Реферат: Развитие центробежных тенденций в Югославии

--PAGE_BREAK--Впоследствии все эти опасения оказались вполне обоснованными. Весной 2001 г. албанские боевики развернули вооруженное наступление на правительственные силы Македонии, развязав против нее полномасштабную войну. Миротворческие силы НАТО предпочли не ввязываться в этот конфликт, но все же своим присутствием сдерживают агрессивные посягательства косоваров на часть македонской территории. Албанские партии в Македонии откровенно потребовали от властей изменения конституции и признания албанского меньшинства «равноправной нацией государства», что, несомненно, было бы первым шагом к расколу страны и началу гражданской войны
В мае 2001 г. в столице Албании Тиране прошла очередная встреча министров иностранных дел организации «Процесс сотрудничества на Юго-востоке Европы», в ходе которой были предприняты меры по укреплению стабильности на Балканах. Несмотря на все сложности сложившейся в этом регионе ситуации, есть надежда, что в первом десятилетии нового века (21) главные проблемы будут все-таки решены.
Политические преобразования 90-х гг. выявили определенные тенденции в принципах и методах формирования исполнительной власти. В одних странах (Чехии, Венгрии, Словакии, Болгарии, Словении и отчасти Польше) сложились традиционные парламентские республики, где средоточием власти является правительство, формируемое парламентским большинством. В других (Румыния, Сербия и Хорватия) утвердились жестко централизованные президентские формы правления, которые, как показал опыт, дают меньше возможностей для ускорения процесса демократизации, чем парламентские.
Югославия, в которой в начале XXI века оставалось две республики, превратилась в Малую Югославию (Сербию и Черногорию): c 1992 по 2003 г. — Союзная Республика Югославия, (СРЮ), с 2003 по 2006 г. — конфедеративный Государственный Союз Сербии и Черногории (ГCCX). Югославия окончательно прекратила существование c выходом из союза Черногории 3 июня 2006 г.

ГЛАВА 2. ВЛИЯНИЕ ВНЕШНЕГО ФАКТОРА НА РАСПАД СФРЮ
2.1. Вклад США в развал СФРЮ
Финансировании политических операций, направленных на разрушение социалистических стран нельзя обойти стороной и «Open Society Fund» известного банкира и бизнесмена Джорджа Сороса, который появляется на сцене в начале 80-х годов. Фонд был задуман как источник поддержания научной и культурной деятельности диссидентов из восточноевропейских стран. В 1984 году отделения фонда появились в Венгрии, в 1987 году – в СССР, а в 1989 году в Югославии.
По некоторым данным, фонд Дж. Сороса в 80-е годы располагал суммой свыше 4 миллиардов американских долларов.¹ О происхождении этих денег остается только догадываться, и вероятнее всего еще долгие годы общественность не будет знать, чьи деньги Сорос с таким рвением разбрасывает по миру. Нам известно лишь то, на что расходуются эти деньги. В первую очередь, это премирование и отправление на учебу в западные университеты молодых специалистов из стран Восточной и Юго-Восточной Европы, затем это финансирование различных «независимых» СМИ, политических партий и общественных движений. Все это, а также забота о «правах человека» и «правах национальных меньшинств», особенно в Югославии, выглядело как своеобразный вариант американской доктрины «конфликта малого масштаба», так как вся эта деятельность неизбежно вела к дестабилизации обстановки в странах социализма и расшатыванию основ, на которых стояли эти государства. Так, Фонд Сороса, на протяжении 1989-1992 годов, материально поддерживал и подпитывал такие  националистические организации и партии, как Хорватское Демократическое Содружество, Албанская партия демократического процветания, Словенский Демократический Союз и другие, хотя Д. Сорос не мог не знать, что в условиях обострения межнациональных отношений в стране, поддержка партий националистического толка обостряет межнациональные и религиозные конфликты.¹
Деятельность Фонда Сороса и фонда «Программа помощи развитию демократии» в значительной мере способствовала расшатыванию государственных основ Югославии, а в дальнейшем и развалу СФРЮ.
Югославия раньше всех других социалистических стран стала открытой для делового и культурного сотрудничества со странами капитализма, а США стали одним из приоритетных партнеров этой страны. Оказавшись в числе ведущих партнеров Югославии, США сразу же начали использовать американо-югославское сотрудничество для достижения своих целей. Под благовидным предлогом помощи в повышении квалификации научных работников и управленцев Югославии появляются разного рода программы, финансируемые из бюджета США и непосредственно ЦРУ, такие как «Фулбрайт фонд», «Лидер програм» и другие. Суть этих программ состояла в следующем. Посольство США в Белграде получало доступ к кадровым документам всех ведущих югославских университетов и управленческих структур и по-своему усмотрению проводило подбор кандидатов для участия в программах. Утвержденные посольством США кандидаты отправлялись в США на обучение по своей специальности, а по возвращении на родину становились стипендиатами программы. Исходя из данных известного югославского журналиста и публициста Марко Лопушины, в течение 80-90-х годов только через «Фулбрайт фонд» прошло около 2 тысяч югославов.² При подборе кандидатов для участия в программах ни одна республика, ни одна национальность или национальное меньшинство не были обделены вниманием, но все же особое внимание было уделено кадрам из Хорватии, Косова и Метохии.¹
Интересен и принцип подбора кандидатов для участия в данных программах. В списках кандидатов на обучение и повышение квалификации в США чаще всего фигурировали лица, занимавшие высокие должности в  союзных, республиканских и краевых органах  исполнительной  и законодательной власти, руководители молодежных организаций республик, известные журналисты, профессора, дипломаты и бизнесмены.² Особо пристальным вниманием пользовались те, «кто находится на пути поиска своей  политической философии», а также «функционеры локального, государственного или национального масштаба способные к усвоению новых идей».
