Реферат: Первооткрыватели российской истории

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙУНИВЕРСИТЕТ

МВД РОССИИ

ПО ИСТОРИИ

на тему:

«Первооткрывателироссийскойистории»

Подготовилслушатель:

ФП ФЭК курсI

группа 414

Ежова А.А.

Проверилрецензент:

______________________

______________________

2002г.

/>сторияв некоторомсмысле естьсвященная книганародов: главная, необходимая; зерцало ихбытия и деятельности: скрижаль откровенийи пра­вил; заветпредков к потомству; дополнение, изъяснениенастоящегои пример будущего.

(1766-1826)

«ИсториягосударстваРоссийского»

ОбращениеКарамзина кистории, вомногом обусловленноеиндивидуальнымдарованиемписателя, конкретнымиособенностямиего идейно-эстетическогоразвития, былов то же времявыраже­ниемтой общейзакономерности, которая обнаруживаласебя в XVIIIи вначале XIXвека.Именно просветители, несмотря наидеалистическоепониманиеистории, нанеслисокрушительныйудар по существовавшимрелигиознымисторическимконцепциям, выдви­нулиидею единстваисторическогопроцесса и, главное, идеюпрогрес­сав истории. Интереск историичеловечестваи отдельныхнародов с каждымдесятилетиемвека приобреталвсе большийразмах, становилсявсе более устойчивым.

В России, начиная с Ломоносова, быстро складываласьотечест­веннаяисториография.Выходили трудыпо историиРоссии Тати­щева, Щербатова, Болтина. Публиковалисьразличныеисточники, началось изучениелетописей, выходили сборникиофициальныхдо­кументов.Проявлялиинтерес к русскойистории многиеписатели и, вчастности, просветители— Новиков, Княжнин, Радищев. Несо­мненно, национальнаяисториографияимела значениедля Карамзи­на, он знал трудысвоих предшественников, опирался наних в «Ис­ториигосударстваРоссийского».

Своеобразие«Истории государстваРоссийского»Карамзина иобусловливалосьвременем еенаписания, временем выработкино­вого историческогомышления, пониманиемнациональнойсамобыт­ностирусской историина всем еепротяжении, характеромсамих событийи тех испытаний, которые выпадалина долю русскойна­ции на протяжениимногих веков.Огромную рольиграли полити­ческиеубежденияКарамзина, нацеливавшиеего вниманиеименно на историюрусского государства, и эстетические, взгляды писателя, определившиеновое пониманиепоэзии прошлого, выработкуособой художественнойструктурысочинения.

Работа над «Историей» длилась более двух десятилетий — с 1804 по 1826 год. Карамзин, как видим, включалсяв общеевропейский «штурм» истории одновременно с предшественникамифранцузской школы романтической историографии.

В «ИсториигосударстваРоссийского»нет не тольколюбовных, новообще вымышленныхсюжетов. Авторне привноситсюжет в своесочинение, ноизвлекает егоиз истории, изреальныхисто­рическихсобытий и ситуаций— герои действуютв заданныхисто­риейобстоятельствах.Только подлинный, а не вымышленныйсюжет приближаетписателя к«истине», скрытой«завесой времени».

Заданныйже историейсюжет раскрываетчеловека в егоши­роких связяхс общей жизньюстраны, государства, нации. Так строятсяхарактерыизвестныхисторическихдеятелей. ЖизньИвана Грозногооткрывалабездну возможностейдля построениялюбов­ногосюжета — у царябыло семь жени бессчетноечисло тех, ктооказался жертвамиего «бесстыдноголюбострастия».Но Карамзинисходил изобщественныхусловий, которыеопределялии характерцаря, и его поступки, и «эпохи мучительства», потрясавшиевсю Россию.Историческаяситуация, создавшаявозможностьзахвата властиБорисом Годуновым, оказала решающеевлияние на егопо­литику, наего отношениек народу, обусловилаего преступлениеи нравственныестрадания. Такне только историястановиласьматериаломдля литературы, но и литератураоказываласьсредствомхудожественногопознания истории.

Известно, с какой тщательностьюизучал Карамзинрусские ле­тописи.Поначалу, видимо, они его интересоваликак бесценныйисторическийисточник. Нов процессеработы открылисьему в ином качестве- как крупноеявление древнерусскойлитературы.Карамзин — историкиспользовалфакты летописи, подвергая ихкритике, проверке, объяснениюи комментированию.Карамзин — художникосваивал эстетическиепринципы летописи, воспринимаяее как национальныйрусский типрассказа опрошлом, какособую художественнуюсисте­му, запечатлевшуюрусский взглядна историческиесобытия истори­ческихдеятелей, насудьбу России.

Именнолетопись отвергалавымысел. Летописцыразных вековвсегда подчеркивали, что они имеютдело с былью, с реальнойдей­ствительностью.Даже легендывоспринималиськак подлиннаяжизнь. Художественностьлетописи определяласьне вымыслом, а рас­крытиемпоэзии действительногомира. Огромнуюроль в творчествелетописцаиграли факты, события, историческиелица. Отбиралисьважнейшие, значительныесобытия, причемэта важностьобусловли­валасьих способностьювыражать главнуютему. В течениесеми столетийшел сложный, исполненныйтрагическихпротиворечийпро­цесс единениярусских земель, преодолениягибельнойфеодальной, удельнойраздробленности, бушевала, незатихая, борьбаза созданиеединого русскогогосударства.И летописцызапечатлелиэту карди­нальнуюособенность(сторону) жизнискладывающейсянации. Со­держаниеэтой жизни ибыло критериемоценки важности, масштабности, общенациональнойзначимостиотбираемыхфактов, событийи их участников— историческихлиц, своейпатриотическойдеятельностьюоказавшихуслугу отечеству.

