Реферат: Нет победителей в войне творцов

Сборник начат 25 марта 2005 года

ВЫБОР


В смертельном поединке сходятся враги –

Непримиримые идеи.

Добро и зло, как две могучие руки,

Над людьми они довлеют.


Нет победителей в войне творцов.

Погибнет тьма – не будет света.

Без доброты утратит зло свое лицо.

Вопрос исхода без ответа.


Жизнь и смерть,

День и ночь,

Ведут войну от века.

В глазах, сердцах,

В наших словах,

За право быть человеком.


Ты сам решаешь, чье оружие сжимать,

В этом вопросе нет подсказок.

Но все должны в эту игру с судьбой играть,

Нет больше фальши ярких масок.


Жить на войне,

Кровь на камнях –

Вся она красного цвета.

Неважно, кто ты –

Герой или трус,

Пока твоя песня не спета.


^ ДОРОГА НА ЭШАФОТ


В воздухе разлитая горечь,

Волосы сечет суховей.

Это было, только где – не помню,

Мое прошлое как россыпь камней.


Не успел возвратиться обратно,

Но это не важно теперь.

Не каждая победа приятна.

Соленый привкус старых потерь.


Километры пути как живые,

Будто лестница в небо ведет.

А ступени ее – дни земные,

Сколько их – кто-то вряд – ли сочтет.


Все, что знал, во что свято верил,

Никто уже меня не поймет.

Сто одежек на себя я примерил,

Только горло отчего-то жмет.


А дорога убегает все дальше,

Не предвидится конца впереди.

Отчего в кулак сжимаются пальцы?

Кто сказал, что мне себя не найти?


Может быть, я когда-то увижу,

Что земля ушла из-под ног.

Раскрывается небесная крыша,

Привела дорога на эшафот.


Там с лихвой за грехи мне воздастся,

Справедливее нет суда.

Что-то скрыть, утаить не удастся,

Когда совесть заглянет в глаза.


^ КЛЮЧИ ВОЙНЫ


Никто не вспомнит день,

Когда восстал огонь,

И пеплом затянуло небеса.

Плавился металл,

Багровый смерч сжигал,

Что рассекала гибели коса.


Как слепой

Идет к краю скалы,

Мы ведем

Безумную игру.

Ставим крест

На будущем земли,

И начнем

Последнюю войну.


Момент – и жуткий гриб

Над землей висит,

Наука была гением людей.

Стояли города,

Текла жизнь, как вода,

Но все сметали тысячи смертей.


Некуда бежать,

Везде открылся ад,

Воздух раскаленный, как в печи…

Все это может быть,

Коль не предотвратить

Войну, к которой держим мы ключи.


КТО?


Никогда не найти виноватого.

Ничья совесть не примет греха.

Пусть в могилу ложатся горбатые!

Стадо сыщет себе пастуха.


Кто сознается в собственной тупости?

Кто почувствует горечь внутри?

У кого из нас хватит смелости

Осознать, что мы все палачи?


Один раз отвечать –

Значит, можно молчать.

Только прятались зря.

Затянулась петля.


Все законы давно уже куплены,

Как и те, кто их издавал.

Только головы, что были срублены,

Почему-то никто не считал.


Суд свершился. Но где же возмездие?

Была кровь. Но она ли нужна?

В Книге правды едва ли поместятся

Все поправки. Их суть не важна.


Свято верила власть идеалам.

Прокуроры вопили – казнить!

Палачи исполняли приказы

Кому, что и по сколько рубить.


Кто признает свое отношение

К морю грязи, где наш общий дом?

Кто поймет и попросит прощения

За добро, что представилось злом?


^ ОНИ ПРИХОДИТ НОЧЬЮ


Боль приходила во сне.

Как скользкая, хищная кобра,

Она исповдоль, осторожно

Ползла по открытой душе.


И память, как рана, кричала,

Когда в ней вставали строем

Идущие, как под конвоем,

Те, кого вечность украла.


Голоса, лица…

Шелестят страницы…

Откреститься сложно,

От того, что в прошлом.

А порою уже невозможно.


Подушка, сырая от пота,

Порвавшие кожу ногти.

Зачем все это помнить,

Когда время сбилось со счета?


Смертельной тоскою пропитан,

День отступил и скрылся.

Бледный свет на руки пролился.

Все, что было бессмертным, убито.


От себя не уйти, не скрыться,

Хоть оставил все за спиною.

Хоть и жизнь и стала другою,

С каждой ночью опять возвратится.


Не лечит лихое время.

Было где-то, но не забыто.

