Реферат: И русская культура

Йошкар-Олинская и марийская епархия

Министерство культуры, печати и по делам
национальностей Республики Марий Эл





ХРИСТИАНСКОЕ
ПРОСВЕЩЕНИЕ
И РУССКАЯ КУЛЬТУРА


Материалы

X научно-богословской конференции


Йошкар-Ола

2007

ББК 86.3

Х93


Печатается по благословению

архиепископа Йошкар-Олинского и Марийского ИОАННА


Редакционная коллегия:

иерей Алексий Михайлов,

диакон Александр Жирнов,

профессор МарГПИ Липатов А.Т. (литературный редактор),

Ерошкин Ю.В.


Христианское просвещение и русская культура: Доклады и сообщения X научно-богословской конференции. 24-25 мая 2007 г. Йошкар-Ола, 2007. 180 c.


В материалах конференции содержится дальнейшая разработка актуальных проблем богословия, религии и науки, взаимоотношения Русской Православной Церкви с другими христианскими конфессиями. Рассматриваются вопросы религии, науки, образования и культуры настоящего и прошлого Отечества. Освещаются вопросы духовно-нравственных исканий в области русской словесности на материалах Ф.М. Достоевского, Н.С. Лескова, а также христианских мотивов в национальном фольклоре.

В выступлениях участников конференции рассматриваются проблемы истории Православия в Марийском крае и Поволжско-Вятском регионе.

Материалы конференции могут быть использованы в качестве просветительского и учебного пособия по религиоведению, русской словесности и истории края и адресуются преподавателям высших, средних общеобразовательных и средних специальных учебных заведений.


© Йошкар-Олинская и Марийская епархия, 2007

Содержание


Официальная часть

Приветственное слово 5

Высокопреосвященнейшего Иоанна, 5

архиепископа Йошкар-Олинского и Марийского 5

Приветствие Полномочного представителя 7

Президента РФ в ПФО А.В. Коновалова 7

Приветствие Президента Республики Марий Эл 10

Л.И. Маркелова 10

Приветственное слово вице-президента 11

Центра национальной славы России 11

и Фонда апостола Андрея Первозванного В.В. Бушуева 11

I. Духовно-нравственные основы 13

православия 13

Черты богословского творчества 13

святителя Иннокентия (Борисова) 13

Духовность и экология слова 25

II. Православие в марийском крае
и поволжско-вятском регионе 41

Мироносицкая пустынь: к 360-летию обретения 41

Царевококшайской иконы Пресвятой Богородицы 41

^ Стариков Сергей Валентинович, 52

«Да поможет Господь Бог России»: 52

Государь Император Николай II и Российская революция 1917-1918 гг. 52

Гайденко Павел Иванович, 63

К вопросу об источниках библейских правовых норм 63

в древнерусском законодательстве XI века 63

^ Ерошкин Юрий Витальевич, 82

Епископ Авраамий (Чурилин) 82

Игумен Серафим (Бакланов): жизнь и деятельность 93

(по материалам Государственного архива Республики Марий Эл) 93

^ Бажин Владимир Васильевич, 98

Состав и содержание документов по истории 98

Мироносицкой пустыни за период до 1916 г., 98

хранящихся в Государственном архиве Республики Марий Эл 98

^ Сануков Ксенофонт Никанорович, 104

Деятели Православной Церкви 104

в Марийской Биографической Энциклопедии 104

Мансурова Лилия Рашидовна, 107

Духовенство в истории Национальной библиотеки 107

имени С.Г. Чавайна Республики Марий Эл 107

III. Православие и вопросы отечественной словесности 111

Образ-символ Иисуса Христа в романе 111

Н.С. Лескова «На ножах» 111

Сотериологический историзм в древнерусской литературе 118

Проблема интерпретации евангельского фрагмента 125

в романе Ф.М. Достоевского «Идиот» 125

Прошлое и настоящее в цикле 133

Н.С. Лескова «Праведники» 133

Древние славянские языки: терминологическая
и семантическая дифференциация 143

Пасха в русской словарной традиции 151

^ Людоговский Федор Борисович, 162

Заглавие и рефрен акафистов святым: 162

функции, структура, варианты 162

Федосеева Надежда Александровна, 166

К вопросу об истории перевода молитвы «Отче наш» 166

на марийский язык 166

IV. Религия, наука, образование, культура 173

^ Оленев Владимир Иванович, 173

Культурно-просветительская функция 173

современного телевидения 173

Смысл жизни и вера в Бога 178

(по житию преподобной Елены Дивеевской) 178

V. Студенческие и ученические работы 183

Русская идея в творчестве И.А. Ильина 183

Проблемы современной семьи 189

(по результатам психологического исследования) 189

Роль старославянизмов в современном русском языке 193

Русская речевая культура современной молодежи 197

Загадки наших фамилий 200



^ Приветственное слово Высокопреосвященнейшего Иоанна, архиепископа Йошкар-Олинского и Марийского

