Реферат: Старообрядцы конца 18 и начала 19 века
План.
Введение.
I. О началестарообрядчества.
II. Отношениек старообрядчествувластей иобщественности.
Отношение к старообрядчеству до императора Николая Первого.
Отношение к старообрядчеству при Николае Первом.III. Историястарой книги.
IV. Началастарообрядческогопросвещения.
V. Народи старообрядчество.
Заключение.
Введение.
Честь первыхисследованийвозникновениястарообрядчестваи его историипринадлежитлицам господствующегоисповедания.Всех этихисследователей-историковсмело можноразделить надве половины, точнее на двешколы: миссионерскуюи народническую.
Миссионерскаяшкола имеетсвоего родоначальникав лице ДимитрияРостовскогои заканчиваетсясовременнымипреподавателямисеминарий ипрофессорамиакадемий, обучающимиюношество«истории иобличению старообрядчества».
Исследованиявсех этих лицдышат тем жесамым духом, которым руководилсяДимитрий Ростовскийпри писаниисвоего знаменитого«Розыска» Длявсех них историястарообрядчестваесть историяневежд и самостарообрядчествоесть невежественноеявление, могущееиметь местотолько средигрубого, дикогои непросвещенногонарода. Многиеиз этих лиц досих пор устнои печатно высказываютубеждение, чтостоит лишь всех старообрядцев запрятать натри-четыре годав церковно-приходскуюшколу, обучитьприемам чистописания, четырем действиямарифметики, начальнымправилам грамматикии сокращенномукатехизисумитрополитаФиларета, — ивсему старообрядчествунаступит конец.
Для миссионерскойшколы старообрядчествоясно и определенно.Окрестив вековоеисторическоеявление именемневежестваи сумасбродства, эта школа воображает, что она совсеми решительноразделаласьсо старообрядчествоми никакой ниидеи, ни мыслив нем не усматривает.
Иным представляетсястарообрядчестводля школынароднической.Ученые людиначинают заниматьсястарообрядчествомтолько с половиныпрошлого столетия.Щапову принадлежитчесть этогопочина, илиоткрытиястарообрядчествадля историческойнауки. С семидесятыхгодов числоисследователейстарообрядчествавсе увеличивается.Однако никакнельзя сказать, что труды этихисследователейувенчалиськаким-либозаметным успехом, что они определилисамую сущность, внутреннийстрой и характерстарообрядчества.
Все трудыбеспристрастныхисследователейсводились всущности, толькок одной цели,- к развенчиванию, осуждениюотношений кстарообрядчествугосподствующейцеркви. Церковныеи гражданскиевласти, а такжеи высокомерноеобщественноемнение предстарообрядчествомне совсем правы: старообрядчествонеповинно втех преступленияхи проступках, какие желаютвзвалить нанего властителицеркви и государства, неповинно онои в той темноте, умственномубожестве, некультурности, в каких обвиняетего так называемоевысокое, интеллигентноеобщество. Воттолько в установленииэтих положенийсостояла всязаслуга ученыхлюдей, подходившихк старообрядчествупросто, непосредственно, без миссионерскихцелей.
Больших, болеесущественныхрезультатовот этих исследователейи нельзя былоожидать. Всеони принадлежалик господствующейцеркви, так илииначе воспитаныбыли в ее религиозномдухе, инстинктивно, полусознательноили даже прямобессознательносвязаны былиэтим духом.Благодаряэтому, при всемсвоем желании, при самом благородномнравственночистом рвенииони не могливникать в самоесуществостарообрядческой жизни, духа и мысли.
Примером сейчасвысказанноймысли служитН.Н.Гиляров-Платонов.Он писал: «Чувствовалось, что здесь естьидея, что вовсех мелочахживет и бушуеткакая-то огромнаятворческаясила, единаяцельная в своемсуществе, напротяжениидвух веков, впочти бесчисленноммножестведробных, по-видимому, не имеющихникакой связимежду собойявлений и событий.Но в чем самоесущество этойидеи, каковоядро этой силы, каковы особенностипсихологиилюдей, действующихэтою силою, - все это для меня было непонятно".
Чтобы лучше, глубже вникнутьв психологиюстарообрядчества, Гиляров-Платоновсобственноручно, с первой строкидо последнейпереписалогромный томПоморскихответов.
Он пришел квыводу, чтостарообрядчествоесть совершенносвоеобразныймир, со своеюсобственноюидеей, со своеюкультурой, сосвоими историческимиили даже мировымизадачами. Вэтом выводеуказываютсявсе исследованияо старообрядчественародническойшколы, школы, признающейв нем действиеживых историческихсил и отводящейему историческоезначение впрошедшем ибудущем
I. О НАЧАЛЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВА.
Весьма трудноопределитьначало, скажемтак, церковногоперелома, иначеначало старообрядчестваи начало господствующегоисповедания.
В ученых рассуждениях, на миссионерскихбеседах и дажев частном обиходепринято говоритьо происхождениистарообрядчества, его времении причинах. Приэтом сама собоюполучает некотороегосподствотакая мысль:«Существовалацерковь единая, неделимая, безвсяких расколови раздоров, вдруг, по темили другимпричинам, некотораячасть от этойцеркви отделиласьи образоваластарообрядчество».Такое представлениепо меньшей мереодносторонне, узко, не охватываетвсего явления.Если позволительноговорить овремени и причинахпроисхождениястарообрядчества, то еще большееправо имеетвопрос: какоеименно и когдапроизошлособытие в самойцеркви, событие, побудившееочень многихотделитьсяот нее, толкнувшееих, так сказать, на путь раскола? Этот вопросяснее выражаетсятак: когдаобразовалосьгосподствующееисповеданиеи какие причиныспособствовалиэтому?
В отличие отвсех отделявшихсяот церкви ираньше и после, старообрядцысами в себе неимели никакихпричин, ни поводовк отделению.Какой бы раскол, какую бы ересьмы ни взяли, всюду легкоотыскать целыйряд предшествующихявлений, которыепостепенно, изо дня в день, на протяжениицелых лет, дажедесятков исотен лет, выращивалисемена раздора, подготовлялидеятелей и, наконец, завершалисьоткрытым мятежом.Пусть этиподготовительныеявления происходилив самой церкви, пусть в нихбыли повинныи сами церковныевласти, — всеже в них ярковыражаетсянеправославное, противоцерковноенаправлениечеловеческоймысли, и чемближе ко времениоткрытия раздора, тем яснее ияснее. От древнегоАрия до новейшегоТолстого всееретики и раскольникиимели своихпредшественников.Таков естественныйпорядок возникновенияи расцветаересей и расколов.
Ничего подобногопри самом тщательномисследованиинельзя отыскатьв самом первомстарообрядчестве.Даже ученыегосподствующейцеркви при всемсвоем желаниине могут поставитьвозникновениестарообрядчествана такую определеннуюи ясную историческуюпочву. Признаваястарообрядчествоза раскол, т.е.за погрешительноеотделение отнепогрешительнойи непорочнойЦеркви, этиученые однаконе могут указатьпредшественниковэтого раздораи явлений, способствовавшихего возникновению, точнее — не могутуказать зародышейраскола вовремена предшествующие.Говорим именноо зародышахраскола, о первыхсеменах противленияцеркви.
Правда, этихуказаний, по-видимому, весьма много, даже более чемдостаточно.Но эти указанияне достигаюттой цели, с какоюделаются, и нио каких семенах противления церкви не свидетельствуют.
Укажут ли настаропечатныекниги, на обряды, обычаи и весьцерковной быт, господствовашиев московскойцеркви до Никонапатриарха… Норазве во всемэтом есть какие-либосемена, способныепородить церковныйраскол? Развевсе это не быловполне здоровымиявлениямидействительнойцерковнойжизни, высокойи цветущей? Восьмиконечныйкрест, двуперстноесложение, сугубаяаллилуия и т.д.Все это былои действовало; все это не хранилосьпод спудом, какзародыши будущегораскола; всеэто обнаруживалосьне случайнои временно, какпервые проблескицерковногопротивления, а было выражениемсамой церковнойжизни, ее цветомгосподствующим, всем народомпочитаемым и свято хранимым.
Укажут ли наСтоглавыйсобор, утвердившийдвуперстие.Но разве в Стоглавомсоборе можнонайти какие-либозародыши церковногораскола?
Во-первых, вовсем своемобъеме он явилсярасцветомрусской церковнойжизни на протяжениинесколькихстолетий, онсодействовалподъему этойжизни, ее очищениюот многих порокови недостатков.Ни до него, нипосле в историирусской церквине было такихнапряженийк обновлениюцерковному, не было другоготакого момента, когда бы русскаяцерковь сиялатаким блеском, такою духовноюмощью и красотою.
Какие же семенараскола можноусмотреть вобщих деянияхи постановлениях Стоглавого собора?
Во-вторых, Стоглавый соборутвердил двуперстие, разве он неосновывалсяна всей предшествующеймноговековойистории церкви? Разве не двуперстиебыло господствующимстолетия донего на русскойземле? Развекто-либо изсовременныхученых сможетограничитьисторическоебытие двуперстияопределеннымили неопределеннымуказанием, чтоглубочайшаяхристианскаядревность егоне знала?