Миллионы раз снова испито

Неподъемной памяти бремя.


ДУРАК


«Вот дурак!» - прошептал кто-то

И замолчал.

Не сбросил скорость перед поворотом,

Зря кричал.

Не хранил, не берег, не очнулся.

Не вспоминал.

В конце своей ночи проснулся.

Что сказал?


Дуракам не писаны законы,

Но исхожены дороги все.

Все кружат глазастые вороны,

Их добыча сохнет на кресте.

Кто слышал – тот знал.

Кто простил – потерял…


На войну ходил как на праздник,

Для кого?

Из - под лавки смерть дразнил

Для чего?

По граблям шагал гордо –

Не считал.

В свою глупость сверил твердо,

Понимал.


Получилось, время зря прошло.

Ерунда.

Мимо белых облаков пронесло.

Не беда…

За собою в землю что унес?

И кому?

Только дождь навесил серость –

Пелену.


КОНВЕРТ


Говорят, душа не умирает,

Даже если тело взяла смерть.

Как частица ветра, улетает,

На земле лишь распечатанный конверт.


Говорят, уходит сразу горечь,

Боли нет, лишь сладостный покой.

Я не знаю. И не стану спорить.

И пытаться поиграть с судьбой.


У кого-то души – будто трупы.

У кого-то вечные огни.

В зареве костра читаю буквы.

Это будто письма мне они…


Мне не нужно вечное паденье

В синюю, зияющую высь.

Гибель – нашей жизни продолженье,

Перемена мест, времен и лиц.


Тесно памяти в избе – темнице,

Только прошлого в себе не удержать.

Что-то бьется пойманною птицей,

Но я чувствую – мне некуда бежать.


Но зачем живу на этом свете?

Знаю – совесть моя вовсе не чиста.

Что во мне, в заклеенном конверте?

Лист письма? А может, пустота?


Под лежачий камень я успею

Рано или поздно. Все равно.

Но я верю – написать сумею

Своей жизни краткое письмо.


УДЕЛ


На празднике жизни ты снова чужой.

Ты снова персона нон - грата.

По тропке своей, сплошь кривой и косой,

Ты шел до конца, до заката.


В стране обезьян и чванливых скотов

Не дал наплевать себе в кашу.

Но нет, не хватило ключей для замков,

И ты принял горькую чашу.


Кто богат – тот и прав.

Стал, как сытый удав.

Твой удел – не предел,

Три шага на расстрел.


Для новых героев растут палачи,

И тридцать седьмой уже рядом.

Так уж случилось, кричи – не кричи,

Никто не поможет хоть взглядом.


По грязным словам и убитым стихам

Уродам заслуженный отдых.

Поэты за деньги строчат дуракам

Красивые, пышные оды.


Тебе больно видеть всю эту грязь,

Ты жаждешь свободы и правды.

Но правду подмяла пузатая власть,

И ей она служит исправно.


С своих идеалов сдуваешь ты пыль,

Хоть в воздухе пахнет помойкой.

Что предпринимать, чтобы новая жизнь

Не стала второй Перестройкой?


СПАРТАК


Брат поднимет меч на брата,

Если плетка над спиной.

Воин рабства – гладиатор

На арене стал герой.


Шрамы через грудь ложились,

Но железная рука

Не дрожала и не сбилась,

Отнимая жизнь врага.


Горит тоска об отнятой свободе,

На ложах Колизея сидит враг.

Но не до зрелищ истязателей породе –

Повел на смертный бой людей Спартак.


А ночами о свободе

Бесконечно думал он.

О земле, своем народе,

Что был Римом покорен.


И однажды – будь что будет!

Обернул меч на господ.

Кто в ярме был – не осудит.

Кровь по мрамору течет.


Дрогнул Рим перед грозою,

Обреченных месть страшна.

Поднялись щиты стеною,

Кесарю жизнь дорога.


Взяв свободу красной платой,

Жизнь, как песня, коротка.

Рок встречал героя плахой,

Но молва пошла в века.


ИГРА


Кем был наказан этот мир,

Что развелось в нем столько гнили?

Ум заволакивает жир,

А чувства уступают силе.


И есть ли этому конец?

Кому охота быть распятым?

Пороки продали венец

За право сытых – быть богатым.


Миллионы лет назад мы убивали,

Чтобы выжить на лице земли.

Но со временем убийство превращали

В вид азартной, увлекательной игры.

Нож у горла не похож на фишку.

На неверных ход расплата жизнью.


Как отвратительный нарыв,

Таится в наших душах скверна.

Нет, тьму нам мраком не избыть,

А до петли дойдем, наверно.