Найденныев летописипринципыхудожественногораскрытии мирапрошлого былиусвоены Карамзиным.Они позволялиему опиратьсяв своем сочинениина национальнуютрадицию. Единствотемы и сю­жетаособенно привлекалописателя, потомучто тем самымкак бы подтверждаласьего идея облагодетельнойроли самодержавия.Летописнаягенеральнаяидея оправдывалаи его сосредоточенностьименно на историирусского государства, что и получиловыражение взаглавии сочинения.Но исследованиеистории с помощьюлетопи­сейпривело к открытиюиной истины, смысл которойбыл в том, чтостремлениек единству, будучи закономерностьюразвития, выра­жалокоренную особенностьрусскогонациональногосамосознания.«Истина» обращалавнимание писателяна участиенарода в важней­шихобщенациональныхсобытиях, заставлялазадумыватьсяо роли народав истории, оцениватьактивностьнации в созданиисвоей го­сударственности.

Сама«История»помогает понять, что действительноКарамзин постепенноубеждался в«циническомполитическомрасчете»государ­ственнойвласти, но убеждалсяне так-то быстрои просто. В ходеработы писательвсе более сталкивалсяс примерамицинизма ипо­литическогорасчета и великихкнязей, и цареймосковских— и, вер­ный«истине», онпоказывал иэтот цинизм, и «несытство»князей и государей, и их постоянное, а порой и преступноепренебрежениена­циональнымиинтересами.Так, в «Истории»сталкивались, приходили впротиворечиедва началапониманиягосударственности: одно — идущееот заданнойидеи о мессианскойроли самодержавия, другое— открытоев летописях.Заглавие сочиненияоставалось, но смысл пониманиягосударстваизменялся.

Изучениеистории и летописейпомогло писателювидеть в народеинстинктивноесозидательноеначало, котороес особой наглядностьюпроявлялосьв годины тяжелыхиспытаний, выпадавшихна долю отечества.Случалось, чтонарод, брошенныйкнязьями, самнаходил выходиз катастрофическихположений, проявляянаходчивость, силу, отвагув преодолениибедствий. «История»запечатлеламножество такихпроявленийнародной инициативы.Так, например, в пятом томе, описывая событияво время пожарав Москве в 1445 году(князь ВасилийТемный был вплену, все бояреи приближенныекнязя убе­жали,«предав народотчаянию вжертву»), Карамзинподробно рассказываето делах простогонарода, брошенногона произвол:«Чернь в шумномсовете положилаукрепить город: избрали власти­телей, запретилибегство, ослушниковнаказывалии вязали, починилигородскиеворота и стены, начали строитьжилища. Однимсловом, народсам собою восстановили порядок избезначалия, и Москву изпепла».

Летопись, как мы видели, была для Карамзинане только источ­никомфактов — онаоткрывала иотношение кним современникаих— летописца.Потому важнейшимпринципом«Истории» истало стрем­лениеее автора «смотретьв тусклое зеркалодревней летописи», следуя за нейв изложениии оценке событий, не украшаявымыслом илипроизвольнойдогадкой свойрассказ. Постижениеточки зрениялетописца, его«простодушия»и суда надсовременниками, в которыхзапечатлелся«дух времени», было задачейКарамзина-художника.Карамзин-историквыступал скомментариемэтой летописнойконцеп­ции(особенно впервых томах).Но взаимоотношениемежду «лето­писным», художественными аналитическимметодом повествованияне вылилосьв единую систему, и в разных томахоно проявлялосьпо-разному. Вчетвертом, например, томе, рассказывавшемоб эпохетатаро-монгольскогонашествия, торжествуетлетописноеначало.Патриотическоечувство летописцаопределялоэмоциональныекраски карамзинскогорассказа.

При описанииэпохи централизованногогосударстваписатель остроосознает противоречиемежду отношениемлетописца ксобы­тиям, кмонарху и своейпозицией. То, что летописцукажется злом, Карамзину, верному монархическойконцепции, кажется, с учетомисторическойперспективы, благом. В рассказеоб Иване III— этом, по его словам,«колоссе России», монархе, сумевшемразгадать тайнусамодержавия,—писатель оправдываетего действиясо своей пози­ции, хотя и считаетнеобходимымоценить егокак человека, который «неимел мудрыхсвойств ниМономаха, ниДонского, ностоял как государьна высшей степенивеличия».

Такформировалисьна летописнойоснове чертыкарамзинскогоисторизма.Историкамидревнерусскойлитературыуже отмеченособый, порожденныйсвоеобразиемрусской действительности, исто­ризмлетописей.Карамзин хорошознал Гердера, был знаком стеми новымиидеями в историографии, которые получалито или иноевоплощениев трудах многихфранцузскихи английскихписателей. Всеэто, несомненно, подготавливалоКарамзина квосприятиюисторизмалетописей.

Карамзинс «Истории»открыл громадныйхудожественныймир древнихлетописей.Писатель «прорубилокно» в прошлое, он дейст­вительно, как Колумб, нашел древнююРоссию, связавпрошлое с настоящим.Прошлое, отдаленноеот современностимногими веками, предстало некак раскрашеннаявымыслом старина, но как дейст­вительныймир, многиетайны которогобыли раскрытыкак «истины», помогавшиене только пониманиюистории отечества, но и служив­шиесовременности.Воссоздав вследза летописьюкоренные чертырусскогонациональногосамосознания, представивего как результатисторическогоопыта многихпоколений, какопределеннуюструктурупсихическойжизни нации, обусловленнуюсовокупностьюобстоя­тельствисторическогобытия народа, которая обогатиласьновыми чертамиза последнеестолетие, онтем самым помогалпонять совре­менныечерты русскогонациональногохарактера.