Дорогие отцы, братья и сестры! Милостью Божией мы собрались на юбилейную конференцию, которая отображает наше отношение к Источнику жизни, Богу и одновременно является свидетельством того подвига, который совершили святые равноапостольные братья Кирилл и Мефодий. Поистине, приобщение каждого человека к Источнику жизни, Богу, есть величайшее благо. И тот, который в своей жизни познал горечь греха и падения, познал радость общения с Богом [псалмопевец Давид], говорит всем нам: «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Пс. 33, 9). Мы с вами собираемся в этой аудитории, чтобы вкусить Божественное откровение, слово Божие и стать сопричастниками славы Божественной и того величия, которого сподобляется каждый человек, прикасаясь к Божественному слову, Евангелию – источнику жизни, который явили нам святые равноапостольные братья. Сам Господь, обращаясь к нам, говорит, что «Я есть Путь, и Истина, и Жизнь» (Ин. 14, 6) и верующий в Меня не погибнет, но будет иметь жизнь вечную (Ин. 3, 16; 11, 26).

Богословие (почему и конференция наша называется научно-богословской) есть познание Бога через Откровение, через Священное Писание, к которому мы прикасаемся, изучая его и познавая его опытно, путем своей жизни. Ведь тот человек, который прикасается к слову Божию только своим разумом, никогда не познает полноту того небесного вещания, которое оставлено каждому человеку, чтобы он вкусил и увидел – насколько благ Господь к нему, насколько Он близок к его сердцу, насколько величие познания Бога открывает в нем красоту божественного мироздания, что он – человек богоподобный, он – частица дыхания Божественной любви.

И вот наша с вами цель, цель познания Бога заключается в том, чтобы через прекрасное, которое нам оставили святые Отцы, наши великие писатели, наши художники (те, которые познали Бога своим сердцем и через Божественный разум создали великие произведения), мы с вами, изучая это прекрасное, стремились к источнику Божественной любви и творчества. Божественный разум вдохновлял святых Отцов, великих людей созидать и творить великое через малое человеческое сердце и через сознание.

И пусть Господь Всещедрый и Милостивый все более и более привлекает нас к Себе, ибо Он Сам сказал, что никто не приходит ко Мне, только Мною (Ин. 14, 6). К Богу можно прийти только тогда, когда мы прикасаемся к источнику Божественного откровения, когда начинаем жить по заповедям Господним, когда начинаем ощущать в своем сердце – насколько благ Господь, насколько Он любвеобилен, насколько Он любит всех нас. И пусть к этому источнику прикасаются все – от малого ребенка до старца. А перед Богом мы все – дети. В простоте сердец ваших познавайте Священное Откровение, Святое Писание, которое даровали нам святые братья. Пусть Христос откроет наши недостатки и поможет нам возродить наше общество, возродить Святую Русь, возродить тот источник милости Божественной, который касается сердца каждого человека, способного принять эту великую милость и благость Божию. Пусть Господь Всещедрый благословит всех нас на это великое деяние – богопознание, богопознание через внешнее познание окружающего мира. С праздником всех вас!

^ Приветствие Полномочного представителя Президента РФ в ПФО А.В. Коновалова

Ваше Высокопреосвященство, уважаемые священнослужители, гости и участники конференции! Разрешите сердечно поздравить вас с открытием Десятой юбилейной конференции «Христианское просвещение и русская культура». Научно-богословские чтения на марийской земле, ставшие уже традиционными, – это уникальное, знаковое явление для культурной и духовной жизни Приволжского федерального округа, это – форма живого диалога между Церковью и интеллигенцией, между Православием и наукой, между различными общественными точками зрения. Конференция посвящена очень актуальной и животрепещущей для современного и многополярного мира теме: исследованию вопросов влияния христианского просвещения на формирование культуры и фундаментальных нравственных ценностей. Конференция проходит в Дни славянской письменности и культуры, и сегодня мы вспоминаем духовный подвиг святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, которые создали азбуку и которые перевели на староцерковнославянский язык богослужебные книги.

