Реферат: Изменение представлений о времени и истории в философии Введение

Изменение представлений о времени и истории в философии


Введение


Темой этой контрольной работы является направленность исторического процесса. Чтобы лучше понять представления о направленности истории и истории вообще различных мыслителей принадлежащих к различным культурам, нужно иметь представление не только об их понимании истории, не только об их философии, но и о том, что представляли в данной культуре такие понятия как время, судьба, жизнь человека, смысл жизни, а так же иметь представления о восприятии природы и техники этими мыслителями. Это необходимо знать, ибо все вышеперечисленные представления тесно связаны с представлениями о направленности исторического процесса. Так, например, различные представления о природе времени приводят к циклической, конечной или бесконечной моделям исторического процесса. Ведь история непосредственно связана с представлениями о развитии событий во времени как, кстати, и понятие процесса. Или, например, различная роль, отводимая смыслу в различных философских концепциях, неизбежно приводит к приписыванию историческому процессу определённого смысла или отрицанию такового. Аналогичным образом можно проследить, как отражаются на исторических концепциях представления о роли природы и техники в жизни человека.

Таким образом, исторические представления различных мыслителей, а так же простых представителей различных культур и эпох в состоянии дать нам представление об их мировоззрении и мышлении. А проследив эволюцию представлений об историческом процессе, можно создать определённую картину развития мышления. Конечно, эта работа по своему назначению и объёму не может претендовать на всеохватность, особенно там, где речь идёт о культурах и философиях недостаточно хорошо описанных в специальной литературе.

Кроме того, историческое мышление наложило отпечаток на различные области жизни, в том числе и на способы рефлексии себя самого. Поэтому и эта работа построена как описание определённого исторического процесса имеющего определённую направленность.


1. Философская мысль прошлого о направленности истории


1.1. Дофилософские представления о времени и истории


^ 1.1.1. Доисторическая мифология


Для понимания истоков исторического мышления необходимо, прежде всего, рассмотреть мышление мифологическое. В этом мышлении зачастую отсутствуют какие либо представления о времени, а в языке многих народов, до сих пор сохранивших свой первобытный уклад жизни отсутствует слово – время, так же как и отсутствуют иные времена глаголов кроме настоящего. Казалось бы это входит в противоречие с тем, что в мифологии первобытного человека зачастую присутствует сюжет сотворения мира, что в нашем мышлении неизбежно увязывается с началом времени, истории и процесса становления, однако для первобытного мышления эти понятия разделены. Ибо момент сотворения мира, представляется первобытному человеку не как размещённый где-то в прошлом и единственный раз свершившийся, а как некая потенциальная возможность, которая может быть снова и снова актуализована в процессе ритуала. Таким образом, миф о сотворении для первобытного мышления – это не история, а скорее набор неких представлений о мире с которым он соизмеряет своё мышление.

Чтобы глубже понять эту мысль, необходимо иметь ввиду весьма специфические представления первобытного человека о субъекте и объекте. Современное понимание этих слов возникло только в рамках немецкой философии (см. Любутин, Пивоваров «Диалектика субъекта и объекта»), для первобытного человека субъект и объект неразделимы. Так предмет, находящийся в руке первобытного человека, является частью его я. Это является следствием неразделённости первобытных представлений о человеке и природе. Человек в рамках этих представлений является частью природы, одной из её многочисленных актуализованных сейчас возможностей, это отражается в легендах о происхождении людей от животных, и наоборот животных от людей, а так же о возникновении человека из различных предметов.

Для вещи природы, таким образом, «быть» равнозначно «быть самим собой»: бытие имеет аналитический смысл тождества, и это означает, что «быть» подразумевает «быть тождественным всегда, повсюду и во всех случаях». В тот момент, когда тождественное перестаёт быть самим собой, оно исчезает, его больше не существует, как говорят об умершем человеке.

В области мира, называемом «История», царит негативность или, если хотите, различие. Действовать в истории – значит работать над тем, чтобы не быть таким, каков ты есть.

