Реферат: Высшее военно-морское инженерное ордена ленина училище имени Ф. Э

ВЫСШЕЕ ВОЕННО-МОРСКОЕ ИНЖЕНЕРНОЕ ОРДЕНА ЛЕНИНА УЧИЛИЩЕ имени Ф.Э. ДЗЕРЖИНСКОГО


Г.А. БРОНЕВИЦКИЙ


Для служебного пользования


ПСИХИЧЕСКИЕ СОСТОЯНИЯ ВОЕННЫХ МОРЯКОВ И УПРАВЛЕНИЕ ИМИ

В ДЛИТЕЛЬНЫХ ПЛАВАНИЯХ

Утверждено

начальником ВВМИОЛУ имени Ф.Э. Дзержинского в качестве учебно-методического пособия для курсантов училища


ИЗДАНИЕ УЧИЛИЩА

ЛЕНИНГРАД

1981


Настоящая книга написана на основе монографического исследования психологических закономерностей формирования и развития психических состояний военных моряков в различных условиях длительных плаваний, их влияния на поведение и деятельность личного состава в походе, наиболее целесообразных путей и средств управления ими в интересах успешного решения учебно-боевых задач. Она рекомендуется в качестве пособия курсантам при изучении основ военной педагогики и психологии.

Издательство ВВМИОЛУ имени Ф.Э. Дзержинского, 1981.
ВВЕДЕНИЕ
Последовательно осуществляя ленинские принципы мирного сосуществования государств с различным социальным строем, Советский Союз ведет активную наступательную борьбу за предотвращение угрозы возникновения новой мировой войны, за обуздание агрессивных реакционных сил, за прекращение гонки стратегических вооружений, за разоружение. Миролюбивая внешняя политика СССР, отвечающая коренным интересам и чаяниям всех народов планеты, вытекает из объективных закономерностей общественного развития. Основные ее направления в современных условиях определены на XXVI съезде КПСС. В отчетном докладе ЦК КПСС XXVI съезду содержится обстоятельный, научно аргументированный, анализ положения в мире тех факторов, которые оказывают основное воздействие на его изменение. Главное внимание в нем обращено на дальнейшее воплощение в жизнь политики, ведущей к укреплению разрядки международной напряженности. Выступая с новыми конкретными предложениями, направленными на укрепление и углубление разрядки, обуздание гонки вооружений, товарищ Л. И. Брежнев подчеркнул, что они представляют собой «... органическое продолжение и развитие нашей Программы мира применительно к наиболее жгучим, актуальным проблемам международной жизни в наши дни».1

С трибуны партийного съезда заявлено о твердой решимости Советского Союза и впредь с удвоенной энергией проводить политику мира, добиваясь обуздания сил войны и агрессии, обеспечения права народов на свободу, независимость и социальный прогресс. В докладе на XXVI съезде КПСС товарищ Л. И. Брежнев заверил все прогрессивное человечество, что советский народ не пожалеет сил и энергии для сохранения мира, развития доверия и сотрудничества со всеми странами. «Отстоять мир, — сказал он,— нет сейчас более важной задачи в международном плане для нашей партии, нашего народа, да и для всех народов планеты».2

Гуманные и миролюбивые цели внутренней и внешней политики Коммунистической партии и Советского государства являются важнейшим фактором, определяющим мировое развитие. Активная международная деятельность ЦК КПСС, Политбюро, лично Генерального секретаря ЦК КПСС Председателя Президиума Верховного Совета СССР товарища Л. И. Брежнева, по укреплению мира оказывают благотворное воздействие на процесс разрядки международной напряженности, на изоляцию империалистической реакции и пекинских поджигателей новой мировой войны.

