Реферат: Класс 1 тур 1 вариант. Комплексный анализ художественного текста

9 КЛАСС

1 ТУР

1 вариант.

Комплексный анализ художественного текста

К. Г. Паустовский

ПАЧКА ПАПИРОС

Лето стояло дождливое. В городском саду над рекой крапи­ва разрослась выше скамеек и закрыла могильную каменную плиту. На плите была выбита надпись: «Сибиряки — писателю Сибири».

Раненые из соседнего госпиталя часто приходили в сад, си­дели на могильной плите, покуривали, смотрели на реку, удив­лялись. Глубокая и величавая, она огибала глинистую гору с заглохшим садом и уходила в такие далекие дали, что от одно­го взгляда на них становилось спокойно на сердце.

Иногда в саду появлялся босой мальчишка с ведром и кле­ил на забор афиши. Бойцы читали и огорчались: внизу, в горо­де, шли новые картины в кино, а старший врач редко отпускал бойцов в город, все посмеивался, говорил, что от скуки лучше заживают раны.

Но когда появилась афиша об открытии зверинца, вывезен­ного из южного прифронтового города, бойцы взволновались всерьез. Даже решили послать к старшему врачу ходатаев с просьбой отпустить выздоравливающих в зверинец и выбрали для этого двух приятелей — стрелка Федоткина, родом из Сапожка (есть и такой город в России), и Наума Бершадского из Тирасполя. Но Бершадский наотрез отказался идти к врачу и объяснил бойцам, что на это есть у него веская причина.

Причина действительно была, и заключалась она в под­писи под афишей: «Директор зверинца Розалия Бершадская». Наум прочел эту подпись и сразу заскучал, потерял присутст­вие духа.

Дело в том, что Розалия Бершадская была не кем иным, как матерью Наума. С детства она называла Наума не иначе, как «босяком». У старухи были на это, конечно, свои основания: Наум учился кое-как, предпочитал гонять голубей, играть по задворкам в «три листика», делать набеги на баштаны на бере­гу Днестра и воровать там дыни у беззубых сторожей. Но по натуре Наум не был плохим человеком. Он это знал, и не его вина, что у него получился легкомысленный подход к жизни.

Больше всего Розалия Бершадская негодовала на сына за его уменье жить «по блату».

Понятно поэтому, что Наум заскучал. Он боялся неожидан­ной встречи с матерью, хотя вместе с тем втайне и желал ее. Как-никак, а он любил эту беспокойную старуху. С ней было связано воспоминание о детстве с его нестерпимым солнцем, гудящими базарами, запахом абрикосов.

Как-то вечером Наум рассказал о своем детстве Федоткину, но тот отнесся к этому рассказу с обидным равнодушием. Науму было досадно, что Федоткин, курносый, веснушчатый парень, ничего не понимает в таких делах, как воспоминания о детстве.

Звери долго не могли успокоиться после пережитых бомбежек. Стоило где-нибудь в городе зафыркать грузовику, как они начинали поглядывать на небо, волноваться и от волнения переставали есть. Тогда старый сторож Давид приходил к Розалии Борисовне, швырял в сердцах на стол через окошко кассы кусок сырого мяса и начинал шумно браниться.

— Примите мясо и сократите свои нервы, эвакуант! — отвечала, сдерживаясь, Розалия Борисовна.

Такие ссоры случались каждый день, пока, наконец, в зверинце не появились раненые бойцы из госпиталя.

Розалия Борисовна заулыбалась и, не доверяя Давиду, сама давала объяснения о нравах зверей.

Бойцы осмотрели зверинец и ушли, но один из них задержался, сел около кассы, закурил.

Нога тоскует, — сказал он. — Малость передохну и поковыляю обратно.

Пожалуйста, — ответила Розалия Борисовна. – Хотите чаю?

Боец от чая не отказался.

— Знавал я на фронте одного человека, - сказал боец, - по
фамилии Бершадский.

Ох, товарищ, — сказала Розалия Борисовна тонким го­лосом. — У меня сын на фронте. Я ищу его, как нитку в сене, уже четыре года. А как его звали?

Звали его Наумом, — пробормотал боец и с опаской по­смотрел на Розалию Борисовну.

Так это же он! — воскликнула Розалия Борисовна и за­смеялась. — Мой босяк! Вы из одной с ним части?

Нет, — сказал боец. — Я его издали знал. Он работал продавцом в ларьке Военторга.

Розалия Борисовна встала, покраснела от гнева, подняла руки к небу и потрясла ими:

Я так и знала. Трус! Блатмейстер! Другие люди бьются
с немцами, а он торгует в тыловом ларьке. Нашел себе место!
Позор на мою седую голову! Я ему покажу, что должен делать
на фронте мой сын. Он у меня поплачет! Он у меня как ми­ленький возьмет автомат и будет драться как надо. Тоже ново­сти — торговать! Чем?

Махоркой он снабжает бойцов, — испуганно пробормо­тал раненый.

Чтобы он подавился той махоркой! — крикнула Розалия Борисовна.

