Реферат: Уже название этой книги говорит, что она необыч­на. «Психологии окружающей среды, или экологиче­ской психологии, как отрасли науки с четко выра­женными чертами до сих пор нет» С

Уже название этой книги говорит, что она необыч­на. «Психологии окружающей среды, или экологиче­ской психологии, как отрасли науки с четко выра­женными чертами до сих пор нет» (С. 25), — пра­вильно утверждает Михал Черноушек. Что должно изучать предлагаемое им направление, какие решать проблемы?

Пока еще трудно ответить на эти вопросы. И все же можно предположить, что психологическая эко­логия— это научное направление, изучающее пути нормализации психологических воздействий на че­ловека со стороны природной среды, искусственной жилой и рабочей среды, социальной среды, а также внутренней среды самого человека с ее телесным и духовным содержанием. Впечатление от тяжеловес­ности данного нами определения развеется при чте­нии этой увлекательной и умной книги.

Думает ли сейчас кто-либо о психологическом влиянии окружающей среды на нас с Вами, чита­тель? Способности человека видеть, слышать, ося­зать пространство, работая в нем, психологи изучали издавна. Это было нужно развивающейся авиации, космонавтике, обновляемой промышленности, чтобы эффективнее использовать возможности людей. Но как изменяется психика вовлеченного в труд челове­ка под действием рабочей среды? На этот вопрос по­ка нет исчерпывающего ответа. Архитекторы при­влекали психологов для создания удобных квартир, домов, городов. Но как оградить психику горожан от града «ударов», наносимых плохой планировкой до­мов, городской толчеей и изнуряющим шумом? Это до сих пор не ясно. Социальные психологи немало пишут о развитии личности, об улучшении человече­ских взаимоотношений, но редко связывают это с влиянием на людей пространственной среды.

М. Черноушек привлекает внимание читателей к тому, что психику человека надо защищать от все усиливающихся воздействий на нее рабочей и город ской среды, и убедительно показывает, что к решению этой задачи нужно подходить комплексно, объединяя усилия многих специалистов.

Можно надеяться, что книга М. Черноушека при­влечет многих читателей под знамя экологической психологии потому, что в ней, пожалуй, впервые комплексно, в научно-популярной форме представ­лено это новое направление науки, и еще потому, что книга написана увлекательно, как говорится, на од­ном дыхании.

В книге четыре главы. Первая посвящена доказа­тельствам того, что пришло время взвесить и хоре шее, и плохое из того, что дает человечеству совре­менная индустриальная цивилизация. М. Черноушек на простых примерах убедительно показывает, что среда, в которой живет человек, различными путями воздействует на его психику. Во второй главе расска­зывается, как люди воспринимают это воздействие. Опираясь иногда на хрестоматийные, хорошо изве­стные данные, но чаще на новые, современные иссле­дования психологов, автор показывает, сколь слож­ны и многогранны представления человека о мире, в котором он живет. В третьей главе говорится о том, как человек воспринимает самое важное для него из того, что существует во внешнем пространст­ве,— других людей и их воздействия друг на друга. Последняя, четвертая глава посвящена детям: как помочь маленькому человеку войти в мир взрослых, как уберечь восприимчивую психику ребенка от преждевременных психологических перегрузок? Вос­питывая детей, мы формируем будущее с его про­странственной средой, в которой будут жить наши внуки и правнуки. Автор книги пользовался экспе­риментальными данными, которые содержатся в трудах западных психологов. Однако хотелось бы отме­тить, что многие аналогичные научные материалы публиковались в работах и советских ученых.

Теперь, читатель, прежде чем Вы откроете пер­вую страницу книги М. Черноушека, давайте позна­комимся с проблемами экологической психологии, но не в том порядке, как они изложены им. Попробуем пройти по жизненному пути человека начиная с ран­него детства через зрелые годы к неумолимой старости. При этом обратим внимание на некоторые психологические особенности пространства, в котором живут и работают люди, на «пространство» меж­человеческих отношений. Попытаемся представить ощущения внутреннего «пространства» человече­ского тела и его души, чего не касался М. Черно­ушек. Обсудим, как возникает стресс при нарушении гармонии между внутренним «пространством» че­ловека и внешним «пространством» его жизни. На­конец, обратимся к вопросу, что такое старение, если взглянуть на него с позиций психологической эколо­гии.

Глава книги о влиянии среды на ребенка, пожа­луй, самая яркая. Она написана страстно, с большой заинтересованностью в благополучии маленьких граждан и заботой о создании для них условий, мак­симально способствующих развитию.