В связи с этим, хотелось бы остановиться на таком очень важном аспекте, как роль русского языка и литературы в развитии культуры и духовном единении народов России. Именно литературный язык, старославянский или староцерковнославянский и алфавит «кириллица», получившие с конца X века распространение, во многом определили характер литературно-письменной традиции и духовной культуры России. Именно монастыри сделали очень многое для развития русской книжности. Достаточно вспомнить наследие Феодосия Печерского, поучение Владимира Мономаха, трактаты Иосифа Волоцкого…

Духовная литература и письменность заложили фундамент современного русского языка, значение которого для нас, современников, трудно переоценить. Сегодня он выступает не только в качестве государственного языка, но и обладает великой, объединяющей русскую культуру, силой. Академик Д.С. Лихачев писал, что именно русский язык объединил культуру прошедших столетий и культуру нового времени, делая понятными высокие духовные ценности всех народов России. «Если мы откажемся, – писал он, – от языка Ломоносова, Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Достоевского, Лескова, Толстого, Бунина и многих, многих других, то утраты в нашем понимании многонациональной русской культуры будут невосполнимы». И здесь очень важно отметить, что благодаря русскому языку, культура и, в первую очередь, литература других народов вошла в мировое культурное пространство. Русский язык, так уж сложилась многовековая российская история, был понятен значительной части населения страны и, в силу этого, вобрал в себя все, что создавалось фольклором, литературой, наукой, и способствовал взаимопроникновению традиций народов России. Русский язык – это не только средство общения миллионов, это язык нашего национального духовного богатства. И неслучайно на состоявшемся в конце прошлого года государственном Совете при Президенте России обращалось внимание на необходимость поддержки программы по русскому языку, как языку духовного общения народов России. И нынешний 2007 год объявлен годом русского языка.

Большая программа по поддержке русского языка предусматривается и в Приволжском федеральном округе. В первую очередь, это проект «Классика – юношеству», главная цель которого приобщить молодое поколение к чтению классической русской литературы, к нашим истокам, к нашей отечественной словесности. Это – конкурсы журналистского мастерства, это – проведение конкурсных сочинений среди школьников. Нам очень отрадно отметить, что в ряду почти пятисот сочинений, которые пришли к нам в окружной центр, есть и работы школьников из Республики Марий Эл. Мы очень надеемся, что там будут и лауреаты этого конкурса, потому что в качестве поощрения и подарка детям за активное участие в этом конкурсе предполагаются две поездки: одна – на всероссийский пушкинский праздник в Болдино, а другая – в Тарханы, в музей-заповедник М.Ю. Лермонтова.

Жизнь подтвердила, что, несмотря на годы испытаний, люди сохранили православную веру и продолжают приобщаться к красоте и мудрости Православия. Сегодня, когда идет активный процесс укрепления государственности, необходимо собирание всех творческих сил, единомышленников, пропагандирующих истинные культурные и нравственные ценности. Знаменательно, что партнером организации сегодняшней конференции выступает Центр национальной славы и Фонд Андрея Первозванного, чью фотовыставку мы с вами только что видели.

Дорогие друзья! От всей души поздравляю всех участников с началом работы конференции. Разрешите пожелать вам творческих успехов и плодотворной дискуссии. С праздником вас – Днем славянской письменности и культуры!

^ Приветствие Президента Республики Марий Эл Л.И. Маркелова

Уважаемые участники конференции!

От имени Правительства Республики Марий Эл и от себя лично разрешите искренне поздравить вас с Днем славянской письменности и культуры и с началом работы X Научно-богословской конференции «Христианское просвещение и русская культура»!

Уже более 15 лет в этот замечательный день мы отдаем дань любви и уважения первоучителям словенским Святым равноапостольным братьям Кириллу и Мефодию, принесшим на славянскую землю письменность и приобщившим многомиллионные славянские народы к интеллектуально-нравственным сокровищам мировой цивилизации, мировой культуре. Труды этих великих просветителей стали общим достоянием всех славян, положили основу их нравственному и культурному развитию.