Логическим следствием миролюбивой внешней политики Советского государства в современных условиях, когда реакционные круги империалистических государств вместе с руководителями Китая предпринимают отчаянные усилия для срыва разрядки и нагнетания военного психоза, является забота о защите завоеваний социализма. К этому направлена активная и целеустремленная деятельность Коммунистической партии и Советского государства по укреплению обороноспособности страны и дальнейшему совершенствованию Советских Вооруженных Сил. Подчеркивая неразрывную связь нашей миролюбивой внешней политики с энергичной деятельностью по укреплению обороноспособности страны, товарищ Л. И. Брежнев сказал: «В отчетный период партия и государство ни на один день не упускали из поля зрения вопросы укрепления оборонного могущества страны, ее Вооруженных Сил. К этому нас обязывает международная обстановка».3

Под руководством Коммунистической партии советский народ оснастил Вооруженные Силы самой передовой боевой техникой и оружием. В них служат высокоподготовленные, преданные идеям коммунизма воины, обучение и воспитание которых всегда находится в центре внимания партии. «Наша партия, — говорит товарищ Л.И. Брежнев, — исходит из того, что, как бы ни была высока техническая вооруженность армии, человек, в совершенстве овладевший техникой, остается главной, решающей силой на войне. Это особенно важно теперь, в век ракетно-ядерного оружия, когда судьбу войны будут решать люди, овладевшие оружием и боевой техникой, закаленные морально и физически, беспредельно преданные своей Родине, партии, народу».1

Поведение воинов в бою определяется их идейной убежденностью, политической сознательностью, коммунистической нравственностью, уровнем развития морально-боевых и психологических качеств, в том числе дисциплинированностью, мужеством, твердостью характера, волей. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д. Ф. Устинов говорит: «Современное оружие делает воинский труд еще более сложным и напряженным, неизмеримо повышает его интеллектуальный уровень. Глубокие и разносторонние знания, идейная закалка, крепкая воля, высокая дисциплинированность и инициатива, коллективизм и постоянное стремление к новым высотам боевого мастерства — без этих качеств сегодняшний воин немыслим».2 Сложность и напряженность воинского труда, повышение его интеллектуального уровня сопровождаются возрастанием значения в воинской деятельности всех психических процессов, свойств и качеств личности, психических состояний.

Зависимость поведения воинов от их психических состояний в различных условиях неодинакова. Она значительно усиливается в периоды интенсивной деятельности личного состава, при выполнении сложных и ответственных задач боевой и политической подготовки, при возрастании физической и моральной нагрузки на моряков. Но в любых условиях плавания положительные психические состояния стимулируют деятельность личного состава, а отрицательные — тормозят ее. Состояния оптимизма, бодрости, высокой активности умножают силы человека, помогают ему успешно преодолевать препятствия и трудности. Подчеркивая эту закономерность, В. И. Ленин при комплектовании частей Красной Армии требовал не ограничиваться только классовыми принципами, но и разбираться в «психологическом отношении»,3 в работе с людьми вселять в их сердца бодрость и твердость духа, умножать сознательность и укреплять товарищескую дисциплину.4 Особую актуальность для каждого воина ныне имеет ленинское положение о том, что для успешных боевых действий необходимо «... не дать себя деморализовать, дезорганизовать, сохранить трезвую оценку положения, сохранить бодрость и твердость духа».5

Эти ленинские указания легли в основу деятельности Коммунистической партии по руководству Вооруженными Силами. Опираясь на них, советские военачальники, в том числе такие видные как М. В. Фрунзе, Н. И. Подвойский, Б. М. Шапошников, И. П. Уборевич, М. Н. Тухачевский, обращали большое внимание на учет психологического фактора в деятельности войск. Имея в виду конкретные психические состояния воинов в бою, М. В. Фрунзе предупреждал о необходимости локализации угнетающего влияния на их психику больших потерь, внезапных ударов противника, его неожиданных действий. «Размер этого психического урона не поддается учету, — писал он, — и в известных условиях он может во много раз превышать материальный ущерб...».6

Работа командиров и политработников по формированию положительных психических состояний подчиненных вызывается необходимостью повышения активности личного состава в успешном решении боевых задач. Поэтому понятен тот интерес, который проявляется к психическим состояниям воинов со стороны военных ученых. Первые попытки исследований в этой области были предприняты дореволюционными военными деятелями. Но в их методологической позиции так же, как и во всех других работах буржуазных психологов, превалировал в основном идеалистический подход к объяснению тех или иных конкретных психических состояний, хотя некоторые практические выводы и рекомендации имели определенную ценность.1

В советской психологии внимание к психическим состояниям воинов первоначально было привлечено работами ученых двадцатых годов.2 Однако научная аргументация этих исследований была недостаточной, так как не всегда последовательно и твердо опиралась на требования законов материалистической диалектики.