Благих намерений тропа,

Украшенная черепами,

Нас в неизвестность привела,

Изгоев обратив рабами.


Кто терпит это и зачем?

Кому нужна такая мука?

Кто был никем, тот стал ничем,

Чтоб было для детей наукой.


За что Создатель любит нас,

Когда мы все добро прокляли?

И недалек тот страшный час,

Когда найдем то, что искали…


СКАЛЫ


Гребни хищных черных волн,

Вечность бьется об гранит.

Как от двух стихий заслон,

Камень стонет и гудит.


Будто вечный часовой,

Закрыв морской стихии путь,

Утес дробит морской прибой,

Лишь брызги на ветру блеснут.


Два исполина навеки сошлись

В битве за власть над всем миром.

Душат друг друга на смерть, не на жизнь,

Сила не сломит силу.


Могуч океан, неприступна земля,

Над ними – врата Валгаллы.

Быть может, и пали б, себя истребя,

Но держат удары скалы.


Здесь смерть находят корабли,

Гибель тысячи людей.

Им не добраться до земли,

Кости их среди камней.


Клыки кривые в небеса

Мрачных каменных солдат.

Белеют в море паруса,

Скалы миновать спешат.


^ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ


Новый день -

Как расстрел за минувшую ночь,

Шаг назад.

Убегают сомнения прочь.

Словно боль

На изрезанной кем-то душе,

Пустота

Поднимает глаза в тишине.


Последний раз

Дается жизнь

Последний раз

Встречает жизнь

Огонь внутри

Проклят и чист

Во сне могил

Прощает твердь.


Миг за век,

Будто пули свистят вновь и вновь.

Свой закон –

Как металл, зло за зло, кровь за кровь!

На пути

Как стена, вырастает заря

Жить и знать –

Для безумцев готова петля.


Кто искал –

Не нашел и вернулся назад.

Кто стоял –

Угодил под пылающий град.

Но на меч

Всегда будет преграда щита.

Чей позор?

И пока не закрыты счета.


ВИКИНГ


Скалы вонзаются в небо

Иглами острых клыков.

Дикими песнями ветра

Овеяны сонмы веков.


В пустынной дали океана

Парус драккара мелькнул.

Властной рукой капитана

Корабль к земле повернул.


Сила Севера, дух океана.

Корни дерева, сыны Вотана.

Викинг – странник, дьявол из моря.

Шумит, играет таран прибоя.


Утес неприступною кручей

Поднялся, как бог-великан.

На камне угрюмом, могучем

Седой северянин стоял.


В глазах отражались пожары,

Великие битвы и кровь.

Походы, родные драккары,

Знамения грозных богов.


Что помнишь ты, викинг бесстрашный,

Отдавший юность боям?

Тебя обходила опасность,

Твой меч нес погибель врагам.


Но гостья незваная скоро

Тебя тронет мертвой рукой.

Пустыня туманная моря

Твоей станет смертной судьбой.


^ МУЗЫКАНТ. ЧЕЛОВЕК.


Это было – иль не было вовсе,

Только совесть людская хранит

Искры дней тех, колючих и острых,

Что пронзили холодный гранит.


Обелиск на могиле скалою.

Слышен до сих пор визг тормозов.

Скорость стала финальной игрою,

Обрывающей говор лжецов.


Музыкант и поэт,

Смог ли ты простить нас?

Кто ответит за свет,

Что в глазах вдруг угас?

Музыкант человек.

Океан из двух рек.


Его сила была не в ударе,

Хоть и был он боец хоть куда.

Дух, откованный из звонкой стали –

В его песнях пылала звезда.


Те, кто понял его и услышал,

Обгорели, как будто в огне.

Он поднялся не к небесам – выше.

Его луч по блестящей струне.


Тихой битвы герой,

Твоя кровь среди нас.

Музыкант Виктор Цой,

Факел твой не угас.

Песни – птицы живут,

И в сердцах гнезда вьют.


^ КУЛИКОВО ПОЛЕ


Черный дым пожарищ стелется рекой.

Рожь потоптана копытами коней.

Слышен говор непонятный и чужой –

Тяжкое ярмо надето на людей.


Из степи пришла могучая Орда,

Вихрем по земле промчались чужаки.

Будто горе не избыть нам никогда,

Плетью тяжесть хановой руки.


От поборов стон по русской стороне,

Обнищавшие деревни, города.

Но булат куется в пламени – огне,

А славянин басурманам не слуга.


Зрела сила незаметно от врага,

И звенела в кузнях воинская сталь.