М. Черноушек обращает наше внимание на то, что с момента зачатия человеческого зародыша на него влияет окружающая среда. Он подвергается не только физическим и химическим воздействиям (помня об этом, женщина задолго до зачатия не должна курить, употреблять алкоголь), но и психо­логическим влияниям. «Симфония Бетховена слышна в лоне матери так же, как за тонкой стеной па­нельного дома» (С. 155). Это обстоятельство до сих пор не учитывается в обыденной жизни, в быту, да и в научных рекомендациях для беременных жен­щин. Однако у многих народов не случайно сущест­вуют обычаи ограждать беременных от неприятных чувств, от нервных потрясений. Считается, что мла­денцу еще в период утробного развития может по­вредить, если его мать испугается, увидев что-то страшное, уродливое. В Древней Греции существовал обычай поселять беременных в садах со скульптура­ми красивых женщин и мужчин. Считалось, что это способствует формированию красивого ребенка.

Научные исследования показывают, что ребенок в утробе матери реагирует на внешние звуки, в ча­стности на ее пение. Ученые предполагают, что на поздних месяцах беременности происходит «подго­товка» плода к овладению речью после рождения. Нервную систему плода «готовят» звуки голоса ма­тери. Поэтому нельзя не согласиться с Черноушеком в том, что «новорожденный должен быть с матерью постоянно» (С. 161). Помещение новорожденных от­дельно от матерей, тем более кормление их в первые дни жизни не материнским молоком, а специальны* ми детскими питательными смесями отрицательно сказывается на их здоровье и развитии. Сейчас все больше роддомов, в которых матери не разлучаются с детьми и кормят их своим грудным молоком.

Наилучшую микросреду для младенца создает мать с ее заботой и любовью. Ребенок, сформиро­вавшийся в материнской утробе, не должен после рождения надолго отлучаться от мамы. Существует много свидетельств ученых в пользу утверждения М. Черноушека о том, что ранняя оторванность ре­бенка от матери «порождает психопатологические явления, оказывающие большое влияние на форми­рование личности эмоционально обедненного суще­ства, которое не может найти необходимую для нор­мального развития среду, так как с самого начала было лишено основных эмоциональных отношений между ребенком и матерью» (С. 163).

Не только материнская защита и поддержка, но и активность самого ребенка необходима для его нор­мального развития. «Самые разные детские игры, ос­нованные на имитации и всем известном «как будто», являются не чем иным, как овладением реальностью, т. е. окружающей средой, на грани фантазии и дейст­вительности»,— пишет Черноушек (С. 165). Он счи­тает, что активное узнавание пространства начинает­ся со знакомства ребенка с возможностями своего тела. Младенец кричит, агукает и при этом слышит себя. Его губы и язык ощупывают друг друга. В эту игру вступают руки и ноги. Ребенок изучает геогра­фию своего тела, исследует свои конечности и отвер­стия. Изучая себя, он получает самые первые сведем ния, на основе которых в последующем формируют­ся представления о себе как о «я», как о центре про­странства. Освоение первых намеков на «я» проис­ходит рядом с мамой или у нее на руках, т. е. в ма­леньком, безопасном мире.

А если мамы подолгу нет или нет совсем? Тогда знакомство с собой, первые крупицы будущего «я» возникают в большом, незащищенном, а может быть, и в страшном мире «без мамы». Тогда зачатки лич­ности, характера, стремлений, воли формируются как бы замешанные на чувстве незащищенности, на дет­ских страхах, пронизывающих маленькое существо. Такие дети часто впадают в пассивность и безразли-

чие, за которыми скрывается боязнь активных дейст­вий, боязнь столкновения с опасностью без мате­ринской опеки. В душе маленького человека навсегда затаивается боязнь мира, формируется готовность к уходу либо в пассивность, либо в агрессию. Мы вкрат­це рассмотрели, как протекает начальный период развития младенца в присутствии матери и без нее.

Далее ребенок осваивает мир игрушек. Нормаль­но, когда этот маленький мир защищен большим миром, в котором есть мама, папа, другие знакомые и добрые люди. Игрушки — это «пришельцы» из мира взрослых. На них можно проверить свои спо­собности видеть, хватать, лизать, бросать. Мама воз­вратит отброшенную игрушку и, улыбаясь, что-то скажет. С помощью игрушек ребенок знакомится с отношением взрослых к нему, проверяет их доброту, ощущает свою защищенность.

