Реферат: Г «Русофобия», «татарофобия»? 41-63 Глава Интеллектуальная ситуация: философскко-нравственный аспект а интеллект в науке 64-67

Агдас. Бурганов


Человечество проклято не навечно


Мир не безнадежен. Человечество может спастись. Есть выход!


Оглавление

К читателю 2

Часть 1. Язвы и язвочки современного мироустройства (В российском измерении)

Глава 1. Исходные посылки 3-10

Глава 2. Об эвфемизмах и лжевеселом

А) Преодоление стыда 11-19

Б) «Смехачи» 19-34

В) А если всерьез 34-41

Г) «Русофобия», «татарофобия»? 41-63

Глава 3. Интеллектуальная ситуация: философскко-нравственный аспект

А) Интеллект в науке 64-67

^ Б) Интеллект и «победа» 67-75

В) Субъективно-негативный аспект проявления

интеллекта 75-80

Г) Главный ресурс общества 80-84

Часть 11. Лечение язв мироустройства – в Гражданском обществе сособственников национального богатства

Глава 4. Российский опыт «народного капитализма»

^ А) Необходимые пояснения к постановке вопроса 86-88

Б) В связи с чем есть необходимость обратиться к наследию В. Ленина 88-101

В) Актуальность ленинского теоретического и позитивно

-практического наследия Ленина 101-116

^ Глава 5. Концепция рассредоточения собственности в народГлава 2. Об эвфемизмах и лжевеселом


^ А) Преодоление стыда


Об одном, сравнительно недавно ставшем обычаем в нашей действительности, явлении, быть может, рожденном вековечной нуждой фактической нерешаемости злободневных проблем жизни народа.

Началось оно (явление), как бы, с пустяков – лингвистических упражнений по освоению некоторых иностранных терминов. Прежде, если случалась необходимость употребить в письменной речи слово, обычно вслух в приличном обществе или при детях не произносимое, его заменяли отточием. Теперь же его (их) либо произносят или пишут в том виде, в котором его (их) «мать родила», либо заменяют латинским или английским словом и произносят, пишут где и как хотят. И дело в шляпе, как у того купальщика, у которого на берегу реки (моря) украли всю одежду, оставив ему лишь его шляпу для прикрытия срама.

Они, и первые, и вторые, теперь введены в литературный оборот, как бы на «законных» основаниях. Уже встречаются наряду с многими другими, прежде считавшимися нецензурными, иногда и в публичной прессе. Например, в одном из рассказов Виктора Ерофеева, в котором мне не запомнилось ни одно подцензурное слово. И ничего, он пользуется огромным авторитетом, ведет на ТВ замечательную программу «Апокриф» (канал «Культура»). Но то – Ерофеев, ему можно - он чертовски талантлив и умен. А как быть мне и мне подобным?! У меня была идея познакомиться с ним, поучиться у него кое-чему: подарил даже ему (разумеется, через его сотрудницу, а как же иначе-то?!) свои книги, но, видимо, ему не до мелочей…Нет, я не буду рисковать, ибо я – ученый, не в смысле профессии, это, так сказать: само собой, а в смысле «учёный» во взаимоотношениях с властями, которые меня учили 23 года с лишечком, не пуская в прессу, дважды увольняя, один раз пытались исключить из партии и три года таскали по кабинетам Главного политического управления (Главпур) СА и Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. Последний отменил выговор, вынесенный мне Главпуром за критику мной в газете ЦК КПСС «Советская Россия» (передовица «Товарищ по партии», 27 февраля 1985 г.) начальника-солдафона и антисемита, с формулировкой (по смыслу): «Бурганов по работе характеризуется положительно, сейчас уже на пенсии, поэтому нецелесообразно наказывать». Так что – «спасибочки». Не говоря уж о наградах, лауреатстве всяком и тому подобном. Не скажу, что меня совсем не награждали, нет, когда всех награждали, то и меня не обходили: в списочной численности я числился. И у меня их, наград, то есть штук 15 медалей типа «За победу над Германией», «За победу над Японией», «За оборону Смоленска», «За оборону Заполярья» и т.п. (Совсем недавно мою грудь могла бы украсить и 16-я медаль, которую раздавали кому попало – иные и в Казани-то, может быть, никогда не были, не то, чтобы какую-никакую ей пользу оказывали, но мне не дали; такие у нас, татар, принципиальные вожди!). В общем, когда подход требуется выборочный, то тут, шалишь брат…Один из давних примеров этого рода: 1945 год, начало войны против Японии; меня, единственного из младших офицеров (я-старший лейтенант) того ведомства, в котором проходил службу, десантировали в один из портов Северной Кореи с отрядом морских пехотинцев, где и пробыл несколько месяцев (к этой проблеме я еще вернусь в надлежащем месте); наградили названной выше медалью, а служивших в центральном аппарате (в глубоком тылу) того ведомства, включая машинисток – орденами на их героически-трудовые груди. Справедливости ради уточню: я, в отличие от последних, никаких подвигов не совершал, даже никого не убил (некого было убивать). В то же время меня, не ставя даже в известность, зачисляют в кадры. И мне с большим трудом, жалуясь в верховные инстанции, удалось демобилизоваться (из Портартурской Военно-морской базы ТОФ) спустя два года после окончания войны. Когда я появляюсь в Казани среди гуманитариев, в их числе – моих учеников, я могу с гордостью произносить (я это делаю мысленно), как это некогда делал Леонид Утесов со сцены, предваряя пение, обращаясь к зрителям словами: «перед вами выступает единственный незаслуженный артист Республики Утесов», что я – единственный незаслуженный деятель науки (все другие, мои ученики тож – давно и неоднократно заслуженные и перезаслуженные, лауреаты и пр.).