Воронье кричало – близилась война.

На последний бой князь русичей собрал.


И пронесся клич по селам-деревням –

За свою свободу время воевать!

Хватит дел бойцам – богатырям,

В чистом поле под мечами умирать.


Разразился гром над русскою землей.

Разгулялся гнев священного огня.

Что не сберегли – то взяли в битве вновь,

Меч чужой сдержала крепкая броня.


Много ратников в той битве полегло…

Смерти выдался богатый урожай.

Куликово поле кровью залито,

День как ночь от черных птичьих стай.


Цену страшную пришлось нам уплатить,

Чтобы сбросить с плеч своих татарский гнет.

Но года идут, и надо дальше жить,

Светлым словом помянув, кто Русь сберег.


^ БЕЛАЯ ЯРОСТЬ


Хлесткий удар

Прямо в лицо наотмашь.

Кровь по щекам.

Сильному сдачи не дашь.

Но вот внутри

Что-то от боли зажглось,

Это встает

Чистая, белая злость!


Только на пределе, на исходе,

Когда нет больше воли ни на шаг –

Лишь тогда она в бою приходит,

Ярость – перед ней бессилен враг.


Бой до конца –

Нечего больше терять.

Чувства ушли,

Цель лишь одна – убивать!

Ярость светла,

Мышцы налились свинцом.

Хоть в мир иной,

С чистым от боли лицом.


Сил во сто крат,

Энергия бьет через край.

Нет ничего,

Только яростный крик – побеждай!

Но гнев пройдет,

И молотом сердце в груди.

Внутри пустота,

Безумье войны – позади…


БЕЗВРЕМЕНЬЕ


Не все поэты пишут о любви.

Не все они романтики вздыханий.

Есть и другие братья по крови,

Кого тревожит род иных переживаний.


Любовь так притягательна, сладка,

Но не сказать о ней привычными словами.

Мы слишком мало о ней знаем, чтоб рука

Могла писать боль откровения стихами.


А помните тех, кто писал о великом?

И через два века их мыли в строку.

Осталась судьба наша горькой и дикой,

Посеяв вокруг безвременья траву.


Ничто не создается просто так,

По воле лишь одной только фортуны.

Бывает, крутят рифму так и сяк,

Но в песню лишнего уже не всунешь.


Поэт – как зеркало народа,

А правде глотку кляпом не забить.

Когда поругана, унижена свобода,

Как о любви тут можно говорить?


Сейчас не вешают и не грозят кострами,

Ведь нынче демократия в чести.

Но оглянись вокруг, и сердце жмет тисками:

Земля родная только лишь в горсти.


Поэту это – вызов безвременья.

Ведь не всему объявлена цена!

Среди шутов и глупого отребья

Контрастен взгляд упрямый, как стена.


РУССКИЕ


От войны до войны

Мелкими шагами,

Плач родной стороны

Ночи рвет кострами.

От беды до беды

Горькою травою

По изломам судьбы

Полынью – лебедою.


Гости на своей земле.

Тихая улыбка.

Стакан граненый в руке –

Вечная ошибка.

До могилы дойти,

Дальше нам неважно.

Вот бы душу спасти,

А в тоске не страшно.


Дотемна спину рвать

Во широком поле,

Голод болью познать

Соколом на воле.

На печи мертво спать,

Пока рак не свистнет,

В сече лютой помирать

За долги отчизне.


Знать, такие мы и есть,

Солнце в непогоду.

Запоздалая месть

Давит год от года.

Сколько нам еще терпеть

От друзей побои?

В соснах трех заплутать.

Русские изгои.


СТРАННИК


Он бродил по дорогам земным,

А казалось – по синему небу.

Был всему ненавистно чужим,

Говорил – а считали все бредом.


И никто не знал, что он искал,

Отчего был доверчивым к людям.

Но узнали – грехи собирал,

А потом зло в себе он загубит.


По пути, что нам бросил рассвет,

Он ушел за последним лучом.

Без вопроса понятен ответ

Для сердец, опаленных огнем.


Пробирался сквозь шум городов,

Где добро по сусекам искали.

Где на друга десяток врагов,

Где за слово смеясь убивали.


Принимал в себя грязь и грехи,

Бесконечное дело свершая.

Взять, насколько хватало руки,

И травиться, в себе яд сжигая.


Понимал, что зло не победить.

Что усилий его не достанет.

Пока время позволило жить,

Ждать, пока сердце биться устанет.


Не рубаху просаливал пот –

Замирала душа, задыхаясь.

Но все странник идет и идет,

О проклятий бурьян спотыкаясь.


