Реферат: Центр биоэтики

МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт гуманитарных исследований Центр биоэтики


Рабочие тетради по биоэтике Выпуск 3 № 3 Биоэтические проблемы геномики и этногенетики


Главный редактор

член-корреспондент РАН

профессор

Б. Г. Юдин


МОСКВА

Издательство Московского гуманитарного университета

2006

ББК 87.75

Р13


Публикуется по решению Института гуманитарных исследо­ваний.


Рецензент:

доктор философских наук, профессор Вал. А. Луков


Рабочие тетради по биоэтике. Вып. 3: Биоэтические проблемы геномики и этногенетики : сб. науч. статей / под ред. Б. Г. Юдина. — М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2006. — 41 с.

ISBN 5-98079-249-Х


ISBN 5-98079-249-Х © Авторы статей, 2006

© Московский гуманитар­ный университет, 2006

^ Моральные проблемы современной генетики1 Павел Тищенко, Борис Юдин


В чем особенности моральных проблем генетики? Моральные проблемы генетики во многом напоминают те, с которыми сталкиваются в своей работе другие ученые медики или биологи. Однако есть и определенная специфика, связанная со спецификой объекта генетических исследований и манипуляций. Можно выделить четыре специфические черты. Во-первых, страдающим «субъектом» является не только индивид (пациент), но и группа (семья, род, популяция). Поэтому, если генетик диагностирует присутствие гена, вызывающего ту или иную патологию, то с большой вероятностью можно допустить его наличия и у близких родственников пациента. Поскольку страдающий субъект удвоен, то всегда существует предпосылка для противоречия между интересами индивида и интересами других членов группы (например, семьи или общества в целом). Прежде всего речь идет о противоречии между правом индивида на конфиденциальность генетической информации и правом его родственников на обладание общей с этим индивидом информацией.

Во-вторых, существует огромный разрыв между числом наследственных заболеваний, которые можно диагностировать и числом заболеваний: которые можно эффективно лечить. Насколько полезно знать пациенту о наличии у него гена, который может рано или поздно вызвать у него болезнь, от которой нет пока спасения? Подобного рода информация может нанести серьезную психологическую травму человеку, испортить ему тот период жизни, который в случае незнания о своем фатальном диагнозе — он провел бы относительно благополучно. Насколько целесообразно для общества тратить ресурсы для создания и широкого производства диагностических тестов в том случае?

В-третьих, в большом числе случаев предметом заботы врача-генетика является здоровье и благополучие еще нерожденного или даже незачатого индивида. Помимо проблем, которые характерны для любой формы пренатальной (дородовой) диагностики, развитие генетики непосредственно связано с идеей справедливого распределения ресурсами между живущими и будущими поколениями. Насколько существует ребенок, который еще только может родиться? Имеет ли он право на то, чтобы для охраны его здоровья часть средств общество должно было б взять у тех, кто уже живет? Взять у тех, кто уже есть для тех, кого еще нет? Это непростой вопрос. Но очевидно, что общество, которое не заинтересовано в развитии генетики фактически не заинтересовано в своем будущем.

В-четвертых, существует разрыв между вероятностным стилем мышления в генетике и механистическим публичным представлением генетических знаний. С какими проблемами генетики мы ни сталкивались — практически везде мы имеем дело не с однозначной информацией, а с вероятностной. По сути дела, это общий стиль современной науки, но в генетике он выражен наиболее очевидным образом.


Медико-генетическая информация: моральные проблемы получения и использования


Медицинская генетика использует многочисленные методы, но главными из них являются генеалогический анализ, тестирование и скринирование носительства генетической патологии. Применение каждого из этих методов связано с определенными морально-этическими проблемами. Одно из центральных мест занимает проблема конфиденциальности генетической информации.