Еще одно отвлечение (отвлечение в отвлечении). У меня был коллега, почти друг. «Почти» - в том смысле, что некоторые люди не могут подняться выше приятельства, не станут друзьями кому бы то ни было, не по какой-то там враждебности, а просто не могут, как не все, к примеру, могут стать писателями, для этого нужен талант, «умение» же дружить – талант особого рода. Слово «умение» заковычел потому, что у меня, в моем словарном фонде нет адекватного термина, который бы соответствовал тому, что я хочу сказать, что это – некий Божий дар, которому нельзя научиться, он или есть, или его нет, он в соответствующем человеке генетически, от рождения. А объект дружбы (на самом деле он – субъект, но в данном контексте я имею в виду то, что, к примеру, предполагается, когда говорят о предмете любви) – дар случая: встретился тебе он – ты счастливый человек, не встретился – жаловаться некому, не повезло, значит, если не исключить твою обделенность природой (Богом, кому как нравится) сим талантом.. Субъективного в ней – мало, ну разве что – культура, в смысле степени культуры дружащих сторон. Если она порвется, то восстановить её невозможно, даже если с обеих сторон будут надлежащие усилия, потому что правильно сказать не о том, что что-то «рвется», а что проявилось то, чего, как раз, и не было, не было настоящего родства душ. Не случайно: друзей много не бывает. Если одновременно у тебя есть (было) два-три друга, считай себя богатейшим, счастливейшим человеком! Подавляющее большинство людей лишено этого счастья. Может быть, и потому, что нечеловеческие условия нашего бытия – а они именно таковы – не позволяют проснуться, реализоваться потенциально заложенному в натуре каждого смертного этого, Божьего, дара дружбы. Здесь, как и во всём прочем, виновата действующая социальная история, движущаяся «без руля и без ветрил», не нашедшая пути к правильному мироустрйству.

Она, дружба – сродни любви, но принципиально отличается от неё тем, что является следствием гармонии двух душ, тяготеющих друг к другу взаимными симпатиями, напрочь лишенными корысти (всех родов!); материальные отношения (как одни из составных корысти) между друзьями возможны, но они, во-первых, не обязательно должны быть, во-вторых, они, скорее всего, могут мешать дружбе, потому как в нашем неправильно устроенном мире, бывает, не обязательно соблюдать приличия в них, случаются и ненароком совершенные нарушения норм, предусмотренных законом или принятых в обществе обычаев, и – конец дружбе. Любовь же, известно, красна продолжением и удовлетворением физических влечений, плодом которых случаются дети, продолжающие род, собственного «я» обеих сторон. То есть тут без материальных отношений, значит – корысти (не обязательно в негативном смысле), не обойтись. Поэтому и по другим причинам любовь может «испариться». Дружба же, если она соединила двоих равнозначных талантов дружбы, - вечна, её материальными пустяками не омрачить. Такой дружбы с помянутым моим приятелем у нас не было, хотя мы знали друг друга 45 лет, из них 30 общались довольно тесно. (Что дружба не определяется сроком, могу подтвердить, сославшись на мою дружбу с другим московским татарином, ныне тоже покойным, Мухамматом Абдрахмановым, кстати: изначально другом (приятелем) детства коллеги, о котором пишу. С ним я общался всего-то лет 15, но дружба наша была в расцвете и продолжалась бы далее, если бы он не умер. Есть у меня один, совсем, можно сказать, свежий случай дружбы с человеком, с которым, будучи «шапочно» знакомым с давних пор, стали очень близкими друзьями в последние 8-10 лет (о нем скажу в подходящий момент рассказа).