^ ЦЕЛИТЕЛИ ГОРЯ


Как много гениальных поэтов,

Чье слово как камень твердо.

Незатейливые их куплеты –

И сила Земли - все одно.


Одних затоптали на взлете,

Не дав даже крылья раскрыть.

Других жгли фальшивой заботой,

Успев перед смертью забыть.


Где вы, целители горя?

Где ваша тихая правда?

Кто смеет злобной ложью

Назвать ваше слово бравадой?


Быть заодно со всеми,

Но все же наедине.

В отчаянье искренне верить,

Что сила всей цепи – в звене.


И как больно видеть таланты,

Гниющие заживо здесь!

Подобно безликим Танталам,

Они платят за свою честь.


Платят свободой, посмертно,

Платят всеобщей хулой.

Уже не поймем мы, наверно,

Тех звезд, что свели в мир иной.


Три фразы углем на заборе –

Не русский задиристый мат –

Подчас много большего стоят,

Чем сотни размытых тирад.


Где корни пустить смогло слово,

Поднимется новый росток.

Но будут ли ветви готовы

Принять, как листву, горький рок?


БЕЗУМЦАМ


Любой музыкант – сумасшедший.

Известно давно.

Не бог он, в трясину сошедший –

Ему все равно.


В глазах безумие тлеет

И жжет нутро.

Как вампир, истощая, зреет

Из крови вино


Как ни крути – не понят

Музыкант.

Берегись, как бы не был растоптан

Талант.

У любого мелодия жизни

Своя.

Так стоит за сынами отчизны

Земля.


Болезнь не лечится эта,

Как не желай.

Заразишься раз – и до века.

Так и знай.


Кто зажег упрямое сердце?

Песня? Стих?

Сыпет на рану перцем

Ряд нот чужих.


^ СОБАЧИЙ ВОЙ


Странный звук резал ночь, будто бритва –

Полный горя, тоски дикий вой.

В неизбывной печали молитва,

Этот крик – нестерпимая боль.


Где-то выла, выла собака,

И в кулак зажималась душа.

Что случиться должно, чтоб так плакать?

Слушал мрак этот вой чуть дыша.


Лег в могилу владыка – хозяин.

Пьяным был поминальный обед.

Разошлись люди, но и не знали,

Что собака не шла с ними вслед.


И теперь, ночь будя своим воем,

На холме свежевзрытой земли

Песье сердце рыдает и стонет,

Слезы катятся в серой шерсти.


Наступило туманное утро.

Сторож шел меж могил и крестов.

В полумраке расплывчатом, мутном

Труп собаки в оградке нашел.


Верный пес, как бы дань отдавая,

Положил морду на обелиск.

Эхо жуткого, горького лая

Пробудилось из ночи на миг.


САМ СЕБЕ


Разворовано, продано, изгажено.

Осмеяно, затоптано, опошлено.

Вряд – ли кто-то и отважится

Восстанавливать, что варварски разрушено.


До безумия, до скрежета зубовного

Душит сердце наболевшее желание

Утопить, столкнуть в трясину черную

Этот мир, который сам себя поверг в изгнание.


Мне некуда вернуться,

Мне некуда идти.

Оплеванные чувства

Никак уж не спасти.

А я уже по горло

Увяз в слепой войне,

Отчаянно, позорно

Я – родина себе.


Слышу каждый день чьи – то обещания,

Но заранее не будучи исполнены.

Улыбнусь оскалом гадам на прощание,

Злая совесть с святотатцами помолвлена.


Ощущать себя разбросанным в тумане,

Но ломать стену огня упрямым лбом.

А вокруг только веселый, вечно пьяный

Мой народ. Между усталостью и сном.


ИДЕАЛИЗМ


Идеалы – вещь хорошая,

Если сам в них свято веришь.

За идею люди с радостью

Шли под палача топор.


Только грош цена всем мнениям,

Если их деньгами меряешь.

Все идеи кровью куплены.

Имя продавцу – позор.


Но верить нам во что-то надо,

Уж так устроен человек.

Безумье – это не отвага,

Безумье делает калек.


Кривотолками да сплетнями

Утверждали власть религии.

Аксиомы не проверены,

Кому надо – знает сам.


Все на свете относительно,

Идеалы не в правителях.

Злое разочарование –

Для фанатиков капкан.


Идеалы идеалами,

Но свои мозги все ж надобны.

Учит мудрая история,

Чем чреват самообман.


Свет и мрак навеки спутники,

Ходит ложь под руку с правдою.

Свое мнение не лишнее,

Когда так красив дурман.