Составление родословных является классическим способом установления генетической природы того или иного заболевания человека. Хотя поводом для генеалогического анализа при осуществлении медико-генетической консультации обычно оказываются медицинские проблемы отдельного человека или супружеской пары, но предметом исследования выступает вся семья или группа семей, обьединенная родственными отношениями. Поэтому, когда на прием к генетику приходит пациент, то исходно возникает противоречие. Для того, чтобы помочь индивиду или паре, медицинский генетик должен получить информацию о соматических и психических признаках, касающихся целой группы людей — его родственников. Однако, если родственники становятся также обьектом исследования, то нужно ли спрашивать их разрешение? Согласно Основам законодательства по здравоохранению Российской Федерации никто не имеет права быть обьектом научного исследования или медицинского вмешательства без добровольного информированного согласия. Должен ли пациент спрашивать согласие своих родителей на передачу врачу данных о их заболеваниях, вредных привычках, чертах характера и всего того, что может быть рассмотрено медицинским генетиком в качестве относящегося к существу проблемы признака? Имеет ли право врач-генетик работать с медицинскими картами родственников пациента, не ставя их в известность?

Теперь допустим, что родословная построена. Имеет ли право пациент знать полную информацию, которую опытный генетик может извлечь из изучения родословной или лишь то, что касается непосредственно его и его потомков? Может ли он взять у врача копию этой родословной? Имеют ли право его родственники получить эту информацию без его согласия или, тем более, вопреки его запрету. По всем этим вопросам существует серьезное расхождение мнений.

Корень проблем в том, что этические стандарты медицинской практики строились с ориентацией на модель индивидуального взаимодействия врач-пациент. Применимы ли к генетике такие принципы, как неприкосновенность частной жизни? Информация о заболеваниях, психических и соматических особенностях, привычках и образе жизни — все это часть частной жизни пациента. Но в рамках родословной эта же информация может иметь медико-генетическое значение для других родственников. Обладая этой информацией, родственники пациента могут более ответственно подойти к вопросу о рождении потомства, вовремя проконсультироваться, провести необходимые обследования, принять профилактические меры при наличии предрасположения к развитию определенного заболевания и т. д.

Соблюдение конфиденциальности — важнейшее правило врачевания, но и долг помочь человеку является столь же обязательным моральным принципом деятельности медицинского работника. Практически невозможно выработать универсальное правило разрешения подобного противоречия. Каждый случай требует индивидуального анализа, тщательной оценки последствий принятия того или иного решения. Ситуация может несколько упроститься, если из рассмотрения исключить два крайних случая, когда информация касается признаков, не имеющих существенного клинического значения, или, наоборот, — информация касается вероятности тяжелого психического или соматического заболевания. В первом случае, обычно, можно придать решающее значение принципу конфиденциальности и воздержаться от передачи информации родственникам пациента. Во втором, когда налицо явная опасность развития (появления у потомков) тяжелого наследственного заболевания, угрожающего жизни или ведущего к тяжелой инвалидизации, долг врача-генетика будет заключаться в том, чтобы по возможности предупредить беду, проинформировав и проконсультировав соответствующих родственников. Однако, и в данном случае следует сделать все возможное для получения разрешения на передачу информации от пациента. Если же это не удается, то необходимо поставить его в известность, что информация, в силу ее особой клинической значимости, будет передана соответствующему родственнику, несмотря на запрет. Представляя информацию родственнику, следует ограничиться лишь той ее частью, которая касается вероятности развития у него или его потомков данного конкретного тяжелого заболевания.

Принятие морального решения в случаях, которые не могут быть отнесены к крайним, целесообразнее всего осуществлять в рамках заседания этического комитета или комиссии медицинского учреждения, занимающегося медико-генетическим консультированием. При этом следует по возможности избежать влияния на характер принимаемого решения интересов самих медицинских генетиков (финансовых или исследовательских), а также учесть социокультурную специфику пациентов. Неоднородность российского общества делает невозможной попытку навязывания всем одной какой-либо определенной модели взаимоотношения между врачами, медицинскими генетиками и пациентами. В зависимости от религиозных, национальных или личностных особенностей пациенты могут предпочесть более патерналистское отношение, или отношение основанное на принципе автономии личности. Следует также учесть, что среди некоторых этнических групп до сих пор определяющую роль играют родовые отношения. В этом случае вероятно полезным будет посредничество авторитетного представителя рода (старейшины, или просто старшего по возрасту общего родственника).