Итак, мой коллега и был человеком приятельского типа, мы как-то сделали с ним в соавторстве две статьи, он бывал у меня дома, пивали, бывало, был свидетелем с моей стороны при регистрации моего брака, теперь уже с бывшей женой. Он был высококвалифицированным специалистом в своей сфере, хотя докторскую диссертацию так и не удосужился защитить. Редко какая комиссия (в Москве) его не приглашала экспертом по татарским проблемам (возможно и потому, что он приятствовал с директором одного из гуманитарных институтов АН СССР). Но Институт истории АН Татарстана его никогда не приглашал. Не потому, что мог обратиться к другим, более квалифицированным специалистам. А исключительно потому, что для татарской научной ли или иной «элиты» «несть пророка в своем Отечестве» (в своей Республике (в своей нации). И именно потому, что таковой (таковые, в смысле – из татар же) есть и во множестве, но за пределами Республики, присущая татарской нации пассионарность у казанских татар вырождается ревностью, что и застит им глаза. Поэтому они предпочтут, во-первых, своего казанского (близкого круга), пусть и не мудрящего, но своего угодника (что особенно некрасиво проявилось при организации Академии наук Республики), во-вторых, какого-нибудь с фамилией «Околоточный» из Питера или из зарубежья – с «Оглы». Несмотря на то, что за «ближним кругом», рукой подать может быть некий «Фахри» - первоклассный специалист, однако, смотрящий на некоторых своих коллег «бычьим» взглядом, демонстрируя свою принадлежность к категории не всегда удобных людей (применительно к дамам они именовались бы «дамы, не во всех отношениях приятные»). Надо сказать и то, что иных местных специалистов высокого класса, которых очень не любят власти, они вынуждаются использовать при большой нужде, потому как других, такого уровня, ни у себя, ни за пределами своего региона, просто нет. Их, разумеется, всячески притесняют, материально тож, чтобы, не дай Бог, они не разжирели, а самим не похудеть. Но и притесняемые «не лыком шиты». Я знаю умную пару весьма квалифицированных ученых, кажется, некогда друживших друг с другом, не подготовивших равную себе замену. Может быть им мешали те, кто должен был в этом деле помочь. Один из них пробовал жаловаться не только на власть, а и на бизнесменов, через известную «для умных» газету, не делящихся с ним, не выделяющих ему толику от награбленного из государственных закромов добра.

Раз уж я заговорил о казанских татарах, не миновать сказать и о себе, ибо я тоже казанский татарин, несмотря на то, что родился и вырос (до 18 лет) в 300 км. от Казани. Основатель моей династии Мавля Колый (я по прямой мужской линии – 10-е поколение) жил и действовал где-то недалеко от Казани, откуда его вынудили перебраться на Восток, в дер. Ст. Иштеряк (ныне Лениногорского района РТ). Он был суфием и поэтом, писал стихи, которые не могли понравиться русским властям. Сужу по тем, которые опубликовал ученый Башкирского государственного университета К. Давлетшин, нашедший более 100 его стихотворений конца 17-начала 18 вв. Его сын Дусай стал муллой дер. Сарабиккулово, где родились мой отец от одного из его пра-правнуков, а затем и я. Родствен казанским татарам не только династически, но и, в какой-то мере, по культуре, языку, которого знаю плохо. Так утверждает Фаузия, которая Байрамова. Талантливая борьбистка-освободительница татарского народа. Поэтесса, говорят: вполне ничего. Не знаю, не читал. Она мне интересна своим подвижничеством в борьбе за освобождение татарского народа.

Коли затронул данный сюжет, не могу не вспомнить своего ученика (учился у меня в аспирантуре) Марата Мулюкова – талантливого борца за свободу татарской нации в перестроечные годы. Нынешние не идут с ним ни в какое сравнение. Он, как ученый, был, по его же слову относительно других, «середненьким», эдаким в 4+, а как председатель Всетатарского общественного центра (ВТОЦ) был на все 5, а то и с плюсом. Не предавая интересов национального движения, он умел ладить и с республиканским начальством. Был вхож к М. Шаймиеву, именно по его рекомендации я с своей концепцией социально-экономического реформирования был им принят: я – для беседы, концепция – к сведению. А чтоб ладить с начальством, находясь в противоположном лагере, это, скажу вам, - искусство, да еще какое! Именно лидеры такого характера и качества могут продвинуть свое движение вперед. Байрамова – еще один был ей же адекватный по поведению деятель мужеского роду в Н. Челнах, говорят присмиревший после отсидки в тюрьме – нужны, чтобы запугивать Москву; чтобы там знали: есть в Татарстане, есть люди, способные открыть еще одну «Чечню», хотя и никогда, теперь уже, не откроют, нет ни людей, ни средств, а, может, и надобности. Подождем, вон, и демографический кризис «работает», правда, пока не ясно – на кого? Всё равно, не взирая на то, что Фаузия меня не любит, пусть она живет, здравствует и действует. Я говорю ей мысленно: «Исполать тебе, дорогая Байрамова!». Ну а на счет «ейной» нелюбви ко мне, так нам с ней детей – чуть не написал «не крестить»…Что абсолютно невозможно не только потому, что она - лидер какой-то мусульманской партии, а и по другим причинам объективного свойства. А жаль…