Боец позабыл о чае и торопливо заковылял к госпиталю.

Федоткин ничего не сказал Науму о разговоре со старухой, но дня через два он снова появился в зверинце, подошел к кас­се, где сидела Розалия Борисовна, просунул голову в окошко и быстро сказал:

А ваш сын, между прочим, хотя и торгует махоркой, а
геройский человек и представлен к ордену Красного Зна­мени.

Ну-ну! — сурово пробормотала Розалия Борисовна. — Не втирайте мне очки, молодой человек. Я его лучше знаю, чем вы.

Воля ваша, — сказал Федоткин, — а врать мне нет инте­реса. Он мне не сват, не брат, а, можно сказать, сосед по лаза­ретной койке.

Он здесь? — крикнула Розалия Борисовна и вскочила.

-- Выписался, — торопливо ответил Федоткин, отводя гла­за. — Вы слушайте, что я скажу. Немцы окружали наш дот, а приказ был держаться в том доте до прибытия подмоги — од­ним словом, до тех пор, пока начнет развиднять. И говорит ко­мандир дота по телефону: «Держимся и не уступим дот, но ма­ловато патронов для пулемета и опять же если бы хоть раз затянуться. Нет табаку ни крошки, что ты будешь делать! А? Без табаку сердце томится и в глазах пусто». И тут вызывается
Наум Бершадский, случайный человек в нашей части, доставить на дот и патроны, и табак, и спички. «Дайте мне, — гово­рит лейтенанту, — одного парня для подмоги, потому что у че­ловека не десять рук». Лейтенант согласился, и пополз Наум в дот. Как только его пронесло — никому не известно, но он, од­нако, дополз и табаку всем дал, а командиру особо — пачку до­рогих папирос. И по случаю внезапной смерти командира дота взял на себя распоряжение, как человек тертый и ученый в школе, и продержался, пока не развидняло. А вы говори­те — босяк! Обидно бойцу слышать такие слова.

Розалия Борисовна заплакала и долго не отпускала Федоткина.

Вот видите, товарищ, — сказала она ему напоследок, — хорошее воспитание никогда даром не пропадает. Об одном я только жалею, что он уже выписался из лазарета и нет его в этом городе.

Оно, конечно, жалко, раз вы его простили, — сказал бо­ец. А когда возвращался в госпиталь, то ругал Наума и говорил в пространство:

Ну и волынка же с этим Наумом, черт его подери!

На следующий день Наум пришел в зверинец. Розалия Бо­рисовна поймала его и так стиснула, что он задохся и только и мог выговорить:

— Бросьте, мамаша! Что это, ей-богу, за обращение!

Так окончилась эта маленькая история в сибирском городе. Наум уехал на фронт, а раненые передавали рассказ о нем и о Розалии Борисовне из уст в уста и, сидя на могильной плите, говорили, что материнское слово всегда отлежится у человека в душе, вырастет, как зерно, даст колос.

Розалия Борисовна иногда приходила в старый сад — тут ведь часто бродил на костыле ее Наум, — слушала издали пе­нье бойцов и даже плакала. Уж очень широко и печально пели бойцы, как будто дарили этой родной стороне свои песни, как дарят уснувшей матери осторожный сыновний поцелуй.

1943



^ ТУР

вариант

Интерпретация стихотворного произведения

А.Н. Майков

Емшан1

Степной травы пучок сухой,

Он и сухой благоухает!

И разом степи надо мной

Всё обаянье воскрешает...


Когда в степях, за станом стан,

Бродили орды кочевые,

Был хан Отрок и хан Сырчан,

Два брата, батыри лихие.


И раз у них шел пир горой -

Велик полон был взят из Руси!

Певец им славу пел, рекой

Лился кумыс во всем улусе.


Вдруг шум и крик, и стук мечей,

И кровь, и смерть, и нет пощады!

Всё врозь бежит, что лебедей

Ловцами спугнутое стадо.


То с русской силой Мономах

Всесокрушающий явился;

Сырчан в донских залег мелях,

Отрок в горах кавказских скрылся.


И шли года... Гулял в степях

Лишь буйный ветер на просторе...

Но вот - скончался Мономах,

И по Руси - туга и горе.


Зовет к себе певца Сырчан

И к брату шлет его с наказом:

"Он там богат, он царь тех стран,

Владыка надо всем Кавказом,-


Скажи ему, чтоб бросил всё,

Что умер враг, что спали цепи,

Чтоб шел в наследие свое,

В благоухающие степи!


Ему ты песен наших спой,-

Когда ж на песнь не отзовется,

Свяжи в пучок емшан степной

И дай ему - и он вернется".


Отрок сидит в златом шатре,

Вкруг - рой абхазянок прекрасных;

На золоте и серебре

Князей он чествует подвластных.


Введен певец. Он говорит,

Чтоб в степи шел Отрок без страха,

Что путь на Русь кругом открыт,

Что нет уж больше Мономаха!