В нашей республике давно стало доброй традицией отмечать День славянской письменности и культуры проведением разнообразных мероприятий, организуемых Йошкар-Олинской и Марийской епархией Русской Православной церкви, Министерством культуры, печати и по делам национальностей Республики Марий Эл, учреждениями культуры и общественными организациями. Нельзя не отметить, что план праздничных мероприятий в этом году обширен как никогда. Он включает в себя конкурсы, выставки, концерты. Безусловно, одним из главных в череде этих важных событий станет данная конференция, призванная объединить усилия ученых и богословов Марий Эл в деле духовного возрождения, сохранения и развития культурного наследия России.

Уважаемые ученые и богословы! Еще раз примите мои искренние поздравления в День славянской письменности и культуры! Желаю вам успешной и плодотворной работы – не только во время этой конференции, но и в дальнейшем! Пусть ваша общая деятельность служит духовному возрождению нашей страны, сохранению межнационального мира и согласия, воспитанию гражданского патриотизма!

^ Приветственное слово вице-президента Центра национальной славы России и Фонда апостола Андрея Первозванного В.В. Бушуева

Ваше Высокопреосвященство, дорогие коллеги, разрешите поприветствовать вас от имени Председателя попечительского совета Центра национальной славы, Фонда Андрея Первозванного, Президента Российских железных дорог Якунина Владимира Ивановича и пожелать вашей замечательной конференции всего самого наилучшего.

Почему мы сотрудничаем с Русской Православной Церковью? Потому что наша российская православная культура является краеугольным камнем нашего общества, и, безусловно, не укрепляя этого родства – Церкви и мирян, мы не добьемся успехов в строительстве нашего общества. Мы понимаем, что страна у нас большая, многонациональная; есть в ней традиционные религии, которые мы также чтим и уважаем, но, тем не менее, наша страна традиционно является православной и православная культура является в ней основополагающей. Надеюсь, что это понимают и представители других народов и других религий. Мы очень часто общаемся и с мусульманами, и с иудеями, и с буддистами, да и с представителями других конфессий, и хочу вам доложить, что у нас есть с ними взаимопонимание, которое помогает нам сообща строить великую Россию.

Среди основных программ деятельности нашей организации – программа «За веру и верность», в рамках которой осуществляется работа, связанная с православным наследием и православными ценностями; программа «Служение России» направлена на актуализацию принципов общественного служения; программа «Поколение 2050» – на воспитание молодых граждан. Одна из программ, посвященных христианскому просвещению – это программа «Попросите мира Иерусалиму», которая нацелена на укрепление духовных связей народов православной традиции со святой Землей, с ее сердцем – Иерусалимом. Работаем мы и над восстановлением Марфо-Мариинской обители в Москве, которая вновь должна стать центром милосердия. Проводим большую программу, которая называется «Я люблю Россию». Она включает в себя различные выставки, концерты… Хочу также сказать, что сейчас, видимо, наступило такое время, когда в нашей стране появились нормальные, разумные, здоровые силы, которые способны, объединившись, решать большие дела. Мы радуемся тому, что нас становится больше и больше. А это – признак нашего времени.
^ I. Духовно-нравственные основы православия
Гаврюшин Николай Константинович,

профессор Московской Духовной академии

Черты богословского творчества святителя Иннокентия (Борисова)
«А находились еще и такие легкомысленные, опрометчивые судьи, которые … произносили Иннокентию приговор осуждения».

М.П. Погодин


В 1812 году в Севской (Орловской) семинарии появился студент Иван Борисов – будущий святитель Иннокентий (1800-1857), в богословском творчестве и церковном служении которого она оставила неизгладимый след, как, впрочем, и у известного философа А. Галича, учившегося там на десятилетия раньше. О «Картине человека» этого мыслителя владыка Иннокентий отзывался как об одной из лучших философских книг1.

В пору обучения в Севской семинарии Ивану Борисову довелось приобщиться ко второй волне мартинистских влияний на русскую духовную книжность, и в ней он нашел немало для себя полезного, особенно в отношении понимания внутреннего человека... Конечно, тогда многие зачитывались мистическими писателями и проникались духом внутреннего христианства, но как по-разному раскрывали его в своем творческом и общественном служении!