Как известно, семейный уклад бывает разным. В одних семьях вся квартира одинаково использует­ся всеми членами. Такую семью называют «откры­той». В других — «закрытых» — семьях есть кабинет отца, комната бабушки, свои места для игр и школь­ных занятий у ребенка, где он сам поддерживает по­рядок. Сторонники «открытых» семей полагают, что их уклад способствует формированию творческой личности, не стесненной излишними запретами. Сторонники «закрытых» семей утверждают, что их уклад формирует у ребенка представление о поряд­ке, укрепляет волю, подготавливает его к взрослой жизни.

Эстонский психолог Томас Нийт пишет о том, что для развития активного, волевого человека нужно, чтобы жизнь ребенка была разнообразной и, глав­ное, чтобы ребенок принимал участие в выборе по­купок для него, в организации семейных мероприя­тий и т. д. У ребенка при этом должна быть своя тер­ритория в доме (комната или место для игр, учебы). Это помогает интеллектуальному развитию и духов­ному формированию детей.

Психологи обнаружили, что тесное жилье и тем более большая скученность проживающих в нем людей могут быть одной из причин неправильного психического развития ребенка. Дети, живущие в та­ких домах (особенно если это перенаселенные детские дома), часто более агрессивны, чем их сверстники, воспитывающиеся в сравнительно благоприятных ус­ловиях.

При высокой плотности проживания у детей школьного возраста нет возможности побыть наеди­не со своими мыслями, чувствами. В таких помеще­ниях постоянно сильный шум от детских криков, возни, беготни и потасовок. Некоторые дети из-за этого становятся неудержимо подвижными, неусид­чивыми. Успеваемость и интеллектуальное развитие при скученности детей снижаются, оказывается обед­ненным набор слов, которыми они пользуются в раз­говоре со взрослыми и тем более между собой, умень­шается способность контролировать и оценивать свои

поступки.

В переполненных детских садах и яслях многие дети малоподвижны. Они вяло играют, равнодушны,

плаксивы.

Психологи И. Альтман и Дж. Волвил установили, что дети реагируют на окружающие условия более непосредственно, чем взрослые. Дети менее зависи­мы от символов культуры и опыта, которые у взрос­лых могут искажать и сдерживать реакцию на внеш­нюю обстановку.

Дети более подвержены вредным влияниям сре­ды и нуждаются в большей защите от них. Многие факторы среды, пишет эстонский психолог К. Лийк, такие, как шум, большая плотность заселения, вред­ны в раннем детском возрасте, когда человек еще не приспособился к ним. Поэтому нужно с большим вниманием, со знанием научных рекомендаций про­ектировать детские спальни, комнаты для игр, защи­щать от городского шума детские площадки во дво­рах. Приверженность к месту, где прошли детские годы, сохраняется на всю жизнь. Бывает, что в пре­клонном возрасте человека, давно уехавшего из ро­димых мест, вдруг охватит непонятная тоска при вос­поминании о детстве и потянет в места, где оно про­шло.

Мы изменяемся и телом, и душой, ежедневно взрослеем, проходя то легким, то трудным путем по жизненному пространству. Это и реальное простран­ство города, села, и «пространство» раздумий, печа­лей, веселья, обид и любви. Внешний мир действует на человека разными способами. Говоря о них, М Чепноушек обращает внимание на важное об-

стоятельство. «В то время, — пишет он, — как физи­ческое, химическое и биологическое влияние окру­жающей среды на человека сравнительно хорошо изучено и зафиксировано, о психологическом влия­нии среды на ее создателя — человека мы знаем значительно меньше. Тем не менее психологическое влияние на человека созданной им среды является очень значительным. Мы часто этого даже не созна­ем. В перспективе это представляется ключевой про­блемой всей экологии...» (С. 35).

Возникает вопрос: до какой степени человечест­во может отрываться от естественной, первозданной природы, на лоне которой оно возникло и существо­вало многие тысячелетия? Во время служебных от­пусков люди чаще всего решают этот вопрос одно­значно: возвращаются хотя бы на время из городов к лесам и полям, на морские пляжи или к заснеженным елкам, если отправляются в отпуск зимой. В допол­нение к этому горожане и сельские жители «впуска­ют» природу в свой дом. Это и цветочные горшки на окнах, и собака на поводке, и кошка — любимица семьи. Социологи и врачи обнаружили, что в семьях, где есть домашние, вернее, квартирные животные, меньше болеют и дружнее живут.

