Реферат: Насилие и агрессия как формы самоутверждения

--PAGE_BREAK--Психологические детерминанты агрессивного поведения


Достижение любой цели требует взятия под контроль каких-либо факторов встречающихся на пути к цели (способствующих или препятствующих ее достижению. Цель, выражаясь языком информационной термодинамики есть стремление к борьбе с хаосом (энтропией) к структурированному состоянию (упорядочению. Для этого необходима энергия назовем ее в данном случае активностью. Тогда агрессия есть модулированная энергия, направленная на устранения препятствий, ведущих к цели. Вместе с тем Фрейд придавал не столь большое значение феномену агрессии, считая либидо и инстинкт самосохранения доминирующими силами в человеке. Его ученик Адлер в 1908 г. в качестве принципа, объединяющего психологические и биологические явления, ввел понятие агрессивного стимула в качестве всеобщего (“основного”) инстинкта.

Отсюда все примитивные влечения, каким бы образом они ни проявлялись, оказываются подчиненными этому главному (агрессивному) стимулу. Агрессивный инстинкт становился эквивалентом психической энергии, служащей для компенсаторного преодоления (агрессивным путем) органических недостатков, свойственных тому или иному индивиду;”… неустойчивое психологическое равновесие восстанавливается посредством удовлетворения примитивного влечения через возбуждение и проявление агрессивного импульса”[2].

В случае одномоментного проявления, сексуального, и агрессивного инстинктов последний (по мнению Адлера) всегда доминирует. В последующем Адлер пришел к выводу, что агрессивный инстинкт (импульс) есть способ преодоления (препятствий, преград на пути к цели, витальным потребностям) и; следовательно адаптации. Г. Маркузе пользуясь учением Фрейда утверждает, что цивилизация начинается с введения запретов на первичные инстинкты. Можно вычленить два главных способа организации инстинктов: а) сдерживание сексуальности, формирующейся в длительных и расширяющихся групповых отношениях, и б) сдерживание инстинктов разрушения, ведущее к господству мужчины и природы, а также индивидуальной и социальной морали. По мере того как союз этих двух сил все более и более успешно способствует сохранению жизни укрупняющихся групп, Эрос берет верх над Танатосом: социальное использование вынуждает инстинкт смерти служить инстинктам жизни.

Однако сам процесс цивилизации и увеличивает объем сублимации и контролируемой агрессии; и в том и в другом случае происходит ослабление Эроса, высвобождающее деструктивность. Это заставляет предположить, что прогресс связан с регрессивной тенденцией в структуре инстинктов, и что рост цивилизации наталкивается на постоянное (хотя и подавляемое) побуждение к окончательному удовлетворению потребностей и достижению покоя.[3]

Макс Шеллер указал, что “сознательный или бессознательный порыв или воля к власти над природой является главным мотивом в отношении современного человека к бытию, который в структурном плане предшествует современной науке и технологии как “до и алогическое” начало научной мысли и интуиции. Организм “a priori” переживает природу как стремящуюся к господству и потому подлежащую овладению и контролю. А следовательно, труд превращается в силу и провокацию, направленную на борьбу с природой, на преодоление сопротивления. При установке на такое отношение к труду образы объективного мира предстают как “ символы направленности агрессии”; действие предстает как осуществление господства, а реальность как сопротивление.

Одной из теорий претендующих на объяснение феномена агрессии является фрустрационнная теория Джона Долларда, которая утверждает, что агрессивное поведение возникает как реакция на фрустрацию, и, следовательно фрустрация всегда сопровождается агрессивностью. Фромм выделяет ряд действий, которые именует псевдоагрессией, относя к ним такие ее виды как непреднамеренную (например случайное ранение человека), игровую(необходимую в учебном тренинге на мастерство, ловкость и быстроту реакций), а также не имеющей никакой деструктивной цели и отрицательных мотиваций(гнев, ненависть). Фехтование, стрельба из лука, различные виды борьбы развились из потребности поразить врага, но затем полностью утратили свою первоначальную функцию и превратились в виды спорта.

Концепция агрессии как самоутверждения находит свое подкрепление свидетельствующих о наличии связи в наблюдениях между воздействием мужских половых гормонов и агрессивным поведением. Оборонительная агрессия-является фактором биологической адаптации. Мозг животного запрограммирован таким образом, чтобы мобилизовать все наступательные и оборонительные импульсы, если возникнет угроза витальным интересам животного, например, в случаях, когда животное лишают жизненного пространства или ограничивают ему доступ к пище, сексу или когда возникает угроза для его потомства. Очевидно, что цель оборонительной агрессии состоит в сохранении жизни, а не в разрушении.