МСТИТЕЛЬ


Солдат вернулся из Афгана

С насквозь простреленной судьбой.

На теле оставляя шрамы,

Война погладила рукой.


Но в мирной жизни не иначе,

Такие же идут бои.

Стреляют, режут, бьют и плачут,

Тот прав, чьи больше кулаки.


Из огня да в полымя.

Ветерана родной город встречал.

В этой стране победила война,

Знаком ее звериный оскал.


А значит – снова идти напролом,

Дух человека с таким не смирится.

Наркотики, мафия – вспыхнуло злом

Сердце бойца – искалеченной птицы.


Собрал таких же как он сам,

Отравленных тем же ядом.

Со снегом белым по вискам

И жестким, непреклонным взглядом.


Их суд был короток и скор:

Торговец смертью с ней встречался,

В петле болтался сытый вор,

Подлец покоя, сна лишался.


Его учили убивать.

Теперь он сам себе полковник.

Нельзя же видеть и молчать,

Когда вокруг все как на бойне?


Но есть конец, увы, всему,

И коротка была отсрочка.

Пуля, свистнув на лету,

Пробила грудь, поставив точку.


СОВЕСТЬ


На этот вопрос вам придется ответить,

Господа повелители мира сего.

Вы все обещали, но трудно вам верить,

Остался вопрос один лишь всего.


Его задавать нелегко и противно,

Но вы вынуждаете: надо понять.

Хотели как лучше, но явственно видно

Все как обычно случилось опять.


Совесть. Где она осталась у вас?

Совесть. Что же так толкало вас в грязь?

Совесть, да есть ли предел этой жадности?

Совесть. Кто скажет «нет!» вашей наглости?


Вы лезете к власти по крови и трупам,

Клянетесь, божитесь в своей чистоте.

Пускаете сотни обманчивых слухов

О рае, который наступит в стране.


И кто-то вам верит, престол вам вручают,

Вот тут открывается ваше лицо.

Ворье и хапуги. Но маски спасают.

Не хватит ли врать, в конце то концов?


Вы смотрите гордо с плакатов, листовок.

Хватило же денег на всю эту фальшь!

Красуетесь сотней нарядных обновок.

Учтите – гнев режет острее, чем сталь.


Спросить с вас нельзя по продажным законам.

Осталось лишь ждать, власть монеты кляня,

Которая уши всем забила звоном.

И как вас таких только носит земля?!


^ СПОКОЙНОЙ НОЧИ


Усталые глаза, как ставни,

Смыкаются шторами век.

И ночь заботливо прячет

Дня прошедшего след.


Тоска, обида, разлука

Остались за гранью «вчера».

И все, что мы не успели,

Останется ждать утра.


Спокойной ночи!

Это говорит нам солнце,

Чертя по небосводу

Свой прощальный штрих.


Спокойной ночи!

Кричит нам звонко

Звездная артель,

Шляпки в небе гвоздей золотых.


Спокойной ночи!


А кто-то бессонно и слепо

Глядит в пустоту над собой.

Течет исповедь человека,

Слова превращая в вой.


А кто-то жить остался,

Хоть должен был умереть.

А кто-то, как ни старался,

Свою встретил первую смерть.


Одни поднимаются к небесам,

Другие ложатся на дно.

Им, как неразгаданным иксам

Своего решения знать не дано.


Одни с утра уходят в бой

И к вечеру ложатся спать.

Другие бросаются в огонь,

Не в силах себя удержать…


ТО, ЧТО БЫЛО


Сначала ты не понимаешь,

Что и когда случилось.

Не чувствуешь и не знаешь,

Что жизнь твоя надломилась.


Но не кровь потекла из трещин,

Горючие слезы скорби.

В груди смыкаются клещи,

Завились в петлю дороги.


Когда-то было,

А теперь нет.

Умчалось бурей

На крыльях бед.

Как будто это

Все не с тобой.

И отблеск света

Теперь чужой.


После дышится легче,

И мысли не пляшут дико.

Но боль не становится меньше,

Все так же тяжко и лихо.


Знаешь – ничего не вернется,

Но хочется начать все снова.

Но безумье тихо уймется.

И ты стал закала иного.


Капают дни и ночи.

Потеря молчит за спиною.

Веришь, веришь ты очень,

Что боль прикрылась корою.


И только желтеют в альбоме

Фотографии счастья и горя.

Не кричит отчужденье. Не стонет.

Недосказанность грустных историй.


СМЕРТНИК


Воют моторы надрывно и тонко,

Под маской кабины безумца глаза.

