеленок. Большие семьи означали также множество теток и дядьев, двоюродных братьев и сестер в следующем поколении.

Статистика народонаселения ясно и однозначно свидетельствует о том, что средняя продолжительность жизни в скандинавских странах все время растет. Цифры говорят нам, что количество взрослых, окружающих каждого ребенка, увеличивается. Однако понятно, что когда дело доходит до установления реального контакта между молодежью и взрослыми, ситуация является прямо противоположной. Родители чувствуют себя неуверенно в роли взрослых. Дядей и теток поубавилось, да и живут они далеко. Двоюродных братьев и сестер – раз, два и обчелся, нередко они не знакомы между собой. Родные братья и сестры, если они есть, примерно того же возраста. Если считать условием обретения собственного я общение с взрослыми, придется признать, что этот процесс изрядно затруднен. Отсюда совсем не следует, что семья потеряла свое значение. Мы по-прежнему обращаемся за помощью в первую очередь к родственникам, а не к соседям или друзьям (Вигдис Кристи, 1977). Однако из этого следует, что семья и родня заметно утратили свою значимость в качестве моделей поведения во взрослой жизни.

В итоге подобная неясность в выборе социальных моделей может пойти во вред не только детям, но и взрослым. Это связано со следующими факторами: во-первых, с техническим прогрессом, который в наше время стал настолько стремительным, что дети оказываются «взрослее», компетентнее взрослых в области новых технологий. В особенности это касается компьютерных технологий и автоматики. Не менее значимым мы полагаем и другой аспект. Условия современного общества таковы, что социальный опыт родителей не всегда актуален для детей. Не исключено, что дети трудолюбивых родителей никогда не устроятся на оплачиваемую работу. Более того, это относится и к самим трудолюбивым родителям или некоторым из их друзей, когда они постареют. Дети и маргиналы общества могут нередко выступать в роли проводников в неведомых землях. Поколение, теряющее связь со своими проводниками, ждут большие неприятности. Но и проводники тоже теряют почву под ногами, если им некого вести за собой и некому себя противопоставлять.

^ 2.4  Односторонняя коммуникация

Естественно, и прошлое изобиловало ситуациями односторонней коммуникации. Бог вещал с небес, а священник обладал исключительной монополией на толкование божественных посланий. Попытки альтернативных толкований на протяжении долгих веков наказывались по закону. Проскрипции, т.е. запрет на организованное толкование Библии вне ведома и контроля церкви, существовали в Норвегии вплоть до 1842 года, в Дании – до 1845 года, в Швеции – до 1858 года, а в Финляндии – до 1868 года. Самодержцу тоже не требуется ни у кого спрашивать разрешения. Он приказывает, челядь исполняет его приказания, а арендаторы помалкивают. Понятно, что слово старшего в прежние времена также не подлежало обсуждению, в особенности если этот старший был мужчиной. Тем не менее, мы не можем отрицать, что развитие электроники драматическим образом повлияло на развитие общества и в корне изменило ситуацию. Новые технические условия сделали и без того процветающую одностороннюю коммуникацию практически доминирующей формой. Раньше человеку приходилось молча внимать слову Бога, властелина челяди и старшего, однако вне этих ситуаций оставалась свободная беседа с равными, инициатива в которой переходила от одного собеседника к другому. Для прошлого характерен обмен информацией. Настоящее характеризуется поглощением информации.

В некотором смысле точкой отсчета можно считать введение обязательного школьного образования. Значительная часть времени у школьника уходит на поглощение информации, получаемой от учителя или из учебников. Однако это не все время, и оно тем меньше, чем менее авторитарной является организация учебного процесса. Но до школы, помимо школы и после школы жизнь школьника подчинена поглощению информации из динамиков и с телеэкрана. За все время обязательного девятилетнего школьного обучения среднестатистический шведский ребенок проводит в классе 6900 часов. В течение этого же периода ребенок проводит перед экраном телевизора 6300 часов (Филипсон и Шюлер, 1983). А ведь есть еще компьютер, магнитофон и радио.

