Реферат: Ые страницы жизни и творчества писателей, других деятелей культуры, их вклад в развитие словесности, украинско-российских литературных и культурных взаимосвязей

ГУК г. Москвы Библиотека украинской литературы


Личность в истории культуры

Тематический дайджест

Выпуск №7


В этой серии нового электронного издания БУЛ предлагаются материалы, раскрывающие малоизвестные страницы жизни и творчества писателей, других деятелей культуры, их вклад в развитие словесности, украинско-российских литературных и культурных взаимосвязей.

При подготовке дайджеста предполагается привлекать источники, хранящиеся в фондах БУЛ, Российской государственной, Исторической и др. ведущих библиотек Москвы и Украины, публикации Интернет а также и книги, документы из коллекций наших читателей. Приглашаем к сотрудничеству в дальнейшем раскрытии темы предложенного дайджеста. Будем рады отзывам и дополнениям.


Харьковский интеллигент

^ ИЗМАИЛ СРЕЗНЕВСКИЙ

(1[13].06.1812—9[21]. 02.1880)

Памяти академика, выдающегося русского и украинского ученого-филолога,

слависта, писателя







1890-1937


Материалы дайджеста публикуются на русском и украинском языках


г. Москва

15 июня 2010 г.

^ ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Автор «Мыслей об истории русского языка», ставших программой научных работ нескольких поколений русских филологов, академик Измаил Срезневский принадлежит к тем выдающимся русским ученым, кто своей творческой биографией, научными изысканиями и произведениями выразил глубокую связь с украинской культурой, служит живым свидетельством и примером доброго начала в украинско-российских духовных, литературных, научных взаимоотношениях.

В этой связи его можно поставить рядом с современниками и последователями — такими светочами науки как историк и писатель Николай Костомаров, академики-филологи Александр Пыпин, Александр Востоков, Федор Корш, Алексей Шахматов и др., которые в непростых для развития украинского языка и словесности позапрошлого века условиях каждый по-своему выражал им свою авторитетную поддержку, заслужив тем особые признание и благодарность в среде украинской интеллигенции.

Более того, судьба распорядилась так, что родившийся в российской глубинке, в Ярославле, Измаил Иванович Срезневский, столь много сделавший для развития украинской словесности, этнографии, фолькористики, как и Николай Иванович Костомаров, по праву принадлежит одновременно и украинской, и русской культурам. Закончив в 1829 г. Харьковский университет, где его отец с 1812 г. служил профессором, молодой литератор и ученый в тридцатые годы становится активным участником харьковской литературной жизни, основателем кружка поэтов-романтиков, выпускает (вместе с И. Розковшенко) «Украинский альманах» (1831 г.). В импровизированных думах и песнях, которые увидели свет в издаваемых И.И. Срезневским сборниках «Запорожской старины», он наследовал стилистические средства и стихотворно-ритмические формы лучших образцов украинского фольклора. Кстати, аналогичное явление имело место в чешской фолькористике, где в 1817 г. появились Краледворская и Зеленогорская рукописи, изданные В. Ганкой. Как отмечается в академической восьмитомной «Історії української літератури» (том 2, «Наукова думка», Київ, 1967 г.) выпуски сборников «Запорожской старины» (1833-1838 гг.), в которых опубликованы исторические песни и документы, связанные с бытом и подвигами запорожцев, стали заметным явлением в развитии украинской культуры первой половины девятнадцатого века. Эти сборники послужили источником вдохновения для целой плеяды поэтов-романтиков (А. Метлинского, Н. Костомарова, П. Кулиша), определенным образом повлияли на творчество Николая Гоголя и Тараса Шевченко, позднее — Александра Стороженко. В «Украинском сборнике» (1838—41 гг.) И. Срезневский печатал произведения И. П. Котляревского.

В истории украинской словесности отмечается вклад Измаила Ивановича Срезневского в организацию молодых литературных сил, в утверждение украинского романтизма. И хотя в последующие годы (с 1847 г. и до последних дней И.Срезневский живет и работает в Петербурге, где в университете читает курс славяноведения, интенсивно исследует проблемы истории русского языка, палеографии, истории славянских литератур, народного творчества и мифологии), его связи с украинской литературой ослабели, заслуги ученого перед культурой Украины навсегда остались в ее истории. Как и его произведения, создаваемые им также и на глубоко усвоенном им украинском языке (баллада «Корній Овара» и др.)

Представленные в дайджесте материалы освещают «украинский сегмент» творческого наследия Измаила Срезневского, а также дают представление о его вкладе в отечественную филологию и славистику.