Сам будущий святитель достаточно выразительно говорит в своих лекциях о том значении, которое, по его убеждению, сыграло в истории духовного просвещения Новиковское общество. Оно, по его словам, «занималось сочинением и переводом полезных книг, напр., оно перевело Арндта – Путешествие к вечности благочестивой души, издало сочинение Ураний, или Слепец, под которым разумеется падшее состояние человека, и мн. др. Вообще, в то время начал было веять дух живой, но это веяние скоро прекратилось и заменилось духом порчи, и общество этих писателей рассеялось»2.

Известный журнал А. Лабзина «Сионский вестник», как замечает Иннокентий, «по глубокости и универсальности своей ... не пришелся в раму некоторых членов нашей Церкви, и потому издание его остановлено»3.

Среди полезных для внутреннего делания христианина он называет также издания «Христианской философии»Франциска Сальского, г-жи Гюйон, Фомы Кемпийского, Фенелона, руководство протоиерея Кочетова «Черты деятельного учения веры» и «Обязанности христианина». Иннокентий расположен и к Юнгу-Штиллингу, который, по его словам, «сделал много пользы»4.

Круг чтения, к которому приобщился Иннокентий в бурсацкие годы, не был, конечно, исключительным достоянием учащихся Орловской семинарии; он характерен в целом для эпохи, хотя культивировался и воспринимался по-разному, и мистика «внутреннего христианства» порой сопрягалась с гностическими веяниями... Ф.А. Голубинский и святитель Филарет (Дроздов) питались теми же соками, но с Иннокентием кое в чем разошлись, и это расхождение имело серьезные последствия...


* * *

В Киевской Духовной академии Иван Борисов слушал первые философские лекции И.М. Скворцова, нашел поддержку своим нравственным исканиям у Моисея Богданова-Платонова, ректорствовавшего именно в годы учебы Иннокентия (1819-1823). Лекции по Священному Писанию Моисей читал на русском языке и, по убеждению Иннокентия, был «учредителем нового порядка в Киевской Духовной Академии»5.

На выпускном академическом Акте в 1823 году Иван Борисов прочитал часть своего студенческого труда «О нравственном характере Господа нашего Иисуса Христа». Это его выступление приветствовал митрополит Евгений (Болховитинов)6. Оно действительно знаменовало основное направление богословско-пастырской деятельности будущего святителя, нашедшее широкий отклик у современников, но правильно оцененное далеко не всеми… И именно из-за него Иннокентий, как выразились авторы современной статьи, «претерпел непонимание»7…

Протоиерей Г. Флоровский считает первое сочинение Иннокентия «характерным», но для него оно – симптом «влияния Просвещения», в котором «христианство изображается точно некая школа естественной морали и блаженства. Христология остается очень бледной и двусмысленной»8.

Трудно согласиться с такой оценкой. Ведь именно яркость и подлинная диалектичность христологии снискали Иннокентию заслуженную славу. Флоровский же относит Иннокентия «к немецкому направлению в русской богословской науке», говорит о его «спекулятивной безответственности» и безапелляционно утверждает, что «в действительные глубины духовной жизни Иннокентий никогда не спускается»!9... Но при этом о. Георгий вынужден сознаться, что «читать Иннокентия и сейчас еще интересно».

В словах Флоровского проглядывают одновременно тенденциозность и противоречивость. И о том, кто же принадлежал к русскому направлению в русском богословии, он умалчивает. Может быть, святитель Филарет (Дроздов), не знавший немецкого языка?


* * *

В духовно-академической карьере Иннокентия определяющими оказались два обстоятельства: положительная богословская программа, выраженная в его студенческом труде, а затем в «Последних днях земной жизни Спасителя», и, с другой стороны, критическая реакция на первую редакцию знаменитого филаретова катехизиса. Прямо она не документирована, но, судя по всему, существовала статья против катехизиса, которую Иннокентий признавал своею и которая давала Филарету основания считать его и автором лекций в Петербургской Академии, вызвавших сомнения московского святителя с вероучительной точки зрения... В личном письме к Иннокентию он, в частности, говорит:

«Статья о катихизисе, которую вы вполне признаете своею, особенно представлялась ручательством, что уроки – ваши...; представьте же себе недоумение наше (т.е. Синода), когда вы говорите не то, что не давали уроков письменных, а давали словесные, которые не всегда верно могли быть записаны – но решительно не давали!»10