[5, стр. 40]

Как видно из вышеприведённой цитаты рефлексия собственного бытия неразрывно с природой определяет неисторический характер мышления. В этой цитате следует отметить и ещё два очень важных для понимания первобытного мышления момента. Прежде всего – это понятие об изменении. Если нашим современникам понятие изменения чаще всего воспринимается как некое становление, то для первобытного человека – это превращение. Ни о какой направленности изменений и речи быть не может, просто один природный объект вдруг переходит в другой, но при этом он не становится иным, он просто проявляет иные свои свойства, доселе скрытые. Так изготавливая орудия труда, первобытный человек не творит нечто новое, и материал не становится чем-то иным, а он просто извлекает орудие из иного предмета. Парадигму первобытного мышления можно определить, как «всё может быть всем». Эта парадигма в принципе отрицает наше современное понимание времени и истории, как некоего необратимого процесса. Это для нас нечто бывшее уже никак не может стать не бывшим, а для первобытного мышления это всего лишь игра скрытых и явных проявлений сущего.

И здесь мы подходим к ещё одному очень важному моменту, отмеченному в вышеприведённой цитате, к теме смерти. Как следует из вышеизложенного, восприятие себя относительно мира определяет понятие времени и форму исторического мышления. И поэтому представления, о том, что время человеческой жизни ограничено, что все мы рождаемся, и все мы умрём, что рождение необратимо, а смерть неизбежно приводит нас к определённым представлениям об истории. Поэтому и борются в современной историографии тема конца мира (не надо путать с «концом истории») и тема бесконечного прогресса, как отражение представлений о всеобщей смертности и надежд на обретение бессмертия в теле. Но как всё это далеко от первобытного человека, с его представлениями о рождении, как о появлении при определённых условиях, и о смерти, как превращении в остающегося в том же ландшафте духа. Это определяет отношение в первобытном обществе к своим мертвецам, к институту брака и к насильственной смерти.

Нахождение человека в первобытном состоянии, как оно описано выше, возможно сейчас лишь в отдалённых уголках нашей планеты, там где ещё возможно существование общества охотников и собирателей. В иных же местах человеческое общество претерпело изменения, повлекшие за собой смену представлений об истории как процессе.


^ 1.1.2. Мифы о вечном возвращении


Переход отдельных человеческих сообществ к оседлому или кочевому образу жизни, одомашнивание животных и растений, неизбежно вовлекло человека в извечный круговорот ритмов природы. Цикличность времён года стала сказываться и на восприятии человеком времени и истории. Вполне возможно, что человеку доступны только два способа измерения времени – посредством отслеживания хода медленных и необратимых процессов и посредством отсчёта циклов. С осознанием наличия определённой цикличности в природе человек осознал время как непрерывную и вечную череду циклов. Посмотрим, как это сказалось на исторических представлениях человека.

Циклическое восприятие времени привело к циклической картине истории и соответствующим представлениям о роли человека в мире и истории. История была представлена как непрерывное повторение одних и тех же сюжетов, представления о процессах сводились к цикличности. И вместо столь привычных для нас понятий становление и развитие, культура, базировавшаяся на циклических представлениях, исходила из понятия воспроизведения. Основной целью жизни человека в такой культуре было поддержание такой цикличности, всемерное способствование воспроизведению вечных циклов.

Таким образом, взаимодействия человека с вечностью осуществлялись через его участие в процессах воспроизводства. Наиболее показательно это отразилось в появившихся в то время изощрённых похоронных ритуалах, и прежде всего в стремлении к сохранению тела человека после смерти, чтобы у него была возможность воскреснуть и вновь жить в новом цикле. К этому же периоду человеческой истории следует отнести и появления представления об умирающих и воскресающих богах. В Египте это Осирис, в Древней Греции Дионис. Близок к этому и сюжет о Деметре и Персефоне. Весьма показательно, то, что в Гомеровском эпосе, принадлежащем к переходному периоду между этой и последующей эпохой, Деметра и Дионис не были упомянуты.