В годы Великой Отечественной войны наиболее острые вопросы психических состояний воинов, связанные с их поведением и действиями в различных условиях боевой обстановки, рассматривались в работах Б.Г. Ананьева, И.Ф. Добрынина, К.Н. Корнилова, А.Н. Леонтьева, А.Р. Лурия, К.К. Платонова, Б.М. Теплова, Г.А. Фортунатова, А.К Перова и др.3 Эти работы оказали большое влияние на решение отдельных вопросов боевой и политической подготовки, на психологическую подготовку воинов к конкретному бою, на формирование у них высоких морально-политических и боевых качеств. Проблемы, поставленные ими, продолжали разрабатываться и в послевоенное время. В отношении некоторых видов психических состояний, в том числе высокой политической активности, боевого возбуждения, внутренней напряженности и других предпринимались попытки специального изучения. При этом зачастую целью ставилось рассмотрение не самого по себе психического состояния, а его влияния на поведение воина в бою. «Многочисленные наблюдения и показания участников боя свидетельствуют о том, — писал Г. Д. Луков, — что в зависимости от характера боевой обстановки сила внутреннего напряжения воина может совпадать, сливаться с активностью его внешнего поведения. В таком случае внешнее, практически осуществляемое поведение воина, полностью соответствует его внутреннему состоянию».4 (Подчеркнуто нами — Б. Г.).

По мнению Г.Д. Лукова, соответствие внутреннего состояния и внешнего поведения воина является наиболее благоприятным условием для успешных боевых действий.

В работе К.К. Платонова сделана попытка исследования таких состояний летчиков как внутренняя напряженность, страх и бесстрашие, усталость.5 Особый интерес представляет его работа по изучению состояния напряженности летчиков в полете, которое проявляется в двигательной и психической скованности, отрицательно влияющей не только на действия по управлению самолетом, но и, в ряде случаев, на здоровье.

Большой вклад в развитие теории психических состояний внесен военными учеными, работавшими под руководством кафедры военной педагогики и психологии Военно-политической академии имени В.И. Ленина: А.В. Барабанщиковым, А.Д. Глоточкиным, II.Ф. Феденко, М.И. Дьяченко, М.П. Коробейниковым, А.М. Столяренко, Б.Ц. Бадмаевым, А.И. Китовым, В.Ф. Студентовым, Ю.П. Зуевым, П.II. Городовым, II.В. Круглеевским, В.Я Слеповым, Э.П. Утликом, В.Л. Марищуком, Я.Я Юрченко, Н.В. Корниенко, В.II. Селезневым и другими.6 Но и в этих работах психические состояния рассматривались либо попутно с другими вопросами психической деятельности воинов, либо в узком плане отдельно взятого состояния и его влияния на решение боевых задач. Исключение составляет лишь учебник для высших военно-политических училищ, где теория психических состояний поставлена в качестве самостоятельной проблемы военной психологии. Между тем практика воинской службы настоятельно требует ее решения. Не ожидая теоретических обобщений и выводов, над этим работают многие командиры и политработники. Они пытаются опытным путем определить непосредственные причины возникновения и развития типичных психических состояний военных моряков в длительных плаваниях, установить наиболее действенные средства влияния на них, разработать и осуществить меры по предупреждению отрицательных последствий некоторых из них. Но, не имея цельной теоретической основы и глубокого научного обоснования, эффективность этой работы не выходит за рамки эпизодических успехов в масштабе отдельного корабля или, в лучшем случае, соединения. Настоящая книга представляет собой попытку обобщения теории психических состояний военных моряков в интересах повышения эффективности работы с личным составом в длительных плаваниях.
^ ГЛАВА I ПРОБЛЕМА ПСИХИЧЕСКИХ СОСТОЯНИЙ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ § 1. Анализ основных концепций психических состояний