Также филогенетически запрограммирован и человек: на угрозу его витальным интересам он реагирует либо атакой, либо бегством. Хотя эта врожденная тенденция у человека выражена менее ярко, чем у животных, все же многие факты убеждают, что у человека тоже есть тенденция к оборонительной агрессии.

Она проявляется, когда возникает угроза жизни, здоровью, свободе или собственности (последнее актуально, когда субъект живет в обществе, где частная собственность является значительной ценностью). Конечно, агрессивная реакция может быть обусловлена моральными и религиозными убеждениями, воспитанием и т. д.; на практике также встречается у большинства индивидов и даже у целых групп. Вероятно, оборонительным инстинктом можно объяснить большую часть воинственных проявлений человека (там же).

Однако, несмотря на то, что нейрофизиологические паттерны и у человека, и у животных достаточно близки, становление и реализация агрессивного поведения у человека и животного различны.

При этом речь идет о следующем:

1. Животное воспринимает как угрозу только явную опасность, тогда как человек, наделенный даром предвидения и фантазией, реагирует не только на сиюминутную угрозу, но и на возможную опасность в будущем, на свое представление о вероятности угрозы. Иными словами механизм оборонительной агрессии мобилизуется не только тогда, когда человек чувствует непосредственную опасность, но и тогда, когда явной угрозы еще нет. Получается, что индивидуум дает агрессивную реакцию на свой собственный прогноз.

2. Человек обладает не только способностью предвидеть реальную опасность в будущем, но и позволяет себя уговорить, допускает, чтобы им манипулировали, руководили, чтобы его убеждали. Он готов увидеть опасность там, где ее нет. Именно этим Фромм объясняет начало большинства современных войн.

3. Дополнительное усиление оборонительной агрессии у людей (по сравнению с животными) обусловлено спецификой человеческого существования. Человек, подобно зверю, защищается, когда что-либо угрожает его витальным интересам. Однако сфера витальных интересов человека значительно шире, чем у зверя. Человеку для выживания нужны не только физические, но и психические условия. Он должен поддерживать некоторое психическое равновесие (психический гомеостаз), чтобы сохранить возможность выполнять свои функции. Для человека все, что способствует психическом комфорту, столь же важно в жизненном смысле, как и то, что служит комфорту телесному.

И самый важный витальный интерес заключается в сохранении своей системы координат, ценностной ориентации. От нее зависит и способность к действию и, в конечном счете, осознание себя как личности. Фромм трактует реакцию на витальную угрозу следующим образом: страх обычно мобилизует либо реакцию нападения, либо тенденцию к бегству. Последний вариант часто встречается, когда человек ищет выход, чтобы “сохранить свое лицо”. Если же условия столь жестки, что избежать позора или краха невозможно, то тогда вероятнее всего произойдет реакция нападения.

Фромм выделяет особый садистско-эксплуататорский характер, суть которого состоит в эксплуатации других людей, которых обладатель такого характера деперсонифицирует, т. е. относится к ним как к “человеческому материалу” или средству достижения цели, винтикам в собственной машине (среди идеологов фашизма бытовало понятие “человеческий материал”). К слову упомянем известную мысль И. Канта о том, что человек ни в коей мере не может быть средством, он всегда есть цель). Деперсонификация — это по сути есть процесс превращения субъкта в объект или иными словами человека в вещь. Основным стремлением продуктивной личности Фромм считает жажду любить, дарить, делиться с другими.

Влечения эти, обусловленные характером, бывают настолько сильными, что кажутся обладателю такого характера абсолютно естественными. Человек с садистически-эксплуататорским характером может вести себя как сверхальтруист, но за этим всегда просматривается неискренность(там же). Фромм вводит понятие “социальный характер”, под которым понимает трансцедентирование человеческой(имманентной ему как биологическому виду) энергии в специфической форме необходимой для функционирования конкретного общества. Категория “характер” вводится Фроммом, как одна из важнейших для объяснения феномен злокачественной агрессии, т. к. страсть к разрушению и садизм обычно коренятся в структуре характера. Таким образом, у человека с садистическими наклонностями эта страсть по объему и интенсивности становится доминирующей компонентой структуры личности.
    продолжение
--PAGE_BREAK--