Все бы хорошо, но как известно, бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке, а всякая вещь имеет свою цену. США и не думали заниматься благотворительностью, просто разработчики программ достаточно хорошо знали психологию людей. Однажды став участником программы, человек становился ее вечным заложником. Для людей науки становились открытыми двери всех университетов Западной Европы и США, научные издания с радостью публиковали их работы (разумеется те, которые отвечали интересам учредителей программ), выплачивая при этом огромные гонорары; у партийных и государственных деятелей быстро устанавливались связи с управленческими структурами США и Европы, они получали доступ в закрытые «клубы» политической элиты Запада и т.д… Вырваться из этой затягивающей трясины мог не каждый. Участники программ становились послушными марионетками в руках посольства США и тем самым пополняли ряды «пятой колонны».
Проникновение «пятой колонны» в высшие руководящие органы, науку и культуру Югославии способствовало дестабилизации обстановки внутри страны, и в конечном счете привело к тяжелейшему внутреннему кризису СФРЮ.
К началу 90-х годов внешняя политика США принесла свои плоды. В конфронтации с США Советский Союз потерпел полное поражение, ушел в небытие Варшавский договор, а с ним и ориентация восточноевропейских стран на СССР, в мире осталась только одна единственная глобальная военная, политическая и идеологическая суперсила – США.
Проект «нового мирового порядка», вынашивавшийся в США долгие годы и рассматривавшийся в конце 70-х годов лишь как далекая перспектива, получил все шансы стать реальностью. Такой поворот событий повлек за собой и изменения во внешней политике США.
Уничтожив главное препятствие на пути к «новому мировому порядку»- коммунистические режимы в СССР и странах Восточной Европы, США приступили к реализации следующего этапа, необходимого для установления господства США во всем мире. Главным препятствием для реализации проекта «нового мирового порядка» к началу 90-х годов стали крупные государственные образования Европы и Азии, которые несмотря на экономическое и политическое превосходство США, могли еще, используя накопленный веками потенциал, оказать достойное сопротивление идеологии «Pax Americana». В политическом плане США для полной гегемонии в мире было необходимо уничтожить устоявшиеся государственные образования, способные хотя бы формально противостоять установлению «нового мирового порядка», и на их месте создать ряд карликовых псевдогосударств, — чтобы в дальнейшем сей конгломерат был более податлив для усвоения «новых идей».¹
Югославия стала для стратегов «нового мирового порядка» своеобразным полигоном для создания правовых прецедентов, которые в последующем можно было бы использовать и в отношении других стран, которых не устраивает гегемонизм США. Выбор Югославии был не случайным. Во-первых, Югославия к началу 90-х годов оставалась единственной европейской страной, где у власти формально находились коммунисты, а в названии страны фигурировало слово «социалистическая». Маскируя свои действия «борьбой за демократизацию» Югославии, США получили поддержку своих начинаний со стороны стран Запада. Во-вторых, СФРЮ была страной многонациональной, и здесь легко было манипулировать такими понятиями, как «защита прав человека» и «защита прав национальных меньшинств».
В 1990 году США начинают открытое вмешательство во внутренние дела СФРЮ. 26 апреля 1990 года сенатор К. Пелл и конгрессмен  Т. Лантош представили на рассмотрение Конгрессу резолюцию о нарушении прав человека на юге Югославии.¹ Резолюция, принятая Конгрессом США, состояла из 11 пунктов, среди которых были следующие:
«…6. Заставить правительство Югославии и правительство республики Сербии полностью возвратить автономный статус социалистическому краю Косово;
 …9. Государственный департамент, используя свои представительства на местах, должен следить и пресекать попытки ущемления прав человека в Югославии;
    10. Необходимо заморозить экспортно-импортные операции и прекратить выдачу займов…Федеративной Республике Югославии, которые идут в республику Сербия, до тех пор пока всем гражданам Югославии не будут даны одинаковые права».²
С принятием данной резолюции начинается открытая поддержка США на государственном уровне югославских сепаратистов под видом защиты прав человека; вмешательство во внутренние дела югославского государства и давление на СФРЮ угрозой введения экономических санкций.
Несколькими месяцами позже, а точнее 27 октября 1990 года, Конгресс США принял поправку к закону о помощи иностранным государствам, инициатором которой выступил сенатор Р. Доул. На основании этой поправки к закону Югославии в ультимативной форме был дан срок в шесть месяцев для проведения свободных  демократических выборов и улучшения ситуации с правами человека и национальных меньшинств. В случае невыполнения требований в срок Конгресс оставлял за собой право введения санкций против СФРЮ, а точнее против ее отдельных республик, в которых попираются демократические права и свободы человека. Такие действия США ободрили местные националистические круги, и они встали на путь открытой конфронтации с Федерацией. В условиях внутреннего кризиса  и сепаратистских настроений в республиках центр под давлением США пошел на проведение в стране свободных многопартийных выборов, в результате которых в большинстве республик к власти пришли политические силы, целью которых был окончательный развал СФРЮ. Такой исход выборов  отвечал интересам США, но не полностью. Все дело в том, что оппозиционные партии одержали победу во всех республиках, кроме Сербии и Черногории. В этих двух республиках на выборах победили реформированные коммунисты, последовательно отстаивающие сохранение единства СФРЮ. Такое развитие событий явно не входило в планы США по дестабилизации политической системы страны. Победа социалистов в Сербии заставила политические круги Америки полностью раскрыть свои  карты. Было заявлено, что победа социалистов нарушила процесс естественной демократизации югославского общества и в этих условиях США не видят смысла в сохранении территориальной целостности Югославии. «Такая Югославия не в интересах США и изменить положение на Балканах необходимо через распад Югославии».¹
С признанием нецелесообразности существования СФРЮ американцы приступают к действиям, направленным на окончательный развал югославской государственности. Уже в начале декабря 1990 года член Президиума СФРЮ Б. Йович получает информацию о том, что в Будапеште ЦРУ заключает соглашение с органами внутренних дел Венгрии о проведении совместных мероприятий по дестабилизации обстановки в Югославии для последующего ее развала.² Такая работа предполагала формирование антиюгославского общественного мнения среди венгерской диаспоры в Воеводине и нелегальные поставки оружия и боеприпасов в Хорватию, которая граничит с Венгрией.³
Вооружение незаконных хорватских военизированных формирований со стороны Германии и Венгрии (при посреднечестве США) поставило Югославию на грань гражданской войны и замораживания мирного диалога республик и центра. В этих условиях Президиум СФРЮ принимает решение о применении ЮНА для разоружения незаконных формирований и восстановления конституционного порядка в стране. Казалось бы Югославия как суверенное и правовое государство имеет на это право. Но иного мнения были американские официальные лица. На встрече с Б. Йовичем американский посол в СФРЮ У. Циммерманн «выразил обеспокоинность правительства США и протест США против «применения всякой силы… которая могла бы остановить демократические перемены в Югославии»».4 Далее в разговоре с Б.Йовичем Циммерманн заявил, что если при разоружении и расформировании незаконных воиских формирований будет применена сила, то США откажут Югославии в предоставлении экономической помощи и будут содействовать введению международного бойкота и санкций против СФРЮ.¹
Перед угрозой оказаться в международной экономической и политической изоляции руководство СФРЮ приняло решение об отказе от широкого применения военной силы в деле разоружения незаконных воинских формирований и восстановления конституционного порядка в стране, что положило начало медленной и кровавой смерти Югославии.