Стоглавыйсобор утвердилто, что уже векадо него былогосподствующим, непререкаемым, святым, чтоказалось и насамом деле былоцветом церковнойжизни, без чегоневозможнобыло самоеприкосновениек церкви, чтоспособствовалоиногда удивительновысокому развитиюдуха человеческого.Не крест ливосьмиконечныйохранил русскуюцерковь откатоличества? Не двуперстнымли сложениемосеняли себяв своих великих подвигах все святые земли русской?
Церковнаяжизнь, как ижизнь вообще, выражаетсямелкими, иногдаедва уловимымичертами, но этинезаметныечерты, этимикроскопическиештрихи слагаютсяв правильное, отчетливое, легко читаемоеочертание, водин удивительносложный и возвышенножизненныйорганизм — тело.Не только вероучение, как непреложнаяистина, но дажеедва уловимаяформа букв, которыми переписаноизложение этоговероучения, свидетельствуето вере, о духовно-нравственномпроникновениив веру. Не толькобогослужебнаякнига, но и обращениес нею или какс предметомсвятым, или какс обыкновеннымслужит показателемсмысла и силыбогослужения.Не только обряд, но и едва уловимоедвижение при его совершении является символом веры.
Со всех этихсторон, да ивообще во всехотношенияхжизнь русскойцеркви ещезадолго доНикона патриархасложилась ввеличественноеодухотворенноетело. В течениестолетий являлисьсвятые великиеподвижникиверы и народностии складывалисьуставы, предания, обряды, обычаи; росли и креплимысль и чувство, свидетельствующиео сохранностиХристовой верыв чистоте инеприкосновенности; воспитываласьединая народная верующая душа.
Можно ли в этойнародной душеискать каких-либозародышейраскола? Нет, и на это никтодерзнуть неосмелится, ктоверует, что идо Никона патриархана Руси быласвятая непорочнаяХристова Церковь, что народ былпредан чистойвере, что онсозидался ввеликий храмДуха Святого.Этой вере, этойЦеркви старообрядцы никогда не былиизменниками.Все то, на защитучего они восстали, было освященосамою Церковьюи засвидетельствовановеликими святыми, одухотворенонародною мыслью.
Таким образом, исчезает самаявозможностьвопроса о началепроисхождениястарообрядчества.Не при Никонепатриархе оновозникло иокрепло, а раньшеего, так чтоизначальныймомент старообрядчествадолжен бытьотодвинут вглубь веков, он простираетсяв страшнуюисторическуюдаль, доходитдо самых цветущихвремен восточнойцеркви и апостольскоговека. Раньшеже Никонастарообрядчестворазвивалосьв удивительнопышный цвет, оно торжествовалона Стоглавомсоборе, егоисконнымпредставителемявляется митрополитМакарий, егоисповедовалии князья, и царимосковские, и целые сонмырусских святых, оно именно былогосподствующимисповеданиемна русскойземле до Никонапатриарха, воспитавшегосяв нем же и имевшегосилу изменитьему. При Никонепатриархестарообрядчествоне началось, не зародилось, а было смещено, заменено чем-тоиным, новым, старообрядчествоже раскиданобыло по всейрусской земле.То, что обыкновенноназываютстарообрядчеством, или расколом, в сущности естьне что иное какчасть некогдавеликой и цветущейцеркви, искониживой, растущей, одухотворенной.
Можно говоритьне о причинахпроисхождениястарообрядчества, а о причинахразделениядревней старообрядческойцеркви, о причинахсохраненияее духа в народерусском, о причинахнеобыкновеннойживучести исилы этогодуха, о причинахи свойствахцерковногоперелома, совершившегосяпри патриархеНиконе, и безжизненности, полной неудачностипри всем видимомблеске этогоперелома.
II. ОТНОШЕНИЕК СТАРООБРЯДЧЕСТВУВЛАСТЕЙ ИОБЩЕСТВЕННОСТИ.
1. ОТНОШЕНИЕ К СТАРООБРЯДЧЕСТВУ ДО ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
Отношение кстарообрядчествугосподствующегоисповедания, как синода, епископов, таки отдельныхлиц, не представляетсятвердо определеннымии устойчивым.Иногда дляодних старообрядцыпредставляютсячуть ли не врагамиХриста, длядругих же онинаиболее глубоковерующая ипреданнаяистинной веречасть единогоправославия.Найдутся архиереи, которые за стыди бесчестиесчитают войтив единоверческийхрам и совершитьздесь службупо старым книгами обычаям. Затоесть и такие, которые вовремя служенияпо-старинному, в единоверческомхраме, отдыхаюти умом и сердцем, служат в радостии духовномвеселии. Усиливаетсяпротив старообрядчествамиссионерство, и в то же времяепископы идуховенствоглубоко перерабатываютсвои существенныевоззрения на старообрядчество, постепенноутрачиваютпрежнюю остротуи ненавистничество, начинают усматриватьв старообрядчествеи истиннуюверу, и глубокуюнародно-историческуюмысль.
Все эти и подобныеим явленияуказывают нато, что отношенияк старообрядчествусоздавалисьискусственно, не имели подсобою твердых, положительныхоснований. Внастоящее времяэти старыеисторическиеотношения, можно сказать, окончательноразрушены, ина месте ихсозидаютсяотношенияновые, и на новыхначалах.
Вполне ясныеи определенныеотношения кстарообрядчествусуществовалитолько в царствованиеимператораНиколая I приобщем руководствецерковнымиделами московскогомитрополитаФиларета. Тогдастарообрядчествопризнавалосьпреступностью, как с церковнойточки зрения, так равно, небольше и неменьше, и сгосударственной.Эта преступностьв глазах церковныхи государственныхдеятелей получалаособо яркоевыражение черезто, что старообрядческаявера иначе немыслилась, какверою невежд.По этим воззрениямстарообрядчестворешительнои бесповоротноотносилоськ типу невежественныхпреступников, и старообрядцы причислялиськ людям, ничегои ни в чем несмыслящим, возмущавшимнародную мысльи преисполненнымвсяких преступныхзамыслов.
Отношенияэти имели двухвековуюисторию и создавалисьвсеми условияминашей историческойжизни за последниедва века. Ещепри царе АлексееМихайловиче старообрядцыбыли названыневеждами, причисленык преступникампротив церквии против государстваи были обреченына церковноеи царское наказание.При Петре I этотвзгляд укрепился, расширилсяи получил какбы научнуюразработку.В глазах Петраи всех новыхреформированных, переодетыхв заграничныекамзолы людей, старообрядцы явились противникамизападной цивилизации, насильственнопризваннойна Русь и встряхнувшейвсе вековыеустои русскойжизни. Высшиецерковныедеятели, изкоих к томувремени многиесвободно владелиязыками латинскими греческими в богословскихвопросах мыслилипо западнымкатолическими протестантскимобразцам, опираясьна свою науку, целыми десяткамипозорных названийклеймили иумственноеи нравственноесостояниестарообрядцев.Можно дажесказать, чтоиз богатогорусского словарябыли пущеныв оборот всеслова, которымиподчеркивалосьстарообрядческоеневежество.Самое имя «старовер»приобрелозначение невежи, явственногоглупца, и название«раскольник»обозначалодрянного, вполнебезжизненногоупрямца ипередавалосьне в полномвиде, а тольков уменьшительном,- вместо «раскольник»говорили иписали «раскольщик».
Это необычайнопрезрительноеотношение квесьма обширномуклассу народа, волновавшемуобширнейшеегосударство, начиная отпрестола икончая последнимказаком, шлорука об рукус необычайнымиже общими условиямижизни.
Вынужденноебегство старообрядцевв заонежскиетундры, на берегаБелого моря, в дремучие(Брынские) леса, их движениена запад — в Польшу, юго-запад — вГалицию, Румынию, Австрию и Турцию, на восток — вСибирь и юг — кКавказу, — всеэто бегствосотен тысяч, если не миллионов, русского народавсюду сопровождалоськолонизацией- оживлениемдотоле безжизненныхмест — и служилостихийно-народнымподготовлениемк будущемурасширениюгосударства.Тем не менееэто движениестарообрядчестваво все стороныот родных земель, свидетельствовавшеео культурномразбрасываниивеликорусскогонаселениядалеко за пределысобственнойобласти, не шлоему в честь ислужило толькоповодом к лишнимукоризнам: старообрядцамне только непризнавалосьникаких культурныхзаслуг, но онисами считались«перебежчиками»и «изменниками»родной земли, несмотря дажена то, что импришлось населитьвечно замерзшиетундры, завоеватьболотистыеустья Дуная, добраться доберега Мраморногоморя.
--PAGE_BREAK--В то самоевремя, когдастарообрядческоедело вызывалолишь упрекипо его адресу, внутреннееположениецеркви велок мысли об убожествестарообрядчества.Учреждениесинода сопровождалосьпревращениемиерархов вчиновниковсредней рукии привило имдух и характерэтих «служивых»людей: презрениек людям низшегоранга и раболепноезаискиваниепред высшимичинами. Отобраниецерковныхимуществ вызвалобесплоднуюборьбу с поставленнойна высокийпьедесталбюрократиейи отодвинулона задний планзадачи народнойцерковнойжизни. Распределениеепархий погуберниямпоставилоиерархов вположениегубернаторов, ворочавшихгрудами русскихбумаг и не говорившихпо-русски. Созданиебогословскойнауки на обязательномлатинском языкевдвинуло иерарховв ряды западныхбогословов- латинскихепископов инемецких пасторов- и окончательноотрезало иерархиюот народа ивынуждалодуховных лицотноситьсяк старообрядцу как к обиженномуи Богом, и судьбоюглупцу.
