Реферат: Происхождение государства в отечественной политико-правовой мысли от древности до современности

--PAGE_BREAK--1.4 Политическое и правовое понимание государства И.С. Пересветова
Широкая программа политико-правовых преобразований была представлена видным русским мыслителем XVIв. Иваном Семеновичем Пересветовым. В своей теории он рассматривал такие вопросы, как форма правления, объем полномочий верховной власти, организация общерусского войска, создание единого законодательства. Им была проведена финансовая реформа и ликвидация наместничества, которые осуществлялись в области управления внутренними делами страны. Его удивительная дальновидность позволила ему наметить основную линию государственного развития на будущие годы.

Мысль о том, что наилучшей формой государственной власти и устройства государства было самодержавие, не подвергалась сомнению в русской политико-правовой мысли того времени. Но при этом самодержавие не должно было быть абсолютным. Пересветов придерживался той же точки зрения. В своих трудах он осуждал тех вельмож, которые вели к истощению страны. Беззаконие, которое они вершили, негативно сказывалось на царской власти: «Сами вельможи русского царя богатеют и в лени пребывают, а царство его в скудость приводят»[23]; а само «имя царя» обесценивается.

Необходимым атрибутом центральной власти является Совет мыслителей. В своем произведении «Сказание о Магмете-салтане» он даже дает анализ социального состава такого совета, куда входят знать, военачальники, судьи и духовенство. В принятии решений «Магмет-салтан» руководствуется не своми собственными желаниями, а прислушивается к мнению этого Совета. «Да и помыслил салтан с сеиты и с молнами и с абызы и с паши мудрыми и со всею своею верной Думой»[24].

Военная тема занимает одно из центральных мест в произведениях Пересветова. Он сравнивает страну-победительнину и организацию войска в побежденной стране у греческого царя Константина, которую подвергает беспощадной критике. Он предлагает целый ряд преобразований по реорганизации вооруженных сил.

Наличие общегосударственной казны необходимо, дабы заменить существующее наместничество. «Магмет-салтан» назначал вельможам жалование из свое казны в размере, какого кто достоин, а налоги, собираемые со всех городов и волостей, он отправлял в единую царскую казну. При наличии денег в государстве можно создать единое, постоянное войско, находящееся всегда в боевой готовности. Обязательно должны поощряться усердие и талант воинов, должно происходить распределение благ и почестей. Царь же должен заботиться и уважать своё войско: «Царь турецкий взрастил сердце войску своему»[25].

Любые формы кабальной зависимости были отрицаемы Иваном Пересветовым. Он считал, что из холопов хороших воинов не будет. Именно поэтому мудрый «Магмет-салтан» уничтожил в своем государстве все формы кабальной зависимости людей.

Упоминает Пересветов и о торговле. Она должна осуществляться только на основе «правды закона». «Нечистый торг» (который имел место у царя Константина) должен быть искоренен»[26].

Ключевыми категориями политико-правовой теории Ивана Пересветова выступают понятия «правда» и «вера», а именно, соотношение между ними. «Правда» — это нечто такое, в соответствии, с чем следует жить, совершать различные поступки, судить, управлять. Синонимами этого понятия могут быть «мораль», «справедливость», «право». «Под «верой» в русской литературе понималась система религиозных (христиански) догматов, или религия»[27]. Но вместе тем, она могла использоваться и в значении истины, правила поведения, тем самым соприкасаясь с «правдой». Процветание государства, по мнению Пересветова, зависит от того, соблюдается ли в нем правда. Потеря же ее ведет к неминуемой гибели такого государства. Падение Византии Иван Пересветов связывает с потерей правды греками в 1453г. Главной, по его мнению, причиной является поведение вельмож, которые «богатели от слез и от крови роду человеческаго, и праведный суд порушали, да неповинно осужали по мздам. Велможи царевы до возрасту царева богатели от нечистого своего собрания»[28].

Пересветом предусмотрел и прведение судебной реформы. Судьи, жалованные из государственной казны, должны быть направлены во все города. Судить они обязаны по Судебным книгам, опираяь на принципы закоы, пред которым все равны. Судебная пошлина должна идти в государственную казну. Судьи, отправляющие правосудие «не ради мзды, а ради правды»[29], должны быть подвержены суровым наказаниям.

«Пересветов впервые ставит вопрос об отделении суда от администрации и образовании единой централизованной системы»[30].

В своем учении Иван Пересветов был довольно близок к модели сословно-представительной монархии, в принцип праведного правления он включает законную деятельность всего государственного механизма, возглавляемого центральной властью.
1.5 Политико-правовые взгляды Юрия Крижанича
Юрий Крижанич (1617-1683) – выдающийся славянский просветитель, политик, писатель-публицист. Он был хорватом по национальности и большую часть жизни прожил в Западной Европе. Изучал теологию в Загребе, в Болонском и Римском университетах. Получил разностороннее образование в богословских и светских науках: философии, истории, юриспруденции, астрономии и математике. Будучи иностранцем, Ю.Крижанич сумел проникнуться интересами России, воспринять русских как своих единомышленников.