Несмотря на, казалось бы, неисторический характер циклического восприятия времени, именно в этот момент и зародилась история, ибо возникло представление о существовании прошлого, настоящего и будущего, чего не было в предыдущую эпоху. Но, тем не менее, такое представление об истории не давало значительного простора для рефлексии, и для познания сущности истории. Ибо история служила всего наиболее точному воспроизводству прошлого в будущем. Прежде всего, по причине ненужности этого. Поэтому и философия как систематическая рефлексия не могла полноценно развиваться в рамках таких представлений.


^ 1.2. Представления античных мыслителей об истории


Во время соответствующее расцвету античности, которое Карл Ясперс обозначил как «осевое время» [18, стр. 29-99] и возникла философия, как система рефлексии относительно явлений наблюдаемых в природе и обществе. На мой взгляд, Ясперс, хотя и уловил значимость «осевого времени», тем не менее, не совсем точно раскрыл его сущность. Мне кажется, что основными моментами, которые отделили эту эпоху от предыдущей и способствовали появлению, как философии, так и истории стали возможность передачи знаний посредством письменности и формирование представлений об обществе.

Прежде всего, стоит остановиться на роли письменности. Конечно, письменность существовала и до «осевого времени», однако она сводилась либо к ритуальным знакам, либо к хозяйственной документации. Основной же массив знаний, как и прежде, передавался в обход письменности, через ритуал. Таким образом, получение знания было связано с его актуализацией. Получение же знаний посредством чтения не требовало их актуализации. При этом произошло отделений знания от телесных практик, к которым можно отнести как ритуалы, так и устную передачу знаний. Это означает, что произошёл разрыв между знанием и практикой, причём не просто практикой, а практикой непосредственно связанной с жизнью отдельного индивида. Знание вышло за пределы отдельной человеческой жизни и стало возможным появление представлений об обществе.

Изучая ход общественных изменений, зафиксированных в письменных документах, древние вполне возможно испытали определённый шок от открытия нециклического времени. Если медленные изменения в природе удаётся наблюдать лишь в течении достаточно долгого времени, то в обществе изменения шли быстрее. Особенно отчётливо это было заметно для осевших кочевников, сформировавших древнегреческую и древнееврейские культуры.

Такое достаточно быстрое изменение мировоззрения относительно времени породило негативное к нему отношение. Так Гераклит, впервые в античной философии чётко обозначивший представления о всеобщности изменений в мире, видел в этих изменениях лишь негативное. Но он так же осознавал и невозможность остановить изменения [13, т.1, стр. 41]. Всё это породило на бытовом уровне всеобщее стремление к исключению понятия времени из обихода, а на философском уровне привело к возникновению концепции об историческом регрессе. Впервые эту концепцию сформулировал Платон. В его представлениях, отраженных, прежде всего, в «Государстве» и «Политике», общество только деградирует посредством смены определённых «общественных формаций» - «тимархия» (господство благородных воинов), олигархия (господство богатых семей, демократия, ведущая к беззаконию и, наконец, тирания [13, т.1, стр. 73]. Такое представление об истории, как верно отметил Карл Поппер в своей книге «Открытое общество и его враги» является неизбежным следствием платоновской концепции об идеях.

Принципиальным отличием этого представления (как и представления о логосе и других сходных теорий античной философии) от существовавших до него является допущения существования принципиально иного от нашего мира. В отличие от предыдущих представлений об иных мирах, в которых мир духов или что-либо подобное представлялся как часть этого мира, просто населённая несколько иными обитателями, мир идей Платона был принципиально иным миром, причём миром высшим, относительно которого существующий мир является лишь тусклым отблеском. Это объясняет нелюбовь Платона и последующих философов к Гомеру, которому они ставили в упрёк изображение богов чересчур порочными и человекоподобными. Важным свойством мира идей является его внеисторичность. Хотя А.Ф. Лосев убедительно показал наличие у платоновских идей и эйдосов как статических, так и динамических значений [9, стр. 136-286], тем не менее, видно, что динамические значения эти понятия приобретают лишь в этом мире, тогда как собственно в мире идей они статичны, кроме того, количество динамических значений для эйдосов гораздо больше, чем для идей, что и понятно, ведь эйдосы у Платона занимают промежуточное положение между вещью и идеей.