Аналогичные проблемы возникают при проведении генетического тестирования пациентов, которое может проводиться как добровольно по запросу пациента, так и в обязательном порядке, например, при приеме на работу. В последние годы возможности тестирования наследственных заболеваний резко возрасли с внедрением в практику методов ДНК диагностики. Раньше определение того или иного гена строилось на обнаружении тех или иных метаболитов, которые им контролируются. ДНК- диагностика позволяет проводить прямое обнаружение генов в любых ядросодержащих клетках.

Недобровольность использования генетической информации, ставшей достоянием администрации во время тестирования, может представлять определенную опасность для индивидов. Например, полученная в результате обязательного для работника медицинского обследования генетическая информация может использоваться администрацией как средство его дискриминации, повод для увольнения, затруднения продвижения по службе. Для лучшей защиты интересов граждан в этой ситуации разработаны следующие принципы:

1. Медицинское обследование должно касаться только аспектов, связанных с выполнением профессиональных обязанностей.

2. Должны использоваться безопасные тесты с проверенной надежностью.

3. Претенденты на вакансию или служащие должны заранее быть информированы о всех медицинских исследованиях и полученных результатах, а также в каких случаях эти данные будут использованы администрацией.

4. Использование полученной медицинской информации должно контролироваться теми, кого она касаетсая, обеспечивая конфиденциальность.

5. Необходимо эффективное законодательство, запрещающее дискриминацию индивидов на основании генетических качеств.

6. Необходимо также информированное согласие соискателей рабочего места на тестирование.

При этом следует принимать в расчет рациональный характер использования генетической информации со стороны представителей администрации поскольку, не принимая на работу лиц с генетической предрасположенностью к развитию определенного заболевания, она снижает для себя риск финанасовых потерь, связанных с болезнью или инвалидностью работника. Конечно, вопрос о рациональности эгоистичного поведения администрации не решает вопроса о его моральности и соответствии трудовому законодательству.

Но генетическая информация может использоваться не только рационально, но и иррационально. В одном из сюжетов московского телевидения обсуждалась ситуация, возникшая в результате нарушения конфиденциальности медико-генетической информации. Корреспондент районной газеты в статье, посвященной проблемам местной экологии, сообщил, что у одной из жительниц одного из поселков родился ребенок «мутант». Хотя имя родившей матери не было сообщено, но поскольку в данном поселке в последнее время родился лишь один ребенок, то фактически произошло разглашение информации. Слово «мутант» стало клеймом (стигмой) для ребенка и всей семьи, вызвало по отношению к ним враждебное отношение, социальную изоляцию.

Никаких рациональных оснований для подобного вида коллективной агрессии в отношении пациента с наследственным заболеванием и членов его семьи не существует. Однако следует иметь в виду опасность предрассудков, которые особенно близко связаны с родовыми отношениями (голосом «крови») и невежественными представлениями о наследственности. Генетический диагноз может стигматизировать ребенка и его семью, стать основанием их социальной дискриминации.

Специфические проблемы возникают в тех случаях, когда процедура медико-генетического тестирования несет сама по себе опасность причинения вреда. Например, ряд наследственных заболеваний может быть диагносцирован внутриутробно при помощи амниоцентеза, который несет риск прерывания беременности. Если имеются медико-генетические показания, свидетельствующие о значительном риске рождения ребенка с генетической патологией, то обычно считается, что риском абортирования плода в данных условиях можно принебречь.

Однако, если к врачам с просьбой о проведении амнеоцентеза и тестирования плода обращается практически здоровая женщина, не имеющая соответствующих показаний, а следовательно, риск наследственной патологии у нее минимален, то в данном случае возникает серьезная моральная проблема. Хотя нерожденный плод и не защищен законом, но с моральной точки зрения он как будущий гражданин нашего общества обладает правом на жизнь, и его интересы должны приниматься в расчет.