Уже очень скоро в порыве, на пике

Он крикнет одно только слово: «Банзай!»


Тяжелая бомба под днищем повисла,

А на горизонте видны корабли.

В крови будто бродят горячие искры,

И тает в тумане полоска земли.


Жизнь подобна вихрю,

Дикий ураган.

Ослепляет мысли

Ненависть к врагам.

И живою миной,

Будто гнев небес,

Свою гибель встретить,

Ей свершая месть.


За честь императора жизни не жалко,

Счастье есть в этом священном огне.

Врага не спасет скорлупа крепкой стали,

Страшен удар по холодной броне.


Уже чертят небо горячие трассы,

Зенитчики ловят в прицел самолет.

Корабль огромной, уродливой массой

Уже ощущает последний отсчет.


Пробито крыло и мотор захлебнулся,

Но летчик сжимает горячий штурвал.

Линкор обреченный бортом развернулся,

И смертник, как молот, с неба упал.


Чудовищный взрыв раскатился над морем,

Корабль, расколотый пополам,

Уходит в пучину. Со смертью не спорят.

Никто не поставит крестов морякам.


МАСТЕР


Кто сказал, что холст – простая тряпка?

Да, он мертв и холоден, пока

К нему отрывисто и чутко

Не прикоснется Мастера рука.


Ложатся штрих за штрихом на грунтовку,

И видишь – чуду место на земле.

Рука творит наметано и тонко

Абстракцией мороза на стекле.


Они уходят, не простившись, в вечность.

Хоть и не всем им лавры и почет.

Но наших дней простая быстротечность

Растопит зависти корыстной лед.


Вручает Святогор меч Илье Муромцу,

А вот и старец с плетью и свечой.

Лесная готика на ладонях солнца,

«Прощание славянки» ведет в бой.


Вот маршал Жуков средь руин и пепла,

И в поединке воин – Пересвет.

Рвет пену облаков веселье ветра,

Чуть грустно смотрит на людей автопортрет.


Век Мастера недолог и сумбурен,

Лишь делу предан сердцем до конца.

Его картины поднимают бурю,

Но знала ли покой его душа?


Чтобы стать Мастером, проходят испытанья,

Не каждый может крепче камня быть.

Не всем дается редкое сознанье

Творить как жить, как верить и любить.


^ ПЕРЕД ГРОЗОЙ


Запах озона врывается в грудь,

Затишье дразнит нервы.

Пульса в висках отрывистый стук.

Дождь или гром будут первым?


Весело волосы ветер рванул.

Отчаянная забава!

Где-то как пушечный залп громыхнул,

По небу туч облава.


Перед грозой все затихло, молчит,

Будто сжалось в испуге.

Предчувствие в воздухе молча висит,

Какая потеха будет!


Пьяно и весело стало внутри.

Поют водяные струи.

Пламенем бешеным небо гори!

Капли бьют словно пули.


Это веселье не людям дано,

Правда языческой веры.

Что-то плохое в душе сожжено,

И нет бесшабашности меры.


Ложится наземь сырая трава,

Головы гнут березы.

Сила грозы точна и остра,

Ливня кристальные слезы.


Чье-то лицо видно в бешенстве туч,

Он – повелитель грома.

Смех раздается раскатист, могуч,

Раздается Извечное Слово.


^ СВЕТ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ


Шаги, шурша разбитыми ногами,

По грязному бетонному полу.

Стены равнодушными тисками

Внимают с губ растрескавшихся стону.


И где-то впереди размытой точкой

Обманчиво блеснул неверный свет.

Что это? Фонарей горящих строчка?

Или сознанья раненого бред?


Туннель пуст и бесконечен.

Равнодушно беспощаден и жесток.

Дыханье пустоты калечит,

Давит жизни слабый огонек.


Но с каждым метром ближе выход.

И свод над головой заменит небо.

Пока идешь, живешь и дышишь,

Пускай ведет горячая надежда.


Сколько бреет по этому туннелю?

День, неделю или год?

В ушах капель настойчивые трели:

«Иди. Иди» На сердце мертвый лед.


Ладонь цемента ощущает холод,

Стена уводит в бесконечность.

Но хуже, чем отчаянье и голод,

На душу давит неизвестность.


Дыханье сбилось, захлебнувшись хрипом.

Кровь в виски толчками бьет.

Не встретиться ли с смерти ликом,

Шагнув за новый поворот?


Но свет ударил ярко и слепяще,

Вот выход из туннеля страха.

Свободы запах – и нет его слаще,

А холод, темнота исчезли прахом.