Обычай держать в доме животных очень древний. В деревнях это спасало молодняк от морозов. В глу­бокой древности животных держали в доме, чтобы, как считали тогда люди, четвероногие собратья могли быстрее понять, что от них нужно людям, т. е. как одомашниться. Еще и для того, чтобы легче было от­бирать более доверчивых к людям животных. Такие выводы сделали этнографы, изучив быт одного из самых удивительных народов нашей страны — сванов, жителей высокогорного района Кавказа. Столетия­ми за стенами неприступных снежных хребтов они сохраняли один древний обычай, раньше распро­страненный во многих местах. В каменном сванском доме вдоль стен стоит длинный «шкаф» с рядом окошек, разукрашенных резным орнаментом. Через эти окошки можно в «шкаф» заглянуть. Но смотрят не в него, а из него... многочисленные коровы, быки, лошади, живущие всю зиму в этом своеоб­разном стойле-шкафу. А зима в горах длинная. И животные долгое время, из года в год могут как бесстрастные или заинтересованные зрители наблюдать жизнь людей, протекающую перед их взорами в большой комнате, озаренной светом очага, горяще­го на каменных плитах пола. У сванов существует обычай в определенный день года совершать риту­альные... «волшебные» действия, разыгрывая в ком­нате, на виду у животных, сцены из их жизни, как бы показывая им, что они должны делать, чтобы уго­дить своим хозяевам.

Можно с уверенностью сказать, что жизнь под не­престанным «наблюдением» скота, как на арене свое­образного домашнего стадиона, приучает сванов с детства более ответственно и умело относиться к жи­вотным, да и... к своему поведению. Это пример пришедшего из древности сосуществования людей и животных как представителей естественной природы в искусственной среде жилища людей.

Планируя интерьеры общественных зданий, ди­зайнеры все чаще вводят в них живые цветы в при­чудливых керамических вазах, зеленые травяные га­зончики, сухие деревья, как бы потерявшие осенью листву, иногда щебечущих птиц и даже клетки с жи­вотными.

Природа в доме — это хорошо. Но главные дей­ствующие лица в нем — люди. Пространство кварти­ры, как только в нее вселяется человек, начинает дей­ствовать на него. Мебель и интерьер квартиры ока­зывают психологическое влияние на людей в те ча­сы, когда они особенно восприимчивы к этому. После трудового дня, после обязательного общения с сослу­живцами, после неизбежной уличной толчеи чело­век, вернувшись домой, расслабляется, снимает за­брало психологической защиты. В эти часы простран­ство дома, социальное пространство семьи — близ­кое, доброе, родное — оказывает не всегда заметное для самого человека, но мощное восстановительное влияние. Если же интерьер квартиры сделан не «для души», а для того, чтобы «у нас было не хуже, чем у других», если взаимоотношения в семье сухие или, хуже того, нервозные, грубые, в таком доме каждый из членов семьи оказывается как бы попавшим в за­падню. Он снял психологическую защиту, и все пло­хое обрушивается на его психику, терзая и еще боль­ше ослабляя ее. Беспорядок неприбранной кварти­ры — это и показатель, и причина беспорядка в жизни семьи. У многих народов главное правило

домоводства — сохранять чистоту в доме. Вероятно, чтобы это правило стало непререкаемым, на Востоке есть поверье, что в грязи, если она не вымыта из уг­лов комнаты, обязательно поселится дьявол и будет мешать жить людям.

Облик человека виден во всех его творениях, сде­ланных им для себя. Стул — это отпечаток пропор­ций тела сидящего человека. Многие люди значи­тельную часть дневного времени соприкасаются с разными стульями. Наверное, поэтому М. Черноушек посвятил стулу как одному из элементов искусствен­ной среды человека вдохновенную «поэму в прозе». На примере стула он показал, как, казалось бы, про­стые предметы быта становятся источниками пси­хологического влияния на людей. Стул использован автором книги как отправная точка для путешествия по жизненному пространству человека. Дальнейшие зоны этого пространства: дом, город, мир — рассея­ны по страницам книги. Но от этого они не стано­вятся менее значимыми при описании психологиче­ского пространства автором, глубоко заинтересован­ным в том, чтобы оно помогало жить людям приятно и долго.