Выше упоминалась одна газета. О ней и её хозяине скажу особо. Её хозяин и главный борзописец – умен-умен, хитер-хитер, как Кутузов, по слову Суворова. Ведет аръергардные бои с мастерством, спасающим его газету от закрытия. Позволяющим ему отбиться от мэрии (в прошлом от её хозяина), не дававшей его газете элементарно подходящего пристанища и потому вынужденной размещаться там, где её редакцию интеллектуалу (она специально для них издается!) и найти-то было трудновато. Но её главный – мужик терпеливый, он дожил без особых потерь до выдвижения того чина на большую путинскую вертикаль подальше от Казани; между тем купил себе, для редакции трехкомнатную квартиру, где, как говорят, «цветет и пахнет», продолжает творить себе кумира, в смысле Кумира. Хотя я ему не советовал этого делать. По опыту одного моего друга, творившего того же Кумира, без, опоры на его ближайших «халяфов», со всеми вытекающими отсюда, известно какими, последствиями. Правда, главный (в смысле борзописец) приласкивает, подтягивает к себе еще двоих из самого ближнего круга Кумира, на всякий случай…Я бы сказал довольно неожиданным, эксклюзивным, методом, вкладывая в их фамилии (не в уста, что физически невозможно делать) свои собственные, подчас, неглупые мысли, якобы ими где-то когда-то сказанные, чего не было и не могло быть по определению. Но они не возражают. Есть опасность, что они к ним привыкнут, освоят, то есть поймут их содержание, и присвоят… И тогда, если кто-то, будь и сам их автор, процитирует, не сославшись на них, то вступит в действие их «авторское» право. Которое может им дать такой куш, что их прошлые доходы в статусе помощников Кумира не пойдут с ним ни в какое сравнение. Не пойдут!

Так, о чем же я? Да, о своем, в бозе почившем, приятеле. Бывало, на конференциях, круглых столах, обычно завершающихся питием, когда ему дадут слово, то он в своей речи непременно нам всем напоминал, что он – единственный в Москве «заслуженный деятель науки Татарстана», так сказать, в числе сотен других «незаслуженных деятелей науки» татар-москвичей. А что?! Имел право. А мне вот не «дадено». В прошлом, моем юбилейном году мой шеф предлагал представить меня к оному званию на уровне РФ. Я посоветовал не делать этого. Не потому, что все равно не дали бы, нет, мог и проскочить, в бюрократической системе « в России всё может быть», - сказал как-то В. Путин (кажется, отвечая на вопрос какого-то досужего журналиста о том, что не может ли он стать царем России?). А потому что, во-первых, я всеми фибрами своей души ненавижу нынешний режим так же, как ненавидел советский; и потому просить у него награды означало бы желание, как это сказано в русской пословице: «и рыбку съесть, и на х… сесть», что явно нехорошо, во-вторых, я не заслуживаю этого звания. Как Е. Евтушенко отказался от ордена, которого ему давал Ельцин, потому что он его не «заслуживал». И всё тут.

Я шефу сказал, что, мне кажется, заслуживаю издания книги моих избранных трудов. Он согласился. Приступили к работе, но назначенный им редактор забраковал рукопись, как подрывную, по выходе которой из печати закроют-де наш университет, который без того на подозрении у власти предержащих. Книга была издана в другом издательстве; университет пока на ней не подорвался, быть может, потому, что не он же её издал. Ну а что её автор – профессор этого университета, так мало ли в нем, как и в любом другом, дураков, не понимающих своей пользы службой режиму, и из-за каждого такого дурака прикрывать университет?! Нет, «увольте, господа-товарищи профессора» - думает решающий эту проблему кремлевский чин; «мы, конечно, - размышляет он, - дураки, но не до такой же степени, как тот редактор; не-ет, мы умнее, мы еще вас оставим для более подходящего случая, который не заставит себя ждать. Вы где живете-действуете? В России… то-то и оно».