Политика США способствовала тому, что на европейской карте в течении 1991-1992 годов вместо единой Югославии появилось пять независимых государственных образований, не способных оказать достойное сопротивление американскому «новому мировому порядку».
Натовские бомбы падают на всех Югославов: Сербов, Македонцев, Албанцев, Венгров, Румынов и др. составляющих многонациональную Федеративную Республику Югославию. Практически никаких «мирных переговоров „и не небыло, так, как представители США в лице Госсекретаря М.Олбрайт, заняв жесткую позицию, отошли от переговоров, предъявили Югославии ультиматум, состоящий из 3 пунктов:
-Косово должна получить автономию;
-НАТО должно ввести 30, 000 пехотинцев на землю Югославии для гарантии этой автономии;
-под контролем НАТО в Косово должен быть проведён референдум о независимости в течение 3 лет. Правительство Югославии согласилось с первым условием, но отвергло второе и третье, как нарушающее суверенитет и независимость их страны. США главным образом требовали ввода своих войск на территорию Югославии, но Югославы отказались принять оккупацию их страны иностранными войсками. США отказались признать соглашение между Югославской и Албанской делегацией и даже ознакомится с 56 страницами из 80 соглашения.
 Ни один югославский солдат, военный корабль или самолёт не атаковал чужую страну. Конфликт в Косово — внутриполитическая проблема Югославии. Югославия, маленькая развивающаяся страна с населением в 11млн. была атакована 19 странами, в том числе сильнейшими военными державами, с общим населением более половины биллиона человек. Милошевич был демонизирован больше, чем Саддам Хуссейн во время иракской войны. Госдепартамент США отмечал — “Демониизация Милошевича-необходимое условие проведения воздушных атак».¹
«Опыт, приобретенный в Боснии, может стать моделью операций НАТО в будущем». Эта фраза, произнесенная Хавьером Соланой в конце 1995 года, стала поистине пророческой. Имеет место новая стратегия, разработанная для выполнении функций мирового жандарма.
Война в Косово, вернее война, для развязывания которой Косово было лишь предлогом, стала первым подтверждением реализации этой стратегии. Но НАТО вовсе не собиралось останавливаться на Косово.
2.2. Вклад исламского мира в развал СФРЮ
    продолжение
--PAGE_BREAK--Перемены в югославской республике БиГ в течении 1990-1992 годов, целью которых было возрождение исламского порядка со стороны мусульманской общины республики (43,7% населения), повлекшие за собой драматические кровавые события 1992-1995 годов, и сепаратистская политика албанских лидеров в Косово и Метохии не могли бы быть реализованы без мощной поддержки извне. И в этой связи нужно сказать о роли исламских стран в нагнетании обстановки в бывшей СФРЮ. В чем же первооснова усиленного интереса исламских государств к этому казалось бы удаленному и никак не связанному с остальным исламским миром региону. Все дело в том, что до 80-х годов XIX века Босния и Герцеговина была составной частью исламского мира, но в результате оккупации БиГ Австро-Венгрией и последующего вхождения этой территории в состав первого и второго югославского государства Босния была «насильно» оторвана, по мнению мусульманских историков, из семьи единоверных народов.¹ И здесь необходимо вспомнить о мусульманской идеологии, об учении ислама.    
В период 1988-1989 годов огромное количество статей в мировой исламской прессе было посвящено вопросам Косова и Метохии. В этих статьях сообщалось, что на «исконно албанских» землях Косова от рук сербских агрессоров страдают беззащитные местные мусульмане. Так, например, Мир Абдус Салам, председатель Движения за исламское возрождение напечатал открытое письмо к ОИК «OIK must act» в лондонском журнале «New Horizon. The Muslim World Review», в котором он сообщает об ужасных мучениях и истязаниях косовских мусульман и призывает ОИК «не раздумывая, использовать все свои возможности для прекращения зверств сербской армии в Косово». В качестве одной из мер воздействия на власти Сербии Салам предложил мусульманскому миру прекратить все торговые связи с Югославией и разорвать с ней дипломатические отношения. Похожие тексты появились и в других газетах и журналах, в частности в «Arabia» и «Crescent international».²
Таким образом, в течение 80-х годов, под влиянием выше упомянутых исламских международных организаций и через их печатные органы («Crescent international», «Arabia», «New Horizon. The Muslim World Review» и другие), форсированно формировалось общественное мнение о СФРЮ в исламских странах. Результатом этой работы стала «слепленная» к концу 80-х годов черно-белая картина о Югославии, где мусульмане выступают в роли жертв, а сербы в роли агрессоров и угнетателей.