В советской психологии теория психических состояний длительное время разрабатывалась в работах приклад в основном в области спорта, космонавтики, летного дела и некоторых других видах деятельности. В них получила развитие концепция состояния готовности к определенному труду.1 Ее сущностью является определение путей формирования такого предварительного психического состояния человека, которое оказывает положительное влияние на успешность его предстоящей деятельности. Именно в этом заключается ее значение, хотя в самом понимании психических состояний она не выходила за рамки ситуативных настроений, в известной мере обуславливающих отношения, поведение и действие человека на продолжительное время.

Концепция психических состояний готовности к предстоящей трудовой деятельности и выполнению конкретных задач получила развитие в исследованиях по психологии труда2 и в работах по морально-политической и психологической подготовке личного состава Советской Армии и Военно-Морского Флота. В них наиболее полно представлено само определение состояний готовности как такое психологическое явление, в котором объединены эмоциональные, мотивационные и волевые стороны психики в их отношении к внешним условиям и предстоящим задачам. Для понимания психических состояний особое значение имеет то, что в этих работах разграничены кратковременная и длительная готовности человека как такие психические состояния, которые подвержены целенаправленному воздействию. Однако характеристика любой ситуативной реакции на внешние воздействия как определенного психического состояния является спорной.3

Своеобразно рассматривается психическое состояние готовности к определенной деятельности в исследованиях по теории установки. Понимая, установку как универсальный, независимый и самостоятельный процесс подсознательной психической деятельности человека, Д.Н. Узнадзе и его последователи представляют ее как вполне определенное психическое состояние готовности ко всякой деятельности вообще. «Мы понимаем, — пишет Д.Н. Узнадзе,— что установка, касаясь материала, получаемого субъектом при помощи всех его рецептирующих органов, должна быть понимаема не как их специальная функция, а как общее состояние индивида. Факты широкой ее иррадиации и генерализации, на которых мы только что останавливались, подтверждают это положение.

Возникает вопрос: как понимать это состояние?

Если оно — это состояние установки — представляет собой феномен сознания, то тогда придется считать его одним из многих явлений, имеющих в нем место наряду с другими. Но мы видели, что установка не может быть отнесена к этой категории явлений. Она должна представлять собой, скорее некоторое общее состояние, которое касается не отдельных каких-нибудь органов субъекта, а деятельности его как целого».1

Этот вывод Д. Н. Узнадзе подтверждает экспериментально, обращая особое внимание на характеристику отдельных разновидностей состояния установки и ее влияния на Деятельность человека.2

Итак, в соответствии с исследованиями Д. Н. Узнадзе, установка как определенное психическое состояние готовности к действию возникает в результате совпадения объективных условий и потребностей личности, определяя всю ее последующую деятельность. Из этого следует, что психическое состояние в виде установки возникает подсознательно и по существу является физиологическим образованием, хотя сам Д. II. Узнадзе отрицал это. Анализируя правомерность такого понимания установки, А. Г. Асмолов пишет: «Сведение же установки к тем или иным физиологическим механизмам представляется совершенно непонятным и неоправданным, если под установкой имеется в виду некоторая всеобъединяющая единая установка. Однако такое «сведение» становится вполне законным, если мы соответственно единицам деятельности выделяем различные уровни установок и анализируем в качестве одного из этих уровней психофизиологические механизмы, реализующие установку».3 Поэтому если брать установку в том виде, как ее понимал сам Д.Н. Узнадзе и его ученики, то есть как первичную форму психического отражения ситуации в целом, то ее нельзя отождествлять с психическим состоянием готовности к деятельности. Скорее всего она представляет собой своеобразный неосознанный настрой психики на предстоящую деятельность.