Виталий Крикуненко


Харьков — Санкт-Петербург — Славянский мир...

Жизненный путь академика Срезневского




...Отец Срезневского, Иван Евсеевич - профессор Харьковского университета, где он также исполнял должность инспектора казеннокоштных студентов, переселился из Ярославля в Харьков, когда Измаилу было всего несколько недель. Главная роль в воспитании ребенка принадлежала его доброй и умной матери, так как отец умер, когда мальчику было всего семь лет. Учено-литературные наклонности сказались у Срезневского очень рано: еще ребенком лет 8 - 9 он начал писать стихи, а в 16 лет уже высказывал в письмах к родным желание посвятить себя ученым занятиям. Получив начальное и среднее образование дома, под руководством матери, Срезневский, 14 лет от роду, поступил в Харьковский университет на факультет этико-политических наук и через три года получил степень кандидата, представив диссертацию "Об обиде". Из университетских профессоров Срезневского (очень немногочисленных) особое влияние оказал на него И.Н. Данилович (см. X, 81), читавший русское гражданское уголовное право и уголовное судопроизводство в России. Гражданская служба (в харьковском дворянском депутатском собрании, харьковском совместном суде и опять в дворянском собрании) нисколько не привлекала Срезневского. В свободное время он занимался преподаванием (в пансионе де-Роберти и частных домах) и литературными опытами, издав, между прочим, в 1831 г. (вместе с Росковшенко), при участии местных писателей, "Украинский альманах", где было напечатано и несколько его стихотворений (под псевдонимом). Занятия его малорусской этнографией, историей и т. д. имели сначала любительский характер; серьезно он изучал юридические науки, главным образом политическую экономию и статистику.

В 1837 г. Срезневский представил магистерскую диссертацию "Опыт о сущности и содержании теории в науках политических" (Харьков, 1837), по защите которой, в том же году, получил место адъюнкта профессора в Харьковском университете по кафедре политической экономии и статистики, на 1-м отделении философского факультета. Лекции молодого профессора выгодно отличались новизной взглядов, обилием данных, извлекаемых из иностранных сочинений, и увлекательным, живым изложением. О них говорили в городе; аудитория Срезневского всегда была полна слушателями, что не могло не возбуждать зависть со стороны его отсталых и бездарных товарищей, читавших по заплесневелым тетрадкам. В 1839 г. вышла и докторская диссертация Срезневского "Опыт о предмете и элементах статистики и политической экономии" (Харьков). Обе диссертации свидетельствовали о начитанности, общем образовании, недюжинном уме и таланте их автора. Некоторые положения и отдельные мысли были очень свежи и оригинальны по тому времени и до сих пор не утратили этих свойств. Но именно новизна взглядов явилась причиной того, что большинством голосов двух факультетов диссертация Срезневского была забракована, и он не был допущен к докторскому диспуту. Особого практического значения эта неудача для Срезневского не имела, так как еще раньше он принял предложение министерства народного просвещения отправиться в славянские земли для подготовки к званию профессора славянской филологии. Едва ли, однако, ошибочно будет предположение, что история эта порядком подрезала крылья романтически настроенному и жизнерадостному духу молодого Срезневского и послужила одним из источников того систематического избежания всяких широких настроений и теорий, того исключительно материально-документального характера позднейшей научной деятельности Срезневского, в котором его нередко и не без основания упрекали. Занятия Срезневского украинской этнографией, историей, народной словесностью и т. д. начались очень рано. В предисловии к своему изданию "Запорожская старина" (Харьков, 1833 - 38) Срезневский говорит о семилетнем собирании материалов для этой книги, начавшемся, следовательно, с самого вступления его в университет. Поездки по Харьковской, Полтавской и Екатеринославской губерниям (большей частью на летние "кондиции") питали в Срезневском горячее увлечение народом, бытом, языком, нравами, поэзией Украины. Вместе с общим направлением нашей украинской школы, а также с влиянием университетского учителя Срезневского, литвина Даниловича, это привело Срезневского к знакомству с польским языком и литературой, как изящной, так и ученой. Собирая малорусские думы, молодой этнограф-любитель встречался и с другим этнографическим материалом и не упускал того, что само плыло в его руки. Заезжие ходебщики-словаки познакомили его со своими песнями, которые он, не зная еще словацкого языка, записал и издал ("Словацкие песни", Харьков, 1832). Офени заинтересовали его своим тайным языком и дали материал для более поздней работы "Офенский язык в России"("Отечественные Записки", 1839). С южным славянством юноша Срезневский знакомился по кое-каким книжкам Вука Караджича, по путешествию Фротиса в Далмации и т. д. Статья о "Сеймах" для "Очерков России" Вадима Пассека (писаная в 1837 - 1838 гг.) дала ему повод ознакомиться с известными фальсификациями Ганки "Суд Любуши" и Краледворской рукописью, в подлинность которых он горячо верил в течение всей своей жизни. Интересовался он и французской философией (Вольтер, Кондорье, Бейль, Тюрго), религией Авесты у египтян, скандинавскими сагами и т. п. В 1839 г. Срезневский выехал за границу, где провел почти три года, путешествуя (часто пешком) по Чехии, Моравии, Силезии, Лужицам, Крайне, Штирии, Хорутании, Фриулю, Далмации, Черногорью, Хорватии, Славонии, Сербии, Галиции и Венгрии, изучая местные говоры, собирая песни, пословицы и другие памятники народной словесности, знакомясь с бытом и нравами славян и других местных народов. Живые, нередко яркие, хотя иногда и беглые "Путевые письма" его к матери дают живое впечатление о разнообразии умственных его интересов ("Путевые письма Измаила Ивановича Срезневского из славянских земель", 1839 - 1842, Санкт-Петербург, 1895; отд. оттиск из "Живой Старины", 1892 - 1893 г.).