Это, в свою очередь, повлияло на активное включение мусульманских государств в разрешение  боснийского кризиса в начале 90-х  годов. С первых дней кризиса мусульманские страны встают на сторону сепаратистов Алии Изетбеговича, материально подпитывая его режим, а затем, одними из первых, признают независимость югославской республики БиГ, положив тем самым начало кровавой драме разразившейся на просторах боснийской земли.
 
2.3. Деятельность объединенной Германии по развалу СФРЮ
 
После разрушения берлинской стены и краха Советского Союза в политическом, экономическом и идеологическом планах в 1989-1990 годах на политическую сцену возвращается «Великая Германия», которая начинает проводить активную внешнюю политику с целью закрепления своего лидерства в Европе. Крах советской системы представлял, по сути дела, конец послевоенной эры и ограничений, наложенных на Германию странами-победителями. К 1990 году канцлер ФРГ Гельмут Коль, использовав благоприятную ситуацию (кризис ГДР, политика Горбачева-Шеварднадзе) сумел добиться объединения, а фактически включения ГДР в ФРГ. Он смог сформулировать политику, которая превратила  ФРГ в ведущую державу в Европе, способную в экономическом и финансовом отношениях осуществлять контроль в рамках ЕС. Одновременно вновь созданная Германия располагала  финансовой и экономической мощью, которая обеспечила  ей установление контроля над странами Центральной и Юго-Восточной Европы ранее входившими в социалистический блок стран.
 Конечную цель внешней политики и методы ее осуществления  четко сформулировал в начале 90-х годов министр иностранных дел ФРГ Ганс Дитрих Геншер: « Те, кто верил в то, что поражения в двух мировых войнах усмирили немецкие экспансионистские амбиции, оказались полностью не правы. Немцам, сейчас, больше чем когда-либо нужна территория, и они горят желанием расширить свое влияние…на мировой политической сцене. Различия между нацистской агрессией прошлого и современным продвижением Германии состоят в методах. Немцы сейчас …не пачкают своих рук при осуществлении плана установления протектората Рейха».¹ Реализация новой внешнеполитической доктрины ФРГ началась незамедлительно на территории Социалистической Федеративной Республики Югославии.
Стратегической целью Германии (и Австрии) в югославском кризисе было возвращение утерянного после Первой и Второй мировых войн контроля над северо-западной частью Балканского полуострова и северо-восточным побережем Адриатического моря. Ставка была сделана на всестороннюю поддержку югославских сепаратистов, которые в случае прихода к власти и отделения своих республик от Федерации стали бы верными союзниками Великой Германии и тем самым дали бы зеленый свет немецкому экономическому и финансовому вторжению на Балканы.
Также необходимо учитывать и то, что в случае распада СФРЮ новые государства-члены ООН при постановке вопроса о предоставлении Германии места в СБ ООН проголосовали бы в пользу Германии.
Деятельность ФРГ по подрыву югославской государственности приходится на 1990 год. В этом году, в присутствии большого числа официальных немецких лиц, в Бонне был открыт «Informativni ured Hrvatskog nacionalnog vijeća» (ХНВ), который усташская эмиграция и неонацисты Германии сразу же окрестили «хорватским посольством» в Германии.¹ На открытии ХНВ, было  официально заявлено, что «главной целью Информационного бюро Хорватского национального веча является уничтожение конституционного строя Югославии…и создание новой Независимой Державы Хорватской».² ХВН стало своеобразным координационным центром хорватских сепаратистов как внутри Хорватии, так и за ее пределами. Бюро сыграло значительную роль в формировании общественного мнения в Хорватии через каналы спутникового телевидения, радио и печатные СМИ, а также в сборе денежных средств на проведение предвыборной кампании Ф.Туджмана и его «Хорватского демократического содружества» (ХДС). Бюро ХНВ в начале 90-х годов стало главным нелегальным каналом закупки вооружения и боеприпасов в Германии и других частях света и переправки этого вооружения в Хорватию.³
Следующим шагом на пути к возрождению независимого хорватского государства стала тайная встреча Ф.Туджмана с канцлером ФРГ Г.Колем и другими членами германского правительства в 1988 году, в Бонне. Цель визита, по сведениям, имеющимся у английского исследователя Т.В.Карра, заключалась в определении совместной политики раздела Югославии, которая приведет к созданию нового Независимого Государства Хорватия с международными границами, которые в 1941 году были проведены А.Гитлером и А.Павеличем. На тайной встрече в Бонне германское правительство пообещало политическую, финансовую и секретную военную поддержку в случае выхода Хорватии из состава СФРЮ. Такая акция полностью совпадала со стратегическими целями ФРГ на Балканах, подразумевающими включение католической Хорватии и Словении в германскую экономическую зону, обеспечивая тем самым для Германии прямой выход на Адриатическое и Средиземное море.