Историкдолжен ликоватьи горевать сосвоим народом.Он не должен, руководимыйпристрастием, искажать факты, преувели­чиватьсчастие илиумалять в своемизложениибедствия; ондолжен бытьпрежде всегоправдив; номожет, дажедолжен всенеприятное, все позорноев истории своегонарода передаватьс грустью, а отом, Что приноситчесть, о победах, о цветущемсостоянии, говорить сра­достью иэнтузиазмом.Только такимобразом можетон сделатьсянациональнымбытописателем, чем преждевсего долженбыть исто­рик».Именно такимбытописателеми был Карамзин, автор «Исто­риигосударстваРоссийского».

/>

(1820-1879)

РодилсяСергей МихайловичСоловьев 5 (пон. ст. 17) мая 1820 годав Москве в семьесвященникаи законоучителя(то есть преподавателязакона божия)Московскогокоммерческогоучилища. В учи­лищныхстенах, в служебнойквартире жиласемья его отца.

Гимназические годы «прошли для меня чрезвычайно приятно; начинаяс четвертогокласса, я былуже первымучеником постоянно, любимцем учителей, красою гимназии; легко и веселобыло мне с узломкниг под мышкоюотправлятьсяв гимназию, зная, что тамвстретит меняласковый, почетныйприем от всех; приятно былочувствовать, что имеешьзначение; приятнобыло, войдя вкласс, на­правлятьшаги к первомуместу (ученикисидели по успехами не­сколькораз в годупроисходилипересадки), остававшемусяпостоянно замною».1

Пять лет(1833—1838) в гимназии, с третьего поседьмой класс, быстро прошли.Способный, сявно выраженныминтересом кисто­рии гимназистбыл на хорошемсчету. Учителяего отмечали, замечен он были попечителем, нередко посещавшимгимназию иуниверситет.Много позднееСтрогановговорил о Соловьеве:«Ведь я егопомню ещегимназистом.Однажды я приехалв Первую гимназиюи мне попалсянавстречумальчик такойбелый, розовыйс большимиголу­бымиглазами, настоящийрозанчик, азатем мне егопредставиликак первогоученика. С тоговремени я нетерял его извида».2Выпускнойэкзамен в гимназии, который приравнивалсяк вступи­тельномув университет, Соловьев выдержалотлично. Поокончании курсаСоловьеву, какпервому поуспехам, доверилинаписать длягимназическогоакта сочинениена установленнуютему. В торжест­венномсобрании гимназиион выступилс «Рассуждениемо необходи­мостиизучения древнихязыков, преимущественногреческого, для ос­новательногознания языкаотечественного», опубликованномтогда же. В русскойпечати впервыепоявилось имяСоловьева.Автору быловосемнадцатьлет. Человеку, столь успешноокончившемугимназию, замеченномупопечителем, явно предстоялостать студентом.

ВысшееисторическоеобразованиеСоловьев получилв 1838—1842 годах напервом, историко-филологическом, отделениифилософскогофакультетаМосковскогоуниверситета.Университетвместе со свя­заннымис ним научнымиобществами, с его 33 кафедрами, профес­суройи студенческоймолодежьюявлялся средоточиеможивленнойобщественно-идейнойжизни тридцатых— сороковыхгодов прошлоговека. Публичныекурсы лекцийуниверситетскихпрофессоровсобира­ли большиеаудиториислушателей.Состоявшаяпри университетега­зета «Московскиеведомости»редактировалась, как правило, универ­ситетскимипреподавателями.Профессораактивно печаталив ней статьи, путевые заметки, открытые письма.Передовыепрофессораи студентыпринималиживейшее участиев идейных, общественныхи научно-философскихспорах, кипевшихв московскихлитературныхсалонах. Славянофилыи западникипротивостоялидруг другу вта­ких спорах, в то же времяиногда вместевыступая противреакци­онной«официальнойнародности».

ЗанималсяСоловьев вуниверситетеприлежно. Посещалположен­ныелекции. Аккуратновел записи. Пообыкновениюмного читал.Бы­вал и в студенческойсреде вне занятий.В доме родителейсвоего товарищаА. А. Григорьева(будущего известногопоэта и критика)Соловьев встречалсясо студентами, начинающимипоэтами А. А.Фе­том и Я- П.Полонским, Н.М. Орловым (сыномдекабристаМ. Ф. Ор­лова).Бывал там и К.Д. Кавелин, толькочто кончившийкурс в Мо­сковскомуниверситете.Главой кружкабыл АполлонГригорьев.Здесь, обсуждалидела литературно-поэтические, читали и толковалиГегеля, философствовали.По словам Фета, в кружке сходились«наилучшиепредставителитогдашнегостуденчества».Сюда «приходилпостояннозаписывавшийлекции и находившийеще время даватьуроки буду­щийисториографС. М. Соловьев.Он по тогдашнемувремени былчрезвычайноначитан...».3

В первыйгод преподаванияв университететемы лекцийСо­ловьеваохватили периоддо смерти ИванаГрозного. Источники, лежавшие воснове курса, наблюдениянад ними и своимысли лек­торположил в основунового исследования.На летних вакациях1846 года закончилрукопись докторскойдиссертации.В следующемгоду вышлавторая преобъемистаякнига молодогоученого «Историяотношений междурусскими князьямиРюрикова дома».Она вызваладо десяткарецензий. Былиотдельныекритическиеотклики, преобла­далиположительные.О живой и длительнойполемике вокругэтой книгиписал Н. Г. Чернышевскийеще в конце1850-х годов, то естьспустя тринадцатьлет после еепоявления.