Такое представление о природе вещей формирует соответствующее представление о жизни человека и истории. Человеческая душа, прежде чем попасть в этот мир из мира идей, пьёт из реки забвения Леты [17, стр. 122]. И основная цель земного существования заключается таким образом в воспоминании о единственном реальном и вечном мире, дабы, когда придёт срок, освободиться от «могилы тела» и вернуться в лучший мир. Выйти в вечность. Исходя из этой концепции, Платон сформулировал основную задачу философии, как «упражнения в умирании». Казалось бы, такое представление о жизни телесности противоречит всей пластичности античной культуры. Но если приглядеться повнимательнее к античным статуям, то будет видна их статичность, их нереалистичность, практически полное отсутствие индивидуальных черт лица (портретное искусство заменено изображением типов лиц). Кроме того, в античном искусстве отсутствует и перспектива. Шпенглер сравнивал телесность античной культуры с евклидовой геометрией описывающей отдельно расположенные тела. Что вполне согласуется с представлениями о полисе, как о единственно верной форме государства.

Все эти представления сформировали античное представление об истории, в которой прошлое практически не обладает протяжённостью, а современное состояние оказывается внезапно возникшим из некоего лучшего и как бы повисшем в безвременье. Недаром Фукидид писал, что до него в мире не случилось никаких достойных упоминания событий. «История» Геродота представляет собой скорее сборник историй, чем историю в современном понимании этого слова. Римская историческая наука в том или ином виде продолжает эту традицию. Введение календарной системы Цезарем не отразилось серьёзно на римских представлениях об истории.

Вполне естественно, что такое сочетание изначального регресса с безвременьем в настоящем породило такое философское течение как стоицизм, в котором целью достойной философа являлось преодоление, точнее сказать, отрешение от проблем этого изменчивого и ускользающего мира. К этим представлениям близки и древнееврейские религиозные представления, оформившиеся в доэллинское время, благодаря пророкам, в целостную религиозную систему. Не представляет труда провести параллель между платоновским миром идей и библейским Эдемом, в котором Адам давал имена животным (причём не столько реальным животным, сколько их идеям в платоновском смысле). А рождение в концепции Платона с грехопадением, в результате которого род человеческий оказался ввергнут в земные горести и страдания. Если проследить историю Адамовых потомков в Библии, то перед нами предстанет затяжная деградация, всё меньше живут люди, всё мельче становятся их деяния, всё реже Бог является к ним.

Но принципиальное отличие этой концепции истории, от той, что была у греков и римлян, заключалась в её куда большей историчности. Нынешнее поколение и поколение его отцов не было появившимся из тумана безвременья, а имело своё, пусть подчас и весьма мифическое, но всё-таки происхождение. Так же история имела и свою перспективу, заключающуюся в приходе Мессии и спасении. Такое представление об истории обусловлено, скорее всего, непластичностью древнееврейской культуры, что позволяло рассматривать человеческую жизнь в весьма отдалённой перспективе. Таким образом, мы видим зарождение идей о прогрессе, но это ещё не тот исторической и неуклонный прогресс, который знаем мы, а пока ещё всего лишь надежда на спасение (сотериология) и тысячелетние царство Мессии (хилиазм), предназначенное для подготовки людей к Царствию Божьему.

Изменились так же и представления об исторических закономерностях. Если циклическим представлениям об истории соответствовали весьма конкретные закономерности, описывающие смену циклов и ход изменений, то в концепциях рассматривающей пребывание человека в мире, как выпадение из лучшего мира правит рок и произвол. Вполне можно сопоставить рок античной трагедии и библейского бога направляющего жизнь патриархов и пророков. Поэтому в ту эпоху было невозможным возникновение целостных исторических концепций, ибо случай правящий изменчивым миром был куда сильнее всевозможных закономерностей, место которых было в ином мире. Казалось бы, мир иудаизма можно представить как мир закона, однако достаточно внимательно прочесть Библию, и в особенности Книгу Иова, чтобы понять, что такое представление – это продукт более позднего, в основном средневекового, иудейского и христианского богословия.