В лекциях Иннокентия отмечалось, в частности, что катехизис хотя и хорош, и полезен, но неполон. «Источники религии указаны бедно, именно, указано одно Писание, а о Предании ни слова... Это не подробность, а корень дела... Еще пример неточности. Говорится: видов Богопознания два – Богопознание естественное и Богопознание откровенное. Потом предлагается вопрос: какое лучше? Ответ: христианское! Вопрос легок, а ответ еще легче... Есть неправильности герменевтические, например, излагается догмат о сошествии Иисуса Христа во ад. Здесь надлежало бы ограничиться одною Библиею, ибо для разума этот догмат вовсе неизвестен... Еще пример неточности: Церковь определяется, что она есть “соединенное множество верующих”. Определение неполное и сбивчивое, но надобно бы отличить, каких верующих?»11

Н. Барсов полагает, что эти замечания были высказаны Иннокентием в лекциях по курсу общего богословия, читанному в СПБ ДА в 1824 году. Именно с этого момента между двумя богословами возникают напряженные отношения, и, если называть вещи своими именами, Иннокентий становится объектом пристрастного внимания со стороны московского архипастыря. По его инициативе Синод учредил секретное дознание об образе мыслей Иннокентия.

Не здесь ли главная причина того, что, как с горечью отмечал М.П. Погодин, «драгоценные сочинения Иннокентия пройдены молчанием от современной критики»?12 Известно, что однажды Иннокентию «грозил выезд из столицы в 24 часа за какую-то оставшуюся неизвестною публике проповедь»13. Ф. Титов пишет, что в 1830-х годах академической конференции Киевской Духовной академии, где Иннокентий был ректором, со стороны Комиссии духовных училищ предъявлялось немало замечаний и требований. «Возможно, – предполагает Ф. Титов, – что большая часть замечаний Комиссии духовных училищ, где тогда преобладало влияние митрополита Филарета (Дроздова), была направлена по адресу не столько академической конференции, сколько ее председателя и руководителя – архим. Иннокентия (Борисова), которого тогда склонны были подозревать в вольномыслии и даже неправомыслии»14.

Иннокентия обвиняли в так называемом «неологизме», т.е. рационализме, и именно поэтому близкий его знакомый архимандрит Гавриил (Воскресенский) в своей «Истории философии» опубликовал своего рода апологию архипастыря – фрагменты его уроков по обличительному богословию под названием «О неологизме или рационализме»15.

Иннокентий написал Филарету искреннее и смиренное письмо, в ответ на которое московский святитель дал показательное обещание, что с этого времени «будет преследовать его лишь любовию своею»16. Но принципиальное различие их церковных и богословских позиций, таким образом, конечно, не снималось, и Иннокентий оставался под опекой духовной цензуры, в частности, близкого к митрополиту Филарету профессора-протоиерея Ф.А. Голубинского...


* * *

В качестве альтернативы филаретову катехизису Иннокентием, возможно, еще в Санкт-Петербургской академии, т.е. до 1830 г., был задуман «Памятник веры» – свод важнейших документов догматического характера за всю историю Церкви, но активно работать над ним он стал лишь в конце 1830-х годов. Оставшийся по ряду обстоятельств в рукописи, этот масштабный труд привлек внимание профессора-протоиерея Владимира Сорокина, который выступил с докладом о нем в Одессе в 1988 году, а затем и группы исследователей из Одесской Духовной семинарии. Вот что они, в частности, говорят об этом сочинении:

«В условиях появления катихизиса “Памятник веры православной” значительно превосходил первый по своей фундаментальности. По этому поводу архиепископ Иннокентий говорил: “Составление какого-либо катихизиса ... недостаточно, как бы ни была совершенна подобная книга, по тому самому, что есть произведение новое, не может иметь достаточно авторитета в той Церкви, которая называется Церковью Апостольской и Вселенской”. Суще­ство изложения православной веры представлялось архиепископу Иннокентию как динамика во времени, на протяжении нескольких веков, ибо, по мысли Святителя, “ни один из древних веков не представляет полного изло­жения веры; ... произведения веков позднейших, имея относительную пол­ноту, не имеют всего нужного для Церкви авторитета, и надо ... показать актами единообразие и непрерывность по всем векам учения Церкви”. Цель была достигнута»17.