Финансовая помощь, обещанная на встрече Туджман-Коль, не заставила себя долго ждать. Уже 4 октября 1990 года Германия через подставное лицо выделила Хорватии беспроцентную ссуду в два миллиарда долларов со сроком выплаты в десять лет. Формально, ссуда была выделена со стороны «Ordre Souverain et Militaire de Saint-Jean de Jerusalem, Chevaliers Hospitaliers de Malte».¹ Ссудные средства предназначались для финансирования якобы приоритетных строительных объектов, причем ставилось условие, что они не могут использоваться для строительства военных объектов и для закупки вооружения. Но как нетрудно догадаться, ссуда  высвободила финансовые средства Хорватии, предназначавшиеся для гражданских строительных проектов, и таким образом обеспечили возможность направления денег на строительство военных заводов и закупку оружия. От имени Хорватии этот контракт подписали вице-президент Мате Бабич и советник министерства финансов Макс Зелен Мирьяна.²
 Обещанная тайная военная поддержка начала осуществляться сразу же после объединения двух Германий и начала модернизации восточногерманских вооруженных сил. Уже в 1990 году списанное в результате модернизации армии в Восточной Германии вооружение и оставшиеся без работы в новой «Великой Германии» военные специалисты нелегально отправляются в Хорватию для вооружения и обучения хорватских сепаратистов. Таким образом была вооружена и обучена Национальная Гвардия Хорватии, которая была сформирована сразу после избрания на пост президента Хорватии Ф.Туджмана, в 1990 году.³ Для подтверждения вышесказанного приведем несколько конкретных примеров военной поддержки Хорватии со стороны ФРГ.
По сведениям югославских органов безопасности, в течение июля 1991 года в Хорватию, при посредничестве хорватской фирмы  “OLT “, из Германии было доставлено 20 танков из арсеналов бывшей ГДР под видом металлолома.¹ В конце сентября 1991 года Германия, при посредничестве Австрии, направила в Хорватию ракеты «стингер» и «милан». В начале октября Министерство обороны Хорватии, используя тот же канал, получило партию танков «Т-92».² В конце этого же месяца в Хорватию при посредничестве австрийской фирмы из Беча “Xandill International Ltd. Consultina” из Германии было доставлено 3.500 автоматических ружей и 40 тысяч гранат. Готовясь к признанию «права на самоопределение» Хорватии и Словении до католического Рождества 1991 года, Германия 9 ноября направляет в Хорватию две баржи с ракетами «стингер» и другими видами вооружения, а 19 декабря немецкие суда доставляют в хорватский порт Риека 60 танков.³
По сведениям, опубликованным югославскими органами безопасности, все эти и другие нелегальные поставки вооружения проходили при непосредственном участии таких финансовых организаций Германии, как Deutsche Bank, Dresdner banк A.G. Darmstadt, Faba, Foga Nirnberg, Franconia-JAGD Minhen, Messerschmitt  и других.
Что касается военных специалистов из Германии, то первые сведения об их пребывании на территории Хорватии относятся к середине 1991 года. Так, в июле 1991 года на полигоне у поселения Нови Чаковци в Восточной Славонии службой безопасности было выявлено 20 немецких инструкторов (офицеров из бывшей ГДР), которые обучали незаконные воинские формирования Хорватии «тактике ведения боя в условиях гражданской войны» и использованию ракетных систем «армбруст» и «стингер».
Германия полностью выполнила свои обязательства по военной поддержке Хорватии, взятые на упомянутой выше встрече 1988 года в Бонне.
Из взятых на себя обязательств Германии оставалось выполнить лишь обещание политической поддержки Хорватии в случае ее выхода из СФРЮ.
25 июня 1991 года Хорватия и Словения официально провозгласили свою независимость. Мировое сообщество весьма сдержанно прореагировало на это: США, СССР, Франция, Венгрия и Австрия сразу заявили, что не признают Хорватию и Словению¹ Официальный Бонн также заявил о своем отказе признать Хорватию и Словению в качестве независимых государств. Это объясняется тем, что несколькими днями раньше, а точнее 19-20 июня, Германия вместе с другими государствами на Берлинской встрече министров иностранных дел СБСЕ, выступила за сохранение «территориального единства Югославии».² Но уже через несколько дней после официальной поддержки целостности Югославии Ганс Дитрих Геншер в Мюнхене сделал заявление о том, что «ситуацию в Югославии следует расценивать как непредвиденную» и Германия теперь «не имеет никакого интереса в деле сохранения «Бейрута» на Балканах». Одновременно он высказал «поддержку Словении и Хорватии, которые вступили на путь демократии и рыночной экономики».³
Через два дня после этого заявления, 3 июля в 9 часов 30 минут Геншер связался по телефону с новоизбранным председателем Президиума СФРЮ Степаном Месичем, хорватом по национальности, никогда не скрывавшим своих сепаратистских настроений и впоследствии написавшим книгу воспоминаний «Как мы разрушили Югославию», и спросил его: «нужно ли Германии признавать суверенитет и самостоятельность Словении и Хорватии?». С. Месич на это ответил: «Это то, что мы больше всего желаем, и в этом случае Словении и Хорватии будут открыты двери в цивилизованное мировое сообщество». «В этом случае, – ответил Геншер – я начинаю работу с ведущими государствами».¹ В тот же день Геншер связался  с министрами иностранных дел Великобритании, Австрии и ряда других государств, а 9 июля 1991 года позвонил государственному секретарю США Джеймсу Бейкеру, требуя решительной акции Запада против «сербского террора», введения экономических санкций против Сербии и Черногории и признания Хорватии и Словении как самостоятельных государств.² Не добившись однозначной поддержки своих предложений, ФРГ не отказалась от борьбы за признание независимости Хорватии и Словении. Так, 15 августа 1991 года Отто фон Габсбург, депутат Германии в Европарламенте, от имени ФРГ сделал заявление, которое было опубликовано французской газетой «Фигаро». «Хорваты, будучи цивилизованной частью Европы, не имеют ничего общего с сербским примитивизмом, с этими Балканами. Будущее Хорватии в Европейской конфедерации…».³ Данное заявление не нашло поддержки среди членов ЕС, так как большинство в ЕС все еще пыталось добиться мирного решения проблемы и сохранить единство Югославии. Потерпев неудачу в Европарламенте, Германия, используя свое влияние, направила все усилия на включение проблемы СФРЮ в повестку дня предстоящей в декабре 1991 года встречи министров в Маастрихте. Эта встреча должна была стать символом превращения Европы в единое экономическое и валютное пространство с общей внутренней и внешней политикой. За несколько месяцев до Маастрихта Германия убедила глав государств ЕС в необходимости включения в дебаты о европейской безопасности и совместной внешней политике  проблемы Югославии.