Центральной проблемой в условиях современного общественного развития можно назвать то, что мы лишились возможности задавать вопросы. Человек, обладающий исключительной силой воли, может выключить технические передатчики информации и жить без них. Но задать свои вопросы ему некому. Передача идет себе дальше. Создатель передачи может жить на другом конце земного шара. Но нельзя понять что-либо, не принимая участия в происходящем. Наверное, это важные и нужные вещи, если о них создаются передачи в мире взрослых. Но они остаются необъясненными. Человек либо один наедине с миром, либо окружен ровесниками. И мир проходит перед глазами в мелькании телеэкрана.

Представим себе мир, в котором царит полный хаос. Думается, картина будет следующей: большую часть дня нас окружают каскады звуков и изображений. Причем это не такие звуки, что исходят от окружающих или создаются людьми и предметами, доступными для нашего зрения и осязания. Нет, это звуки, создающиеся в совершенно другом месте, и их можно сделать настолько громкими, насколько собственные уши и соседи способны выдержать. Кроме того, это изображения, картины таких мест, в которых вы никогда не бывали, или которые вообще не существуют. Изображения людей, зверей, человеко-зверей. Изображения, которым нельзя задать вопрос. События, неподвластные вашему контролю. Конечно, бывают исключения. Картинки на телеэкране могут вызвать бурю народного возмущения, как это случилось во время войны во Вьетнаме. Однако это исключение, только подтверждающее общее правило. Годы и годы уходят на наблюдение за жизнью без участия в ней, и тем самым человек в значительной мере утрачивает возможность обрести собственное я с помощью наблюдения. Должно быть, психиатрам прошлого столетия было гораздо сложнее, чем нынешним, понять и доступно описать мир аутиста, человека, не пользующегося словами.

Проблема односторонней коммуникации не в том, что адресат не имеет возможности познать окружающий мир, а в том, что адресат не имеет возможности познать самого себя. Стен Андерсон (1980а) выявляет основной недостаток односторонней коммуникации, ни разу не упомянув ни телевидения, ни радио:

«Чтобы я мог увидеть, надо, чтобы меня видели другие. Чтобы я мог услышать, надо, чтобы меня слышали другие. Чтобы я смог говорить, надо, чтобы со мной говорили другие. Чтобы я смог полюбить, надо, чтобы меня любили другие. Чтобы я смог понять, надо, чтобы меня поняли другие» (с. 103).

Согласно Андерсону, речь идет о «втором рождении», с которым, как и с первым, ребенку не справиться без посторонней помощи. Ни один человек не способен быть своим собственным отражением, а значит, никому не под силу самостоятельно сотворить свое я, свою личность. Человек не становится человеком, просто находясь рядом с другими людьми, наблюдая их и слушая их, но только посредством общения с ними. Вера в существование личности в себе, независимой от других, является ошибкой. Или, как сформулировал это Андерсон (с. 107-108):

«Можно сказать, что шизофреник доводит до крайности один из привычных мифов нашей повседневной жизни, а именно, веру в то, что человек может являть собой нечто совершенно отличное от видимого окружающими. Это вера в то, что человек «на самом деле» такой-то и такой-то, у него «на самом деле» есть такие-то и такие-то скрытые стороны, просто он никогда их не показывал, просто ему так или иначе никогда не выпадало случая «извлечь» их на поверхность. Но человек не шкатулка, набитая готовыми застывшими масками, которые никто еще не видел. Говоря о таких скрытых сторонах человеческой натуры, надо помнить, что они не могут быть «скрытыми» от других людей, не будучи при этом «скрытыми» и от самого человека. Если человеку все-таки представится возможность проявить эти скрытые стороны своего я пред лицом окружающего мира, выяснится, что все выглядит далеко не так, как он себе это воображ