В историирусской высшейшколы Соловьевостался убежденнымсторонникоми защитникомуниверситетскойавтономии, провозгла­шеннойуставом 1863 года.В начальнойподготовкепроекта этогоустава и самучаствовал.Приходилосьне раз Соловьевувыступатьпротив давлениясо стороныреакционногоминистра народногопросвещенияД. А. Толстого.В 1866 году Соловьевприсоединилсяк протестумолодых профессоровпротив нарушенияминистромустава и предложилвсем выйти вотставку. Отставкидля профессуры, обычно вынужденные, были характернымпроявлениемлиберальнойоппозиции.Принять решениеоб отставкедля Соловьевабыло делом кудакак не простым.Нельзя не вспомнитьслова Б. Н. Чичерина:«Соловьев былчеловеком свесьма небольшимисредствами, обреме­неннымсемействомОн и материально, и нравственнобыл связан суниверситетом, которому отдалвсю жизнь. К.тому же он и кделу был вовсенепричастен; из Петербургаон вернулся, когда в Советевсе было кончено.При всем томон не считалдля себя возможнымоставатьсяв университетепри таком вопиющемнарушениивсякого законаи всякой справедливости.Этот благородныйчеловек ниеди­ной минутыне поколебалсяпожертвоватьвсем для долгачести и совести».4Коллективнаяотставка профессоровне состояласьиз-за вмешательстванаследникапрестола.

ИсторикБестужев-Рюмин, слушательпервых курсовмолодого Соловьева, писал: «„Спросимчеловека, с кемон знаком, и мыузнаем человека; спросим народоб его истории, и мы узнаемнарод". Этимисловами Соловьевначал свой курс1848 года, когдая имел счастьеего слушать: в истории народамы его узнаем, но только вполной истории, в такой, где напервый планвыступаютсущественныечер­ты, где псеслучайное, несущественноеотходит навторой план, от­дается вжертву собирателяманекдотов, любителям«курьезов ира­ритетов».Кто так высокодержал своезнамя, тот верилв будущеечеловечества, в будущее своегонарода и старалсявоспитыватьпод­растающиепоколения вэтой высокойвере».5

Спустяполтора десяткалет послеБестужева-Рюминаслушал Соловьевадругой егоученик — Ключевский.К 1863 году он и еготоварищи былистудентами, уже повидавшимии послушавшимираз­ных профессоров.«Начали мыслушать Соловьева.Обыкновенномы уже смирносидели по местам, когда торжественной, немного раска­чивающейсяпоходкой, соткинутым назадкорпусом вступалав сло­веснуювнизу [названиеаудитории.—С.Д.]высокаяи полная фигурав золотых очках, с необильнымибелокурымиволосами икрупными пухлымичертами лица, без бороды иусов, которыевыросли после.С закрытымиглазами, немногораскачиваясьна кафедре взади впе­ред, неспеша, низкимрегистромсвоего немногожирного баритонаначинал онговорить своюлекцию и впродолжение40 минут редкоподнимал тон.Он именно говорил,а нечитал,и говорилотрывисто, точно резалсвою мысльтонкими удобоприемлемымиломтиками, иего было легкозаписывать<...> Чтение Соловьеване трогало ине пле­няло, не било ни начувства, ни навоображение, но оно заставлялоразмышлять.С кафедры слышалсяне профессор, читающий ваудито­рии, а ученый, размышляющийвслух в своемкабинете <...>.Суть, основнаяидея курса какбы кристаллизироваласьв излюбленных, часто повторяемыхлектором словах— «естественнои необходимо».«Соловьевдавал слушателюудивительноцельный, стройнойнитью проведенныйсквозь цепьобобщенныхфактов, взглядна ход русскойистории <...>.Настойчивоговорил и повторялон, где нужно, о связи явлений, о последовательностиисторическогоразвития, обоб­щих егозаконах, о том, что называлон необычнымсловом — историчностыо».6Нынеэто соловьевскоеСлово — историчность,—сто лет назаддивившее новизной, необычностью, вытесненоисторизмом.</...></...></...>

Трудпрофессорасочетался уСоловьева спостояннымтрудом исследователя.В органическомсочетаниипедагога иисследователяедва ли не главнаяособенностьтворческогопути Соловьевав рус­ской науке.Он сам раноотметил пообыкновениюсжато этуосо­бенность(в автобиографиион пишет о себев третьем лице):«По до­стижениипрофессорскогозвания, он предпринялтруд написатьпол­ную Отечественнуюисторию с древнейшихвремен до настоящегои в августемесяце 1851 годаиздал первыйтом, в 1852-м второй, в 1853-м третий, в1854-м четвертыйи приготовилк печати пятый, доведенныйдо царствованияИоанна IV».7

Однакоеще задолгодо профессорствазарождалосьу Соловьеванамерениенаписать всеобщуюисторию родины.«Давно, еще допо­лучениякафедры, у менявозникла мысльнаписать историюРоссии; послеполучениякафедры делопредставлялосьвозможным инеоб­ходимым.Пособий небыло; Карамзинустарел в глазахвсех; надобнобыло, для составленияхорошего курса, заниматьсяпо источникам; но почему жеэтот самыйкурс, обработанныйпо источникам, не может бытьпередан публике, жаждущей иметьрусскую историюполную и написаннуюкак писалисьистории государствв ЗападнойЕвропе? Сначаламне казалось, что историяРоссии будетобработанныйуни­верситетскийкурс; но когдая приступилк делу, то нашел, что хоро­шийкурс может бытьтолько следствиемподробнойобработки, кото­рой надобнопосвятить всюжизнь».8

Соловьевзанималсясоставлениемматериаловдля первоготома «Истории»с 1848 года. «Делосначала шломедленно, лекциине были еще всеприготовлены, много надо былописать постороннихстатей из-закуска хлеба...».9Но по мере накопленияма­териаларабота ускорялась, становиласьсистематичной.Если на под­готовкупервого томаушло три с небольшимгода, то начинаясо второго томапорядковыекниги главноготруда Соловьевастали выходитьпо тому в год.