Германия заняла очень жестокую позицию – грозилась блокировать ЕС, если ей не уступят.
На встрече в Маастрихте, 9 декабря 1991 года, восемь из двенадцати государств-членов выступили за признание независимости Хорватии и Словении, а четыре-против. Такой исход не удовлетворил Г.Д. Геншера, и он заявил о том, что не закроет совещание до тех пор, пока все министры ЕС не согласятся с признанием сепаратистов. Давление на министров продолжалось с 22 часов 9 декабря до 4 часов утра 10 декабря 1991 года, когда все министры иностранных дел дали согласие относительно признания Хорватии и Словении в качестве самостоятельных государств.¹ Давление на министров осуществлялось Германией путем блокирования всех вопросов европейской интеграции до единогласного решения югославского вопроса, а также путем уступок со стороны ФРГ в финансовых вопросах в пользу сторонников сохранения СФРЮ. По сути дела, в Маастрихте территориальная целостность Югославии была принесена в жертву  ради сохранения единства ЕС.
Решив судьбу Югославии, министры иностранных дел перенесли рассмотрение конкретных вопросов связанных с дезинтеграцией СФРЮ на заседание Совета министров иностранных дел 16 декабря. На этом заседании министры определили по предложению Франции критерии, обусловившие решение о признании, и запросили заключение Арбитражной комиссии, чтобы иметь возможность принять свое решение 15 января 1992 года. Ориентиром для решений о признании югославских республик должны были служить следующие критерии:
1.      Соблюдение положений Устава ООН и обязательств, записанных в Заключительном акте в Хельсинки и Парижской хартии, в частности относительно правового государства, демократии и прав человека.
2.      Гарантии прав этнических и национальных групп и меньшинств в соответствии с обязательствами, принятыми в рамках СБСЕ.
3.      Обязательство разрешать путем соглашения все вопросы о право- преемственности и о региональных разногласиях. Сообщество и его члены не признают формирования, которые явятся результатом  агрессии. Они будут учитывать и то воздействие, которое признание нового государства окажет на соседние государства.¹
    продолжение
--PAGE_BREAK--Председатель мирной конференции по Югославии представил запросы в Арбитражную комиссию, для того чтобы она дала свое заключение до 15 января 1992 года. Уже через несколько дней комиссия объявила, что по всем выработанным 16 декабря критериям можно признать только независимость Словении. Относительно Хорватии дело обстояло сложнее. В этой югославской республике война между этническими группами набирала обороты и ни по одному из вышеупомянутых критериев Хорватия не могла быть признана странами ЕС. Германия попала в весьма затруднительное положение. С одной стороны, на основании решения  Совета министров иностранных дел от 16 декабря Германия уже не могла выполнить своего обещания признать Хорватию до католического рождества (25 декабря), так как министры ЕС перенесли дату окончательного признания на 15 января 1992 года. С другой стороны, правительство ФРГ на основании работы Арбитражной комиссии понимало, что и 15 января решение о признании независимости Хорватии может быть заблокировано на основании ее несоответствия выработанным критериям. В этих условиях, дабы не терять лицо, Германия, не дожидаясь 15 января и заключения Арбитражной комиссии, односторонне признала независимость Хорватии и Словении 23 декабря 1991 года.² Таким образом, она опередила и предопределила общее решение Совета министров иностранных дел ЕС. Она нарушила решения от 16 декабря, а также правила поведения, касающиеся совместной  внешней политики стран ЕС, зафиксированные 9 декабря в Маастрихтском договоре, и навязала свою волю, поставив своих партнеров по Сообществу перед свершившимся фактом. К 15 января все страны Европейского Сообщества признают независимость Хорватии и Словении, а через некоторое время их признают и США.
С признанием независимости Хорватии и Словении Германия добилась своей стратегической цели: Социалистическая Федеративная Республика Югославия исчезла с политической карты мира, открыв тем самым дорогу для экономической и политической экспансии Германии на Балканах.
Рассмотрев деятельность ФРГ по подрыву югославской государственности, можно с уверенностью сказать, что Германия сыграла значительную роль в деле развала СФРЮ. Вмешательство во внутренние дела Югославии, заинтересованность  в дестабилизации и нагнетании обстановки в этой стране, поддержка, исходя из своих государственных интересов, сепаратистских сил, способствовали расшатыванию и без того хрупких основ югославской федерации и стали одной из главных причин развала СФРЮ в1991-1992 годах.
2.4.Югославский кризис в системе международных отношений
Уход с мировой арены Организации Варшавского Договора и Советского Союза открыл путь к складыванию «нового мирового порядка» (НМП).¹ Его становление с самого начала проходило в обстановке резкого нарушения баланса сил в мире.
В гораздо более ощутимом виде малопривлекательные черты НМП стали выходить на поверхность в ходе развития югославского кризиса, переросшего потом в международный кризис на Балканах. Кризис в Югославии вызревал уже давно. Будучи социалистическим государством, многонациональная СФРЮ была скроена точно по советскому образцу и насчитывала шесть республик — Сербия, Хорватия, Словения, Босния и Герцеговина, Черногория, Македония —  и две автономные области формально в составе Сербии — Воеводина, Косово, которые по своим правам мало чем отличались от республик. Но Югославия не входила в Варшавский Договор и на международной арене занимала позицию неприсоединения. На Европейском континенте она играла роль «серой» нейтральной зоны между сферой ответственности НАТО и Варшавским Договором. В аналогичном положении на Балканах находилась и Албания.