МЕХАНИЗМ


Люди – будто детали,

Служат в одном механизме.

Из пластмассы, дерева, стали,

Элементы всей нашей жизни.


Хрустят зубцы шестеренок,

Вращаются шатуны.

Век их мал или долг,

Сложны они иль просты.


Каждый полезен и нужен,

Когда на своем он месте.

Когда верой – правдой служит,

Свою работу делает честно.


Вот тогда механизм полноценен,

На сто процентов исправен.

Своим составляющим верит,

Где каждый по-своему главен.


Есть, кто идеально притерты,

Работа их безупречна.

Их части надежны, тверды,

Могут служить бесконечно.


А там – громкий скрип и скрежет.

Нет смазки – добра и счастья.

Они себя рвут и режут,

Но встать – уже не в их власти.


Каждый из нас ничтожен,

Как в пыли на дороге болтик.

Механизм, как бы ни был надежен,

Без ремонта не служит долго.


Тогда остается мусор,

То, что свой срок отслужило.

Но машина не сбита с курса,

И сердце железное живо.


^ СТАРЫЙ ДОМ


Старый дом на окраине города,

Старый дом с потемневшей стеной.

Потеряв все, что близко и дорого,

Стал для всех непонятно чужой.


Он угрюм в отрешенном величии,

Черны дыры раскрытых окон.

Не вернутся ушедшие жители,

Только скрип половиц, будто стон.


Ставня тихо шевельнется,

Дверь усталая вздохнет.

Кто-то грустно шевельнется:

Дом чего-то ждет и ждет…


Старый дом возвели почти век назад.

Сколько ног прошло через него?

Крышу били дожди, сей осенний град,

Старый дом и не вспомнит всего.


Люди там умирали, рождались,

И хранили свое в нем тепло.

Приходили, потом исчезали.

Дому стало уже все равно.


Дом стоит на отшибе заброшенный,

Будто старый, больной человек.

Бьет сильнее годов одиночество –

Доживать как в изгнаньи свой век.


Но, бывает, ночами прозрачными

Из неверного света луны,

Возникают из давнего прошлого

Лица тех, кто в забвенье ушли.


БРАТЬЯ


Мы разметаны ветром разгульным,

Будто листья осенней порой.

Мимолетные встречи, как пули,

Рвали то, что зовется душой.


Мы не знаем друг друга по лицам,

Мы не помним друг друга имен.

Но мы были каленые спицы

В колесе, что кружит день за днем.


Мы – братья.

Узнаем подобных по отблеску глаз,

Хоть никто не поймет нас.

Мы – братья,

Не по крови и плоти, а мыслям

И по образу нашей жизни

Мы – братья.


Переделки бывали - не сахар,

И никто не знал, как ему быть.

Но пока крепким духом не падал,

Распрямлялся в стремлении жить.


Молодой внешне был внутри старым,

Но огонь полыхает в зрачках.

Мы стояли, держали удары,

Наплевав на отчаянный страх.


Нам с толпой никогда не смешаться,

Мы с другими как в масле вода.

Не дано нам всем вместе держаться,

Но пути сходятся иногда.


И тогда я скажу, улыбнувшись:

«Здравствуй», встрече негаданной рад.

На мгновение станет вдруг душно –

Вот стоит мой неведомый брат.


ВСТРЕЧА


Сила?

Кто сядет на российский трон,

И чья рука нальется силой?


Не хватит ли шкуру делить

От неубитого медведя,

Безумье страхом не избыть.

Не всякий бой ведет к победе.


«ЕСЛИ…»


К владыке афинскому явились послы

Из сильной, воинственной Спарты.

Царь Ликург отважным и мудрым прослыл,

Сопернику дал понять храбро:


«Нам кровь не нужна, мы войны не хотим,

Но наша свобода дороже.

Спартанец же дань никогда не платил,

Клейма не стояло на коже»


Царь Греции грозно промолвил в ответ,

Приняв эту честность за наглость:

«Померкнет тогда над землей вашей свет,

И жизнь ваша будет вам в тягость!


Огнем и мечом я вас покорю,

Залью поля алою влагой.

Как, мне вы перечить посмели, царю?

На верность несите присягу!»


Молчали послы, а царь продолжал,

Кулак свой сжимая от гнева.

Взор его молнии Зевса метал,

Подернулось тучами небо.


«А если заставлю вас кланяться мне,

То бойтесь – скажу я вам честно!»

Один из послов произнес в тишине

Одно только краткое: «Если…»


^ БОЛЬ РАЗУМА


Как глоток хрустальной воды

В ладонях своей люб