Развернуто изложить свои христологические идеи и в то же время увлечь широкую читающую публику Иннокентию удалось в бытность профессором и инспектором петербургских духовных школ (1823-1830). В это время он публиковал в «Христианском Чтении» серию статей о последних днях земной жизни Спасителя.

Успех этого сочинения был ошеломляющим. Оно – одно из лучших и ярких творений русской богословской мысли, отвечающих на живые вопросы веры. В нем принципиально предвосхищаются построения М.М. Тареева, митрополита Антония (Храповицкого), патриарха Сергия (Страгородского). И все, чем впоследствии привлекали читающую публику сочинения Д. Штрауса и Э. Ренана, здесь налицо, но в формах безукоризненно церковных и свободных от издержек рационалистического критицизма и произвольных метафизических конструкций.

Флоровский с его асимметрической христологией, стоящей на грани квазидокетизма, заметил в этой книге только «литературные достоинства». Он оценивает Иннокентия с филаретовских позиций («у него не достает рассуждения»). Иннокентий-де «не выходит за пределы риторического и сентиментального гуманизма», более того: «вместо богословия у Иннокентия всегда только психология, вместо истории риторика»18.

Флоровский, к сожалению, не сознавал, что именно без «психологии», без сопереживания или сострадательности никакое подлинное понимание, и особенно богословское – невозможно... Для докетизма и квазидокетизма человеческая сторона Спасителя либо вовсе безразлична, либо малоинтересна: ведь все вершит Бог... Но для разумной веры именно она и важна, ибо только через нее может человек найти свое участие в деле Богочеловека!

Если Востоку был чужд и антипатичен западный натурализм (в иконографии и литургической практике), то психологизма и личностности ему все-таки недоставало... И не только в разумении подвига Самого Спасителя, но и судеб Церкви как Тела Христова... Видимо, именно поэтому центральное место в своем труде св. Иннокентий отдает анализу Гефсиманского борения.

«С истинной точки зрения рассматриваемый, – пишет он, – подвиг Гефсиманский не только не заключает в себе никакого противоречия Божественному характеру Спасителя рода человеческого и Его служения, но необходимо принадлежит к нему, как часть, и притом важнейшая, к целому»19.

Гефсимания как место подвига внутреннего весьма тонко сопоставляется Иннокентием с Голгофой: «На Голгофе сретил Сына Человеческого крест более внешний, ужасный сам по себе и окруженный всеми внешними ужасами, но открытый для взора всех, самых врагов Иисуса, потому долженствовавший быть перенесенным с видимым величием, подобающим Агнцу Божию на самом жертвеннике, не открывающий тех сторон искушений и страданий, перенесение коих, сопряженное с выражением немощи человеческой, не могло быть показано нечистому взору всех и каждого. И вот сей-то внутренний крест, или, точнее, сия-то сокровеннейшая и, может быть, мучительнейшая половина креста сретает Божественного Крестоносца в уединении вертограда Гефсиманского и обрушивается на Него всею тягостию своею до того, что заставляет преклониться к земле и вопиять: если возможно, да мимо идет чаша! На Голгофе страждущее тело приведет в страдание дух; здесь страждущий дух заставит капать кровавым потом пречистое тело»20.

Гефсиманское борение Спасителя, по Иннокентию, остается неудобопонятным для тех, кто хотел «видеть в Нем Сына Божия там, где Он должен был явиться только (курсив мой. – Н.Г.) сыном человеческим»21. Но, – разъясняет Иннокентий, – если бы мы «не зрели Спасителя в саду Гефсиманском, то могли бы подумать, что страдания для Него не стоили ничего или весьма мало, что Божество, с Ним соединенное, делало Его бесстрастным. Тогда все советы к подражанию Ему по необходимости лишились бы той силы, какую они имеют ныне: ибо пример бесстрастного был бы превыше нас страстных»22.

Опираясь на слова апостола Павла (Евр. 5, 8-9)23, Иннокентий решительно выдвигает Гефсиманское борение как вершину внутреннего подвига земной жизни Спасителя, опережая догматические построения митрополита Антония (Храповицкого): «Богопросвещенный учитель истины, – пишет он, – не усумнился даже назвать Гефсиманское страдание Иисуса Христа совершением всех предшествовавших и последующих его страданий, таким подвигом, в коем решительно обнаружилось, что Сын Марии достоин быть вождем спасения для сынов Адама, таким подвигом, после коего уже не осталось ничего желать к совершенству нашего Подвигоположника»24.