С необыкновеннойточностьюСоловьев осуществлялсвой смелыйзамысел. Томаего «ИсторииРоссии» выходилирегулярнокаждый год, с1851-го по 1879-й. Хотелосьему закончитьисторию царство­ваниемЕкатерины II.Нопоследний,29-й, том кончалсясобытиями 1774года. И вышелон уже по смертиСоловьева.

АккуратностьСоловьева вподготовкетомов его огромноготру­да поразительна: ведь он могопереться наболее или менеесистема­тическоеизложениесобытий русскойистории, доведенноеКарамзи­нымтолько до началаXVIIвека.Все последующеевремя Соловьевосвещал наоснове собственныхразысканийв архивах ихранилищахи первичнойобработки массыдокументов, отложившихсяза два сто­летия—XVIIиXVIII.

Осевую, новаторскуюсвою идею ученыйрельефно выразилв из­вестныхкаждому, ктоинтересуетсяпрошлым, начальныхстроках предисловияк его «ИсторииРоссии»: «Неделить, не дробитьрусскую историюна отдельныечасти, периоды, но соединятьих, следитьпре­имущественноза связью явлений, за непосредственнымпреемствомформ, не разделятьначал, но рассматриватьих во взаимодействии, старатьсяобъяснитькаждое явлениеиз внутреннихпричин, преждечем выделитьего из общейсвязи событийи подчинитьвнешнему влиянию, вот обязанностьисторика внастоящеевремя, как понимаетее автор предлагаемоготруда».10

Эта основнаяустановказаложена влекциях, в отдельныхиссле­дованияхи в обзорномрассмотренииученым общегохода русскойистории отдревних времендо начала второйполовины прошлоговека, то естьдо великихповоротныхво всем ходеэтой историисо­бытий, какимистали отменакрепостногоправа в 1861 годуи другие прогрессивныебуржуазныереформы, с неюсвязанные, реформы, настороне которыхон был всейдушой. Отменукрепостногоправа он считалделом неотложными давным-давнонужным дляпоступа­тельногоразвития ироста России.

… Историко-философские, теоретическиевоззренияСоловьева-историкаположили прочноеначало становлениюи росту новойрус­ской историческойнауки в условияхбуржуазнойРоссии. В этихвоззренияхтворческипреломленыидеи несколькихисториков ифи­лософовЭ. Гиббона, Д.Вико, Ж. Сисмонди, Ф. Гизо, И. Эверсаи Г. Гегеля. Особенновыделял СоловьевЭверса и Гегеля.Сильное впечатлениепроизвела нанего «Философияистории» Гегеля, но,— пояснялон,— «отвлеченностибыли не по мне; я родился историком»(Записки, с.268—269). Думается, что все-такигегелевскуюидеали­стическуюдиалектикуон постигосновательно.Существеннойвнут­реннейпружинойисторическогоразвития сталидля него противоре­чияи борьба противоречивыхначал, присущихлюбому историческомупроцессу, явлению, событию, деятелю.Но борьбапротивоположностейразрешалась, в пониманииСоловьева-историка, постепенно, движение шлопостоянно ив ходе такогодвижения, силоюпротивоборствавнут­реннихпричин этаборьба закономерноприводила ксмене старогоновым; новоеже органическизаключало всебе и присущиеему собственныевнутренниепротиворечия.

«Триусловия имеютособенноевлияние нажизнь народа: природа страны, где он живет; природа племени, к которому онпринадлежит; ход внешнихсобытий, влияния, идущие от народов, которые егоокружают».11

Природа, географическаясреда, в которойшла историяРоссии, именноСоловьевым-историкомпоказана и вее своеобразии(огром­наяравнина сомножествомрек, не имевшаячетких естественныхгра­ниц, доступнаянашествиям), и в ее связи сдругими условиями— населением, народами, жившимив этой среде, и с третьимусловием—воздействиемокрестных.этносов.

Объясняякаждое явлениев истории внутреннимипричинами, Соловьев-историкстарался показыватьвсе явленияво взаимосвязис другими, недробить русскийисторическийпроцесс намножество эпох.В истории Россиион устанавливалчетыре крупныхраздела;

I. Господствородового строя— от Рюрика доАндрея Боголюбского.

II. ОтАндрея Боголюбскогодо начала XVIIвека.

а) Борьбародового игосударственногостроя — от АндреяБого­любскогодо Ивана Калиты;

б) Объединениерусских земельвокруг Москвы—отИвана Ка­литыдо Ивана III;

в) Торжествогосударственногоначала — отИвана IIIдопресе­ченияРюрикова домаи самого началаXVIIв.