Время императрицыЕкатериныВеликой в судьбахстарообрядчестваимело точнотакое же значение, как 19 февраля1861 года в общерусскойжизни. 19 февраляотпустили наволю крестьян, ни к чему неприспособленных, не справляясьс их внутреннимизапросами, непризывая ихна общее государственноедело и не вникаяв их дальнейшуюсудьбу; отпустили, как хозяинсобаку с цепи: хочешь — живи, хочешь — костьюподавись, а намдо этого никакогодела нет. ИмператрицаЕкатерина IIпримыкала крядам самыхобразованныхи самых свободолюбивыхзападных мыслителей.С этой вершиныумственногокругозора онаглядела и настарообрядчество: с точки зрениязападных философовстарообрядчестводля нее былодикостью, сточки зренияее предшественников- императорови бюрократов- оно было невежественноюглупостью. Иона дароваластарообрядцам некоторуюсвободу, какглупцам и невеждам, без всякогосоображенияоб их дальнейшемсуществованиии при полнойуверенности, что старообрядчествоне может оказатьвлияния на ходисторическойжизни, и приполном незнании, что постановлениястарообрядческихсоборов, именнов ее время, писалисьна более чистоми точном русскомязыке, чем ее собственные указы.
Гуманностьпо отношениювероисповеданийвремен императрицыЕкатерины IIосновываласьна философскомбезверии, нафилософскомотрицаниисмысла и значения вероисповеданий.
В то же времягосподствосинодальнойцеркви признавалоськак стариннаятрадиционнаядекоративнаячасть, придающаяособый блескимператорскомудвору. Старообрядцы создают двацентра: Рогожскоеи Преображенскоекладбища, надолгое времястановящиесямитрополиями, получающиезначение двухкремлей, объединяющихогромные массыстарообрядцев.
Но старообрядческийвопрос черезэто вовсе неразрешился, он только усложнился, приобрел новыйвид и новую внутреннюю гибкость, и новую разумность.
Лишь на однуминуту, на самойграни двухвеков 18 -го и 19 -го, старообрядческийвопрос былпоставленнадлежащимобразом. ИмператорПавел Петровичвзглянул настарообрядчествокак на живуюнародную массу, имеющую своисобственныепобужденияи задачи, с которымитак или иначенеобходимосчитаться. Онсвоим «бытьпо сему» разрешили утвердилединоверие, т.е. дозволилстарообрядцом иметь священниковдля совершениябогослуженияи треб по старымобрядам. Нопризыв не былуслышан, и кактолько прошение старообрядцевс императорским«быть» попалок митрополитуПлатону, самое«дело» попятилосьназад: митрополитсвоими пунктамио единовериипоставил доселене расшатаннуюперегородкумежду господствующимисповеданиеми старообрядчеством- единоверием, провел междуними доселене смытую черту, как между чистыми не совсемчистым, какмежду образованностьюи глупостью.
Времена императораАлександраБлагословенногоотодвинулистарообрядческийвопрос на заднийплан. Тогдастарообрядчествои «признавалось»и «не признавалось».На религиозныечаяния и побуждениярусского народасмотрели свысоты идейфранцузскойреволюции, иэти побуждения, эту народнуюмысль находилиубожеством, нищенством, детским лепетом, не имеющим нисмысла, ни значения.Тогда не быловеротерпимости, было лишь отрицаниерусской народнойверы. Под этойисторическинеразумнойферулой старообрядчествоисторическижило, складывалось, сил набиралось, доканчивалостроение своихмосковскихкремлей, едваедване затмившихславы и блескаединого общерусскогомосковскогоКремля.
Один из этихкремлей — Рогожскоекладбище — сделалсякультурными экономическимоплотом огромнойБелокриницкойполовиныстарообрядчества.Другой кремль- Преображенскоекладбище — превратилсяв культурныйэкономическийи религиозныйоплот другой- беспоповскойполовиныстарообрядчества.Благодаряотсутствиюиерархии привнутреннейее «ненужности», здесь образоваласьсвоя иерархия, и кладбищесделалось«Сионом», т.е.для огромнойнародной массыприобрело такоезначение, какогоне имел дажеисторическиймосковскийКремль.
Преображенскоекладбище для старообрядцев- беспоповцевбыло то же, чемИерусалим дляиудеев и христиан; его главныйнаставник, вособенностиСемен Кузьмич, пользовалсяв своих народныхмассах такимвысоким почетоми уважением, какого не имелини Платон, ниФиларет синодальнойцеркви. Егоназывали«патриархом», к его воле относилиськак к Божиейволе, его благословениепревратилосьв самую сущностьсвятости.
К началу новогоцарствования, ко временамимператораНиколая Павловича, спохватились, что «непризнание»религиозныхсил народа неуничтожаетэтих самых сил, а лишь толькодает просторк их развитию.Сочли необходимымвступить сстарообрядчествомв открытый икровавый бой; для этого боябыли вытребованывсе наличныегосударственныеи церковныесилы, — и старообрядчествупришлось испытатьтяжелые, печальныевремена императораНиколая I.
2. ОТНОШЕНИЕ К СТАРООБРЯДЧЕСТВУ ПРИ НИКОЛАЕПЕРВОМ
Время императораНиколая Павловичаобозначилосьнеобычайнымрасцветомцерковной жизниза весь синодальныйпериод. Преждевсего весьмазамечательнослучайноесовмещениена императорскомпрестоле царя, вводившегострого систематическийили казарменныйпорядок во всежизненныеявления, и намосковскоймитрополии- Филарета, человекагениальногоума и железнойволи, монаха-аскетаи государственногодеятеля, подчинявшегоцерковную жизньстрогому школьномупорядку. Этосовмещениесоздало удивительнуюгармонию междузадачамигосударственнымии церковными.БлагодарясодействиюмитрополитаФиларета, государственныезадачи императораНиколая I привилиськ церковнойжизни больше, чем к жизнигосударственной.Казарменныйбыт со строгойответственностьюза каждое движениеи за каждоеслово, с распределениемлюдей по систематическиотмеченнымклеткам и рангамк общей жизнивовсе не привился.Он сделалсягосподствующимв жизни церковнойи бюрократическойи в последнейне без воздействиятогдашнейдуховной школы, являвшейсяпоставщицейогромногочиновногокласса.
То, что теперьназываютбюрократизмом, т.е. распределениемлюдей и дажесамой человеческоймысли по рангам, их регистрациейпо входящими исходящимбумагам, — всеэто составляловнутреннююсущность, сокровеннейшийхарактер духовнойнауки. Ни в одномпросвещениине было такойстройнойклассификациинаук, как в духовном, и нигде, кромедуховногопросвещения, не было такойтвердости итонкости логическогомышления. Эталогичность, доведеннаядо точностиматематическихформул, признаваласьсовершенствомдуховногоразвития. Однимсловом, и в жизни, и в мысли надолгое времявоцариласьсредневековаясхоластика.Когда она попадалав чиновный мир, она делаласьгосподствующеюмыслью и постепенно, камень за камнем, созидалаграндиознейшеебюрократическоездание. Когдаона встречаласьс живою человеческоюмыслью, онауличала стихийноечеловеческоеразумению внелогичностии отвертываласьот него, как отневежества.
Случайноесоприкосновениес богословскоюнаукой такихгениальныхлюдей, как митрополитФиларет, О.А.Голубинский, Делицын, А.В.Горскийи др., покрыловнутреннийсущественнейшийнедостатокбогословскойнауки и сообщилоей высокуюславу. МитрополитФиларет, небудь он монахом, имел все данныесделатьсячрезвычайновеликим государственнымдеятелем, способнымзатмить делои славу Бисмарка; О.А.Голубинскиймог сделатьсяродоначальникомсвоеобразнойрусской философии, в роде и значенииКанта на Западе; Делицын посамой своейприроде былфилософ-математик, в роде Лейбница, а А.В.Горскийбыл удивительнейшимбогословом-богатырем, так что в русскойжизни ни донего, ни послене было подобного.Но все они невыразили своегоистинногопризвания, всеостались придуховной школеи своими гигантскимифигурами заслонилисущественнейшиенедостаткиэтой школы: математическуюлогичность, чуждую жизнии отрицавшуюживое чувствои живые побуждения.
Все эти означенныеусловия создалито, что господствующийцерковный стройпризнавалсявершиною знанияи мудрости, казался совершеннейшеюжизнью, украшенноюяркою зеленьюи разнообразнейшимицветами. Совершенствомжизни казалсяименно логическийраспорядок, математическоераспределениелюдей по отдельнымклеткам, составляющимв своей совокупностинеобыкновеннозамысловатуюи чрезвычайнокрасивую фигуру.В этой фигуревидели Божественныйразум, за нейпризнавалосьБожественноепроисхождение.Благодаря этойфигуре, митрополитФиларет дажена закате своихдней, в шестидесятыегоды, крепостноеправо считалпроисшедшимот Бога, выражающимвысший разум.Ему казалосьзаманчивыми даже Божественнымраспределениеживых людейпо мертвымклеткам шахматной доски.