Так же, несмотря на видимые различия, близки древнегреческие и древнееврейские погребальные ритуалы. В отличие от микенской культуры, могилы царей которой сохранились и до сих пор, греки античного периода просто сжигали своих мертвецов. Аналогично и древние евреи, позаимствовавшие многое от египетской культуры, не нашли в своей культуре места для изощрённых ритуалов мумификации. Конечно, в иудаизме того периода присутствовало почитание могил патриархов, но эти могилы были скорее сакральными местами (точками), чем могилами в современном смысле слова. Это были уже не древнеегипетские города мёртвых, и ещё не кладбища, культура которых возникла в средневековье.

Если подвести обобщающий итог «осевому» времени в Средиземноморье, то можно увидеть, как повлияло формирование представлений о разуме и душе, как о неких сущностях присутствующих в человеке, и ради осознания и сохранения которых и существует жизнь, но которые, вместе с тем, сами направляют жизнь, на появление философии и истории. Но представления об истории были ещё недостаточно дифференцированными, ибо состояли всего лишь из трёх этапов – прошлого, настоящего и будущего, причём в отношении прошлого хронология подчас была очень сумбурной. Но формирование на основе иудаизма и греческой философии христианства и ислама привело к созданию новой, более чётко проработанной картины истории.


^ 1.3. Средневековые представления об истории


Средневековые представления, об истории, господствовавшие в Европе, были сформированы в результате влияния двух мировых религий – христианства и ислама. Эти религиозные учения носили исторический характер и при этом являлись государственными религиями многих стран этой эпохи. Если раннее христианская церковь ещё придерживалось представлений о скором конце света (милленаризм), то, став государственной религией, ей пришлось пересмотреть свои воззрения.

Христианство, став официальной религией Римской Империи, осудило милленаризм как ересь, хотя известные отцы церкви проповедовали его в прошлом. Но церковь приняла историю, и конец света перестал быть неизбежным событием, каким он был вовремя преследования христиан. Этот мир со всеми его недостатками, несправедливостью и жестокостью, продолжал существовать. Только Бог знал час конца света, и одно лишь казалось определённым: этот конец настанет не завтра. С триумфом Церкви царство небесное уже сошло на землю, и в определённом смысле старый мир оказался разрушенным. Можно распознать в официальном антимилленаризме Церкви первое проявление учения о прогрессе. Церковь приняла мир, таким каков он есть, стараясь сделать существование человека более счастливым, чем он было во время великих исторических кризисов. Церковь приняла эту позицию, вопреки всевозможным пророкам, прорицателям и провозвестникам апокалипсиса. [17,стр.67]

В исламе, признавшем Магомета «печатью пророков», так же совершается переход от восприятия конца света как желанного избавления, к восприятию конца света как некоего возможного недоразумения.

Кроме того, важным моментом в осмыслении истории стало представлении её в виде последовательности определённых эпох. Если раньше выделение определённых этапов в истории носило скорее символический характер, как неких неясных стадий предшествовавших современности (это и мифологическое «время снов», это и «золотой век» у Гесиода), то в средние века, предыдущие периоды воспринимались вполне исторически, и отразилось это, прежде всего, введении нулевой точки хронологии, которая была не от момента сотворения, а от конкретного исторического события (рождества христова или бегства Магомета из Мекки). То есть произошло объединение истории и хронологии.