III. ВступлениеРоссии в системуевропейскихгосударств— от первыхРомановых досередины XVIIIвека.

IV. Новыйпериод историиРоссии — отсередины XVIIIвекадо так называемыхвеликих реформ1860-х годов.

/>

ВАСИЛИИОСИПОВИЧ КЛЮЧЕВСКИЙ

(1841—1911)

Болеестолетия этоимя имеет своюисторию. Прижизни ученогооно было широкоизвестно ипользовалосьогромнойпопулярностью.В 1920—1940-х гг. в общейкритике всегокультурногои научногонаследства, оставшегосянам, оно оценивалосьочень по-разному, часто двойственно, но для всехкритиков былоочевидным егонаучное значение.С 1950-х гг., когданачалось глубокоеизучение творчестваВ.О. Ключевского, вновь возросинтерес к имениисторика средиширокой массычитателей, ив настоящеевремя оно стоитв ряду крупнейшихдеятелей русскойи мировой культуры.

В.О. Ключевскийродился в Пензе16 января 1841 г. Егоотец, ОсипВасильевич, окончив духовнуюсеминарию в 1838 г., не сразусумелопределитьсяна постояннуюслужбу и толькок 1846 г. получилприход на р.Суре в селеМожаровкеГородищенскогоуезда Пензенскойгубернии, гдеи проживал досвоей скоропостижнойсмерти.Жизньсельскогосвященникамало чем отличаласьот жизни егоприхожан. О. В.Ключевскийсам, своимисилами занималсясельским хозяйством, а его маленькийсын часть своегодетства провелсреди деревенскихребятишек ихорошо запомнилсельскую жизнь, к тому же в последние десятилетия крепостного права. Эти впечатленияостались у В.О. Ключевскогона всю жизнь, и можно несомневатьсяв том, что именноони сыгралине последнююроль в дальнейшемстановленииего идейных установок. В 1850 г. молодымчеловеком погибего отец: естьоснованияполагать, чтонесчастныйслучай про­изошелпри стихийномбедствии —грозе с проливнымдождем. Семья, к тому моментувыросшая, оказаласьв критическомположении.Вдо­ва, АннаФедоровна, будучи дочерьюк тому времениумершего прото­иереяодной из пензенскихцерквей, повсей вероятности, с помощьюродственниковпереселиласьв Пензу, гдекупила небольшойдомик. Частьего она сдавалапостояльцам, что было основнойстатьей до­ходаосиротевшейсемьи. Десятилетнийсын, будущийисторик, былопределен вприходскоедуховное училище, через год перешелв уезд­ноедуховное училище, а с сентября1856 г. и до конца1360 г. про­шел курсместной духовнойсеминарии.Обучение вдуховных учебныхзаведенияхбыло бесплатным, и к тому же ученикиполучали неболь­шуюстипендию, чтобыло оченьсущественнодля семьи. Семейныебедствия сильноотразилисьна физическомсостояниимальчика, ноуже при окончанииуездного училищаи особенно всеминарии онстал резковыделятьсясреди своихсверстникови со второгогода семинарскогообучения самстал даватьуроки. Отличнаяот приро­дыпамять темболее развиласьв процессесхоластическогодуховно­гообразования, к которому сгодами у В. О.Ключевскоговсе более иболее возникаланеприязнь.«Схоластика— точильныйкамень науч­ногомышления: нанем камни нережут, но обкамень вострят»,—бросил, впрочем, в дальнейшемВ.О. Ключевский один из многихсвоих афоризмов, мастерски имсоздававшихся.12К тому же впредреформенныегоды средисеминарскоймолодежи началосьброжение, и В.О. Ключевскийне отставалот своих товарищей.Началисьстолк­новенияс начальствомсеминарии. В.О. Ключевскийпостояннозани­малсясветскимсамообразованием, читал произведения В. Н. Тати­щеваи Н. М. Карамзинаи даже журнал«Современник», доходившийдо семинарскоймолодежи. Всеболее отрешаясьот возможностиду­ховной карьерыи поступленияв Духовнуюакадемию, В. О.Клю­чевскийв декабре 1860 г.подал прошениеоб увольнениииз семина­риив связи со «слабым здоровьем»и «стеснительными домашнимиобстоятельствами». После нелегкой борьбы с ректором он только вмарте 1861 г. получил увольнительное свидетельство, так и не окончивсеминарскийкурс обучения, и в конце июлявыехал в Москвус твердым намерением поступить на историко-филологический фа­культет Московского университета. Дядя юноши, священник И. В. Европейцев, поддержал егоматериально, вручив на дорогу100 рублей.

В университет16 вступительныхэкзаменов В.О.Ключевскийсдал успешно; вскоре началисьзанятия, и письмав Пензу изменилисвою тональность.Провинциалбыстро терялсвою восторженностьи думал большео сущностибытия, истории, философии илитера­туре, христианствеи либеральности, идеализме иФейербахе, огосу­дарствеи т. п. Судя пообширностиэтих писем, можно подумать, что В. О. Ключевскийсвои мыслибольше доверялстарым друзьям-семи­наристами с осторожностьювходил в средууниверситетского'сту­денчества.Он постепенностановилсямосквичом; нетеряя в дальней­шемсвязи с Пензой, он так туданикогда затеми не приезжал.Правда, в семинариипомнили его, а много позднее, в апогей всерос­сийскойизвестности, даже им гордились.