Вернувшись из-за границы осенью 1842 г., Срезневский занял новую кафедру славистики в Харькове. Еще будучи заграницей, Срезневский начал печатать разные статьи по своему новому предмету (отчеты министру в "Журнал Министерства Народного Просвещения", путевые письма в "Отечественных Записках", чешском журнале чешского музея и т. д.). Его блестящие лекции привлекли многочисленных слушателей достоинствами изложения и "панславистским" направлением. В тоже время он написал ряд статей и работ по славянским литературам: "Исторический обзор серболужицкой литературы" (1844), "Очерк книгопечатания в Болгарии" (1845), "Взгляд на современное состояние литературы у западных славян. Вук Степанович Караджич" (1846), по славянской мифологии - "Об обожании солнца у древних славян" (1846), "О языческом веровании древних славян в бессмертие души", докторская диссертация "Святилища и обряды языческого богослужения древних славян по свидетельствам современным и преданиям" (Харьков, 1846), "Исследования об языческом богослужении древних славян" (Санкт-Петербург, 1847), рецензии на выдающиеся явления современной научной литературы и т. д. Вскоре, однако, скудная научная обстановка Харькова заставила Срезневского мечтать о переходе в другие, более благоприятные условия. Весной 1846 г. умер петербургский славист Прейс ; Срезневский стал хлопотать о переводе на эту кафедру. Старания его увенчались успехом, и в 1847 г. он перебрался в Петербург, где и прошла остальная половина его жизни. Рукописные сокровища старославянского и древнерусского языков тогда только что начинали приводиться в известность и делаться более доступными, благодаря печатным изданиям. В 1842 г. явилось Востоковское описание рукописей Румянцевского музея, в 1847 г. - Востоковское издание Остромирова Евангелия. К этому же времени относится появление работ Каткова , К. Аксакова , Билярского , Буслаева и других, посвященных изучению русского и старославянского языков. К этому научному движению скоро присоединился Срезневский, со своими замечательными "Мыслями об истории русского языка" (1849), составившими эпоху в области исторического изучения русского языка и предшествовавшими "Опыту исторической грамматики русского языка" Буслаева. Несмотря на крайне подозрительное отношение высших сфер к университетской науке вообще и к славистике в особенности, Срезневский, с первых же лет своего пребывания в Петербурге, привлек к себе ряд талантливых молодых людей, проявивших себя впоследствии в науке и литературе. Учениками его были В.И. Ламанский , А.Н. Пыпин , Н.П. Корелкиин, В.Я. Стоюнин , братья Лавровские, В.В. Макушев , А.С. Будилович , Д.Л. Мордовцев , Н.Г. Чернышевский , Д.И. Писарев и др. В 1847 г. он был приглашен в педагогический институт и вступил членом в географическое общество. Одновременно он был назначен цензором санкт-петербургского цензурного комитета, но оставался им всего три года. В 1849 г. II отделение Академии Наук избрало Срезневского своим адъюнктом, в 1851 г. - экстраординарным академиком, в 1854 г. - ординарным. В 1850 г. он вступил в археологическое общество, деятельным членом которого был до самой смерти. Главная деятельность Срезневского делилась между Санкт-Петербургским университетом, ставшим при Срезневском как бы питомником молодых славистов, и академией. По его почину возникли "Известия Императорской Академии Наук по отделению "Русского языка и словесности", составившие собой крупное явление в тогдашней литературе славянской филологии. Кроме различных критических и библиографических заметок и целого ряда исследований самого Срезневского и других наших ученых, здесь было издано несколько памятников народной словесности разных славянских народов. В приложении вышли 6 выпусков "Материалов для изъяснительного и сравнительного словаря", 1 выпуск "Памятников и образцов народного языка и словесности", семь книг "Ученых Записок II-го отделения". После прекращения "Известий" славянская филология не имела такого полного и разностороннего органа вплоть до основания Ягичевского "Архива", а отделение русского языка и словесности возобновило издание "Известий" лишь с появлением в его среде А.А. Шахматова . Деятельное участие принимал Срезневский и в издании академического "Опыта областного словаря" и "Дополнений" к нему.