Психическое состояние готовности создает благоприятные условия для последующего его развития в состояние высокой трудовой активности человека. Речь идет не о его самочувствии в процессе труда, о чем говорят многие психологи, доказывающие изменение работоспособности по мере расходования физических, моральных и творческих сил, а о психическом состоянии высокого трудового подъема, которое способствует преодолению физической усталости, хотя результативность работоспособности может колебаться в определенных пределах.

Большое внимание проблеме психических состояний уделяется также в исследованиях по инженерной психологии. Однако направленность этих работ сосредоточена не на общей теории, а на решении задач прикладного характера, где психические состояния рассматриваются лишь в качестве фактора повышения производительности труда, наилучшего использования творческих возможностей человека, особенностей его поведения и деятельности в стрессовых ситуациях.4 Поэтому в большинстве из них изучаются условия возникновения и развития конкретных состояний при выполнении человеком тех или иных функциональных обязанностей, их изменения в процессе работы и возможности локализации отрицательного влияния на ее результаты, а также «... способы целенаправленного воздействия на человека с целью своевременного предупреждения психологических и психофизиологических условий, вызывающих нежелательные функциональные изменения».5 Во многих работах проведены успешные исследования по диагностике некоторых состояний в трудовом процессе, определению путей влияния на их формирование, активизации внутренних сил в сложных ситуациях.1

Существенный вклад в теорию психических состояний вносят исследования, направленные на приведение в действие внутренних резервов человека в неблагоприятных условиях однообразной (монотонной) деятельности. Подчеркивая большое значение этих работ, И.А. Левочкина пишет: «В последние годы особенно большое внимание уделяется изучению функциональных состояний, возникающих под влиянием однообразных видов деятельности. Было показано, что в условиях однообразия возникают специфические функциональные состояния, которые в литературе получили название состояний, подобных утомлению… К числу таких состояний исследователи в первую очередь относят состояние монотонии. С психологической стороны наличие этого состояния характеризуется снижением внимания, увеличением количества ошибок в деятельности, субъективным ощущением сонливости».2

Влияние состояния монотонии на работоспособность человека не однозначно. Ряд авторов отмечают, что они, прежде всего, сказываются на снижении результатов умственной деятельности.3 Не подвергая сомнению эти утверждения, отметим, вместе с тем, что они в основном являются результатом научного обобщения физиологических показателей. Психические же состояния, хотя и развиваются на физиологической основе, имеют свою психологи­ческую структуру. Именно поэтому те же условия монотонии мо­гут сопровождаться не снижением, а наоборот улучшением про­текания психических процессов. Отмечая эту особенность, В.В. Борискин пишет, что такие показатели высших психических функций, как работоспособность, утомляемость, некоторые качества вни­мания даже при монотонной работе улучшаются. Причину этого он видит в повышении рецепторной чувствительности к внешним и внутренним раздражителям, в перестройке' восприимчивости высших нервных центров к эффектным импульсам, рассматривая этот факт как приспособительный со стороны центральной нервной системы, способствующий сохранению гомеостаза.4 Отмечая справедливость такого заключения, нужно, кроме того, добавить, что улучшение или сохранение на прежнем уровне высших психичес­ких функций при монотонии во многом определяется мировоззре­нием человека, его идейной убежденностью и политической созна­тельностью, пониманием общественной значимости выполняемых задач, осознанием своей ответственности и другими морально-по­литическими качествами личности.

В последние годы исследовательская работа по изучению психических состояний значительно активизировалась. Появились интересные работы по их оценке и прогнозированию. Большое значение имела Всесоюзная конференция по проблеме функционального комфорта и функциональных состояний, которая проводилась в Ереване в мае 1977 года. Выступая на этой конференции, В.П. Зинченко говорил: «Проблема исследования функциональных состояний и функционального комфорта, как и другие проблемы эргономики, приобрела особую актуальность в ходе научно-технической революции в связи с возрастанием роли человеческого фактора в системе общественного производства и управления».5 При этом под функциональным состоянием понимается «... целостная многокомпонентная характеристика внешних и внутренних функций человека, которая позволяет оценить присущие им в данный момент уровни активности психических процессов и функционирование систем, обусловливающих выполнение трудовой деятельности».1