Окружающее человека пространство наполнено звуками — приятно волнующими, безразличными, пугающими... Мало кто из людей не среагирует на смех или плач. Почти у каждого крик ребенка вызо­вет острое желание помочь ему. Монотонный звук дождя усыпляет. А если его усилить до звука, изда­ваемого в заводском цехе станками или вереницей несущихся самосвалов? Это уже, как пишет М. Чер­ноушек, «звуковые отходы» (С. 51), которые неиз­бежно несет с собой технический прогресс. Можно не соглашаться с тем, что такие «отходы» всегда будут неизбежны. Надеемся, что они — одно из про­явлений «болезни роста» нашей индустриальной ци­вилизации. «В настоящее время, — огорчается Чер­ноушек, — жители городов уже и представить себе толком не могут, что такое тишина» (С. 51).

Шум портит настроение. А если его приходится терпеть, не имея возможности ни уйти от него, ни прекратить, то он вызывает стресс и даже агрессив­ное состояние. Но это, по нашему мнению, возника­ет не «в результате того что шум разрушает состоя­ние равновесия человека», как пишет М. Черноушек (С. 55). В животном мире громкий шум—это сигнал опасности, побуждающий к бегству, а если оно не­возможно, то к борьбе с опасностью, т. е. к агрессив­ности. Отголоски биологических рефлексов могут при шуме проявиться и в поведении человека. Кро­ме того, если шум не настолько силен, чтобы испор­тить слух, но все же действует длительное время, то он неминуемо вызывает нежелательные физиологи­ческие и психологические реакции. Люди среднего и старшего возраста хорошо знают чувства утомле­ния, душевного опустошения, разбитости, довольно скоро возникающие в шумной обстановке, если в ней приходится бывать ежедневно и подолгу. Исследова­тели обнаружили, что длительный шум — одна из важных причин возникновения равнодушия между людьми, притупления чувств.

Много дискуссий вызывает молодежная «рок-культура». Один из ее атрибутов — очень громкое звучание рок-мелодий, воспроизводимых современ­ной электронно-акустической аппаратурой. В зале, где звучит современный рок, начинает казаться зву­чащим все пространство. Вибрируют кресла, звуки рока чувствуются в груди, в животе, в голове. Чер-ноушек делит людей на два типа по их отношению к шуму. Первые — чрезмерно чувствительны к нему. Им шум неприятен. Вторые — могут стать «зависи­мыми» от шума. Для них, как предполагает Черно-ушек, шум может стать не только привычным, но и необходимым, подобно наркотику. Отсюда напраши­вается предположение, что концертное исполнение рок-музыки оказывает наркотическое воздействие на многих молодых людей. Попытки подобного объяс­нения увлечения роком представляются несерьез­ными.

Психологические исследования показали, что громоподобность рока у многих молодых людей вы­зывает ощущение прилива энергии, пробуждения. При этом может повышаться восприимчивость к эмо­циональным воздействиям: и к добрым, и к недоб­рым. Легче пробуждаются агрессивность и сексуаль­ность. В этих целях авторы и исполнители рока неред­ко используют и ритм, и характер движения, да и содержание песен.

Сейчас все чаще молодые люди уносят из пере­полненных залов звуки рока в маленьких стереофо-

нических магнитофонах с парой миниатюрных науш­ников. Эти устройства могут создавать иллюзию вол­шебно звучащего мира, оторванного от музыкальных инструментов. Это явление Черноушек назвал «ши-зофонией» (от греческого «схизо», «шихо» — раз­деляю, расщепляю и «фоне» — звук). Достоинства стереофонически звучащего музыкального произ­ведения зависят от таланта композитора и исполни­телей; они становятся похожими на архитекторов, строящих музыкальное пространство, в котором зву­чащие образы летают, растут или уменьшаются, пе­реплетаются, кажутся окрашенными во все цвета радуги, искрящимися. Создается чарующее иллюзор­ное пространство. Конечно, оно уводит человека от реальности с ее заботами, победами и поражениями. Вопрос в том, зачем уводит: чтобы эмоционально и интеллектуально обогащенный, отдохнувший человек с радостью и энергией вернулся к решению реаль­ных проблем повседневной жизни либо чтобы он по­тонул, потерялся в приятных снах, в рок-музыкаль­ных видениях? При решении этой проблемы на пер­вом месте оказывается не только талант, но и идеоло­гия создателей рок-музыки.

Для человека орудия труда стали частью своеоб< разной искусственной среды, пространством работы, не только расширяющим его возможности, но и отде­ляющим его во время труда от непосредственного соприкосновения с естественной природой. Мотыга­ми, палками и топорами дело не ограничилось. С по­мощью одомашненных животных люди более эффек­тивно обрабатывали землю, переносили тяжести, вра­щали вороты, приводя в движение различные меха­низмы. Так к неодушевленным орудиям труда были присоединены живые силы природы.