В начале 50-х гг. Срезневский задумал свой древнерусский словарь; с этих пор он поручает своим ученикам составление словарей к отдельным памятникам (словари Чернышевского, Пыпина, Корелкина, Лавровского к летописям Ипатьевской, Новгородской, Лаврентьевской, Псковской). Закончить этот труд, однако, не было дано Срезневскому: печатание его началось лишь через 10 лет после его смерти, под заглавием "Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам", и до сих пор еще не окончено.

С половины 50-х годов окончательно определяется главное содержание и направление научной деятельности Срезневского, сосредоточивающейся на приведении в известность письменных памятников старославянских и древнерусского языков, их издании и их филологическом и палеографическом исследовании. Главные труды его в этой области: "Древние памятники письма и языка юго-западных славян" ("Христианские Древности и Археология" В. Прохорова , 1864; отд., Санкт-Петербург, 1865); "Из обозрения глаголичих памятников" ("Известия Императорского Археологического Общества", т. III, 1861; отд., Санкт-Петербург, 1861, т. IV, 1863, т. V, 1865; вместе отд., Санкт-Петербург, 1861 - 1862); "Древние глаголические памятники сравнительно с памятниками кириллицы" (Санкт-Петербург, 1866); "Древние памятники русского письма и языка" (IX - XIV в., "Известия II Отделения", т. X, 1861 - 1863; отд., Санкт-Петербург, 1866); "Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках" ("Записки Императорской Академии Наук", т. VII, 1865, т. IX, 1866, т. XI, 1867, т. XX, 1871, т. XXII, 1873, т. XXIV, 1874, т. XXVIII, 1876; отд., Санкт-Петербург, 1867 - 1876; последняя часть в "Приложении" к XXXIV т., 1879); "Древние славянские памятники юсового письма" (Санкт-Петербург, 1868); "Сказания об Антихристе в славянских переводах" (Санкт-Петербург, 1874). В связи с этими палеографическими работами находятся и "Палеографические наблюдения по памятникам греческого письма" ("Записки Императорской Академии Наук", т. XXVIII, 1876, Приложение).

Из изданий древних памятников (не считая отрывков или полных текстов, изданных в только что упомянутых трудах) важнейшие: "Повесть о Царьграде" ("Ученые Записки II-го Отделения", 1854, кн. и отд. Санкт-Петербург, 1855); "Хождение за три моря Афанасия Никитина" (там же, кн. II, и отд. Санкт-Петербург, 1857); "Задонщина великого князя господина Дмитрия Ивановича" и т. д. ("Известия Императорской Академии Наук по отделению Русского языка и словесности" т. VI, 1857 и отд. Санкт-Петербург, 1858); "Сказания о святых Борисе и Глебе" (Санкт-Петербург, 1860) и т. д. Кроме массы критических отзывов, библиографических заметок и рецензий, мелких статей по этнографии, географии, истории, славянской филологии, археологии и истории быта, письменности и литературе славян в разных журналах и ученых изданиях, Срезневскому принадлежат еще следующие более крупные статьи, монографии, издания и исследования: "Русь Угорская. Отрывок из опыта географии Русского языка" ("Вестник Императорского Русского Географического Общества", ч. IV, 1852); "Роженицы у славян и других языческих народов" ("Архив" Калачева, кн. II, и отд. Москва, 1855), "О древнем русском языке" ("Известия Императорской Академии Наук по Отделению Русского языка и словесности", т. V, и отд. Санкт-Петербург, 1856); "Об изучении родного языка вообще и особенно в детском возрасте" ("Русский Педагогический Вестник", 1860; "Известия Императорской Академии Наук по Отделению Русского языка", т. IX; отд., Санкт-Петербург, 1860 - 1861, 2 части); "Замечания об эпическом размере славянских народных песен" ("Известия", т. IX; отд., Санкт-Петербург, 1861); "Русские калики древнего времени" ("Записки Императорской Академии Наук", т. 1, кн. II, 1862); "Древние русские книги. Палеографический очерк" ("Христианские Древности" Прохорова, 1864; отд., Санкт-Петербург, 1864); "Филологические наблюдения А. X. Востокова" (Санкт-Петербург, 1865, с прил. четырех статей самого Срезневского); "Обзор материалов для изучения славяно-русской палеографии" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1867, ч. 133); "Переписка А. X. Востокова в повременном порядке с объяснительными примечаниями" (Санкт-Петербург, 1873, 504 стр.); "Замечания об образовании слов из выражений" ("Сборник отделения Русского языка и словесности Императорской Академии Наук", т. X, 1873); "Энциклопедическое введение в слав. филологию" (Санкт-Петербург, 1876 - 1877); "На память о Бодянском, Григоровиче и Прейсе" ("Сборник отделения Русского языка и словесности Императорской Академии Наук", т. XVIII, 1878); "Фриульские славяне" (Санкт-Петербург, 1878).