^ Генетические технологии — за и против


Развитие молекулярной генетики (и в частности реализация международного проекта «Геном человека») обеспечило возможности для возникновения широкого спектра новых биомедицинских технологий. Мы остановимся лишь на нескольких, имеющих наибольшее социальное звучание в современной ситуации — генотерапии, генодиагностике, генетической инженерии (модификации) сельскохозяйственных животных и растений.

^ Международный проект «Геном человека» был начат в 1989 году и закончен в 2000 году (на три года раньше исходно установленного срока). В реализации проекта приняли участие специалисты в области молекулярной биологии большого числа стран мира. Основная часть исследований была проведена в Соединенных Штатах Америки и странах Европейского Союза. Российские ученые также участвовали в этом проекте. Работа международной команды исследователей координировалась Организацией «Геном человека» (Human Genome Organization — HUGO). Цель проекта состояла в описании нуклеотидных последовательностей (сиквенса) ДНК всех человеческих хромосом. Теперь у ученых имеется как бы полная карта генома человека. Начато описание локализации на ней всех генов. Удалось подсчитать общее число всех генов человека, которых оказалось около 30000 — в два-три раза меньше чем считалось до завершения реализации проекта. С каждым годом растет число открытых генов, которые ответственны за возникновение конкретных заболеваний (к примеру, миодистрофии Дюшена, болезни Альцгеймера, некоторых формы рака груди и др.) или предрасполагают к их развитию.

Проект «Геном человека» уникален — это первое в мировой практике крупномасштабное исследования, которое в рамках одной организационной структуры совмещало конкретное научное исследование (в данном случае генома) и изучение социальных, моральных и правовых последствий и условий его реализации. По мере изучения генома производилось отслеживание возникающих моральных затруднений и создавались особые морально обоснованные правила и правовые процедуры их разрешения. Мы остановимся на них, обсуждая конкретные генетические технологии.

Генотерапия. Целью генетической терапии является «исправление» деятельности генов, которые вызывают или способствуют развитию конкретных заболеваний или патологических состояний. Несмотря на то, что первые исследования в этой области начались в 1990 году и уже осуществлено несколько сотен попыток, генотерапия остается сугубо экспериментальной процедурой далекой от широкого внедрения в медицинскую практику. Принято различать два вида генотерапии — генотерапия зародышевых клеток и генотерапия соматических клеток. К зародышевым относятся клетки, изменение генома которых в обычных условиях полового размножения будет передаваться по наследству потомкам. Это мужские (сперматозоиды) и женские (яйцеклетки) половые клетки, клетки эмбриона. К соматическим относятся дифференцированные клетки организма человека (например, клетки печени, нервной системы, крови, мышечных тканей и т. д.). Изменение в генотипе этих клеток в обычных условиях передаваться по наследству не будут. Мы говорим об обычных (естественных) условиях полового размножения потому, что с помощью искусственных мер (в частности, технологий клонирования) подобного рода передача измененных генетических признаков по наследству возможна.

Для того чтобы понять смысл моральных проблем генотерапии необходимо в самом общем виде понять особенности техники генотерапии. Генетик не может как часовщик взять пинцетом сломанную «деталь» генетического механизма, удалить ее, а на место поставить новую. Вместо пинцета он использует особый переносчик фрагментов генома, который называется «вектором». Чаще всего в качестве вектора используются вирусы, в геном которых введен ген необходимый для нормального функционирования генома страдающего человека. В качестве векторов могут быть использованы разного типа вирусы: ретровирусы, аденовирусы, вирусы герпеса и др. Главное, что сами по себе они не являются патогенными для человека. Иногда пытаются использовать в качестве векторов искусственно созданные жировые тельца — липосомы.