На всех этапах «человечество, — пишет М. Чер­ноушек,— начало не только интенсивно эксплуатиро­вать природу, но в конечном итоге и преобразовывать ее практически в искусственную среду, т. е. среду, соз­данную человеческими руками» (С. 28). Изменялись психология людей, их взгляд на окружавшее их во время работы пространство. Оно как бы разделилось на оставшуюся неподвластной человеку естественную природную среду и на рабочее пространство.

Здесь мы должны обратить внимание на серьез­ный недостаток книги М. Черноушека. Говоря о психологическом влиянии «искусственной среды», он за-| мечает лишь те воздействия, которым подвергается! человек, находясь дома, на улице города. Автор ста-! вит читателя в положение лишь экскурсанта в совре-j менном мире. Но каждый взрослый испытал и еще; будет испытывать воздействия рабочей среды. Всем,] наверное, известны рабочие пространства фабрич-; ного цеха, лаборатории, кабинета, фермы и других! мест, где трудятся люди. Давайте восполним указан-^ ные упущения автора и рассмотрим примеры рабо- ■ чего пространства, которое было создано людьми: на самом последнем этапе развития техники.

Первый пример — рабочее пространство пилота современного самолета.

В отличие от человека, работающего в здании, прочно стоящем на земле, пилот самолета должен представлять, где в каждую данную секунду нахо­дится стремительно летящий серебристокрылый лай­нер. Особенно важно знать пилоту, где Земля, силой гравитации притягивающая к себе самолет и всегда угрожающая разбить его о свою поверхность.

При перегрузках, часто возникающих в кабинах современных самолетов, в полетах ночью и в облаках бывает трудно, а иногда невозможно, не пользуясь специальными приборами, определить, где Земля, т. е. где истинные «верх» и «низ». На Земле эти на­правления без труда определяются по ощущению силы тяжести. Каждый, не задумываясь, знает: куда меня тянет — там «низ». Такой ориентир, как направ­ление, «куда меня тянет», в полете совершенно нена­дежен.

В авиационном полете окружающее человека про­странство оказывается разделенным на то, что в ка­бине самолета,— хорошо видимое, осязаемое, близ­кое, и на то, что «за бортом»,— часто невидимое, об­манчивое. Как же узнать, где Земля и в каком поло­жении по отношению к ней летит наш самолет? Не накренился ли он, не скользит ли вниз, не вздыбился ли носом вверх? Перегрузки в полете нарушают ориен­тировку. Чтобы всегда иметь ответ на эти вопросы, в кабине самолета, перед летчиком прикрепили прибор с изображением поверхности Земли и с фи­гуркой самолета над нею. В разных странах были изобретены два принципиально отличающихся друг от друга типа таких приборов, названных «пилотаж-.

ными». На приборе одного типа жестко закреплен контур горизонта Земли. Над ним находится под­вижное изображение самолетика, глядя на которое можно видеть, снижается он, поднимается или дви­жется горизонтально, не накренен ли. Создается впечатление, что стоишь на Земле и видишь летящий над ней самолет. Этот тип пилотажного прибора на­зван «вид с Земли». Если смотришь на прибор дру­гого типа, то кажется, что выглядываешь из окна самолета. Видишь, что горизонт то опускается, то поднимается, то накреняется. На этом приборе фи* гурка самолета наглухо закреплена. Это пилотажный прибор типа «вид на Землю».

Летчикам, привыкшим к одному типу пилотаж­ного прибора, нельзя доверить управление самолетом с пилотажным прибором другого типа; при пользо­вании непривычным прибором летчик может полу­чить искаженное представление о пространственном положении самолета, т. е. о том, куда летит самолет, а это ведет к катастрофе. Чтобы ее избежать, надо всем летчикам пользоваться однотипными прибора-* ми. Ученые разных стран многие годы и во время полетов, и в лабораторных экспериментах сравнива­ли пилотажные приборы разного типа. В результате возникла странная, можно сказать, тупиковая ситуа­ция. Стало ясно, что оба прибора далеки от совер­шенства. Вероятно, в будущем безупречный пило­тажный прибор окажется совершенно непохожим на те, что сейчас установлены в самолетах. И как знать, может быть, его изобретет один из читателей этой книги.