Особенно усердно работал Срезневский во второй половине своей деятельности над палеографией. В бумагах его после смерти оказалось огромное собрание палеографических снимков с древних и старых славянских и русских рукописей (более 900, в том числе, более 700 снято вручную, путем калькирования). В истории славянской филологии Срезневский занимает у нас бесспорно первое место, приближаясь по энергии и обширности своей научной деятельности к Миклошичу, тоже палеографу, лексикографу и археологу.

Языковедом Срезневский, впрочем, не был, и в этом отношении уступает Миклошичу. Точность изданий Срезневского превзойдена позднейшими издателями, вроде академика Ягича . Тем не менее для развития славянской филологии Срезневский сделал у нас больше, чем кто бы то ни было из наших первых славистов (Бодянский , Прейс, Григорович и др.). Литература. А.Ф. Бычков "Некролог. И.И. Срезневского", в "Отчете о деятельности отделения Русского языка и словесности Императорской Академии Наук за 1880 год" ("Сборник отделения Русского языка и словесности", т. XXII, Санкт-Петербург, 1881); при нем список сочинений и изданий Срезневского, обнимающие 389 заглавий, но все-таки не абсолютно полный (не вошли некоторые посмертные издания); В.И. Ламанский "И.И. Срезневский (1812 - 80)", биографический очерк в "Исторической записке о деятельности Императорского Московского Археологического Общества за первые 25 лет существования" (Москва, 1890, и отд.; перепечатано в "Биографическом Словаре профессоров и преподавателей Санкт-Петербургского университета", т. II, Санкт-Петербург, 1898). Автобиографические сведения: В.В. Григорьев "Императорский Санкт-Петербургский Университет в течение первых лет его существования" (Санкт-Петербург, 1870); А.Н. Пыпин "История русской этнографии" (т. III, Санкт-Петербург, 1891, гл. III, стр. 88 - 105 и в других местах I, II и IV тома). Харьковскому периоду в жизни Срезневского посвящена обстоятельная статья его сына, В.И. Срезневского : "Из первых лет научно-литературной деятельности И.И. Срезневского. 1831 - 39" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1898, январь), основанная на неизданных данных. Журнальные некрологи: "Вестник Европы", март 1880; "Исторический Вестник", 1880, т. 1, 659 - 661 и 892 - 96 (содержание рефератов П.И. Аландского и А.А. Котляревского в киевском обществе Летописца Нестора). Воспоминания и др. материалы: М. де Пуле "Харьковский университет и Д.И. Каченовский" ("Вестник Европы", 1874, январь и февраль) И. Б. "Воспоминания о полтавской гимназии и Харьковском университете за полстолетия назад" ("Харьковские Губернские Ведомости", 1870, № 33, 36, 38); И.П. Сокальский "И.И. Срезневский" в "Приложении к Статистическому Листку, издаваемому харьковским губернским статистическим комитетом за 1883 год". Оценку "Мыслей об истории русского языка" см. у П.В. Владимирова "Пятидесятилетие "Мыслей об истории русского языка" (Киев, 1899; отд., оттиски из "Известий" Киевского университета за 1899 г.).

Источник: С. Булич. Статья в «Энциклопедии Брокгауза и Ефрона» (1890—1907)


^ Украинские вехи в творческой биографии русского ученого


По инициативе И.И. Срезневского и под его руководством в Харькове организовывается литературно-фольклористичний кружок, в котором творчески работают Л. Боровиковский, А. Метлинський, Н. Костомаров, М. Петренко.