«Всякий человекдолжен стоять, вытянувшисьв струну, и держатьруки по швам»- вот основноеправило, накотором созидалсягосударственныйи церковныйбыт при императореНиколае Павловиче.Государствои церковь иначеи не мыслились, как тольконеобычайностройным ибесконечновеликим взводом.Взвод этотпредставлялся, словно роскошнаякартина, обрамленнымс обоих фланговначальникамив живописныхкостюмах: содной стороны- в гражданскихи военных мундирах, с другой — вцерковныхоблачениях.На каждом человекележала однасвященнаяобязанность- хранить честьсвоего мундира, если таковойимелся, и идтинога в ногу по командестарших. Никакихживых потребностей- ни жизненных, ни умственныхзапросов, нирелигиозныхпобуждений- в отдельныхлицах не предполагалось.
Если тогдав школах ипрактиковалосьрелигиозноеобучение, то, во всяком случае, оно не былоцелью возбудитьличную жаждурелигиозногознания, а тольколишь средствомв живую душувлить мысльо «взводности»всей жизни, целью освятитьрелигией хождениенога в ногу.Душою и живымсвидетелемэтого великогодела являетсязнаменитыйкатехизисмитрополитаФиларета. Этавсем известнаякнига удивительнапо сочетаниюрелигиозныхистин с правиламигосударственно-бюрократическоймудрости. Вперемежкус религиознымии нравственнымиположениямиздесь чуть нев каждой строчкепреподаютсянаставленияи советы, какдержать себяв государственномстрое или взводе.Высочайшиебогословскиеистины и глубочайшиенравственныеправила в катехизисеФиларета излагаютсятак, что непосредственноиз них вытекаюти честь мундира, и маршировкапо стройнойкоманде, и святостьрабства.
Наряду с этоюстройностьюгосударственноговзвода религиознаяжизнь русскогонарода дажегосподствующегоисповеданияза означенныйпериод наполненатемными и кровавымистраницами.Она еще неисследованаи в будущемдаст целые томыописаний, какимпыткам подвергалсяназываемый«православным»русский человек, стремившийсяк личной религиознойжизни и черезэто самое выходящийиз всеобщегогосударственногофронта. Вот, например, страничкаиз истории«пустынножительствав рославльскихлесах». Этиобширные лесав начале прошлогостолетия облюбовалистарцы из простого«православного»люда. С ведомаместных помещиковони селилисьздесь на пескахи в лесных трущобах.Строили крошечныекельи и предавалисьсвято чтимомуцерковью монашескомуподвигу. Окрестныекрестьяневидели в нихобразец нравственногосовершенства, шли к ним учитьсяхристианскомусмирению иблагочинию, дорожили ихобщением ипризывали ихна ответственныепосты наставникови руководителейцелых общин.По всем скитам, пустыням иотдельнымкельям в рославльскихлесах находилисьлюди всякогомонашескогочина, включительнодо архимандрита.Сюда шли измонастыреймонахи, тяготившиесямонастырско-бюрократическимстроем и жаждавшиеличной верыи личногорелигиозногоподвига, и простыелюди, стремившиесяк личному разумениюхоть в чем-нибудьи о чем-нибудь, искавшие выходаиз душных тисковгосударства-ранжираи церкви, построеннойпоротно. Скитыэти имели огромнейшеевлияние наместную жизнь.В 1817 году умеродин из владельцев, в поместьяхкоторых жилипустынники, отставнойгвардии поручикСтефан ФомичПовайло-Швыйковский.По своему завещаниюон весь свойкапитал отказална строившийсяхрам, крестьянотпускал наволю, предоставляяв их пользу всесвои земли иугодья. Подвлиянием такихже свободныхмонахов-«пустынножителей»и многие другиепомещики края не менее человечноотносилиськ своим крестьянами к местнымнародным нуждам; таковы Лошакова, Броневская, Михаил Кулеша, его зять ФеодорГильдельшанц и другие.
Начиная с 1824года местнымвластям посыпалисьдоносы, в которыхмонахи выставлялисьразвратителяминарода, а помещикиобвинялисьв том, что они«держат в своихлесных дачахнеизвестныхподозрительныхлюдей и склоняютсяими к тому, чтобыкрестьян сделатьвольноотпущенными».Вследствиетаких доносовсначала схватилии засадили вострог монахаАрсения, затемв 1824 году разорилипустынь в Байгорах, а в 1825 — пустыньЕкимовичскую.По всем обширнымлесам краяустраивалисьнастоящиеоблавы, пустынниковрассылали вразные стороны: приписанныхк монастырям- в их обители, а остальных- на родину илик месту приписки.
Летопись этихгонений даетследующиефактическиесведения: «ОтцаАфанасия приотношении от18 октября 1825 года, суд препроводилв Свенскиймонастырь; отецДосифей былвыпущен изтюрьмы с лишкомчерез два годаи отправленв Оптину пустынь; архимандритГеннадий изострога отправленбыл в Орел, вПлощанскиймонастырь, астарец Авраамийушел в жиздринскиелеса; монахАрсений последолгих странствийпо разным острогампопал в Белобережскуюпустынь; толькоодин Дорофейвернулся изострога врославльскиелеса, но он поселилсяуже не в прежнейсвоей пустыни, а в 15 верстахот нее, в имениипомещика Брейера».
Эта маленькаялетописьсвидетельствуето духе «истребления», господствовавшемво временаимператораНиколая I, подгонявшемпод один ранжирвсякое живоечувство, всякоепроявлениеверы. Дух истребленияпрежде всегообрушивалсяна народнуюмассу господствующегоисповедания.Принуждалиходить в церковь, но без всякогоучастия живоймысли; допускалистроить храмы, но по мыслиначальствующихи чиновствующих.Церковь созидаласьне как живоеобщество чувствующихи думающихлюдей, а каккрасивый мертвыймеханизм. Онавыкристаллизовываласькак драгоценный, но бездушныйкамень. Всякаяживая мысль, всякое живоеверованиерассматривалиськак нарушениеэтого искусственногоцерковного строительства.
«Церковь естьдуховенство, т.е. такоеправительственноеучреждение, которое неподлежит никакомувоздействиюсо сторонынародной верующеймассы, и нискольконе считаетсяс народнымипобуждениями, думами и чаяниями».Такой взглядокончательносложился приразвитии русскойбогословскойнауки в 30-х и 40-хгодах прошлогостолетия. Онне был деломнауки, не получилнаучной обработкии научногоутверждения.Наука в лицезнаменитогоПавского иРуднева, высказавшихсяо живом народномучастии в церковнойжизни, как быпротивиласьэтому взгляду.Но, не смотряна это, взглядэтот укрепился, вошел в жизнь, сделался духоми плотью правящихсфер, включительнодо последнегочиновника, содной стороны, и сельскогодьячка, с другой.Он как нельзяболее соответствовалобщему бюрократическомустрою, дажебольше — являлсядушою этогосамого строяи его высшимосвящением.Он был тем культурнымначалом, накотором зиждилась вся великаярусская религиозная жизнь.
Из означенноговзгляда, названногов литературе50-х годов византийскоюформою мышления, прежде всеговытекалооберегательствоили охранительствогосподствующегоисповеданияот всего, чтомогло бы датькакой-нибудьнамек на участиев церковнойжизни народноймысли. Например, митрополитФиларет любилосвящать церквии нередко весьмагневно выговаривалстаросте-храмоздателюпросто за окраску, за какую-нибудьзеленую илижелтую кайму, которая непонравиласьего святительскомуглазу. Какоезначение имеетполоска тойили другойкраски, цветцерковнойкрыши, высотаколокольни, весь колокол, и в каком подчинениивсе это находитсяк высшей церковнойвласти? Никакомусамому строгомубогослову непридет в головуставить и разрешатьподобные вопросы.Но церковныйбюрократизм, въевшийся вплоть и кровь, рассуждалиначе, и по немувыходило, чтовсякое пятнышкона церковномздании, всякиймазок кистьюможет бытьсделан толькос консисторскогоразрешенияи архиерейскогоблагословения, чтобы не былоникакого проявлениясвободной мысличеловека-мирянина, чтобы ничтоне могло податьповода о каком-либоучастии в церквиживой человеческоймысли.
продолжение--PAGE_BREAK--
В 1857 году Н.Н.Гиляров-Платоновнаписал оченьобширную иобстоятельнуюкритику наизвестную«Историю русскойцеркви Макария».Критик высказалсожаление, чтоисторик ниодним словомне обмолвилсяо жизни русскогонарода какобщества верующих, как церкви. Нисветская, нидуховная цензураэтой статьине пропустила, и она появиласьтолько черездва года, когдаавтор рискнулпропуститьее за своейсобственнойцензурой. Статьявызвала негодованиесинода: в мыслиоб участиинарода в церковнойжизни усмотрелине толькопогрешность, но и еретическоенаправление.
В этой насильственнойнедоступности, в которую поставленабыла живаямысль к интересамрелигии и церкви, лучшие русскиелюди виделиглавную причинутого бесплодия, которым приимператореНиколае I былапоражена русскаямысль, и всеобразованиеи корень многихпечальныхявлений в нашейцерковнойорганизации.Даже М.Катковв 1858 году высказался, что «православнаяцерковь, посвоей сущностидолжна бытьчужда инквизиционногоначала и полицейскогодуха; что прививатьк ней этот дух, столь противныйей, значит — низводить еена арену человеческихстрастей ипреходящихмнений, унижатьее достоинство, оскорблятьее характер, затемнять еесвятую сущностьи скоплятьпротив неенапраснуюгоречь в умах».Высказываяэто, Катковтогда же требовал«свободы слова»для обсуждениявысших религиозныхи церковныхвопросов ивозмущалсяуказанным«охранительным»началом, превращающимнародную религиознуюжизнь в «искусственныепрепараты».