До отвлечения на своего приятеля я упоминал о том, что дважды меня увольняли с работы: первый раз без работы был всего 3 месяца и зарплату за них мне выдали по рекомендации Министерства высшего образования РСФСР, второй раз - ходил без работы более 3-х лет (можно было устроиться на работу в другом вузе, я же, из принципа, хотел восстановиться на прежнем месте работы, рассчитывая на помощь КПК при ЦК КПСС). И в этой связи хочется добрым словом помянуть нашу кормилицу – Общество «Знание». Оно давало мне путевки и я ездил по весям страны, зарабатывая семье на прокорм.

Надо сказать немного и об этом поприще, и публичных лекциях, далеко небезопасных для лекторов в то, «ностальгическое» теперь, время. При Советах было не без того, чтобы изредка ляпнуть что-нибудь эдакое, за которое запросто можно было загреметь «туда, где Макар телят не пас». Рассказывали в бытность мифического Армянского Радио, как оно однажды попало впросак. Ему (как нередко и нам, апологетам, коммунизма) какой-то «несмышленыш» задал вопрос: «в чем отличие капитализма от социализма?». В советской пропаганде был отработанный на уровне категорического императива прием: «что при капитализме утверждается, то у нас отрицается, и наоборот». Руководствуясь оным, Армянское Радио ответило: «в условиях капитализма один человек эксплуатирует другого (других), в условиях социализма – наоборот». Следствием такой мудрости Радио была – Колыма, куда его сослали. Оттуда, сами понимаете, передачи шли на уровне еле слышного писка. Тогда еще у нас не было таких аппаратов, которые ведут передачу так, как будто диктор с тобой рядом сидит. Должного уровня аппараты, возможно, и были в США. Но Армянское Радио – общественное, денег у них на такие аппараты не было. Ума у них хватало (армяне на втором, после евреев, месте по уму, - говорят), а денег – нет. Это вам не грузины – у тех денег тогда было много, но ума на создание такого радио не было. Сейчас у них (правителей, то есть) нет ни того, ни другого. Потому что, в отличие от советских времен, им теперь приходится платить за всё: и налоги, и за то, что идет из России, а идет (шло?) много чего. Своих денег нет, а американский дядюшка, судя по всему, дает им денег лишь на конфликты, очень нужные грузинскому руководству. И, надо сказать, что в этом деле оно имеет некоторый успех. Так ему удалось-таки спровоцировать российское руководство на то, чтобы оно разоблачило свое имперско-шовинистическое нутро, депортируя людей грузинской национальности из России; в их числе оказалась больная пожилая грузинка – российская гражданка, которую в милиции, фактически, убили, не оказав ей медицинскую помощь. Такое «умное» действо по-русски называется «сесть в лужу и звучно пернуть» (рассеивая грязные брызги и вонь на всю округу, то бишь на весь мир).

Я бы грузинскому руководству порекомендовал помахать ручкой абхазам и осетинам, пожелав им счастья в их свободном плавании; про себя же (в смысле: не вслух), чтобы как-то компенсировать нереализованное зло, можно пожелать им «ни дна, ни покрышки». Беда всех наций, когда-либо оказавшихся в положении «осчастливливателей» других народов, в том, что они в первую очередь всё время хотели бы заниматься их делами, после чего, то есть в оставшееся время, занялись бы делами своих народов. На последних у них никогда не остается ни времени, ни средств, которых благополучно разворовывают и профукивают. А грузинский народ сегодня нуждается во внимании со стороны своих руководителей. Очень нуждается. Но куда там – есть дела поважнее: Элита грузинской нации на грани потери звания великой… Восстановить величие! И никаких гвоздей. Почему бы и нет?! А чем занимается руководство России? Только этим и более ничем.

Почему-то не учитывается всемирный опыт: чем меньше государство, тем оно благополучнее и народ в нем «сыт, пьян и нос в табаке». На наших глазах все европейские малые государства – процветающие, живущие «и в ус, не дуя» (Люксембург, Швейцария, Швеция, Финляндия, Норвегия, Сан-Марино, Монако, Лихтенштейн и др.). Забывают, что за немногими исключениями, чем больше государство, тем в нем хуже народу. Очевидно потому, что с увеличением числа населения, территории и прочего растут и амбиции до степени – «Большая Федора да дура». Лучше же быть «мал да удал», ан нет, большое, великое прельщает. И что поразительно: во всём, даже в самом низком, бытийном, физиологическом, анатомическом (что ныне вытворяют с грудями и фаллосом?! Уму обыкновенному непостижимо или лучше сказать: «неисповедимы пути Твои, о Господи!).