В 1831 г. вместе с И. Розковшенком он издает "Украинский альманах", в котором кроме ряда украинских песен и дум, были напечатаны произведения Е. Гребенки, А. Афанасьева-Чужбинского, О. Шпигоцкого, Л. Боровиковского, П. Морачевского, И. Розковшенко. В этом выпуске увидели свет и русскоязычные стихи И. Срезневского - "Молдавские песни" ("Красавица ласточка", "Ой вы, слуги мои!.."), "Мысли Саади" ("Под кровом безвестных зеленых вервей"), экзотические мотивы которых свидетельствуют об увлеченности автора творчеством европейских романтиков, ведь восточная тематика активно обрабатывалась ими со времен Д. Байрона.

В опубликованной на страницах альманаха статье И. Срезневского "Мысли и замечания" высказывались мысли о путях развития языка, которые обнаруживали его уверенность в перспективах украинского слова. Современник Срезневского Евген Гребенка отмечал, что «Украинский альманах» во всей наглядности показал оживление народной поэзии, народного слова, и благодаря его изданию многие украинцы стали ощущать самобытность своей словесности.

С середины 30- х годв И. Срезневский активно выступает со статьями, исследованиями на фольклорно-этнографические, литературные и исторические темы. В статье "Взгляд на памятники украинской народной словесности" (1834) ученый доказывает, что украинский язык является вполне самостоятельным среди других славянских языков, что он ничем не уступает ни богемской лексическим богатством, ни польской живописностью, ни сербской милозвучием. Украинский язык, в те времена даже литературно не вполне отшлифованный, может сравниться "по гибкости и богатству синтаксическому" с "языками просвещенными", он во всем «поэтичен, музыкален и живописен" и "имеет надежду на славу литературную". Эти мысли ученый аргументировал ссылками на творчество "мудрого" Г. Сковороды, "простодушного" И. Котляревского, "богатого фантазией" П. Гулака-Артемовского, "всегда привлекательного" Г. Квитки-Основяненко.

Значительным явлением в развитии украинского романтизма стал выход шести выпусков сборника "Запорожская старина" (1833-1838), составленных и изданных И. Срезневским. Со временем исследователи обнаружили здесь наряду с народными песнями и думами и произведения "подделанные" или, может, "отредактированные", стилизованные составителем, тем не менее для своего времени сборник стал действенным фактором культурной, научной и литературной жизни. "Запорожская старина" была воспринята современниками, в частности Н. Гоголем, М. Максимовичем, В. Белинским как богатая сокровищница народной поэзии высочайшей пробы. Образный мир помещенных в сборнике произведений оказал большое влияние на Н. Гоголя ("Тарас Бульба"), Т. Шевченко, П. Кулиша, А. Стороженка. Образ народного певца, очерченный в предисловии к сборнику дополнил галерею бандуристов, выписанных М. Маркевичем, М. Шашкевичем, С. Гощинским, Т. Шевченко, Л. Боровиковским, А. Метлинским и другими романтиками.

Чтобы ощутить своеобразие творческой обработки И. Срезневским фольклорного материала, необходимо обратить внимание на одну из его стилизаций —"Другу надгробну пісню Свірговському". Здесь речь идет о том, что по трагически погибшему казацкому гетману “Україна сумувала”, “свого гетьмана оплакала”.
С целью углубления эмоциональной настроенности И. Срезневский обращается к фигуре поэтического параллелизма, который разворачивается в форме вопросов сил природы к опечаленным горем людям:

Тоді буйні вітри завивали:
- Де ж ви нашого гетьмана сподівали?
Тоді кречети налітали:
- Де ж ви нашого гетьмана жалковали?
Тоді орли загомоніли:
- Де ж ви нашого гетьмана схоронили?
Тоді жайворонки повилися:
- Де ж ви із нашим гетьманом простилися?
Заметно, что И. Срезневский в таких стилизациях под уснопоэтические произведения акцентировал на патриотических мотивах. Он превозносил хвалу героям, которые погибли за свободу родного края, и этим, как и другие украинские романтики, содействовал пробуждению, росту национального сознания народа.