Процесс переноса вектора представляет собой инфицирование вирусом-вектором отдельных клеток или организма в целом. Вступая во взаимодействие с геномом страдающего человека вирус как бы передает ему часть своей генетической информации — в том числе и необходимый для лечения ген. В ряде случаев таким образом удается получить обнадеживающий результат. Однако до сих пор эффективность этого метода недостаточна. Чрезвычайно сложно обеспечить точное попадание переносимого гена в нужные для лечения клетки. Причем даже если этот ген удастся перенести в нужную клетку-мишень, совсем не всегда он начнет в ней действовать, его активность (экспрессия) часто оказывается низкой. Если же ген будет перенесен в другие клетки, то его активность сама может оказать патогенное действие на организм человека. Описаны случаи возникновения лейкоза как следствие генотерапевтического вмешательства. Возможны так же негативные иммунологические реакции на вирус-вектор.


^ Казус Джесси Джелсингера


В 1999 году в клинике Пенсильванского института генной терапии через четыре дня после попытки введения сконструированного исследователями аденовируса (вектора) для лечения наследственной болезни печени умер восемнадцатилетний пациент Джесси Джелсингер. Смерть наступила в результате токсической реакции клеток печени на вектор.

Причиной трагического исхода были многочисленные нарушения, допущенные исследователями. Ученые «забыли» проинформировать пациента и специальный комитет, дававший им разрешение о двух случаях гибели обезьян в эксперименте от аналогичных причин. Не были так же учтены негативные результаты аналогичных предшествующих испытаний с меньшей дозой переносимого вируса. Они начали лечение в стадии обострения заболевания пациента хотя была возможность улучшить его состояние обычными медикаментозными средствами. Более того, они вообще не имели права на проведение испытания на мужчине, поскольку имели разрешение провести его на пациентах женщинах, у которых данное заболевание протекает легче.

За всеми этими нарушениями стоит серьезный мотив — Пенсильванский институт представляет собой коммерческую организацию, которая слишком торопилась добиться возврата полученных крупных инвестиций.



Наиболее перспективным является применение генной терапии для лечения моногенных наследственных заболеваний, при которых предполагается, что введение в организм генетического материала, содержащего нормально функционирующий ген, вызовет решающий терапевтический эффект. Перспективна разработка методов генной терапии злокачественных новообразований, патогенетически детерминированных нарущениями на уровне регуляторных и репаративных генетических механизмов. Ведутся работы по индукции механизмов иммунологического распознания опухолевых клеток и их отторжения. Значительные надежды связываются с разработкой эффективных методов генной терапии СПИДа. Более неоднозначны перспективы генной терапии в отношении мультифакториальных нарушений, таких как, к примеру, сердечно-сосудистые. Однако и здесь, при выявлении «узких» в патогенезе заболеваний мест, возможны варианты генетической коррекции, сулящие по крайней мере возможность замедлить их развитие.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что в настоящее время ни один из существующих протоколов генной терапии не может считаться достаточно отработанным и надежным. Это естественно, особенно если учесть, что например, на клиническую отработку сейчас уже рутинных и широко практикующихся методов пересадки костного мозга и внутренних органов ушло почти четверть века. При этом успешные случаи, вызывавшие ажиотаж и энтузиазм общественности, чередовались с трагическими неудачами, за которыми следовали настойчивые призывы прекратить эти опасные эксперименты.

Поэтому можно с уверенностью предполагать, что в ближайшие десятилетия генная терапия не покинет области медико-биологических и клинических экспериментов, и следовательно, в отношении к ней необходимо применять соответствующий набор правовых и этических регуляций. Вместе с тем, поскольку генная терапия связана с вторжением в наиболее интимные механизмы жизнедеятельности, то оправдана политика тех государств, которые учреждают специальные национальные этические комитеты, составленные из независимых экспертов и представителей общественности, для экспертизы всех заявок на проведение клинических испытаний в этой области.