Так же восприятие прошлого как некой череды определённых и упорядоченных хронологически эпох сделало возможным построение исторических концепций, ибо на предыдущих этапах была возможна лишь собирание хронологически упорядоченных фактов и построение мифологических и умозрительных концепций. Теперь же стало окончательно возможным наполнение исторических фактов некими смыслами, ранее принадлежащими метафизике. Таким образом, в это время впервые были заложены понятия о становлении. Всё это так же позволило рассматривать историю как некий закономерный и направленный процесс, а не как череду роковых случайностей.

В этом плане весьма важным является рассмотрение концепции Блаженного Августина о предопределении, сформулированной им в заочной дискуссии с Пелагием. Если Пелагий исходил из примата способной воли в процессе спасения, то Августин ставил во главу угла предопределение Богом возможности спасения для данного человека. В этой дискуссии впервые столь подробно был затронут вопрос о существовании неких законов обязательных для человека и возможности их изменения через действия направленные свободной волей, который неоднократно и потом встречался в исторических концепциях. Церковью концепция Августина была принята в качестве официального учения, хотя и с некоторыми оговорками. Всё это отразилось и на исторических взглядах, ибо историю, как и жизнь и спасение отдельного человека, стали рассматривать как некий закономерный процесс, направленный к конечной цели. Изучение этого процесса было одним из способов познания Бога, но вместе с тем теологическая методология довольно сильно ограничивала возможности рационального познания и в этой области. Хотя, начиная с Фомы Аквинского, схоластическое богословие начинает активно пользоваться рационалистической методологией и прежде всего аристотелевой логикой, в результате чего формируется логический и методологический базис для развития западной науки.


^ 1.4. Исторические концепции Просвещения и Нового времени


Основными тенденциями философии эпохи Просвещения были гуманизм и рационализм. Посмотрим, как они отразились на исторических представлениях. Прежде всего, основным действующим лицом истории стал человек, а целью изучения истории стало познание сущности человека. С другой стороны представления о сущности человека, и принципах его существования стали накладывать гораздо более существенный отпечаток на исторические концепции. Кроме того, под впечатлением от практических успехов естественных наук, науки о человеке стали заимствовать рационалистическую методологию. Это отразилось в попытках найти рациональное объяснение всем историческим событиям и закономерностям и построить полностью детерминистскую концепцию истории.

Другим важным событием, оказавшим сильное влияние на исторические концепции, оказалось путешествие Магеллана, которое позволило европейцам осознать замкнутость и ограниченность Земли, а так же то, что теперь все цивилизации и все народы включились в водоворот текущих событий. Чем меньше оставалось белых пятен на географической карте, тем меньше было обществ не связанных с европейским. Если раньше история рассматривалась как история племени, полиса, народа или религиозной общности, для которой весь остальной мир служил фоном, то теперь историческая наука была обречена на построение всеобщих концепций, на рассмотрение мира как целостного и взаимосвязанного явления. Так же освоение всей территории Земли привело к осознанию того, что развитие в пространстве больше невозможно, ибо на шарообразной Земле, удаляясь от какой либо точки, одновременно к этой точке и приближаешься. То есть вопрос об осознании исторического развития стал ещё более актуальным. Да и географические открытия не имели обратной силы, и поэтому даже самые ярые противники прогресса осознавали необратимость свершающихся изменений. Но при этом конечная цель исторического процесса становится всё более неясной, ибо спасение группы избранных, которое привлекало массы ещё во времена Кальвина, стало теперь неактуальным. Человеческий разум, на который мыслители этой эпохи возлагали огромные надежды, не мог предложить чёткой и логичной идеи о цели исторического процесса. В ходе изучения суммы исторических фактов ответа найти так же не удавалось. Всё это привело к выделению в качестве основной движущей силы и цели истории – прогресса.

Такая резкая смена исторической методологии привела к появлению определённых проблем, главная из которых заключалась в том, что всякий взявшийся строить историческую концепцию просто тонул в море разрозненных фактов. В результате этого историческая наука больше походила на сборник историй, чем на науку сходную с естественным, что подробно описано И. Кантом в его «Пролегоменах». Всё это было отражением эпистемологических проблем того времени, которые нашли своё отражение в двух противоположных концепциях – рационализме Р. Декарта и сенсуализме. Но при этом в естественных науках учёные, каких бы философских взглядов они не придерживались, постоянно контактировали с миром и получали от него обратную связь, позволявшую им корректировать свои концепции, то в исторической науке, и особенно в философии истории, это было невозможно, прежде всего, из-за отсутствия экспериментов, позволяющих получить обратную связь.