В 1838 г. И. Срезневский выпустил "Украинский сборник", где напечатал со своими коммертариями "Наталку Полтавку". Рассматривая эту драму Ивана Котляревского как своеобразный сборник народных песен, объединенных авторским замыслом, он подчеркивал, что пьеса показала, с каких сторон нужно изучать народ. Глубокое понимание народной поэзии отразилось и на его украинской балладе "Корній Овара", написанной по сюжету легенды о запродаже человеком души черту. Однако сам герой — казак Корней Овара — в отличие от фольклорной абстрагированной фигуры, под пером поэта приобрел романтические черты гуляки, прохиндея.

Интересно обращение И. Срезневского и к образу выдающегося украинского философа Г.С. Сковороды. Его личность и творчество он воспринимает как романтик. В статье "Отрывки из записок о старце Григории Сковороде" (1834) Срезневский расценивал его басни как якобы "игрушки воображения, его недостойные". Исследования этой страницы украинской литературы дали И. Срезневскому материал к созданию рассказа "Майор, майор!", в котором нашли отражение народные предания о жизни странствующего просветителя.

К украинской проблематике обращался И.И. Срезневский и как славист.

В 1839-1842 гг. он осуществил научное путешествие по западным славянским землям, во время которого познакомился со многими деятелями славянского возрождения, в частности и с галичскими (Я. Головацький, И. Вагилевич) и закарпатскими (О. Духнович) будителями. Эти контакты оказывали содействие сближению деятелей украинской культуры с общественными и литературными кругами западных и южных славян. Собранный материал И. Срезневский использует в курсе славяноведения, который он читает в 1839-1842 гг. студентам Харьковского университета.

Эти лекции имели неслыханный успех. "Студенты всех факультетов... гурьбами шли слушать красноречивого профессора; наибольшая университетская аудитория... не вмещала всех желающих. Новизна предмета, живость изложения, то захваченного и приправленного цитатами из Коллара, Пушкина и Мицкевича, то сурово критического, не лишенного юмора и иронии, — все это возбуждало студенческую молодежь, все это было таким необыкновенным и еще ни разу до того времени не случалось, как рассказывали, на университетской кафедре.

Научные исследования в этой области изложены также в работе ученого "Исторический обзор серболужицкой литературы" (1844).

С 1847 г. И. Срезневский живет и работает в Петербурге, где в университете читает курс славяноведения, интенсивно исследует проблемы истории русского языка, палеографии, истории славянских литератур, народного творчества и мифологии. Он опубликовал много памятников древнерусской литературы, составил фундаментальный словарь древнерусского языка.

В 1849 г. И. Срезневский публикует работу "Мысли об истории русского языка", в которой обращал внимание на необходимость описания памяток, региональных словарей, дает описание основных особенностей украинского языка. Ученый впервые разработал теоретические основы славянской палеографии, поставив ее изучение на научную основу.


Источники: Ізмаїл Срезневський // Історія української літератури: Перші десятиліття ХІХ століття. – К., 1992. – С. 418-421.
Камаринець Т. Ідейно-естетичні основи українського романтизму. – Львів, 1982.
Кріль М. Срезневський Ізмаїл Іванович // Довідник з історії України. – К., 2002. – С. 814-815.
Федченко П. Літературна критика на Україні першої половини ХІХ ст. – К., 1982.



Из первых лет научно-литературной деятельности И.И. Срезневского (1831-1839. (Журнал М-ва Нар. Просвещения 1898, №1)

В январской книжке журнала М-ва Нар. Просв. В.И. Срезневский поместил интересную статью о первых шагах своего отца на учено-литературном поприще. Статья эта основана на данных, извлеченных частью из переписки покойного слависта, частью из его бумаг, а частью из дел Харьковского университета.

Начало литературной деятельности И.И. Срезневского представляет большой интерес. Великоросс по рождению, привезенный двухмесячным ребенком в Харьков и не выезжавший из Украины до окончания университета, Срезневский сознавал себя великороссом и в одном из писем матери с глубоким чувством говорил о «милой своей родине», которой не знал вовсе.

В то же время он с жаром отдается изучению малорусской народной словесности и становится одним из самых видных, если не самым видным представителем кружка, для членов которого малорусские изучения являлись не делом холодной любознательности, а были результатом горячей любви к родине. В 1839 г. Срезневский отправился в заграничную командировку и прервал свои занятия малорусской єтнографией, к которым более не возвращался. Юношеские увлечения прошли навсегда. И увлечение И.И. Срезневского малорусской этнографией и полное охлаждение к ней автор статьи объясняет так: «Молодого человека не могли не привлекать к себе и поэтические думы, и музыкальные песни, и малоисследованная, полная интереса история Малороссии, и богатство сохранившейся в народе живой старины, но он относился ко всему этому как наблюдатель, исследователь, а не как патриот-украинец».