Еще более удивительное, чем в самолетах, рабочее пространство у человека, который имеет дело с ком­пьютером. Обсуждая проблемы экологической пси­хологии, нельзя не коснуться этого примера, потому что компьютер скоро станет элементом рабочей (и домашней) среды для многих из тех, кто читает сей­час эти строки. Каков путь совершенствования рабо­чего пространства, приведший на порог компьютери­зации человеческое общество? Когда-то изобрете­ние топора, молотка, режущих сталь станков и мно­готонных молотов усилило и удлинило руки людей, чтобы они могли с большим успехом изменять окру­жающую среду. Микроскопы, телескопы и многие другие оптические устройства усилили глаза людей, вглядывающихся в окружающее их микро- и макро­пространство. Самолеты «дали» людям крылья и трехмерное пространство воздушного океана пла­неты. На космических кораблях люди вошли в среду, которую с древних времен человеческая фантазия населяла богами. Теперь компьютеры усиливают мышление людей, объединяют интеллектуальные уси­лия всего человечества. Компьютеризованные банки данных — персональные, государственные, интерна­циональные — становятся элементами производствен­ной среды, т. е. входят в искусственную среду, соз­данную человеком.

У некоторых людей, работающих с компьютерами, возникает своего рода пристрастие к этой работе. Оно появляется в связи с тем, что человек-оператор сна­чала вводит в компьютерную память результаты своей мыслительной деятельности. Затем, «общаясь» с компьютером, оператор начинает «общаться» как бы и с самим собой, т. е. со своими мыслями, со своей ло­гикой, воссозданными в памяти и в логике компьюте­ра, и со своим «детищем», продуктом своих интеллек­туальных усилий. Во время такой работы человек-оператор чувствует себя и творцом, и властителем, и игроком. Это увлекает и радует, создает у него чув­ство удовлетворения самим собой. Такие переживания во время «общения» с компьютером снимают утомле­ние, улучшают запоминание, ускоряют обучение.

У отдельных лиц может возникать своего рода «компьютерное сладострастие», когда они чрезмер­но долго, забыв про все, бывают поглощены работой с компьютером. Кроме того, своеобразное психиче­ское состояние может возникать у операторов после многочасовой работы с компьютеризованной систе­мой. Во время такой деятельности человек-оператор как бы входит в «пространство» логических построе­ний, созданных творческими действиями самого опе­ратора. Как следствие, у него ослабляется, ухудша­ется восприятие реального пространства, наполнен­ного обычными предметами. Оно как бы перемеши­вается со «смысловым пространством» компьютера. Такое «изменчивое сознание» человека-оператора не мешает его работе. Но, закончив ее, встав из-за пульта компьютера, он может ощущать легкое рас­стройство ориентации в пространстве. Видимые пред­меты могут казаться зыбкими, с нечеткими контура-

ми, расстояния между ними — не совсем привычны­ми. Ненадолго может возникнуть неловкость движе­ний. Человеку, у которого бывают такие явления, не следует после многочасовой работы с компьютером доверять управление автомобилем, проведение хирур­гических операций, монтажные работы, требующие тонких профессионально-привычных движений.

Еще один упрек М. Черноушеку вызван тем, что в книге не уделено, на наш взгляд, должного внима­ния внутреннему пространству человека. Каково оно?

Вероятно, многие смотрели кинофильм «Солярис» или читали одноименный роман Станислава Лема, по которому фильм поставлен. В научно-фантастическом романе и в фильме описана планета, на которой есть живой мир, слитый в единое тело. Оно, как океан, растеклось по планете. Живая масса и чувствует, и думает, и действует. В отличие от «Соляриса» на нашей планете — Земле — живая масса (биомасса) разделилась на отдельные особи — на отдельные тра­винки, на животных и людей, каждая из которых носит под собственной поверхностью, попросту говоря под кожей и под одеждой, частицу биосферы. «Внут­реннее пространство» человека — сложнейшая систе­ма физиологических и прочих механизмов и процес­сов — это микромир, заключенный в его теле. Он вызывает в сознании сложнейшую гамму ощущений, чувств, сладостных и волнующих, приятных и болез­ненных. Некоторые национальные традиции ряда на­родов восточных стран, например учение йоги в Ин­дии, помогают людям лучше ощущать этот микро­мир— свое тело, свои органы. Занимаясь аутотре­нингом, некоторые люди могут полнее чувствовать то, что происходит в их теле, и даже управлять внут­ренними процессами организма, казалось бы не­подвластными воле.