Я еще не всё сказал о том анекдоте. Я его рассказал, читая лекцию в Нагорном Карабахе, видимо, в подходящей ситуации. Слушатели долго смеялись. Важно, чтобы народ смеялся, как тогда при Советах, так и сегодня. Люди еле-еле сводят концы с концами, немало гибнет во всяких вызванных властями передрягах, только от отравления фальсифицированными алкогольными напитками ежегодно погибают 42.000 наших людей (сколько же остаются инвалидами на всю жизнь?!), но люди должны смеяться. Это очень успокаивает власть. Несмотря на то, что смех вызван глупостью, подлостью или иным этого свойства действом властей. Смешнее всего, однако, мы сами, народ: сейчас, когда пишу эти строки, все СМИ обсуждают проблему алкоголизма, опрашивают население с вопросом: «Что делать»? Предлагают обычные в России, извечные карательные, запретительные меры, а те, кто имеет какое-то отношение к власти – ввести государственную монополию на спиртное, ну да, чтобы расширить сферы воровства для чиновников, а то они несколько подсократились в последние годы. Как будто непонятна главная причина того, что народ спивается с нарастающим из века в век успехом, что она - в его социальной структуре. Господа-товарищи, надо менять пролетарско-люмпенскую социальную структуру общества на структуру, в которой большинством были бы не «бесштанные», как сказал бы незабвенный академик Н. Амосов, пролетарии физического и умственного труда, а был бы класс собственников, в первую очередь – средний класс, и проблема решится, практически, сама собой. Когда люди заняты работой на себя, а не на государственных дармоедов или на капиталистов-монополистов, ворочающих рынком по своему с чиновниками усмотрению, пьянствовать некогда. Этот социальный слой не работает «от и до», он работает столько, сколько надо для его дела и работают в нем все его члены от мала до велика. Даже русское крестьянство, пока оно было крестьянством, о собственничестве которого можно говорить лишь с некоторым допуском, пило, и нередко беспробудно, только в праздники (к сожалению, их в России многовато, особенно религиозных, когда пьют все до омерзительного состояния вместе с попами и прочими «служителями» Бога). В другое время пить более-менее состоятельным было недосуг; пили, не разбирая - какой день, бедняки, батраки, естественно – самогон, пили и пьют пролетарии городов и промышленных очагов. Во-первых, потому, что у них другого веселия не было и нет, во-вторых, времени у них - хоть отбавляй: отработал на производстве, по пути домой «строил» за углом с собутыльниками, придя домой «навел» там «порядок», учинив домочадцам мордобой жалующимся на полуголодное существование и на боковую до следующего кругооборота несчастий - ни присмотреть за чем-то, ни озаботиться улучшением, совершенствованием чего-то нужды нет. Вот где, господа, гвоздь проблемы Но она сегодня нерешима, потому как её решение есть решение проблемы бытия бюрократии в смысле её отодвигания от власти, ибо класс собственников предпочитает быть самому решающим проблемы государства, а исполнителем он назначает чиновников, с которых спрашивает строжайшим образом, за которыми надзирает по правилу «глаз да глаз нужен». Когда же управляет государством и всей экономикой страны класс, сам ничего не производящий и мало в этом что-либо понимающий, который сам же и «исполнитель» - распорядитель, тогда рассчитывать на то, что в стране когда-нибудь да будет что-либо путное, не приходится. «Смешное» положение России – в этом. Смех сквозь слезы.


^ Б) «Смехачи
^ В) А если всерьез


Шутки шутками, шутим сквозь слёзы…Пора переходить от печально-смешного рассказа к проекту решения задач мироустройства, в котором эвфемизму не может быть места..