Такое объяснение, на наш взгляд, не представляется удовлетворительным. Юноша, чуть не мальчик не мог отнестись к предмету своих занятий, как спокойный иссследователь интересного материала, да и не так относился к ним И.И. Срезневский. Не вернее ли смотреть на юношеские увлечения его как на дань настроению тогдашнего харьковского общества, среди которого, как указывает и автор статьи, пробудился в ту пору живой интерес к прошлому своей родины. Кружок давних пансионерских приятелей, в котором вращался Срезневский во время пребывания в университете, мог только возбуждать и поддерживать в молодом студенте симпатии к малорусскому народу и народному творчеству. В статье Вс. И. Срезневского сообщаются любопытные сведения о членах этого кружка. Это были: Шпигоцкий, братья Евецкие и Росковшенко. Все они были в большей или меньшей степени малороссы-патриоты. Наиболее пылким патриотом был повидимому, Шпигоцкий, переводивший на украинский язык Мицкевича. Об одном из Евецких (Федоре) Срезневский отзывается как о «большом знатоке малорусского языка», оба брата доставили ему «массу песен, сказок, пословиц, описаний обрядов», оба напечатали несколько работ, относящихся к Малороссии, «увлечение украиной у обоих братьев Евецких превратилось под влиянием П.П. Дубровского, издателя «Денницы», в увлечение панславизмом». К этому примыкал еще И.А. Джунковский, не занимавшийся, впрочем, этнографией. На основании предисловия к «Запорожской Старине», начало общих занятий Срезневского и его товарищей этнографией можно отнести приблизительно к 1826 г. В 1831 г. Срезневский, при участии всех своих приятелей кроме Джунковского, издает «Украинский Альманах». (Об «Украинском Алманахе» см. статью Вс. Изм. Срезневского в «Киевской Старине» 1893, №1). С этого времени разъехавшиеся из Харькова приятели присылают собранный ми материал Срезневскому в его «скарбницу». Сам Измаил Иванович собирает массу материалов в 1832-33 гг., когда живет в качестве домашнего учителя, в семье Подольски, в м. Варваровке, Екатеринославской губ., вблизи порогов. 97-летний запорожец Гречка много рассказывал ему о старине, от 80-летнего бандуриста записал он несколько дум и старинных песен. Материалы, собранные Срезневским и были изданы им в «Запорожской Старине».

С этого времени литературные знакомства Срезневского расширяются. Завязываются отношения с Гулаком-Артемовским, Г.Ф. Квиткой, Максимовичем и мн. др. К сборнику песен под заглавием «Собрание памятников народной украинской словесности» приложен уже длинный список сотрудников. Еще блее разростаются эти сношения по мере выхода книжек «Запорожской Старины», захватывая в свой круг и великорусских ученых. В 1834 г. И.М. Снегирев пишет Срезневскому: «Новые в своем роде труды Ваши, посвященные Малороссии, возбуждают живейшее участие свежестью мыслей и чувствований, прелестною оригинальностью слога. Странен мне показался отзыв «Северной Пчелы» о малорусском языке, который будто достался в удел чумакам. Неужели она видит в благородном ревновании Квиток, Гулаков, Срезневских что либо подозрительное? Не постигаю, ибо смотрю чистыми глазами и с чистым сердцем, которое не может остаться холодным при созерцании истинного, доброго и освященного. «Как бы удивился почтенный И.М. Снегирев, если бы почитал писания наших современных публицистов, которые недалеко ушли в своем миросозерцании от публицистов «Северной Пчелы».

Особенное значение имело для Срезневского сближение с Вадимом Пассеком, Метлинским и Костомаровым. Первый, живший тогда в своем имении близ Харькова и много работавший по изучению Малороссии, обратился к Срезневскому с приглашением принять участие в задуманном им издании журнала и скоро очень сблизился с ним, хотя затеянное издание и не состоялось. Еще ближе были отношения Срезневского к А.А. Метлинскому, «Амвросию Могиле», «самому полному и отчасти восторженному украинофилу», по словм де-Пуле. При посредстве Метлинского Срезневский познакомился и с Н. Костомаровым. «Изм. Ив-ч много способствовал развитию в Костомарове его «стремлении к изучению малорусской народности»; при его помощи Костомаров, «вооружившись новыми взглядами», начал учиться малорусскому языку, ранее мало ему знакомому, изучать повести Квитки». Под влиянием Срезневского Костомаров «перешел к изучению живой малорусской речи», «начал делать этнографические экскурсии из Харькова по соседним селам, по шин