Решение этой проблемы во многом зависит от правильной оценки функциональных состояний и специальных мер, предупреждающих возникновение и развитие их отрицательного влияния на деятельность человека. Для достижения этих целей в ряде сообщений на конференции предлагалось применение сочетания физиологических показателей (КГР, частоты пульса, температуры кожи висков, частоты дыхания, насыщенности крови кислородом) с тестированием отдельных функциональных блоков переработки информации.2 Так, обобщая данные специального эксперимента, И.М, Ванетик и Ю.М. Окладников пришли к выводу, что «... отсутствие ухудшения высших психических функций у испытателей в условиях замкнутой биологической системы с автономным управлением в большой мере обусловлено пониманием важности поставленных задач, постоянной занятостью в работе, результаты которой имели решающее значение для успешного проведения и за­вершения эксперимента».3

Проблема правильной оценки психических состояний и наиболее эффективные способы воздействия на них являются предметом пристального внимания в исследованиях последнего времени.

Существенный вклад в развитие теории психических состояний внесен также исследованиями, направленными на определение их места и роли в психическом мире личности. Среди этих исследова­ний обращает на себя внимание работа А.К. Перова, предприняв­шего попытку рассмотреть вопрос о развитии определенных черт характера из психических процессов и временных психических состояний.4 Большой интерес представляет также работа П.П. Распопова, направленная на анализ соотношения между психическими состояниями и типологическими свойствами личности. Очень важно отметить, что в этих работах на конкретном фак­тическом материале убедительно доказана возможность закрепле­ния при определенных условиях психических состояний и их превращения в черту характера. В то же время в них приводятся не менее убедительные данные о взаимоотношении между отдель­ными чертами характера и психическими состояниями, когда чер­ты характера способствуют или, напротив, препятствуют их за­креплению.5

В работах сотрудников Ленинградского психоневрологического института имени В.М. Бехтерева были исследованы некоторые конкретные виды психических состояний, являющихся следствием тяжелых физических травм, дефектов воспитания или, так назы­ваемого, «срыва» нервной деятельности.6 В докладе на I съезде общества психологов В.Н. Мясищев, Ё.К. Яковлева и Р.А. Зачепицкий подчеркивали, что «В большом многообразии пережива­ний, вызывающих различные психические реакции и состояния, угнетения, страха, тревоги, раздражения и т. п., проявляются осо­бенности отношений личности и характера переработки травмиру­ющей ситуации, которые соответствуют основным формам неврозов».1

В работах В.Н. Мясищева психические состояния характеризуются как самостоятельная психологическая категория, которая наряду с психическими процессами, свойствами и отношениями является одним из элементов структуры личности. Под психическими состояниями он понимает «общий функциональный уровень, на фоне которого развивается процесс».2 В этом определении состояние является целостным проявлением личности, которое занимает как бы промежуточное положение между ее свойствами и психическими процессами. Относительно этого определения Н. Д. Левитов пишет: «То, что психическое состояние — фон, на котором происходят психические процессы, не вызывает сомнений, но определение психического состояния как функционального уровня нельзя признать удачным».3 Н. Д. Левитов не может согласиться также и с тем, что у В. Н. Мясищева состояния поставлены в один ряд с отношениями.

Особая роль в исследовании теории психических состояний принадлежит Н.Д. Левитову. В своих работах он впервые обосновал психические состояния в качестве важнейшей самостоятельной психологической категории, представляющей собой особую область внутреннего мира человека. Опираясь на известные положения И. П. Павлова о том, что субъективные состояния являются для нас первостепенной действительностью, что они направляют нашу повседневную жизнь и обусловливают прогресс человеческого общества, П. Д. Левитов сформулировал следующее определение психических состояний: «это целостная характеристика психической деятельности за определенный период времени, показывающая своеобразие протекания психических процессов в зависимости от отражаемых предметов и явлений действительности, предшествующего состояния и психических свойств личности.4