Если «охранительное»начало приводилов негодованиетаких людей, как Аксаковы, Гиляров, Катков,- то какие чувствавозбуждалооно в простойнародной массе? Религиознаясовесть первыхни в каком случае, несмотря навесь ужасающийнас тогдашнийрежим, не моглаподвергнутьсягонению в ихобыденнойобстановке; правда, Гиляровза живое отношениек историистарообрядчестваи за мысль оживом участиинарода в церковнойжизни был «пособственномупрошению» удаленмитрополитомФиларетом сакадемическойкафедры, но онвсе же не былраздавлен, небыл отосланна «увещание»в консисторию.Простой народнаходился всовершенноиных условиях: его религиознаясовесть выражаласьне в теоретическихвопросах, а ввидимых конкретныхпредметах ибыла всегдана виду низшихцерковных чинов- священникови причетников, и от них доходиладо чинов высших- благочинных, консисторийи архиереев.
«Охранительное»начало тщательновыметало все, что бы так илииначе напоминалоо старообрядчестве.Восьмиконечныйкрест на церковныхкуполах обязательносменялся начетырехконечныйи вовсе не допускалсяна вновь строящихсяхрамах. Старинныеиконы, случайноуцелевшие вцерквах, сносилисьна чердаки, вподвалы и заменялисьиконами новогописьма. Двуперстноесложение наиконах переделывалосьв именословноеи троеперстное.Старопечатнаякнига, найденнаяв избе истого«православного»ревнителяцеркви, являлась«оказательством»старообрядчестваи отбираласьс подпискою«впредь такихкниг не приобретатьи у себя не держать».Привычка к«двуперстному»сложению велана «увещание»благочинного, консистории, особой комиссиии часто заканчивалась острогом.
«Охранительное»начало в применениик простой народноймассе, как видноиз приведенныхпримеров, являлосьначалом «истребления»старообрядческогодуха, сохранившегосяв народнойжизни. Это явление, решительнозамолчанноедуховнымиисследователями, привело Церковь-народк внутреннимпотрясениями создало такиеусловия, которыене толькопарализовалигонения начистое, замкнувшеесяв особые согласиястарообрядчество, но и вдохнулов него новуюжизнь и расчистилодля него путик дальнейшемувнешнему расширениюи внутреннемуразвитию.
На старообрядцев при НиколаеI, по меткомувыражениюН.Н.Гилярова-Платонова, смотрели какна людей, вышедшихиз фронта, выпятившихгрудь не полинии, по которойрасставленылюди-солдаты.Этот взглядбыл ярким выражениемвсей государственнойсистемы императораНиколая I. Онкак нельзябольше соответствовалдуху и характеруцерковной жизнии духовнойшколы. Благодаряискусственнойглубине своеймысли, церковныедеятели и богословыникакой мыслии в старообрядчествене усматривали: старообрядцы казались импросто глупыминевеждами, невкусившиминикакой мысли.Благодарянеобыкновеннойлогичностисвоего мышленияи на этом мышлениисозданногопредставленияо Божественномустройствевсего мира, богословы ицерковныедеятели смотрелина старообрядцев как на людей, нарушающихгармонию мира.Как таковыенарушители старообрядцы подлежалиокончательномуистреблению, предопределенномуБожественнымразумом иоправдываемомуобщим стройно-логическиммиросозерцанием.
Через всеизложенныеусловия создаласьвнутренняяпотребностьв гоненияхпротив старообрядцев, и явилось оправданиеэтих гоненийбогооткровенноймыслью: ониказались нетолько допустимыми, но и священными.
III. НАЧАЛА СТАРООБРЯДЧЕСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
При самом появлениистарообрядчествана его сторонестояли людине менее образованныев тогдашнемсмысле, чем илюди реформ.Протопоп Аввакумможет бытьпричислен квыдающимсялюдям человечества.По силе, изяществуи необыкновеннойодухотворенностисвоего слогаон принадлежитк созидателяммогучего русскоголитературногоязыка. Некоторыеего описанияприроды ичеловеческихдвижений посвоей литературнойкрасоте стоятнисколько нениже выдающихсяпроизведенийпервоклассныхписателей.Однажды насобраниимиссионерскогобратства Петрамитрополитатогдашнийпредседательего, епископВиссарион, благодарилН.Субботиназа изданиесочиненийпротопопаАввакума (VIII т.Материаловдля историистарообрядчества).
- Прочитал я,- говорит епископгосподствующейцеркви, сочиненияАввакума. Какаясила, какойталант! ЭтоПушкин 17-гостолетия. Здесьоснованиенастоящеголитературногорусского языка.Современникии позднейшиенаши писателине воспользовалисьлитературнымиприемами Аввакума, и наш язык хромалдо Пушкина.Если бы русскаялитературапошла по следам, указаннымАввакумом, онабыла бы совершенноиною, ушла бывперед на целыхдва столетия.Вы, НиколайИванович, сделалиценное открытие, и вас необходимоблагодаритьза издание этихсочинений; этимвы поставилисебе памятник.При последнихсловах архиерейсделал Субботинупоклон. Профессор-расколоведпоморщилсяна такое восхвалениеархиереемродоначальника старообрядчества.
Говоря вообще, памятникипервой старообрядческойписьменностини в каких отношенияхне ниже произведенийлучших тогдашнихписателейгосподствующейцеркви. Это жесамое явлениенаблюдаетсяи в петровскиевремена. Сочинениябратьев Денисовыхи других выговскихпустынножителейпоражают изяществомслога, разнообразиеми глубиноюдогматических, каноническихи церковно-историческихзнаний, пониманиемчеловеческойжизни. В литературноми фактическомотношенияхони не ниже, если не выше, самых первыхтогдашнихписателейгосподствующегоисповеданияФеофана Прокоповичаи ДимитрияРостовского.Так называемые«торжественники»(поучения напраздники)Андрея Денисоваобладают большимилитературнымидостоинствами, чем Четии-МинеиДимитрия Ростовского.
Училище Выговскогомонастыря, кактеперь достоверноизвестно, посвоему образовательномузначению стояловыше тогдашнихшкол при архиерейскихдомах. То жесамое можносказать и одругих старообрядческихшколах. В то время дажесвященникигосподствующейцеркви нередкоотдавали своихдетей в школы старообрядческие.
Начиная с возникновения «раскола» до ЕкатериныII, т.е. в продолжениецелого столетия, главнейшиепредставители старообрядцеви господствующихне имели какого-либосущественногоразличия посвоему образованию.Даже выходцыиз киевскойакадемии, начинаяс Петра, во множествезанимавшиеепископскиекафедры в ВеликойРоссии, не моглисделать этогоразличиясущественным.Через Андрея Денисова, талантливоговоспитанникатой же киевскойакадемии, началазападнорусскойобразованности, точнее всявнешняя ученаятехника, надолгое времясвили себепрочное гнездов Выговскоммонастыре иотсюда беспрерывнымиволнами разливалисьпо всему старообрядчеству.
Риторическоепостроениеречи, диалектическиеприемы, склонностьк схоластике, философствованию,- все это весьмаярко бросаетсяв глаза как всочиненияхсамого АндреяДенисова, таки его братаСимеона и другихвыговскихписателей. Вчисле книг, вышедших изВыговскогомонастыря, здесь сочиненныхили толькопереписанных, встречаютсяи чисто философскиесочинения.
Начала образованности, в смысле приемовправильногологическогомышления играмматическойречи, в средестарообрядческойраспространялисьбыстрее и глубже, чем в средегосподствующегоисповедания.Эта, по-видимому, даже и для старообрядцевсомнительнаяистина доказывается весьма легко.
Мы, не исключаядаже и образованных старообрядцев, все еще имеемспособностьпреклонятьсяперед временемПетра, передтою кипучеютитаническоюдеятельностью, которую выказывалион сам и еговсякие чужеземныесподвижники.Как ни оценитьэту преобразовательнуюдеятельность, высоко илинизко, она нив каком случаене имела доброгозначения нацерковноедомостроительство.Об этом совершенноясно высказываютсятеперь дажеепископыгосподствующейцеркви. И этоне подлежитникакому сомнению: ученые иностранцы, естественно, не могли оказатьдоброго влиянияна господствующуюцерковь; русские, воспринимавшиеначала западноевропейскойобразованности, вместе с этимвсе дальше идальше уходилисами от церквии к временамЕкатерины IIуже ясно определилисьиндифферентными, т.е. безразличнымиотносительно веры.
Образованностьпетровскихвремен никакимобразом неможет служитьпоказателемвысоты господствующейцеркви; с однойстороны, этасамая образованностьне имела никакогоотношения кцеркви, а с другой- не улучшала, а только ухудшалаее правлениеи разрушалаее вековой быт.