В гносеологии вообще эта проблема впервые была преодолена И. Кантом, который ввёл понятия об априорных предпосылках направляющих наше познание, и о существовании «вещи в себе». Сам Кант не создал собственной концепции истории, однако его ученик и последователь Гердер был первым, кто сформулировал историческую концепцию нового типа. Весьма примечательно, что именно в философии истории проявился неприемлемый для многих момент кантианской философии – принципиальная невозможность окончательного познания объекта, воплощённая в существовании «вещи в себе». Но если при изучении материи с этим в принципе ещё можно мириться, ведь наше познание материального мира ограничивается имеющимися у нас теоретическим и практическим аппаратом, то в исторической области – это просто ставит исследователя в тупик, ведь с одной стороны все факты необходимые для окончательных выводов наличествуют, и можно построить абсолютно точную концепцию, но для «вещи в себе» тогда не остаётся места. То есть история из области невозможного познания превратилась в самую привлекательную для абсолютного познания область.

Всё это привело к тому, что философия истории стала неотъемлемой частью всех философов, начиная с Фихте, для которого история есть процесс становления Я. Шеллинг добавил к этой концепции идею о взаимодействии становящегося я с природой. Но наиболее впечатляющую историческую концепцию создал Гегель. Для него история является процессом становления мирового духа, который воплотился в законах логики, которые сформировали всё остальное («всё действительное разумно и всё разумное действительно»). Кроме того, Гегель при помощи законов диалектики представил историческое развитие в виде непрерывно раскручивающейся спирали, но при этом исторический процесс представлялся Гегелю принципиально конечным, и причём завершиться он должен был в скором времени, и не где ни будь, а на территории Прусского государства [13, т. 2, стр. 40], но при этом это будет не конец света, а переход существования мирового духа в новую форму. Философия Гегеля представляет собой не просто концепцию прогресса, а ещё и совмещение её с хилиазмом. Но при этом, как и все другие концепции немецкой классической философии, она была полностью идеалистична. И если самого Гегеля самоосознание мирового духа в качестве движущей силы истории ещё могло удовлетворить, то его современников уже нет, прежде всего, по причине сильного расхождения с фактами, а так же из-за того, что в ней не находилось места человеку, ибо становилось непонятным даже то, кто же на самом деле написал гегелевскую философию истории – человек Гегель или мировой дух подписавшийся именем Гегеля.

Кожев напоминает о причине депрессии Гегеля, случившейся между двадцатью пятью и тридцатью годами, и усматривает в нём следствие сопротивления эмпирического индивида, носящего имя «Гегель», угрозе со стороны абсолютного знания. Произнося спекулятивное высказывание («Я есмь всё сущее»), мыслитель своим частным характером уничтожает и свою человечность, поскольку совершенно очевидно, что человек как таковой всегда есть лишь ничтожная часть мира. [5, стр. 47]

Однако всё это еще не осознавалось полностью, но, тем не менее, чувствовалось, критиками Гегеля, среди которых были как романтики Шлейхер и Шлеймахер, так и атеист, и материалист Л. Фейербах. Философия Фейербаха оказала весьма сильное влияние на марксизм, в рамках которого и была сформулирована первая полностью материалистическая концепция истории.

К. Маркс и Ф. Энгельс взяли за основу гегелевский диалектический метод, приложенный к материализму (диалектический материализм), а так же дарвиновский подход к истории природы и применили его к человечеству. Кроме того, в рамках исторического материализма рассматривалась история человечества как смена исторических формаций, а сущность человека рассматривалась как результат действия совокупности общественных отношений. Исторический материализм был кульминацией философии истории, ибо он с одной стороны содержал чёткую историческую концепцию, с другой стороны, позволял объяснить всё многообразие исторических фактов. Кроме того, исторический материализм содержал в себе предпосылки для построения социологии, не вступающей в противоречие с историей и, кроме того, он был «не догмой, а руководством к действию». Всё это сделало исторический материализм одной из наиболее влиятельных концепций в истории философии и социологии.