Развитие событий в СССР в период «перестройки» и в других восточноевропейских странах, особенно после победы там «бархатных революций», оказывало на Югославию чрезвычайно сильное воздействие, ускоряло созревание государственно-политического кризиса, который во все большей мере приобретал характер борьбы между этнократическими кланами в республиках и областях, притом с возраставшим сепаратистским уклоном в ряде из них. В 1990 г. во всех республиках прошли выборы в законодательные органы власти, впервые на многопартийной основе. Новые представительные органы принимали новые республиканские конституции, в ряде случаев — декларации о независимости, оговаривали приоритет республиканских законов перед федеральными. В их действиях наблюдался далеко идущий параллелизм с одновременно протекавшими процессами в Советском Союзе.
Наибольшим радикализмом отличались действия Словении и Хорватии, не скрывавших своего стремления к отделению. На проходивших с конца 1990 г. между республиками переговорах они выдвигали заведомо неприемлемые предложения. Самые большие противоречия наблюдались между Сербией и Хорватией, в которой был принят ряд антисербских законов и велась шовинистическая антисербская пропаганда. Но и эти переговоры были прерваны, когда по взаимному согласованию между собой Словения и Хорватия 26 июня 1991 г. провозгласили в одностороннем порядке свою независимость. Это положило начало этногражданскому конфликту на территории Югославии.
Первые же сведения о кровопролитии в Югославии привели к интернационализации внутриполитического конфликта. Инициатива шла с разных сторон. Создавалось впечатление, что многие международные организации как будто ждали подходящего повода, чтобы проявить инициативу. Было естественным ожидать действий со стороны СБСЕ, которое создало в начале июля 1991 г. специальную комиссию по Югославии. Но эта комиссия не смогла проявить себя, хотя проблема входила именно в ее компетенцию. Она вскоре была отставлена на второй план действиями Европейского Союза (ЕС), давно уже следившего за развитием событий и принимавшего различные декларации. ЕС проявил существенную активность. Им была направлена специальная «тройка» европейских министров с целью посредничества между федеральным центром и мятежными республиками и сразу же принято решение о прекращении экономической помощи Югославии — т.е. на практике все тем же федеральным органам. Действия этой организации с первых же шагов приняли однобокий антиюгославский и антисербский характер. Такой же характер приобрела и развернувшаяся в западной прессе мощная пропагандистская кампания, вскоре переросшая в настоящую информационно-психологическую войну. Одновременно становилось ясно, что СБСЕ постепенно уходит на обочину событий и начинает терять свой былой авторитет.
Интересные выводы можно сделать, наблюдая за синхронизацией действий международных организаций и политическими процессами, протекавшими в Советском Союзе. Их действия были сравнительно умеренными до провала попытки путча в СССР 19-21 августа 1991 г. После этого, в ходе начавшегося развала СССР и по мере его нарастания, они стали более решительными. Это сразу же отразилось в решении ЕС, принятом в начале сентября 1991 г., о созыве постоянной Международной конференции по Югославии и наделении ее арбитражными функциями. Деятельность этой конференции под руководством лорда Каррингтона, а также ее арбитражной комиссии нашла отражение в подготовке предложений о разрешении югославского кризиса. Все четыре варианта, представленные конференцией в течение осени 1991 г., поощряли сепаратистскую линию республик, решивших отколоться от югославской федерации, особенно Словении и Хорватии, и играли деструктивную роль по отношению к югославской государственности, причем с заметно возраставшей раз от раза антисербской направленностью.
Характерен поворот, происшедший в деятельности ЕС после подписания 8 декабря 1991 г. Беловежских соглашений, провозглашавших прекращение существования СССР. Реакция ЕС была мгновенной. 17 декабря министры иностранных дел стран-членов ЕС, собравшиеся в Брюсселе, под мощнейшим давлением германской дипломатии приняли Декларацию о критериях признания новых государств в Восточной Европе и Советском Союзе. Процедура предусматривалась упрощенная: фактически достаточно было заявить о своей независимости и соблюдении норм международного права. Отдельные положения были уточнены в принятой в тот же день специальной Декларации о Югославии, в которой заявлялось о решении ЕС и входивших в него государств признать независимость югославских республик и открытии этого процесса с 15 января 1992 г. Обе эти декларации как бы связывали воедино дезинтеграционные процессы, происходившие в Советском Союзе и в Югославии, хотя и содержали некоторые нюансы в подходе к ним. По отношению к бывшим советским республикам они носили скорее поощрительный, рекомендательный характер, тогда как по отношению к югославским республикам — императивный.
За действиями ЕС просматривались контуры НАТО. Их совместными усилиями — списки входивших в них государств почти совпадали — к событиям в Югославии была подключена ООН. На Совете Безопасности ООН уже в конце 1991 г. была рассмотрена возможность посылки миротворческого контингента в Югославию. Об этом же просило и правительство федеральной Югославии, надеясь с помощью миротворцев предотвратить дальнейшее разорение сербских сел и убийства сербского населения на территории Хорватии. «Голубые каски» появились там лишь весною 1992 г., уже после того, как эпицентр этногражданских конфликтов перекочевал на территорию Боснии и Герцеговины. Однако деятельность представителей и органов ООН на территории Югославии продолжала линию, заложенную действиями ЕС с ее антисербскими установками, которые после образования 27 апреля 1992 г. Союзной Республики Югославии (СРЮ) в составе Сербии и Черногории обратились против нее. Не удовлетворившись выводом войск ЮНА с территории Боснии и Герцеговины, Совет Безопасности ООН 30 мая 1992 г. ввел санкции против СРЮ, предусматривавшие эмбарго на поставки нефти и топлива, запрет на воздушное сообщение, замораживание финансовых счетов за границей. Как бы подчеркивая негативное отношение к СРЮ, заявившей о своей правопреемственности с прошлой Югославией, Совет Безопасности ООН принял резолюцию, в которой отрицалось за ней такое право и она отстранялась от работы в ООН, тогда как Словения, Хорватия и Босния и Герцеговина были приняты в ряды этой организации. Аналогичное положение сложилось и в рамках СБСЕ. Это был курс на дискриминацию СРЮ на международной арене.