В соответствии с этим определением психические состояния характеризуют всю психическую деятельность в целом в данный период времени. И хотя по своей сущности они выражают переживания человека, но не сводятся к ним, так как являются в то же время и деятельностью, имеющей некоторое внешнее выражение. «Если свести психическое состояние к переживаниям, — пишет Н. Д. Левитов, — то мы не выйдем из круга той субъективности, при которой и переживание может быть понято неправильно».5

Заслугой И. Д. Левитова является разработка цельной теории психических состояний, обоснование их физиологической основы, классификация, анализ соотношения с психическими процессами и свойствами личности, их использование в воспитательной работе с учащимися. Вместе с тем, предложенный им общий подход к решению проблемы психических состояний, по нашему мнению, страдает существенным недостатком, заключающимся в том, что он позволяет включать в них самые различные психические явления, в том числе настроения, эмоции, чувства и даже кратковременные реакции на внешние или внутренние раздражения. Отождествляя настроение с общим психическим состоянием человека, Н. Д. Левитов по существу сводит его к безотчетным переживаниям. Такое отождествление нельзя признать достаточно обоснованным. Настроение безусловно влияет на общее психическое состояние человека, но ни в коем случае не подменяет его. Конечно, если «... человек, идя на работу, вспоминает, что забыл захватить с собой интересную книгу для чтения в троллейбусе»,6 то у него может испортиться настроение. Но это совершенно не означает, что таким же будет и его психическое состояние. Напротив даже испорченное настроение может способствовать переключению внимания на предстоящую работу, дальнейшему усилению психического состояния общего трудового подъема.

Еще более спорным является отождествление психических состояний с эмоциями. Рассматривая эмоцию как «... психическое состояние, наиболее связанное с инстинктивной, или безусловно-рефлекторной деятельностью...»,1 Н. Д. Левитов ссылается на И. П. Павлова. Однако эта ссылка неправомерна, так как И. П. Павлов, хотя и говорит о связи чувств с переходом сильнейших инстинктов и их раздражителей в соответствующие рефлекторные акты, но считает #их контрастными переживаниями.2 И только. А ведь, по утверждению Н. Д. Левитова, психическое состояние—это не только переживание. По существу же И. П. Павлов исследует не психические состояния, а состояния организма в их зависимости от нервных процессов, происходящих в больших полушариях головного мозга.

Эмоция, как справедливо утверждает Н. Д. Левитов, может иметь известную иррадиацию и быть более или менее продолжительной. Она даже может переходить в определенное настроение. Но тогда это будет уже не эмоция, а настроение. Под воздействием эмоций у человека могут возникать и развиваться эмоциональные состояния, которые, в отличие от эмоций, будут характеризоваться не только переживаниями, но и определенной направленностью всей психической деятельности человека. К примеру, когда человек переживает чувство голода, можно ли характеризовать его как состояние голодания? Это зависит от многих конкретных обстоятельств. Часто бывает, что голодный человек может находиться в состоянии радости, высокой" трудовой или творческой активности, боевого возбуждения. Возможны также и такие случаи, когда человек не ощущает чувства голода, он сыт, но находится в состоянии постоянного голодания.

«Страх, — пишет Н.Д. Левитов, — эмоция, вызываемая предметами и ситуациями, которые содержат в себе опасность или риск».2 Но является ли эта эмоция в то же время психическим состоянием? Чаще всего нет. Под ее влиянием может формироваться различное психическое состояние, от подавленности и полной утраты разумных действий до высокого сосредоточения и активной деятельности. Человек длительное время, в исключительных случаях всю свою жизнь (о чем свидетельствуют известные художественные произведения), может находиться в состоянии страха, которое возникло и развивалось не в результате эмоций, вызванных реальными опасностями, а под влиянием других причин.