Главным сочинением Крижанича является трактат, написанный в <metricconverter productid=«1663 г» w:st=«on»>1663 г и получивший название «Беседы о правлении» (в последующем будет переименован в «Политику»). В произведении рассматривался обширный круг проблем: экономических (промышленность, сельское хозяйство, торговля); социальных (организация сословного устройства общества) и политико-юридических (сущность, происхождение и назначение государства, классификация форм правления, соотношение справедливости, права и закона, судоустройство, внешняя политика). Здесь он проводит сравнительный анализ политических порядков европейских стран и прогнозирует дальнейшее развитие России с учетом опыта, накопленного другими народами.

Большое внимание в работе уделяется вопросу о происхождении государства, его основных целях и задачах.

Он придерживался концепции о том, что верховная власть является незыблемой, ибо «все законные короли поставлены не сами собой и не людьми, а Богом»[31]. «Долг короля [обеспечить] благочестие, справедливость, покой и изобилие или веру, суд, мир и дешевизну. Эти четыре вещи каждый король должен обеспечить своему народу, и для этого Бог и поставил его королем»[32].

Крижанич не понимал некоторых основополагающих постулатов русской официальной политико-правовой идеологии. Так, он выступал против концепции «Мономахова дара», согласно которой царская власть и ее символика были получены русскими властителями от византийского императора Константина Мономаха. Это противоречит тезису о божественном происхождении государственной власти и тем самым унижает русский народ.

Теорию о происхождении русских царей из рода римского императора Октавиана Августа он также считал «басней». У Ивана VI«достаточно было древности [рода] и славы считать себя потомком своего истинного предка Словена, а затем — и короля Владимира, а не искать славы в лживых и всеми народами осмеянных и оплеванных баснях о роде Августа и не называть себя потомком монахини Сильвии и распутной богини Афродиты. А если хотел он воспользоваться славой августова рода, то должен принять на себя и [его] позор»[33].Юрий Крижанич был противником концепции «Москва – Третий Рим», полагая, что она способна «накликать беду», ведь Первый и Второй Рим пали.

Вслед за Аристотелем Крижанич различал шесть форм правления государства:

Ø     монархию – самовладство;

Ø     тиранию – людодерство;

Ø     аристократию – боярское правление;

Ø     олигархию – испорченное боярское правление;

Ø     общевладство – посадское правление или гражданское правление;

Ø     анархию.

В отличие от Аристотеля Крижанич называл еще такую форму правления, как «чужевладство», при которой, как он считал, чужеземный правитель не сможет любить народ.

Наилучшей формой правления Юрий Крижанич считал «совершенное самовладство», тогда как Аристотель выделял лучшей смешанную форму правления. По его словам, «это — жезл Моисеев, которым царь-государь может творить все необходимые чудеса. При таком строе правления легко могут быть исправлены все ошибки, недостатки и извращения и могут быть введены всякие благие законы»[34]. Воплощением своего политического идеала он считал правление царя Алексея Михайловича. «Сие правоверное, преславное королевство боголюбивого нашего царя, государя и великого князя Алексея Михайловича, всея Великой, и Малой, и Белой Руси самодержца, потому безмерно уважаемо, удачливо и счастливо, что в нем имеется совершенное самовладство. И, следовательно, можно в нем исправить все ошибки и изъяны, которые из-за нерадивости исполнителей могли доселе войти в обычай и из-за которых печалится народ»[35].

Плохим способом правления, полагает Крижанич, выступает «тирания». В его определении «Тиран — это разбойник, не боящийся ни суда, ни наказаний. Это — палач без судьи и [без] закона. Это — человек, отвергший все человеческое. Это — черт в зримом обличьи. Ведь он мог бы одним своим словом сотворить бесконечное добро не в ущерб себе, а во славу, но не хочет [этого]. А на нашем языке тирана зовут «людодерцем»[36].

Коснулся Юрий Крижанич и вопросов, связанных с организацией правосудия и упорядочением судебной системы. Боярский суд – это высшая судебная инстанция, которая занимается разрешением серьезных уголовных дел, рассмотрение гражданских и мелких уголовных дел доверить какому-либо одному судье «из числа бояр». Судебные функции на местах должны были исполнять лица, выбранные «из числа посадских людей», во главе которых обязательно стоит судья из бояр. Что касается небольших дел, то они могут разрешаться единолично судьей.

В вопросе внешней политики Крижанич предлагает не начинать войну без достаточных на то причин и «прежде чем не объявляли о ее причине через гонца»[37]. Послов убивать запрещается. Армия должна быть не наемной, а национальной.

Соединение западноевропейского опыта и знание российских традиций позволило Крижаничу своеобразно выразить свои взгляды на основные проблемы, касающиеся строительства государства в России.