Показателямиобразованностигосподствующейцеркви техвремен, по-видимому, могли бы бытьученые архиереи, выходцы изкиевской академии.Но они, притомпочти все, слишкоммало были знакомыс бытом, умственными, вероисповеднымии государственнымивоззрениямисвоих пасомых, так что не моглидаже оказатьна них какого-либоживительно-просветительноговоздействия.Связанныебюрократическиминачаламиисключительнос верховными гражданскимправительством, они постоянноотвлекалисьради службыот народа. Поэтомуих ученостьмогла проявлятьсялишь в официальныхбумагах и официальныхречах и не имеланикакого отношенияне только кнароду, но дажеи к подчиненномудуховенству.Не возбуждаемыеи не одухотворяемыежизненныминароднымисилами, этиученые не моглиосвободитьсяот вычурностии излишнейсхоластичностив своих ученыхписаниях исделать последниедоступнымидля народа. Ихученостьзакристаллизоваласьв школьныхприемах школьногобогословствованияи вовсе не пошлав народ, не возбудилав нем каких-либозаметных илинезаметныхдвижений. Чужаядля русскогоума и сердцапросвещенность, хотя и под названиемфилософии ибогословия, не пошла дальшеархиерейскихподворий изастыла здесь, как камень, ив этом видепостепенностала передаватьсядуховным школам, и опять безвсякого возбуждениянародной верующеймысли, даже всобственнойсреде ученыхбогословов.
Основные ипростейшиеначала просвещенностив среде старообрядческойимели большеесчастье, какотносительнораспространения, так и переработкиих народнымдухом, переваренияи растворенияих в народноймысли для оживленияэтой последней.
При самомначале старообрядчестварусский народ, как и целыевека раньше, пребывал почтиво всеобщей, сплошнойбезграмотностис верхов донизов. Старообрядческоедвижениеознаменовалосьпрежде всегошироким распространениемграмотности.Старообрядчествоинстинктивностремилоськ тому, чтобыбезграмотности вовсе не было в его среде, ик концу 17-гостолетия оноявляется грамотнымклассом средиогромногобезграмотногонарода. До половины 19 -го века , даже почти донаших дней, распространениестарообрядчестваобозначалось распространением грамотности.
Петр I вынужденбыл издаватьуказы, приниматьособые суровыемеры, чтобыраспространитьграмотностьсреди дворянства, и эти строгостисурового царяоказывалисьбессильнымии слишком слабо, медленно велик намеченнымцелям. Совершенноиное явлениенаблюдаетсяв старообрядчестве: раньше мероприятийПетра о распространенииграмотностисреди высшегокласса народастарообрядцыбез всякихпобужденийизвне, со сторонывласти, а собственноюнародною силоюпочти чудодейственнымобразом превратилисьиз безграмотныхне только впросто грамотных, но и знающихсодержащеесяв книгах, умеющихразобратьсяподчас в оченьглубоких богословскихположениях.
К временамАндрея Денисоваглавная масса старообрядцев была уже грамотною, знающей общиеили основныедогматическиеположенияхристианскойверы и особенныеположения, собственностарообрядческие, свои особенностии отличия отцеркви господствующей.Поэтому, основываяВыговскиймонастырь ипостояннодействуя вмногочисленныхстарообрядческихместах, АндрейДенисов оказалсяв гораздо болеесчастливомположении, чемего, так сказать, однокашники, воспитанникикиевской академии, очутившиесяво главе русскойцерковнойиерархии. Последние, поселяясь вархиерейскихдомах и становясьво главе обширнейшихепархий, имелиу себя под рукой, в виде паствы, почти исключительнонеграмотныхи малосведущихлюдей, если непрямо невежественных.Даже при всемжелании онине могли с болееили менеезначительнымуспехом приложитьк живому делусвои богословскиеи философскиепознания, оживитьи возвыситьсвою паствусловом своихкрасноречивыхпроповедей.Для этого у нихне было способныхслушателей, исключая редкихи случайныхлюдей. Они очутилисьсреди народа, хотя и преданногоим, но не понимающегоих языка.
В значительнолучшем положениии в лучших условияхпришлось действоватьАндрею Денисову.Грамотная, понимающаяосновные догматыверы и церковныеобряды, сравнительноразвитая, встревоженнаягонениями иими наученнаяжитейскоймудрости всвоих скитаниях, практическиознакомившаясяс географиейотечества ибытом народаразличныхместностей,- вот среда, скоторой имелидело АндрейДенисов, егосподвижникии другие деятелистарообрядчества.При чтенииистории Выговскойпустыни, с первойстроки до последней, чувствуется, что здесь живути действуютпросвещенныелюди, легкоотдающие точныеотчеты в своихпоступках имыслях, энергичноприспособляющиесяк жизни в холодных, ненаселенных, безжизненныхсеверных пустынях.Умело и бодроовладеваютони обширнымкраем от Онежскогоозера до Белогоморя и по морюдо Вайгача. Подих руками всюдуи беспрерывнокипит работа, расчищаютсялеса, заводятсярыбные промыслы, плывут огромныесклады строевоголеса по озерами порожистымречкам, рыболовныесуда ходят поозерам, реками Ледовитомуокеану, пробираютсядо Новой Землии чуть ли не доустьев Оби. Изэтих же самыхлюдей огромныепартии их постоянноработают наВолге и ее северныхпритоках. Дляпотребностейсевера онипередвигаютсюда огромные караваны хлеба с реки-царицы.
Свои досугикаждый из людейпроводит закнигою. Ни однособрание, покакому бы поводуоно ни происходило, не обходитсябез живых беседна религиозныетемы. Всюдуидет усиленнаяработа по изучениюдогматов верыи уставныхобрядов постарым книгам.Большой штатискусных переписчиковВыговскойпустыни едвауспевает исполнятьзаказы поизготовлениюкниг. Из-под ихрук выходиликниги богослужебные, вероучительные, историческиеи даже философские.Отсюда книгиразвозилисьпо всей Россиицелыми возами, иногда явно, иногда скрытыерыбою или хлебнымзерном. В течениеполустолетиякниг заготовленобыло так много, что после разрушенияпустыни в средине17-го века онив большом количествевывозилисьотсюда довосьмидесятыхгодов прошлогостолетия.
В такой просвещеннойи культурнойсреде действоваливыговскиепросветители.При таких условияхАндрею Денисовулегко быловынесенныеим из киевскойакадемии началаобразованностипередать сравнительнобольшим народныммассам. И безвсяких преувеличенийможно сказать, что он одинсделал больше, чем его бывшиесотоварищина епископских кафедрах.
Не в примергосподствующим, старообрядческаянародная массабыла широкои глубокоподготовленак восприятиюначал образованности.В этой массесовершенноне нужно былобороться совсеобщим презрениемк грамотности, с желаниемпребывать вневежествеи неведении, как это приходилосьархиереям вепархиях иПетру в дворянстве.Наоборот, всяэта масса снеобыкновеннымединодушиеми чрезвычайноюэнергией тянуласьк книге, к раскрытию, утверждениюи обоснованию веры и справедливойжизни. Вся онапредставляласобой чрезмерноогромную инеобыкновенновнимательнуюаудиторию.
продолжение--PAGE_BREAK--
Начала образованностивоспринималисьсвободно-мыслящими чувствующимнародом старообрядческим.Здесь ониподвергалисьсамой основнойпереработкеи претворялисьв новое вещество.По этой причинериторизм исхоластика, составлявшие, так сказать, самую душукиевской академиипочти до нашихдней и перенесенныеАндреем Денисовымв старообрядческуюписьменность, недолго удерживалисьздесь. Уже приДенисове, отчастии он сам, выговскиеписатели переходятк более простомулитературномуязыку и ясномумышлению, незатуманенномусхоластическимиизвилинами.Читая эти сочинения, чувствуешь, что авторы ихпережили ириторизм, исхоластическоенаправление.
Начала образованностив старообрядческойсреде не удержалисьв закристаллизованномвиде, как этобыло в школахгосподствующих.Они в переработанномвиде пошли всамую глубьнародного духа, стали достояниемне одной школьнойскамьи и неодних ученых, а всего народа, заставлялипостояннотрепетать инапрягатьсясамую народнуюмысль, болееили менее сильнозадевали мыслькаждого излюдей, от юношидо убеленногосединами старца, всю жизнь человекадо гробовойдоски превратилив сидение нашкольной скамье.
Из двух фактовслагаетсядвижениестарообрядческогопросвещения: из постояннойпереработки, переоценкиосновных началобразованностии проникновенияих в самую глубьили толщу народнойжизни. В старообрядчественельзя заметитьни одного такогоучения, котороене проникалобы до самыхнародных глубини которое возникалобы случайно, в кабинете иликаком-либоподобии его.Здесь нет такихобразованныхлюдей, которыевсем своимсуществом, всеми силами, мыслями и чувствамине жили бы народноюжизнью и мысльюдо мельчайшихих проявлений.Нет и такогоучения, зернакоторого небыли бы засеяныв самом народе.
Старообрядчествоне раз, а тысячираз всколыхивалось, по-видимому, новыми положениямии новыми учителями.Но эта новизна- только кажущаяся.Учения эти ужедавно зрелив народноймысли и временамито там, то здесьвспыхивалиболее или менееяркими блестками.Учителя эти, нередко прославившиесякак новаторы, имели многихпредшественников, часто в лиценеизвестныхи незаметныхлюдей. Новыеучения, дажеиз тех, которыевсколыхиваютцелые согласияот первогочеловека допоследнего, навсегда воплощаютсяв книжную жизнь, получают литературнуюформулировку, чаще они перестраиваютвсе обществоот верха дониза, дают емусовершенноновое содержание.Учителя, дажеиз тех, которыесокрушаютстарые согласияи основываютновые, не всегдасвои ученияоблекают вкнижную форму, чаще они перестраиваютобщественнуюжизнь и мысльисключительноустным словоми практическоюдеятельностью, все время живяв народе, в живомсоприкосновениисо всеми своимисообщественниками.