Теперь рассмотрим подробнее марксистские представления о направленности исторического процесса. В отличие от гегелевского становления мирового духа, исторический материализм описывал непрерывное и диалектическое развитие производственных сил и производственных отношений, которое приводило к смене исторических формаций. Если при переходе от первобытного общества к рабовладельческому, в результате появления института собственности случилось некое «грехопадение» человечества, то дальнейшее развитие всего исторического процесса было направлено на освобождение труда от оков собственности и капитала, и как следствие освобождение человека. Результатом этого должно было быть построение некоего свободного общества, как финальной стадии истории. Таким образом, понимание исторического материализма, как новой формы милленаризма и хилиазма, где в качестве врагов человечества («князя мира сего») выступали собственность и капитал, а в роли мессии – пролетариат. Такое понимание формы исторического материализма вполне объясняет привлекательность этой концепции для широких народных масс, которые ещё не достаточно глубоко прониклись идеями просвещения. Это так же объясняет и ту особенную популярность марксизма в России.

Другим важным достижением марксизма было введение представлений о технике и её роли в жизни общества в исторические концепции. Теперь общество стало рассматриваться не только как часть природы, но и как создатель «второй природы» (искусственной среды). В историческом материализме техника, как часть производительных сил и влияющая на производственные отношения являлась с одной стороны инструментом развития общества, а с другой стороны его продуктом.

Из всего выше написанного можно сделать следующий вывод – в эпоху просвещения и в Новое время историзм (как концепция, предусматривающая рассмотрение явления в ходе его исторического развития) сделался одной из самых идеологизированных концепций. Это обусловлено, прежде всего, тем, что в исторических концепциях того времени идея прогресса, и построения более счастливого общества оказалась связана с рационализмом. Кроме того, исторический метод оказался весьма продуктивным в плане построения каких угодно доказательств. Если концепции Канта или Фихте ещё достаточно неисторичны и доказательство в них строится исходя из неких общих и вечных принципов, то, начиная с Шеллинга, исторические аргументы активно используются при доказательстве философских концепций. Особенно сильно это оказалось выраженным у Гегеля и Маркса.

Всё это привело к тому, что проблема сущности и возможности прогресса перешла из области философии истории в область идеологии. А в исторических науках так же как и о всех науках того времени восторжествовал позитивизм. Весьма примечательно, что парадигма позитивизма была впервые сформулирована социологом О. Контом. Это привело к тому, что вместо построения глобальных исторических концепций историки занялись изучением конкретных событий случившихся в определённые исторические периоды. Аналогично шло и развитие истории философии. Вот что пишет про это Ф. Ницше:

Если, положим, кто-нибудь занимается изучением Демокрита, то мне всегда хочется спросить: почему именно Демокритом? Почему не Гераклитом? Или Филоном? Или Бэконом? Или Декартом? И так дальше по усмотрению. И далее: почему именно философом? Почему не поэтом. Не оратором? И почему вообще греком, почему не англичанином, турком? Разве прошлое не достаточно обширно, чтобы в нём не нашлось и для вас что-нибудь, что не делало бы ваш выбор столь случайным и смешным?

[10, стр. 64]

Друго^ Таким образом, концепция Тойнби целиком вписывается в концепцию практически бесконечного прогресса.
Третьей из крупных, и наиболее популярной сегодня в России цивилизационых концепций, является концепция этногенеза Л.Н. Гумилёва. В этой концепции основной движущей силой развития различных цивилизаций выступает пассионарность, как способность к совершению направленной вовне деятельности. Как видно из такого понимания, концепция Гумилёва, вполне согласуе