В настоящее время продолжает сохраняться значительная неопределенность в отношении учета возможных негативных последствий переноса генетического материала в организм пациентов, а так же оценки терапевтической эффективности. Поэтому международно признанным является запрет на проведение испытаний методов генной терапии на половых клетках пациента. Этим предотвращается передача потенциально неблагоприятных генетических изменений потомкам и их распространение в последующих поколениях. Однако, следет учесть, что половые клетки не изолированы в организме, и в принципе сохраняется вероятность воздействия на них векторов генетического материала.

Общепризнанным является выполнение сформулированных Андерсоном и Флетчером трех условий для разрешения проведения клинических испытаний протоколов генной терапии. Во-первых, необходимо доказать в экспериментах на животных, что нужный ген может быть пренесен в соответствующие клетки-мешени где он будет функционально активен достаточно продолжительное время. Во-вторых, будучи перенесен в новую для себя метаболическую среду этот ген не потеряет свою экспрессию, т. е. сохранит эффективность. В-третьих, перенесенный ген не должен вызывать неблагоприятных последствий в организме. Не смотря на кажущуюся простоту, отмеченные условия не могут быть конкретизированы в качестве универсального правила. Для каждого протокола генной терапии придется определять, какие сроки сохранения эффективности гена будут считаться достаточными, какой будет достаточен уровень экспрессивности, каков потенциальный риск для пациента и как он соотносится с предполагаемым позитивным лечебным эффектом.

Подобного рода конкретный научный и моральный анализ протоколов может быть выполнен только в рамках работы этических комитетов. Участие в работе комитета независимых ученых позволит трезво оценить обоснованность и реалистичность предлагаемых к клиническим испытаниям протоколов. Участие медицинских этиков, юристов и представителей общественности обеспечит преодоление того, что Ч. Вейнер назвал «гражданской необразованностью» — столь характерной для многих, даже весьма продвинутых в своей области ученых.

^ История человечества, записанная в генах2


Светлана Боринская, Николай Янковский

В основе развития человека, так же как и любого другого живого существа, лежит наследственная информация, записанная в молекуле ДНК. ДНК можно представить, как созданный природой текст, в котором буквами служат молекулы-нуклеотиды. В генетическом алфавите всего четыре разных буквы, которые названы по входящим в их состав химическим соединениям: А (аденин), Г (гуанин), Ц (цитозин) и Т (тимин). Последовательность этих букв определяет множество биологических признаков человека — цвет глаз и кожи, группу крови, предрасположенность или устойчивость к болезням, некоторые особенности интеллекта и поведения.

Совокупность всей наследственной информации организма называется геномом. Сформировалась новая междисциплинарная область науки — геномика, направленная на понимание того, как структура и функции генома связаны с нормальным развитием или отклонениями от него. Геномика уже многое дала медицине — ведь здоровье человека связано с особенностями его генетического текста. Есть и другой аспект этих исследований — они позволяют на новом уровне описать генетические особенности народов и восстановить историю их формирования и формирования человека как биологического вида в целом. Эти области науки называются этногеномикой и палеогеномикой.

Изучение генома человека потребовало совместных усилий тысяч ученых десятков стран и проводилось в рамках самого крупного за всю историю науки международного биологического проекта — программы «Геном человека».

В настоящее время практически полностью определена последовательность генома человека, составляющая 3 млрд букв-нуклеотидов. Такую общую протяженность имеет комплект молекул ДНК, который человек получает в наследство от каждого из своих родителей. В нем содержится около 25 000 генов — участков генетического текста, влияющих на ту или иную функцию организма. Размер генома и набор генов у всех людей практически одинаков. Однако многие гены могут находиться в альтернативных состояниях — они называются аллелями. Ясно, что из всего многообразия аллелей данного гена человек получает от своих родителей всего два — один от матери, другой от отца.

ДНК хранится в клетке в виде 23 пар хромосом, содержащих каждая отдельный фрагмент генетического текста. Одна из пар хромосом определяет пол ее обладателя. У женщин хромосомы этой пары одинаковы и называются Х-хромосомами. У мужчин хромосомы разные — одна, как и у женщин, Х-хромосома, вторая — более короткая Y-хромосома. В генетическом смысле быть мужчиной означает иметь Y-хромосому.