IV. НАРОД И СТАРООБРЯДЧЕСТВО
Историк старообрядчествана протяжениидвух с половинойвеков постояннонаблюдаетборьбу междугосподствующеюцерковью истарообрядчеством, борьбу — в некоторыемоменты кровавуюи огненную, часто весьмажестокую ипочти всегдахитрую с тойи другой стороны.Вместе с этимему почти вовсене приходитсяизучать фактыстолкновениямежду чистонароднымимассами игосподствующеюи старообрядческою.Даже духовнаялитература, сравнительнохорошо разработавшая«историюстарообрядчества», не подмечаеттаких явлений, которые свидетельствовалибы о разделениирусского народана два враждебныхлагеря, чтомассы господствующаяи старообрядческаястояли другпротив другав каком-либоподобии кулачногобоя.
Московскийсобор 1666 годапостановилнаказывать старообрядцев«не толькоцерковнымнаказанием, но и царским- сиречь градскимзаконом и казнением».На это соборноепостановлениепротопоп Аввакумотвечал: «Чудо! Как-то в познаниене хотят прийти: огнем, да кнутом, да виселицеюхотят веруутвердить!»
Жестокоепостановлениене было плодомжестокостинравов тогдашнеговремени, какоб этом обыкновеннодумают. Оновытекает изглубокогосознания, чтоименно без«казнения»нельзя провестив народ утвержденныесобором церковныереформы, изубеждения, чтонарод привыкжить и вероватьнесколькоиначе, чемпредписываетсятеперь. И Аввакумвидел, что международом иархипастырствомвозникла распря, и возмущался, что народподвергается«казнениям».На те пытки имучения, которымподвергалсяАввакум и егосподвижники, они смотрели, как на одинобширный замыселпротив народа.Правы они былиили не правы- вопрос совершеннодругой, нонесомненно, они жили убеждением, что то, чемуподвергаютсяони сами, грозити всем остальным, всему народу.Они чувствовалсебя до тогослитно с народом, что готовы быликаждую минутусказать «владыкамархипастырям»:«Убирайтесьвы с вашимиучениями, свашим огнем, кнутом и виселицей: вы из чужойземли пришли, а мы одно с народом, одна плоть иодна душа».
В момент появлениястарообрядчестваи народ не усматривалникакой разницымежду собоюи приверженцамистарины. Однипрямо и открытошли за вождямистарообрядчества, другие сочувствовалиим втайне. Этиделили своюпривязанностьк видимомухраму с преданностьюстарой вере: на старую веруони смотреликак на чистоеи благодетельноежитие, а на новую- как на немощьгреховную. (Обэтом подробнеев следующейглаве).
К новым церковнымпорядкам дажевысшие чины, сами реформаторы, не могли скороприладиться.Никон, послесвоего удаленияс патриаршегопрестола, вНовом Иерусалимепечатал церковныекниги, представляющиесобою буквальносмесь старогои нового текстов.Очевидно, унего даже былимоменты, когдаон находилсяв раздумье: покакому же путиидти дальше? Через год илидва после собора1667 года, окончательноутвердившегоновый обряд, в пасхальнуюутреню вышелкрестный ходиз Успенскогособора — патриарх, собор, царь исинклит; вышлина паперть иостановились- в какую сторонуидти: по-старому, или налево — по-новому?
Но если окончательныйповорот к новымпорядкам дажесреди высшейиерархии определялсямедленно, складывалсяс колебаниями, то что же сказатьо народныхмассах? В нихэтот самыйпроцесс могсовершиться, смотря по местнымусловиям, вдесятилетияи даже в целыестолетия.Медлительностьэта свидетельствуетсяуже тем, что, например, вСаровскойпустыни илив московскомУспенскомсоборе церковныепорядки такмало похожина богослужениев приходскиххрамах и такво многом напоминаютседую старину, что и старообрядцуподчас кажутсяродными и любезнымисердцу. Привходе в Успенскийсобор вам кажется, что вас со всехсторон охватываетвоздух московскойдореформеннойстарины, вычувствуете, что на вас смотрятгрозные ликисвятых, изображенныепри царе Грозномили даже раньшенего. При представленииздесь, так сказать, в очаге стариныобычного приходскогохрама, невольновозникаетмысль, что церковнаяреформа здесьзастыла, остановиласьв начале дорогии дальше непошла. Вы смотритездесь на святых- могучих, сверхчеловеков, тогда как вприходскиххрамах они ужедавным-давнопеределаныв людей обычных, таких же немощных, как и мы сами.Смотря здесьна священнослужителей, можно подумать, что они постоянновидят какие-тогрозные призраки, которые руководятих движениями, в приходскихже храмах священникиуже давно усвоилиили властно-барственнуюосанку, илишаловливо-игривуюпоходку. То, что наблюдаетсяв Успенскомсоборе, и естькак бы закристаллизованныйостаток старины, не уничтоженныйреформами ипривлекательныйдля старообрядцыстарообрядцеви свято хранимыйими в своиххрамах и моленных.
Введениениконовскихновшеств внародной церковнойжизни подвигалосьвесьма медленно, а по местам ивовсе застывало, ограничившисьсамым малым.Это явлениеподлежит точнейшемуи историческомуисследованию.До сих пор вэтом направлениипочти ничегоне сделано.Ученые миссионерскойшколы усерднейшимобразом замалчивалисамый факт, другие исследователи, имея дело состарообрядческойсредой в собственномсмысле, не обращаливнимания наисторию церковнойжизни в приходскиххрамах господствующегоисповедания, а потому и ненаталкивалисьна соответствующиефакты указанногосейчас общегоявления. Размерыстатьи позволяютнам привеститолько два-трифакта.
Около половины18-го столетияв одном из московскихуездов в глухомлесу местныевласти неожиданнонашли вполнеоборудованныймонастырьскит.Монастырь этотсуществовалуже несколькодесятков лет.Первоначальноздесь поселилисьтри старца, затем у нихпоявилисьученики строгойподвижническойжизни. Окрестныежители усерднопосещали их, снабжая всемнеобходимым.Ко временинаходки монастырявластями оказалось, что жителейв нем уже почтине было, старцыоснователискончалисьзначительнораньше, а оставшиесянесколькочеловек толькоохраняли могилыэтих основателейи поддерживалина них неугасимыйогонь.
Открытиемонастыряпроизошло последующемуповоду. В течениенесколькихлет в народесильно распространялсяслух о святостистарцев, нетленностиих тел и исходящихот них чудотворениях.Возникло делопод общимруководствоммосковскойсинодальнойконторы. Оказалосьследующее.Никакой постоянной, ежедневнойслужбы в монастырене совершалось, хотя и имеласьнебольшаядеревяннаяцерковь. Народже стекалсясюда во множестве; в дни кончиныстарцев образовывалсяцелый лагерьиз сотен телеги тысяч людей.Некоторыеприезжали сюдасо своими приходскимисвященниками.Появлялисьздесь и безместныесвященникии служили панихидыи молебны длявсех желающих.Все это бывалои при жизнистарцев. Неимея в своеммонастыресвященников, они приглашалитаковых состороны, илииз ближайших приходов, или из заштатных.
Во всем этомдуховные властизаподозриличто-то недоброе, и в монастыребыл произведентщательныйобыск. Все книгиоказалисьстаропечатными; по ним совершалосьи богослужение.Старожилыпоказали, чтостарцы, приглашаяк себе на праздничныедни священников, ставили условиемсовершатьслужбу по-старому; священникиот этого неотказывались, принималитолько мерык тому, чтобыне было огласкивсему этому.Наличностьстарых книгрешила судьбумонастыря: всездания былиразрушены, телаже старцев, оказавшиесянетленными, были извлеченыиз могил и преданысожжению; полицейскимвластям былопредписано, чтобы народ не допускался на это место.
В этом случаенеобыкновенноярко обрисовываетсятакое явление.Несомненно, господствующегоисповеданиялюди, нискольконе гнушающиесягосподствующегосвященства, по каким-топобуждениям, желают служитьБогу по старопечатнымкнигам и дляэтого находятохотников изсреды духовенства.И все это происходитпочти черезсто лет послениконовскихреформ. Очевидно, что в умы всехэтих людей, неисключая дажеи духовных лиц, реформы ещене впитались, духовно недошли до них.Власти, — да, ониготовы на всякуюжестокость, даже на грубоесвятотатство, чтобы ввестиновую книгув народнуюцерковнуюжизнь, но сам-тонарод вместесо своим приходскимдуховенствомсмотрит на всеиначе: стараякнига для негоне утратиласвоей святости, а новая не привиласьк нему, не приобрелав его глазахдуховной красоты.Народ даже непонимает усердиявластей навязатьему новую книгу, не видит причиниз-за старойкниги бежатьот церкви, отсвященства, молчаливо, энергичнодержится застарую книгуи добиваетсятого, что духовенствосекретно отвысших властейслужит для негопо-старому. Вотдругой факт.На родине пишущегоэти строкицерковныереформы непривились доконца шестидесятыхгодов прошлогостолетия. Троеперстиездесь совсемне в обычае.Все крестные ходы совершались посолонь до 1867 года.
Великим постомэтого годастарый, необыкновенноскромный, малоученыйсвященник, прослужившийздесь оченьдолгое время, перевелся вдругой приход.Поступил молодой, энергичный, семинарист, необыкновеннодаровитый, говорившийпо-латыни почтикак на родномязыке. Приехалон на страстнойнеделе. Почтисамую первуюслужбу емупришлось совершатьс выносом плащаницы.