Сконцентрировав внимание на западных державах, прежде всего на США, российская дипломатия в первой половине 90-х годов почти утратила интерес к средним и малым государствам Центральной и Юго-Восточной Европы. Это относилось и к Югославии, а может быть, и в первую очередь к ней. Югославский кризис вызывал среди новоявленных российских «демократов» особое раздражение как некая досадная помеха, непредвиденно возникшая на пути в «цивилизованный мир».¹ Более того, российская дипломатия восприняла западную оценку власти в новой Югославии как «национал-коммунистического режима» и следовала в фарватере политики западных держав. Отсюда — непродуманное и поспешное признание независимости отколовшихся от югославской федерации республик, а затем согласие на введение экономических санкций против СРЮ. Крупнейшим просчетом во внешней политике России было полное отсутствие представлений о том, чем можно заменить пустоты, образовавшиеся после окончания «холодной войны». Уход со сцены Организации Варшавского Договора настоятельно ставил вопрос об обеспечении системы европейской безопасности. Существовали предпосылки, что ее можно было организовать на базе СБСЕ (несколько позднее он был переименован в Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе — ОБСЕ). Однако этого не произошло, и значительная доля вины за это лежит на России. Она не подняла своего голоса в защиту этой организации, хотя уже на первых этапах югославского кризиса ее откровенно стали теснить вначале ЕС, а затем НАТО. Такие искажения в структуре международных отношений проходили под воздействием этого кризиса и в его ходе. История не донесла до нас ни одной попытки российской дипломатии противостоять наметившимся тенденциям.
Не удивительно, что вследствие добровольного ухода России из Центральной и Юго-Восточной Европы и почти полного разрыва хорошо налаженных в предшествующие десятилетия экономических и культурных связей со странами этого региона, играющего столь важную роль в комплексе национально-государственных интересов страны, образовавшийся вакуум стали постепенно заполнять западные державы. Они быстро забыли заверения, данные еще Горбачеву летом 1990 г. при подготовке «Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии» в том, что страны бывшего Варшавского Договора не будут втягиваться ни в какие комбинации, которые представляли бы реальную или потенциальную угрозу безопасности СССР, что они при любом развитии событий будут оставаться свободными от иностранных баз и вооруженных сил.
Прикрываясь словами о новомодной «концепции партнерства», западные державы развернули активную деятельность по втягиванию стран Восточной Европы в сферу своего влияния. Мощный толчок этому процессу был дан подключением НАТО к миротворческим операциям ООН на территории бывшей Югославии. Впервые НАТО вышла за пределы своей территории и привлекла к содействию своим операциям Венгрию и Албанию. Начались разговоры и появились статьи в средствах массовой информации о новых угрозах безопасности и нестабильности «на территории между Россией и Германией». Они особенно усилились после прихода к власти в январе 1993 г. в США администрации президента Клинтона. Послышались голоса о двух «кризисных дугах» в Европе — на ее южном и восточном флангах, а также открытые призывы к включению в НАТО Польши, Венгрии и Чехословакии. Югославский кризис, несомненно, стал катализатором происходивших перемен. Как это ни покажется странным, именно российская дипломатия дала дополнительный импульс наметившимся сдвигам. Во время государственного визита президента Ельцина в Варшаву в августе 1993 г. он в беседе с польским президентом Валенсой при обсуждении проблем, связанных с НАТО, неожиданно заявил, что присоединение к этому альянсу — внутреннее дело самой Польши.
Своей политикой российское руководство в немалой степени провоцировало западные державы и особенно США в их стремлении закрепить сложившуюся расстановку сил на мировой арене, утвердить за США роль единственной сверхдержавы, а за НАТО — единственного военно-политического блока, доминирующего во всем мире. Развитие же югославского кризиса во многом подсказывало Западу формы такого доминирования, прежде всего в Европе. Инициативы в этом направлении не заставили себя долго ждать. Уже во второй половине 1993 г. началась разработка программы «Партнерство во имя мира», ставшая своего рода подготовительным классом для ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы в процессе последующего присоединения к НАТО. Вскоре были названы и первые кандидаты на прием — страны Вышеградской группы: Польша, Венгрия, Чехия и Словакия. Все эти действия развивались на фоне быстрого расширения участия НАТО в миротворческих операциях в Боснии и Герцеговине, которые стали вскоре принимать форму участия войск НАТО, особенно авиации, в борьбе против боснийских сербов и односторонней поддержки мусульман и хорватов. Именно под американским патронатом в марте 1994 г. в Вашингтоне было подписано рамочное соглашение мусульман и боснийских хорватов о федерации, а фактически — о союзе двух этнических групп против боснийских сербов. Но главное заключалось в другом: НАТО на деле превратилась в соучастника этногражданского конфликта не только на территории Боснии и Герцеговины, но и на всей территории бывшей Югославии. Это был решительный поворот к открытому вмешательству во внутренние дела других государств. Термин «миротворчество» стал быстро заменяться термином «принуждение к миру».
В течение 1995 г., используя военные, политические и экономические рычаги, НАТО и США сумели добиться перелома в этногражданской войне на территории Боснии и Герцеговины. Перевооружив армии боснийских мусульман и хорватов, объединив их усилия, применив авиацию НАТО, дав согласие на проведение операций вооруженных сил Хорватии против сербских анклавов на ее территории, формально находившихся под защитой ООН, альянс навязал боснийской Республике Сербской свои условия мира. Они были зафиксированы в Дейтонском соглашении, парафированном в ноябре 1995 г. и подписанном в Париже 14 декабря. Характерно, что под ним поставили подписи президент Боснии и Герцеговины А. Изетбегович, президент Хорватии Ф.Туджман и президент Сербии С. Милошевич.
    продолжение
--PAGE_BREAK--