Одна оговорка: я предвижу оправданные упреки в мой адрес за смешение жанров. Каждый, однако, творит как умеет. Я только так умею. При том терплю от этого всю мою научную жизнь одни неприятности. Наибольшие, начиная с докторской диссертации. В поисках оппонентов: большинство ученых, к коим обращался, не брались оппонировать по причине присутствия в ней исследовательских сюжетов: историки - философских и политэкономических, философы - исторических и политэкономических, экономисты - философских и исторических. Еле нашел, и то потому, что двое из них были мне почти друзьями, а третий в ней, как говорится, «ни ухом, ни рылом»…Зато ведущим предприятием (дающим внешний отзыв) был Научный Совет по истории революций и гражданских войн АН СССР. Отзыв мне дали его председатель академик И. Минц и член его бюро доктор исторических наук Е. Городецкий. Оба – светлой памяти достойные ученые (пусть земля им будет пухом). Особенно мне дорог Ефим Наумович, равного которому, как ученому историку-историографу, я всю свою жизнь не встречал. Несмотря на то, что кое с кем из достойных ученых дружил (с академиком П. Волобуевым), общался (недолго с К.Н. Тарновским и некоторыми другими). Городецкий, кроме того, что был первым среди историков ученым, был еще очень добрым, доброжелательным человеком: в момент написания мне отзыва, у него трагически умер внучек, отравившись лекарствами, до меня ли ему было! Помнится, с его согласия, я привел к нему своего аспиранта В. Бухараева для консультации по теме его диссертации о «теории двух революций» Пионтковского, расстрелянного за неё. Не помню: присутствовал или нет Бухараев при нашем с Городецким разговоре, после беседы по диссертации, когда он сказал: «А.Х., Вам не надоело быть непрерывно битым? Ну это – Ваши проблемы. Но зачем Вы вовлекаете в этот процесс этого талантливого мальчика; результатом будет не ученая степень, нечто совсем другое». Я, естественно, не принял этого совета, в силу своего «чистоплюйства». Я вскоре переехал жить в Москву, с докторской, подвешенной в неизвестном состоянии. Володю без меня «мутузили» пять лет, «учили» уму-разуму бывшие партработники, подвизавшиеся в историко-партийной, с позволения сказать, «науке». Защитив кандидатскую, Бухараев специализируется на малых формах, написал уйму статей, публикуясь, подчас, в очень даже уважаемых изданиях. Ни докторскую, ни книгу не пишет, за что я его обзываю «спринтером», не способным на «марафонский» бег. На что он, выпятив свое косое пузо, говорит, откланиваясь, что ему пора уходить, ибо надо писать свои спринтерские штучки. Я говорю ему, Володя, ты не там ставишь ударение, надо ведь на первом слоге. Он ответствует: «Вы, А.Х., знаете, что у меня, русского, отец был татарин, плохо владевший русским. Вот на мне и аукается татарство, язык которого ударения ставит на последнем слоге, как у французов. Так что не обессудьте!». Ну я говорю ему: «с Богом!». Задерживать не смею, к тому же нет смысла – не пьет, совсем не пьет, говорит, что «всё, ему положенное, он уже выпил».

«Вот такие пироги», - подвожу итог, вспоминая присказку того американского немца, который написал то ли рассказы, то ли повесть («Бойня №5», кажется, называется?): ну прямо как Швейк, не сам Швейк, а тот чех, который с петлей на шее… да и не он вовсе, а тот, который был некогда комендантом моего родного города.

Hо вернемся к нашим баранам. Оговорюсь: если читатель подумает, что всё сказанное выше в шуточно-саркастическом стиле и есть наша жизнь, тот глубоко ошибется. Это – глядя со стороны так может показаться. На деле же совсем не так, нам не до шуток, у нас много бывает глупостей, над которыми, как бы, поневоле смеемся.

Внутреннее неблагополучие государство пытается компенсировать успехами внешнеполитического порядка, но и там провал за провалом. Президент России В. Путин вместо того, чтобы в деловом дружественном контакте с англо-американским блоком покончить с остатками коммунофашистского отродья на любой точке Земли, рыщет по миру в поисках союзников или хотя бы сочувствующих его русско-державному антиамериканизму. Не понимая того, что, по притче, понятно и тому кобелишке, увязавшемуся за стаей мощных кобелей, бредущих за единственной в течке сукой; ему, дрожащему всем хилым телом, те, самые мощные говорят: «ты-то куда, тебе ведь всё равно не обломится от вожделенного удовольствия»; - да, наверное, - отвечает,- «не обломится, зато не потрахаю, так согреюсь». Пожалуй, вернее будет предположить, что Путин всё понимает, но чего не сделаешь для «согреву» не одной только его неприкаянной мятущейся русской души?! Он у нас остроумный, да и языков, в отличие от большинства остальных чиновников, знающих всего два языка: кроме родного, еще нецензурного, знает целых три, в их числе – воровской; у него мысль скорая, «не заржавеет»: «мочить в сортире» - его рекомендация «добрым молодцам» из федералов, наводящих «конституционный» порядок в Чечне, какому-то иностранному журналисту порекомендовал (пообещал (?) осуществить «обрезание» (по-мусульмански), кому-то обещал долги России оплатить «ушами от мертвого осла» (заняв, видимо, в долг же или по «дружбе» бесплатно у своего узбекского коллеги, у которого, наверное, судя по его политике и практике, тех ослиных ушей навалом).