Научныеинтересы В. О.Ключевскогов университетеопредели­лисьдовольно быстро.Среди лекторов— «знаменитыхличностей»— он выделялпрофессораС. В. Ешевского, читавшего курсвсеобщей истории, но с первогоже курса сблизилсяс другой «знаменитойличностыо»— Ф. И. Буслаевым, преподававшимисторию древнерусскойсловесности, посещал егодом, под егоруководствомизучал рукописив Синодальной библиотеке и, по имеющимся данным, до конца1863 г. считал себяне историком, а филологом.Именно Ф. И. Буслаевподводил В. О.Ключевскогок мысли о первостепеннойроли народав истории. Обстановка 1860-х гг., когдаособенно ярковы­ступалапередоваядемократическаяобщественность, тем болееспо­собствовалаутверждениюВ. О. Ключевскогов этой мысли.В бурных событияхстуденческойжизни в этигоды он старалсязанимать по­зицию«неучастия», но этот нейтралитетне был абсолютнобезучаст­ным.Известно, чтонесколькопозднее онподдерживалзнакомствос Н. А. Ишутиными членами егокружка. В. О.Ключевскийстре­милсясам определитьсвои общественныепозиции, и вэтом отноше­ниипоказательноего отношениек еще одной«знаменитойлично­сти»—С. М. Соловьеву, чьи лекции порусской историион слушал ужена первом курсе.Судьбе былоугодно таксложить обстоятель­ства, что спустяпочти 20 лет В.О. Ключевскийпо праву сталпреемникомС.М. Соловьевана кафедрерусской истории.

На протяжении1870-х гг. В.О. Ключевскийстал лекторомтрех высшихучебных заведенийМосквы и военногоучи­лища и имелвозможностьшироко проявитьсвой преподаватель­скийдар. Сохранившиесявоспоминанияо В. О. Ключевскоми его произведенияпозволяютпонять, в чембыла суть этогодара, снис­кавшегоему необычайнуюпопулярностьсреди студенческоймолоде­жи. Такжеопределенноможно считать, что лекционноедарование былолишь первоначальнымусловием успехана пути к всероссийскойизвестности.

Издание«Курса русскойистории» имелоопределяющеезначе­ние всудьбе имениученого. Небудь «Курса», его лекторскоедаро­ваниеосталось быуделом мемуарныхвоспоминаний, а его опубли­кованныеисследованияставили авторалишь в один рядс наиболеекрупными историкамиконца XIX—начала XXв., ноне более того.«Курс русскойистории», какбы его ни оценивалив прошлом, остаетсяпамятникомрусской историческоймысли, содержащимв себеконцепциюисторическогоразвития России'.В этом основноезна­чение «Курсарусской истории».

Почтидесять последнихлет жизни В. О.Ключевскийпосвятил подготовкеи изданию «Курса».В 1901 г. после своего60-летия он, поправилам тоговремени, подалв отставку, нопреподаваниев университетеи Духовнойакадемии былоза ним оставлено.Либе­ральнаяпозиция историка, четко определившаясяв начавшейсяре­волюции1905 г., усложнилаположение В.О. Ключевскогов Духов­нойакадемии.Привлеченныйк работе комиссиипо делам печатии учрежденияГосударственнойдумы, В. О. Ключевскийвыступал забуржуазныепринципы свободыпечати (в частностии от духовнойцензуры), настаивална законодательномстатуте Думыи бессослов­номпорядке выборовв нее. В марте1906 г. от партиикадетов онпопыталсябаллотироватьсяв СергиевомПосаде в IГосударствен­нуюдуму, но избирателиего не поддержали.В результатес конца 1905 г. у В.О. Ключевскогоначались открытыестолкновенияс ру­ководствомДуховной академиии реакционнонастроеннойпрофес­сурой.Через год, всентябре 1906 г., В. О. Ключевскийподал в от­ставкуи, несмотря намноголюдныесходки студентов, требовавшихпродолженияего преподавания, был оставлентолько в званиипочетного членаакадемии. Нов это же десятилетиеВ. О. Ключевскийоказался лекторомеще одногоучебного заведения— Училища живописи, ваяния и зодчества.Общение с молодымихудожникамипомогло ученомупроникатьсяв художественныеоблики исторических, деятелей исоздаватьжанровые сцены.Среди его слушателейтам было немалобудущих выдающихсяхудожников, и сохранилосьдаже мнение, что В. А. Серовсоздал свойзнаменитыйэскиз «ПетрI»подвпечатлениемлекций В. О.Ключевскогоо Петре Iи егоэпохе.

Концепцияисторическогопроцесса вРоссии, отраженнаяВ. О. Ключевскимв «Курсе русскойистории», противостоялавзглядамго­сударственнойшколы русскихисториковвторой половиныХ|Х в., концентрировавшихпервостепенноевнимание нароли государствав истории обществаи проблеме егоуправлениячасто в чистопра­вовомаспекте. Но нетолько в этомзаключалосьзначение «Курса».ВсепредшествовавшиеВ. О. Ключевскомурусские историки, издававшиетруды с систематическимизложениемистории России, при­держивалисьфактологическогоили проблемно-фактологическогоиз­ложения.Весь огромныйопыт лекционнойдеятельностипомог В. О. Ключевскомупорвать с этойтрадицией. Его«Курс» былпервой и, ксожалению, донастоящеговремени единственнойпопыткой проб­лемногоподхода к изложениюроссийскойистории. Крометого, опыт чтениякурсов и повсеобщей историипривел его котрицательномуотношению кустоявшемусявзгляду обисключительносамобытномхарактереисторическогопути России.В. О. Ключевскийставил во­прособ общеисторическомпроцессе, вкотором каждая«местная»история имеетсвоеобразие, но она «даетготовый и наиболееобиль­ныйматериал дляисторическойсоциологии»13, так как «успехилюд­скогообщежития, приобретениякультуры илицивилизации…созда­ны совместнымиили преемственнымиусилиями всехкультурныхнародов, и ходих накопленияне может бытьизображен втесных рамкахкакой-либоместной истории...»14.Скептик понатуре и взыска­тельноосторожныйученый, В. О.Ключевскийне видел возможностив ближайшембудущем определитьзакономерностиисторическогопроцесса, носама постановкапроблемы обобщих законахистории человечествавесьма показательнадля уровня егонаучного видения.