Еще более расширенное определение психических состояний предлагает А.Г. Ковалев. Его работа представляет собой попытку не только обобщения накопившего материала, но и конкретного разграничения в их соотношении с психическими процессами и свойствами личности. Опираясь на исследования Н.Д. Левитова, А.К. Перова, П.П. Распопова, К.К. Платонова, И.В. Страхова, Е.С. Кузьмина, А.В. Петровского и других психологов и физиологов, А.Г. Ковалев под психическим состоянием понимает «... временный определенный уровень коры больших полушарий, отражающий влияния внутренней среды организма или внешних условий и проявляющийся в повышенной или пониженной активности человека. Состояния всегда носят временный характер, и этим они отличаются от свойств личности — относительно устойчивых, хотя и развивающихся образований».3

Нетрудно заметить, что это определение по существу вообще не ограничивает психические состояния какими-либо конкретными качественными понятиями и позволяет включать в их состав беспредельно широкий и самый разнообразный круг психических явлений. Главное, по мнению А. Г. Ковалева! заключается в том, что они должны отражать влияния внутренней или внешней среды и проявляться в степени активности человека. Но в таком случае любой психический процесс или волевой акт можно считать психическим состоянием, так как они являются результатом воздействия внутренних или внешних раздражителей (как и все без исключения психические явления вообще) и всегда протекают на определенном уровне состояния коры больших полушарий головного мозга. Нельзя согласиться также и с тем, что основное различие психических состояний от свойств личности заключается в их временной продолжительности и степени устойчивости. Конечно, психические состояния и по времени, и по устойчивости их действия значительно отличаются от свойств личности.

Но основное различие, по нашему мнению, не в этом. Оно заключается скорее всего в сущности самих этих явлений. Психические состояния, представляя собой определенную, совокупность переживаний, отношений, оценок и мнений характеризуют всю психическую деятельность в целом. А свойства личности сами проявляются в психических состояниях так же, как в предметном поведении и конкретных действиях, оказывая на них свое влияние. В то же время по психическим состояниям можно более или менее успешно судить о свойствах личности человека.

В заключение необходимо отметить, что в целом в советской психологии под психическими состояниями понимается такое сложное динамическое психическое образование, во многом определяющее своеобразие всей психической' деятельности (протекание процессов, проявление свойств и качеств личности), которое проявляется в повышении или понижении активности человека, в его установках, взглядах; мнениях, взаимоотношениях. Наиболее лаконично и вместе с тем полно этот подход выражен в следующем определении, сформулированном К.К. Платоновым: «Психическое состояние — это самостоятельная форма психических явлений, отличающаяся от других своей относительной длительностью (дни и недели) при сохранении однородности. Сюда относятся такие состояния, как настроения, состояния повышенной активности или пассивности, бодрости или угнетения и т.д.».1

Подчеркивая научную обоснованность этого определения, необходимо, вместе с тем уточнить, какие психические явления относятся к психическим состояниям, правомерно ли отождествлять их с эмоциями, чувствами и настроениями. Такое уточнение будет способствовать решению задачи по сознательному управлению формированием и развитием психических состояний в различных условиях деятельности на основе учета физиологических закономерностей психического отражения человеком реального мира.
^ § 2. Физиологическая основа психических состояний
Как и все явления человеческой психики, психические состояния причинно обусловлены. Они в такой же степени имеют отражательную природу, как и психические познавательные процессы, чувства и воля. «Психическое сознание и т.д., — писал В. И. Ленин,— есть функция того особенно сложного куска материи, который называется мозгом человека».2

Если вся психическая деятельность человека, его внутренний духовный мир представляют собой ответную реакцию организма на воздействия окружающей действительности, то и психические состояния, как одна из форм психики, имеют рефлекторную основу. В этом отношении можно с некоторой оговоркой согласиться с утверждением С.Л. Рубинштейна: «Сказать, что психическая деятельность есть деятельность мозга, взаимодействующего с внешним миром, отвечающего на его воздействия, — значит, в конечном счете, сказать, что это деятельность — рефлекторная».3 Оговорка здесь понадобилась для того, чтобы отмежеваться от той явной односторонности, которая характерна для этого слишком категоричного утверждения. Психическая деятельность ни в коей мере не сводится к рефлекторной, хотя по своему происхождению и основана на рефлексе. Тем более психические состояния, в которых выражен весь внутренний мир человека и где ответная реакция является таким отражением, которое в значительной степени преобразовано в индивидуально-психологичес