Различия на уровне ДНК между двумя людьми составляют в среднем один нуклеотид на тысячу. Именно эти отличия обусловливают наследственные индивидуальные особенности каждого человека. Различия между ДНК человека и шимпанзе — его ближайшего сородича в животном мире — на порядок больше: один нуклеотид на сто.

Уровень разнообразия геномов представителей одного биологического вида зависит от разнообразия геномов группы прародителей этого вида, от скорости накопления мутаций — «ошибок», возникающих при переписывании клеткой генетических текстов и от того, как долго существует вид.

Для того чтобы показать, каким образом изучение различий между геномами представителей разных рас и народов позволяет восстановить историю происхождения человека и расселения его по Земле, используем сравнение ДНК с текстом. Некоторые закономерности воспроизводства генетических и рукотворных текстов оказались весьма сходными.

^ Восстановление истории текстов

Один из старейших древнерусских летописных сводов — Повесть временных лет, датируемая предположительно 1112 г. — дошел до нашего времени в нескольких десятках вариантов. Среди них Ипатьевский список (начало XIV в.), Лаврентьевский (1377 г.) и другие. Выдающийся литературовед и лингвист А. А. Шахматов сопоставил все доступные ему списки летописей и выявил в них разночтения и общие места. На основе этого он выделил списки, имеющие совпадающие разночтения. Предполагалось, что разночтения, совпадающие в нескольких списках, имеют общее происхождение, то есть восходят к общему источнику. Путем сравнения летописей и выделения сходных текстов удалось восстановить протографы — не дошедшие до наших дней общие источники изученных текстов, такие как Начальный свод (1096–1099 гг.) и Владимирские своды XII-XIII вв. Изучение Начального свода и сравнение его с другими гипотетическими протографами показало, что он имел в своей основе какой-то более древний текст летописного характера. Этот протограф гипотетического протографа был назван Шахматовым Древнейшим сводом и датирован 1036–1039 гг. Выводы Шахматова получили подтверждение, когда был найден Московский свод 1408 г., существование которого было предсказано ученым (Приселков, 1996). См. рис. 1.

1036-39 гг.


1096-99 гг.

1113 г.


1305 г.

Древнейший свод

Начальный свод

Троицкая летопись 1408



^ Повесть временных лет



Ипатьевский список нач. XIV века


Лаврентьевская летопись 1377


существующие летописи

реконструированные

протографы

Рис. 1. Упрощенная схема восстановления не сохранившегося исходного летописного текста по разнообразию его более поздних копий (по Приселкову)


Такие же принципы положены в основу сравнения генетических текстов. Предполагается, что в большинстве случаев одинаковые мутации (изменения генетического текста), имеющиеся в геномах разных людей, восходят к мутации в геноме их общего предка. В отличие от рукописей, которые могут быть составлены на основе нескольких источников, в генетических текстах всегда только два источника — мать и отец. Но и этого достаточно, чтобы анализ «составного» текста стал достаточно сложным. Однако в геноме человека есть две особых части, наследование которых происходит иным образом.

Кроме 23 пар хромосом, у человека имеется небольшая молекула ДНК, расположенная внутри энергообеспечивающего аппарата клетки — в митохондриях. Митохондриальную ДНК (мтДНК) каждый человек получает только от матери, так как при оплодотворении яйцеклетки спермии свои митохондрии потомству не передают. Мутации, появившиеся в митохондриальной ДНК женщины, передадутся всем ее детям. Но следующему поколению их передадут только дочери. Мутация в мтДНК будет присутствовать в популяции до тех пор, пока существуют прямые потомки по женской линии той праматери, у которой эта мутация возникла.