У него, Путина, одна лишь трудно поправимая беда – некто из замов-помов какого-то большого начальника с своими «нашими-вашими» и «вертикалью». Фамилия у него полевая, как у того чеховского ветеринара, у которого была лошадиная фамилия. Особо вредна его вертикальная идея. Ведь что такое «вертикаль»? Это направленность сверху вниз: к губернатору, от него к мэрам и ему соответствующим в регионах, от них – к управдомам, которые запьют любую самую что ни на есть святую идею, закусят её гнило-кислыми огурцами и позапрошлогодней квашеной капустой, в которых она растворится и сгинет, как будто её и не было вовсе. А пусти идею по горизонтали, да позволь, чтоб те, кто по ней размещается, улучшали её, а то и сами же создавали, да они, будучи с руками и ногами, растущими оттуда, откуда положено, а не оттуда, откуда не положено, как у бюрократов, и головами – тоже надлежащими, помогающими любую стоящую идею пустить в дело, не только бить морды «нашим-вашим», так, как сказал бы всё тот же Райкин: «ого-го-го!!!». Было бы всё, что надо людям.

А сейчас: ни то, ни сё, чепуха получается, не государство, которое надобно, а такое, как формулирует и правильно формулирует выдающийся русский писатель из чукчей Юрий Рытхэу: «Тьфу государство», в котором чиновники всё себе в карман «качают». Им не до идей, своих нет, чужих не любят. Несмотря на старания и некоторых других, тоже своих, кроме того зама-пома, например, некоего демократа-тож (забыл его фамилию – последнее время недостаточно часто мелькает на телевизоре, может быть, поиздержался идеями-то, немудрящими, правда, но что ни говори, а, как сам называет, «эффективными» И-ДЕ-ЯМИ!).

Да-а-а! Даже, при, ностальгической кой для кого памяти, Советах, рассказывали, что идеями были заполнены все этажи и полки многоэтажно-подвальных домов Комитета по изобретениям (был такой, старшее поколение помнит). Говорили, что накопленных там идей хватило бы на всех сателлитов СССР, включая государств африканских людоедских социализмов, а может и будущих населений, коих обнаружат на Марсе (днями там нашли уже воду, хоть и ледяную) и прочих Венерах, а то и за пределами Солнечной системы. Мы такие, мы народ умный, кого хочешь снабдим какой «хошь» идеей…

Вот, к примеру, возьмем мою идею-концепцию. Но тут я уже перехожу на серьезный, деловой тон.

Начну с русского мессианства, которое, как это ни странным может показаться кой-кому, а имеет прямое отношение к возможным последствиям от её реализации.

Употребляя солженицынское слово, сказанное им по другому поводу, но уж очень точное к данному моему сюжету, скажу, что не с пуста же явилась и утвердилась в русской душе идея «ТРЕТЬЕГО РИМА», пусть и выраженная «немытым монахом», как его (Филофея) именует Александр Исаевич. Спустя четыре века она доросла до идеи «ТРЕТЬЕГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА», созданного ради мировой революции и мирового же коммунизма, завещанных Марксом и воспринятых Лениным. Не одним лишь Лениным, однако (нечего на него вешать всех собак, у него своих, присущих только ему грехов, предостаточно!).

Так уж, думается, природой устроена русская душа, что у самого русского беда за бедой, а болеет он за других и нередко за тех, кто и не страдает (помните в «Собачьем сердце» М. Булгакова женщина, переодетая мужчиной, пыталась продать проф. Преображенскому какие-то журналы для помощи нуждающимся немецким детям, а свои миллионы беспризорников пребывали в скотских условиях). Русская душа готова отдать жизнь своих носителей подчас «за понюх табака», вступаясь в смертельную борьбу (войну), не обязательно на стороне правых, и плодить там героев (в афганской войне, в чеченской тож; а сколько сложено голов в защиту африканских, латино-американских и прочих, Бог весть где истребляющих людей социализмов).

И у меня, в этой связи, родилась мысль и, как раз, после того, как прочитал суждения одного из лидеров «Единой России» и соответственно Государственной думы, к тому же – земляка, О. Морозова, о том, что отныне и навсегда Россия отказывается клепать бомбы и ракеты для помощи Бог весть кому, помогать кому бы то ни было за счет обнищания своего народа, что пришла власти пора думать и решать проблемы последнего, благоустроить его жизнь. Да именно так и должно! «Единая Россия», пытающаяся стать достойной наследницей печальной памяти КПСС, только без её опыта по надувальству масс, горазда на обещания, в процессе нереализации которых легче их обворовывать.

Но, тем не менее, а вдруг случится такое, что решая задачу, о которой говорит Морозов, да способом, принципиально отличающимся от исторического пути других народов, добившихся благополучия, пройдя за 200-300 лет периоды первоначального накопления капитала и государственно-монополитического, то есть э