В «Курсерусской истории»и в отдельныхстатьях В. О.Клю­чевскийсоздал целуюгалерею многоликихобразов царствовавшихв России монархов.Делалось этоим отнюдь неиз-за верноподдан­ническихпобуждений.Внимательныйчитатель обратитвнимание насугубо личностныеих оценки. Вотечественнойисториографиибез малого двастолетия идетспор о личностиИвана Грозного.Его страшнаядеятельностьобъясняласьпо-разному —патологией, дур­ным воспитанием, внутреннейборьбой затрон, политическойборь­бой царявместе с дворянствомпротив боярства, т. е. феодальнойаристократией; в последнеевремя упрочилосьмнение о том, что все ужасывторой половиныXVIв. былипорожденытеррором дикта­турыфеодальногокласса (какдворянства, так и боярства)во главе с царемво имя утверждениясамодержавиякак политическойсисте­мы, чтоотвечало взглядами наклонностямсамого ИванаIV.В, О.IКлючевскийв этом спореотказывалсявидеть в ИванеIVполитическогодеятеля, кольскоро он подчинилпотребностигосударственнойжизни капризуличного самовластья.Так В. О. Ключевскийсводил разыгравшуюсятрагедию странык личным качествамправителя.

Долгои сложно складывалсяу В.О. Ключевскогообраз ПетраI.До начала XXв. В.О. Ключевскийразвивал мысльС. М. Соловьеваоб историческойобусловленностидеятельностиПетра Iкак«вождя», почувствовавшегопотребностинарода и творившегосвои преобра­зованиясовместно снародом. Правда, в отличие отС. М. СоловьеваВ. О. Ключевскийбыл далек отпанегирикаи неоднозначнорассматривалитоги реформПетра I, отмечаянесоответствиемежду их замысломи результатами.При этом, каквидно из статьи«Петр Вели­кийсреди своихсотрудников», В. О. Ключевскийинтересноставил вопросо нравственно-воспитательномвлиянии наокружающихи на­род ПетраIс егонеослабнымчувством долгаи напряженноймыслью, об общемблаге. Однаков начале XXв. в«Курсе русскойистории», В. О.Ключевский все более критическистал подходить к анализу, реформПетра Iи ихпоследствийдля народа. Онписал о перенапряжениинародных сил, сковывании народного труда и жизни.В результатевсе более отчетливопроявляласьантимонархическаяи антидворянскаяобщественнаяпозиция В. О.Ключевского, а «Курс русскойистории» всеболее приобреталсоциальнуюнаправленность,.В. О. Ключевскийверно подметил, что бюрократизациявела к массовому казнокрадствуи иным должностным преступлениям, и изменял свойвзгляд на окружающихПетра I; еслиранее он виделв них сотрудниковПетра I, тов «Курсе русскойистории» онивыступали вроли его дворцовыхслуг. В этой связи В. О. Ключевскийсчитал возможнымвысказать резкоотрицательноеотношение ксамодержавиюкак политическойсистеме. «Самовластиесамо по себепротивно какполитическийпринцип. Егоникогда непризнает гражданскаясовесть. Номожно миритьсяс лицом, в которомэта противоестественная сила соединяется с самопожертвованием»,—заключал В. О.КлючевскийхарактеристикуПетра Iи егоэпохи и как быизвиняясамодержцаза его благиепобужденияи стремления.15Об измененииво взглядахВ. О. Ключевскогона Петра Iможносудить и по егомногочисленнымафоризмам.Пожалуй, никомуиз царствующихособ он не уделялв них стольковнимания, сколькоПетруI засамодурство, деспотизм, нежеланиепонимать народради достиженияпоставленныхзадач и т. п.

Болеечем кому-либоВ.О. Ключевскийуделил местов своих ис­ториографическихработах С. М.Соловьеву. Делозаключалосьне столько вуважительнойпамяти ученикак учителю, скольков стрем­ленииВ. О. Ключевскогопоказать вразличныхаспектах значимостьС. М. Соловьевана определенном, причем ужепрошедшем, этапе историиисторическойнауки. В. О. Ключевский, начиная состуден­ческихлет, никогдабезоговорочноне был последовательнымуче­ником С.М. Соловьева.В работах СоловьеваКлючевскогопривле­калаидея закономерногоэволюционногоисторическогопроцесса, ноон, как указывалось, в противовесрассмотрениюпреемственностилишь политическихформ разрабатывалметодологическииную кон­цепциюисторическогопроцесса. Ещев 1377г.в своейжурнальнойстатье «ДвадцатипятилетиеИсторииРоссии С М.Соловьева», отме­чаячетвертьвековуюдату началавыхода знаменитоготруда, В. О. Ключевскийтак оценивалего значение:«В ряду писателей, пред­принимавшихтруд написатьисторию России, С. М. Соловьевамож­но назватьпервым, которыйс успехом попыталсявзглянуть наявле­ния нашейистории простои трезво»16; В. О. Ключевскийпротивопо­ставлялС. М. СоловьеваН. М. Карамзину, который в своейпопытке создатьподобный труд,«руководясьэстетическимии моралисти­ческимизадачами историка, останавливалсяпреимущественнона яв­лениях, поражавшихчувство иливоображение, и часто не знал, как оценитьи куда деватьфакты, в которыхоказывалисьсамые сильныебиения пульсанародной жизни.Много читавшийи изучавший, Ка­рамзин обомногом недостаточноразмышлял»17.

Карамзин Н.М. Предания веков. Г.П. Макогоненко, М., «Правда», 1988

Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России. С.С. Дмитриев, М., «Правда», 1989

Ключевский В.О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. В.А. Александров, М., «Правда», 1990