Аналогичным образом по мужской линии передается Y-хромосома, та самая хромосома, наличие которой отличает мужчин от женщин. Y-хромосома передается только от отца к сыну. Все сыновья одного отца имеют одинаковые Y-хромосомы. Вновь появившись, мутация маркирует Y-хромосомы всех прямых потомков по мужской линии. При появлении мутаций предковая линия разделяется на две.

При сравнении генетических текстов Y-хромосом (или мтДНК) разных людей можно выявить общего предка аналогично выявлению протографа летописей. Но, в отличие от летописей, где изменения текста зависят от внимательности и целей переписчика, скорость накопления мутаций в ДНК относительно постоянна. Лишь небольшая часть этих мутаций вредна. Большинство мутаций, по современным представлениям, нейтральны (то есть не оказывают какого-либо полезного или вредного влияния на их обладателя), так как не затрагивают значимые, смысловые участки генома. Они не отсеиваются отбором и, раз появившись, передаются из поколения в поколение.

Это позволяет датировать время появления предковой мутации при сравнении двух родственных генетических текстов по количеству различий между ними и, соответственно, установить время существования общего предка по мужской или женской линии. За последнее десятилетие генетиками собраны и проанализированы коллекции мтДНК и Y-хромосом представителей народов всего мира (Уилсон А. К., Канн Р. Л., 1992). По ним восстановлена последовательность и время появления мутаций. Эволюционная история мтДНК и Y-хромосомы отличается, так как связана с разными брачными традициями, разным поведением мужчин и женщин при переселениях, завоеваниях или колонизации. Представленные в графическом виде, эти данные образуют филогенетическое древо человечества. По данным геномных исследований, ныне живущие люди имеют общую праматерь, к которой восходят линии всех мтДНК. Эта женщина, названная «митохондриальной Евой», жила около 180 тыс. лет назад в Африке — именно к африканских популяциям ведут корни филогенетического древа мтДНК. У представителей африканских народов найдены и самые древние мутации в Y-хромосмое. То есть «Адам» жил там же, где и «Ева», хотя датировки времени существования общего предка по Y-хромосмое несколько ниже, чем для мтДНК. Однако точность этих методов по статистическим причинам не очень высока — ошибка в молекулярных датировках может составлять 20–30%. Место проживания предков человека — Юго-Восточная Африка — указывают по территориям, занимаемым сейчас бушменами и готтентотами, хадза и сандаве — народами, у которых найдены самые древние мутации.

^ Африканские корни и расселение человека по континентам


Гипотеза африканского происхождения человека получила подтверждения в ряде независимых исследований. Особый интерес вызвали работы по изучению населения Южной и Восточной Африки — бушменов и готтентотов. Их языки содержат щелкающие звуки, нигде больше не встречающиеся, и относятся к так называемой койсанской группе (комбинация слов «кой-койн» — самоназвание готтентотов и «сан» — название бушменов), обособленно стоящей в системе языков мира. Они значительно отличаются от остальных африканских народов, в том числе и от своих соседей банту, не только лингвистически, но и антропологически. Отличия проявляются и в их ДНК: у представителей койсанской группы встречаются мутации, унаследованные людьми и шимпанзе от общих предков, и утраченные в других поупялциях человека. Возможно, сохранение этой мутации только у представителей койсанских групп указывает на то, что их предки в определенной момент истории человечества были более многочисленными, чем предки всех остальных ныне живущих людей, и заселяли значительную часть африканского континента, а впоследствии они были втеснены бантуговорящими племенами.

Интересно, что различия между популяциями в разных регионах мира по Y-хромосоме оказались в несколько раз выше, чем по мтДНК. Это свидетельствует о том, перемешивание генетического материала по женской линии происходит более интенсивно, то есть что уровень миграции женщин превышает (почти на порядок) уровень миграции мужчин. И хотя эти данные на первый взгляд могут показаться удивительными — путешествия всегда считались прерогативой мужчин, — они могут объясняться тем, что для большинства человеческих обществ характерна патрилокальность. Обычно жена переходит жить в дом мужа. Предполагается, что брачные миграции женщин оставили более заметны