Есть еще одно «внутреннее пространство», кото­рое ощущает в себе каждый человек. Это «простран­ство» чувств, мыслей, духовных устремлений, т. е. все то, что позволяет считать себя личностью, ощу­щать и осознавать свое «я». В этом психологическом пространстве рождаются и живут радость и горе, лю­бовь, сочувствие и неприязнь, упрямство и расхля­банность и многое, многое другое.

М. Черноушек не случайно неоднократно обращается к проблеме стресса. В наше время эмоциональ­ный стресс все чаще становится причиной тягостных переживаний, нарушений общения людей и заболева­ний, получивших название «болезни стресса». Нас уже не пугают публикации статистических данных о жертвах стресса. Вот как оценивает эти данные из­вестный шведский исследователь Леннарт Леви: «Часто говорят, что статистика не кровоточит. Да, независимо от того, как интерпретируются эти дан­ные, они представляют огромные человеческие стра­дания и несчастья, часть которых, вероятно, предот­вратима».

В прошлые тысячелетия люди тратили много сил на борьбу с дикой природой — с хищниками, стихий­ными бедствиями и эпидемиями. Для защиты от них человечество окружило себя искусственной сре­дой с городами и заводами, с университетами и боль­ницами, с автомобилями и телевидением, с зонами отдыха и со многим другим. И тут обнаружилось, что эта искусственная среда сама стала наносить удары по людям. Особенно болезненные удары, вызываю­щие стресс, связаны с нерационально организован­ной психологической средой. Причиной стресса могут стать:

— излишне интенсивный или монотонный ритм работы и жизни, если при этом человек почему-либо лишен радостного, праздничного отдыха (карнава­лов, фестивалей и т. д.), необходимого для полного восстановления работоспособности и жизнеспособно­сти после работы;

— чрезмерные рабочие нагрузки, не оставляющие сил для отдыха и общения с семьей, для учебы, твор­чества;

— отсутствие условий для свободного волеизъявн ления, без чего невозможно развитие многих лучших способностей человека;

— скученность населения, шум и неэстетичность построек, нередко сопутствующих большим городам. И многое другое.

Почему становится злободневной проблема «пси­хологической экологии», которой М. Черноушек по­святил эту книгу? Потому, что растут неблагоприят* ные влияния на психику и со стороны пространства, где живут и работают люди. Во-первых, это про­странства наших квартир, дворов, заводских цехов.

М. Черноушек обращает внимание на то, что стресс может возникать в городе из-за «загрязнения» шу­мом, из-за неухоженных кривых улочек и безликих проспектов, застроенных однотипными корпусами. Во-вторых, становятся более напряженными межче­ловеческие отношения. М. Черноушек указывает на проблему «перенаселения», связанную со стрессом.

В разделе книги, посвященном стрессу, он описы­вает два типа поведения людей в экстремальной си­туации. Одних людей М. Черноушек называет «бе­говыми лошадьми». Они не воспринимают экстре­мальную ситуацию как трагическую, склонны к рис­ку и, как правило, достигают больших успехов. Люди другого типа — «черепахи», как пишет М. Чер­ноушек, «принимают все близко к сердцу и поэтому больше страдают от стресса» (С. 101). Более распро­странено деление людей по их поведению в критиче­ских ситуациях. У одних людей, согласно этой клас­сификации, при сильном эмоциональном напряже­нии в кровь выделяется много гормона норадренали-на. Такие люди при стрессе становятся увереннее, решительнее, смелее. При встрече с опасностью они могут быть гневными, яростными. Шведский пси­холог Мариам Франкенхойзер предложила называть их «львами». У других людей в экстремальных усло­виях в кровь выделяется адреналин. Для этих лю­дей в состоянии стресса характерны неуверенность в себе, боязливость, плаксивость. В критические мо­менты они легко поддаются панике или впадают в депрессию. Такие люди названы «кроликами».

Знание этих различий может быть полезным для выбора правильной тактики поведения в стрессовой ситуации. Если, скажем, назревает конфликт и уйти от него не позволяет обстановка (например, в бит­ком набитом автобусе), надо «возвыситься» над на­зревающей стрессовой ситуацией. Как? Вспомните, что есть два типа людей: «львы» и «кролики». По­глядев на того, кто затевает скандал, постарайтесь определить, кто перед вами: «свирепый лев» или «разбушевавшийся кролик». Если «лев», посадите его в «клетку юмора», попросту говоря, постарай­тесь доброй шуткой остуд
Предисловие

Вы раскрыли необычную книгу. Она представ­ляет собой не научную или научно-популярную пуб­ликацию, как можно суд