Пошел крестныйход с плащаницей.Прямо с папертинарод весь, какодин человек, повалил посолонь.Священник сдьячком и сплащаницейповоротилипо новому уставу, против солнца.У алтаря встретились; батюшка зычнообругал своюновую паству.Разошлись: последоватьза батюшкоюиз народа неоказалось ниодного человека.Далее второйи третий обход; встречалисьу алтаря, батюшкаобругается, и снова разойдутся.
Наступилапасхальнаяутреня. Крестныйход. Народ схоругвями ииконами идетпо солнцу, батюшкас крестом противсолнца; толькоодин дьячокуныло шествуетза ним. У алтарявстреча. Возмущенныйпастырь, высокоподнимаеткрест, становитсяна дороге, непропускаетнарод и обрушиваетсяна паству самымотборным площаднымприветствием.Народ проходитмимо и пастырскуюбрань заглушаетпением положенныхпеснопений.То же при следующихобходах; батюшкалишь в большуюи большую приходитярость; егоголос звучитгромче, энергичнее, а бранные словауснащаютсяновыми. Во времяпения пасхальногоканона священникприходит висступление.Ходя с кадиломпо рядам прихожанон приветствуетпаству не словами«Христос воскресе», а рычанием инепередаваемымивыражениями.Не выдержали приход. Тотчаспосле обедни, не расходясьпо домам, прямоиз церкви, былсозван сход, и единогласно, без всякихвозраженийрешили: священникасо святынейникуда не пускать.Отдохнул батюшкапосле мытарственнойслужбы и пошелпо приходу. Всесело как бывымерло; ниодна дверь, ниодно окошконе отворилисьна батюшкинстук. Двинулсяв соседнююприписнуюдеревню, тамто же самое; приняли толькона одном барскомдворе, да и тос какими-тонедобрымиулыбками. Послеполудня улицысела оживилисьпраздничноютолпою, зазвониликолокола. Батюшкавновь двигаетсяпо приходу. Нотолько лишьпоказался скрылечка, всесело разомопустело: всезаперлись ипопрятались.Ушел батюшкав дом — на улицахпоявился народ.Еще раз делаетпопытку пойтисо святыней- все торопливоразбегаютсяи запираются.Думал-думалбатюшка и полезна колокольню, отвязал у колоколовязыки, снес ихв церковь изапер. «Оставайтесьправославные, в такие дни беззвона». Приходвидит, что делохудо, что оставатьсябез звона позорно.Начали мирныепереговоры; только к четвергуокончилисьони; батюшкавыдал колокольныеязыки, прихожанесогласилисьпустить егосо святыней, но при этомвыговорили, что особо нежелающиемогут и не приниматьего. Половинасела приняласвященника, а другая — нет, выслали емулишь установленнуюпри этих переговорахплату.
С этих порздесь быстропошло распространятьсястарообрядчество, и до сих порприходскаяжизнь не может наладиться, войти в свою норму.
Вот третийфакт. Всего летшесть-семьназад одинмосквич оченьизвестнойфамилии путешествовалпо Олонецкойгубернии. Обозревалбольше всегохрамы. В одномхраме он нашелстаропечатныепатриаршиекниги, хорошосохранившиеся.Попросил осмотретьвсю церковь,- ни одной новопечатнойкниги. Вопроссвященнику, что это значит.«Да что, — отвечалсвященник, — так исстариведется. Приходнаш бедный; когда вводилисьновые книги, не было денегна их покупку».В архиве сохраниласьцелая перепискасвященниковс властями.Власти требовалиновые книги, священникиодин за другимотписывались, что пока денегнет, и как толькоможно будет, так выпишут.«Так и тянулосьвремя, затемоставили насв покое. Такпо-прежнемуи служим, и теперьна новые книгиденег нет; бережнообращаемсяс этими старыми: истреплем их, помилуй Бог; никаких небудет».
Таковы факты, положим, единичные.Но сколько ихпо всей-то России? Все эти фактысвидетельствуют, что реформа, задуманнаяНиконом патриархоми как бы законченнаясобором 1667 года, на самом-тоделе, в полномвиде, не привиласьк народу дажедо сих пор, дажене только кнароду, но и кхрамам, к приходскойнародной жизни, к самим священникам.Очевидно, чтов самой толщенародной досих пор живои действенноначало старообрядческое. Это явлениеимеет огромнуюценность привыяснении общейсущности, общегосмысла старообрядчества.
Заключение.
Собор 1666-1667 годовокончательновдвинул господствующуюрусскую церковьв русло обрядови обычаев церквигреческой, современныхему. Вместе сэтим по необходимостион окончательноотрекся отисторическихпреданий ивековых обычаевцеркви русской.Русская историческаяцерковь в егоглазах превратиласьв церковь невежд.
Властно ижестоко разделавшисьс представителямиотринутой иопороченнойцеркви, разославих по монастырями подвергнув«гражданскому»казнению, соборне менее властнои жестоко бросилсвое словоосуждения ина всю историюрусской церкви.Лучшего, умнейшегои величайшегоиз русскихархипастырей, митрополитаМакария, соборне постеснялсязаклеймитьпозорным иоскорбительнымименем «невежа».На Стоглавыйсобор он глянулслишком высокомернои желал растоптатьи уничтожитьего, произнесятакой приговор:«Тую неправеднуюи безрассуднуюклятву Макариевуи того собораразрешаем иразрушаем итот собор нев собор и клятвуне в клятву, нони во что вменяем, яко же и не бысть».
Вся историярусской церквив глазах собораимела лишь одноопределенноезначение — «якоже и не бысть».Церковь получиласвое бытиетолько как бысо дня открытиясобора или, самое большее, с предшествовавших ему деяний патриарха Никона.
В указанномотрицании илизачерниваниирусской историческойцеркви и заключаетсявесь смысл ився жизнь церквигосподствующей.Этим отрицаниемопределяется вся ее дальнейшая история.
«Пусть будетгреческое, лишьбы не было прежнегосвоего историческогорусского» — таково руководственноеначало церквипри патриархеНиконе присоборе 1666-1667 годови в последующиедесятилетия, до времен Петра, до возглавенствованияиерархов, получивших западноевропейское просвещение.
«Пусть будетлатинско-католическоеили немецко-протестантское, лишь бы не былонародногорусского» — таково началоцеркви с петровскихвремен до нашихдней. Противэтого отрицаниярусских народныхисторическихначал воссталрусский народв лице старообрядцев.Старообрядчествов его общейисторическоймассе никакимобразом нельзяопределятькак отщепенствоот церквигосподствующей, как толькоразлад илираздор с нею.Несмотря навсе жизненныесплетения старообрядцеви лиц господствующегоисповедания, несмотря навсю видимуюборьбу старообрядческойЦеркви с церковьюгосподствующею, старообрядчествоживет и развиваетсясамо по себе, без всякихотношений кгосподствующемуисповеданию.
В течениевеков до Никонапатриархарусский народнакопил оченьбольшие запасыцерковныхзнаний и веропонимания.В своей народнойтолще он далеконе был такимневеждою, какимизображалиего историкидо последнеговремени. Хотяотсутствовалообразованиеофициальное, зато широкимиволнами разливалосьпо всему народупросвещениев самой жизни.Монастыри, приходы, почтибесчисленныепо своему количеству, являлись истиннымирассадникамиистинно народногопросвещения.Монастырскиебиблиотеки, а нередко иприходскиехрамы в старинубыли болеебогаты книжнымисокровищамии произведениямивысокого церковногохудожества, чем в наше время, в расцветекнигопечатания.Процветалане одна обрядность, но и истинныерелигиозныезнания. В духовныхповестях чисторусскогопроисхождениянередко дажев наше времяможно любоватьсяи глубиноюбогословскогои философскогомышления. Московскиебогословы присвоем, так сказать, доморощенномобразовании, случалось, велиочень тонкиесловопренияс представителямизападной богословскойнауки, и не тольконе пасовалиперед ними, нои побеждалиих глубиноюсвоего собственногоразумения.Отношенияиерархии имирян, чистокультурноезначение Церквинашим предкамбыли болееглубоко известны, чем даже современнымбогословам.
Никоновскиереформы имелито значение, что ими русскийнарод отстранялсяот непосредственногоучастия в делахцерковных, инакопленныев течение долгихвеков религиозныезнания откладывалиськуда-то в сторону. Наряду с этимглавенствующеезначение получала
бесконтрольнаяволя и властьиерархии, ивзамен народноговеропониманиявыдвигалосьна первое местопонимание иное, принесенноеиз чужих стран.
Эти народныезнания не моглибыть заглушеныникакими новымитечениями, никакою властьюони не моглибыть исторгнутыиз духа народного.Старообрядчествои есть историятого, как русскийнарод проявляетсвои векамископленныерелигиозныезнания, как этизнания, иногдасовершеннонеожиданно, выбиваютсяна Божий простори распускаютсяв пышные и дивныетворения.
Историягосподствующейцеркви, в сущности, представляетсяисторией того, как заносилисьна русскуюземлю и прививалиськ ней инородныерелигиозныевеяния сначалановогреческие, затем латино-католическиеи, наконец, протестантские.В сообразностьэтому историястарообрядчестваесть историяразвития собственнорусской религиозноймысли, зарожденнойв глубине веков, задавленнойбыло при Никоне, но никогда неутратившейсвоих жизненныхсил, растущейстихийно.