* * *

Лекции в Киевской Духовной академии отражают в целом основную линию богословствования святителя Иннокентия. Здесь в 1831-1833 гг. он «читал так называемую религиозистику или основное богословие (учение о религии и откровении) и догматическое богословие, а студентам VII курса (1833-35) нравственное богословие»25. На его лекциях студенты узнавали, что «...дух религии есть дух полного развития душевных сил. Никакая наука, никакое доброе действие, никакое чисто наслаждение нелишни для религии»26.

Преосвященного Иринея (Фальковского), автора классического учебника по догматике, Иннокентий критикует за крайний августинизм, проявившийся в учении о свободе воли. Фальковский, пишет Иннокентий, «в своем Богословии говорит, что человек вследствие греха потерял всю свободу по отношению к вещам духовным и что он свободен только в отношении к делам гражданским, – к действиям наружным: liberum arbitrium, – так рассуждает он, – ad spirituale penitus omissum, etiamsi ad civile datur. От чего такая разность учения богословов с учением Церкви? Она произошла от влияния протестантства. Церковь восточная всегда утверждала, что повреждение есть в потомках Адама, что оно распространяется путем рождения, что человек, поэтому, лишается Божия благоволения; но мысли о том, что он совершенно потерял свободу вследствие грехопадения, она никогда не приняла. Сходно с сим учили и на Западе до времен Пелагия; с этого же времени явилось направление, известное под именем августинизма. Августин, опровергая Пелагия, отрицавшего наследственную порчу, вдался в другую крайность – стал учить, что человек вследствие падения все потерял и сделался совершенно злым во всех отношениях. Но Церковь отвергла такое его учение, и Запад снова обратился к взгляду умеренному, господствовавшему в Церкви Восточной, который и дожил до времен реформации»27.

Разбирая происхождение различных еретических учений – докетизма, арианства, тритеизма, модализма и др. Иннокентий пытается найти их общий корень, который видит на Востоке, в учении о происхождении материи от злого начала. «Удивительно, – отмечает он, – что нечто подобное есть у Оригена и Климента Александрийского. Ориген, говоря о человечестве Иисуса Христа, говорит, что Он имел тело quasi humanum, а Климент не называет тело Иисуса Христа единосущным нашему телу, а говорит, что Он был μη ομοουσιον. Что сих людей заставило быть осторожными? Вероятно, их возвышенный взгляд на высоту Божества ... они смотрели на Божество Иисуса Христа так, что страшились приписать ему полное человечество»28.

Именно с этим взглядом на протяжении всего своего богословского творчества и боролся Херсонский святитель. Гностические мотивы александрийской школы ему были совершенно чужды.

К тому же гностическому корню Иннокентий возводит аполлинаристов, монофизитов и монофелитов. Лишь источник ереси адопционизма (истоки которой в Антиохии), скрывается, по Иннокентию, «в тонкостях диалектики»...

Именно исходя из этих соображений, в противостоянии любым формам докетизма и квазидокетизма, Иннокентий последовательно и настойчиво проводит мысль о полноте человеческого лица Спасителя, давая понять, что никакие терминологические трудности и аберрации не должны для нас заслонять его присутствия в единой сложной Ипостаси Богочеловека.

Против еретиков, – пишет Иннокентий, – Церковь «соединила две натуры в лице одном. Слова лице в Писании нет, но оно весьма хорошо выражает, что Писание говорит: другого выражения в языке человеческом не может быть. Поелику лице означает существо мыслящее, имеющее произвол и единство сознания, то этим Церковь выразила то, что в Иисусе Христе как бы два лица, – ибо и Божество, рассматриваемое отдельно, есть лице, и человечество в отдельности также лице, – соединились в одно лице, и потому Ему принадлежит единство мышления, единство произвола и единство сознания. Но обширнее ли это учение Церкви учения Писания? То же ли она думала изречь и то же ли изрекла, что есть в Писании? Надеялась ли она высказать все дело? Нет! Она признавала этот предмет неизъяснимым так же, как неизъясним у философов способ соединения конечного с бесконечным. Учение ее обширнее по букве учения Писания, но по духу есть то же и даже в некоторых отношения