Отрок молчит, на братнин зов

Одной усмешкой отвечает,-

И пир идет, и хор рабов

Его что солнце величает.


Встает певец, и песни он

Поет о былях половецких,

Про славу дедовских времен

И их набегов молодецких,-


Отрок угрюмый принял вид

И, на певца не глядя, знаком,

Чтоб увели его, велит

Своим послушливым кунакам.


И взял пучок травы степной

Тогда певец, и подал хану -

И смотрит хан - и, сам не свой,

Как бы почуя в сердце рану,


За грудь схватился... Все глядят:

Он - грозный хан, что ж это значит?

Он, пред которым все дрожат,-

Пучок травы целуя, плачет!


И вдруг, взмахнувши кулаком:

"Не царь я больше вам отныне!-

Воскликнул.- Смерть в краю родном

Милей, чем слава на чужбине!"


Наутро, чуть осел туман

И озлатились гор вершины,

В горах идет уж караван -

Отрок с немногою дружиной.


Минуя гору за горой,

Всё ждет он - скоро ль степь родная,

И вдаль глядит, травы степной

Пучок из рук не выпуская.

1874


^ 2 ТУР

1. По данному отрывку назовите автора и его произведение.

а. В сие время заяц выскочил из лесу и побежал полем. <...> и стремянной закричали во всё горло, пустили собак и следом поскакали во весь опор. Лошадь <...>, не бывавшая никогда на охоте, испугалась и понесла. <…>, провозгласивший себя отличным наездником, дал ей волю и внутренне доволен был случаем, избавляющим его от неприятного собеседника».

б. В одну минуту дорогу занесло; окрестность исчезла во мгле мутной и желтоватой, сквозь которую летели белые хлопья снегу; небо слилося с землею. <…> очутился в поле и напрасно хотел снова попасть на дорогу; лошадь ступала наудачу и поминутно то въезжала на сугроб, то проваливалась в яму; сани поминутно опрокидывались.

в. Я ехал с охоты вечером один, на беговых дрожках. До дому ещё было верст восемь; моя добрая рысистая кобыла бодро бежала по пыльной дороге, изредка похрапывая и шевеля холодные тени, когда я решился наконец вернуться к себе ушами, усталая собака, словно привязанная, ни на шаг не отставала от задних колес. Гроза надвигалась.


^ 2. Назовите авторов стихотворений, ставших известными песнями и романсами.

«Среди долины ровныя...»

2.«Вот мчится тройка удалая...»

3. Вечерний звон

4.Разуверение («Не искушай меня без нужды...»)

5.Хуторок («За рекой на горе лес зеленый шумит...»)


^ 3. Соотнесите литературные произведения и режиссеров, которые их экранизировали.


A.С. Пушкин. «Борис Годунов» С. Ф. Бондарчук
М.Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени» В. В. Бортко
Н.В. Гоголь. «Мертвые души» А. Л. Птушко

A.C. Пушкин. «Руслан и Людмила» А. В. Эфрос

Н.В. Гоголь. «Тарас Бульба» М. А. Швейцер


^ 4. Охарактеризуйте художественнее своеобразие фрагмента стихотворения Г.Р. Державина «Видение мурзы».

На темно-голубом эфире Златая плавала луна; В серебряной своей порфире Блистаючи с высот, она Сквозь окна дом мой освещала И палевым своим лучом Златые стекла рисовала На лаковом полу моем. Сон томною своей рукою Мечты различны рассыпал, Кропя забвения росою, Моих домашних усыплял; Вокруг вся область почивала, Петрополь с башнями дремал, Нева из урны чуть мелькала, Чуть Бельт в брегах своих сверкал; Природа, в тишину глубоку И в крепком погруженна сне, Мертва казалась слуху, оку На высоте и в глубине... 1783-1784


5. Дайте историко-литературный комментарий к стихотворению Д. В. Давыдова «Бородинское поле».

Д. В. Давыдов

^ БОРОДИНСКОЕ ПОЛЕ

Элегия


Умолкшие холмы, дол, некогда кровавый!

Отдайте мне ваш день, день вековечной славы,

И шум оружия, и сечи, и борьбу!

Мой меч из рук моих упал. Мою судьбу

Попрали сильные. Счастливцы горделивы

Невольным пахарем влекут меня на нивы…

О, ринь меня на бой, ты, опытный в боях,

Ты, голосом своим рождающий в полках

Погибели врагов предчувственные клики,

Вождь гомерический, Багратион великий!

Простри мне длани свою, Раевский, мой герой!

Ермолов! Я лечу – веди меня, я твой:

О, обреченный быть побед любимым сыном,

Покрой меня, покрой твоих перунов дымом!


Но где вы?.. Слушаю… Нет отзыва! С полей

Умчался брани дым, не слышен стук мечей,

И я питомец ваш, склоняясь главой у плуга,

Завидую костям соратника иль друга.

1829



1 Рассказ этот взят из Волынской летописи. Емшан - название душистой травы, растущей в наших степях, вероятно полынок (примечание А.Н. Майкова).