Из вышесказанного можно сделать следующие выводы:

1. В целом, как мы видим, для политико-правовой мысли Древней Руси характерны темы выработки и закрепления правового статуса княжеской власти, тесно связанная с ними тема самого понятия закона, правосудия («правды»), неотделимого от морали. В концепциях киевских книжников Великий князь, будучи наделён определённым кругом полномочий (суд, военные и административные вопросы), не является абсолютно вольным в своих действиях. В исполнении государственных функций он опирается на Закон, данный свыше. Князь соотносит себя с обществом, а не самовольничает. Он несёт ответственность за свой народ, за его благополучие. Таков морально-юридический кодекс правителя, отражённый в системах воззрений Киевских мыслителей. Сформированная ими традиция будет продолжена дальнейшей русской государственно-правовой мыслью.

2. Вторая половина XV – начало XVI века представлена проповедями нестяжателей. Идея бескорыстной жизни, т.е. жизни, освобожденной от стремления к материальному богатству, вырастала у заволжских старцев из другой идеи, суть которой заключалась в понимании того, что главное в человеческой жизни совершается не во внешнем по отношению к человеку мире, а внутри самого человека. Настоящая, соответствующая природе человека жизнь – это жизнь его духа. Надлежащее устройство своей внутренней, духовной жизни требует от человека, помимо прочего, достижения определенной степени свободы от внешнего мира, в том числе и от различных мирских благ. Важно, чтобы внешний мир не мешал внутреннему самоусовершенствованию человеческой натуры. Отсюда и проистекала проповедь нестяжания.

3.Юрий Крижанич в своих трудах предлагает один из вариантов «западничества в русской мысли XVII века». Он считал, что у России есть как преимущества перед Западом («удобства для водоплавания и судоходства», «безопасные рубежи», «хорошие соседи»), так и недостатки её, «причины несчастий», среди которых «роскошь в одежде», «долгие зимы», «злые соседи», «малочисленность жителей». Для этого мыслителя один из важнейших критериев величия государства заключается не в пространственном расширении, а «в хороших законах». Трактат Юрия Крижанича «Политика» внятно формулирует и по-своему решает важнейшие для России политико-правовые вопросы, заданные философской мыслью прошлого.




Глава
II
Политическое и правовое понимание государства в России в
XVIII
веке
2.1 Политико-правовые идеи И.Т. Посошкова

Посошков Иван Тихонович (ок. 1652 – 1726) – один из видных представителей политической мысли петровского времени. Он занимался предпринимательством и торговлей. Много ездил по стране, хорошо изучил современные порядки и всерьез задумался над проектами улучшения политического устройства и экономического положения в государстве. Идеальной формой правления он считал абсолютную монархию: «Царь высший судия, и он подобен Богу»[38].

Результатом его многолетнего опыта стала «Книга о скудности и богатстве»(1724), которая была адресована царю Петру I. В ней автор затронул обширный круг проблем, которые, как он считал, нуждались в срочном разрешении. Это были вопросы об организации экономики, правосудия, военного дела, просвещения и т.д.

Сословное разделение общества Посошков объяснял разделением труда, государство должно заставить каждое сословие работать в отведенной ему сфере. Он выделял четыре сословия: 1) купечество; 2) дворянство; 3) духовенство; 4) крестьянство.

Иван Тихонович не был противником крепостного права, наоборот, он выступал за его расширение. Бедность крестьянства влияет на процветание государства. «Крестьянское богатство – богатство царственное, а нищета крестьянская – оскудение царственное»[39]. Он выделял три причины их нищеты:

Ø     лень самих крестьян;

Ø     произвол помещиков;

Ø     невнимание правительства.

Посошков предлагал обязать помещиков постоянно следить за тем, чтобы крестьяне работали все дни недели, кроме праздничных, — на помещика или на себя, — лишь бы своим трудом умножали богатство.

Необходимо было защитить крестьянское хозяйство от разорения помещиками, от произвольных поборов. С этой целью должен быть издан царский указ, ограничивающий крестьянские повинности (барщину, оброк) в пользу государственной казны и помещика. Главным было в том, чтобы последний не мог требовать с крестьян сверх положенного.

Центральным вопросом учений Посошкова было купечество. «Торг великое дело для государства»[40]. Данная проблема была ему очень близка, потому как он сам некоторое время был купцом. Необходимо законом запретить торговать всем сословиям, кроме купеческого. Если же кто из другого сословия решит заняться торгом, то он должен через магистрат записаться в купечество. Тогда только он сможет торговать законно и пошлины в казну платить.

Купцам необходимо предоставить «право свободного торга», то есть свобода от конкуренции со стороны иностранных купцов, а также всех других сословий.

Для блага российского государства Посошков призывал Петра существенно изменить правовой статус дворянства. Дворяне должны выполнять новые обязанности, а не использовать свои многочисленные привилегии.

Духовенство, по мнению Ивана Тимофеевича, мало способствовало процветанию государства. Он обвинял их в необразованности и неспособности нести людям веру и проводить церковные службы. «Они наши пастыри, они и отцы, они и вожди, — а в книжном учении и разумении не весьма довольни»[41].

Посошков верил, что в России можно установить режим законности, не отменяя крепостного права, вместо Соборного уложения 1649 года ввести в действие новое Соборное уложение, в разработке которого должны принимать участие все слои российского общества. С этой целью предлагалось созвать всесословное Собрание, в котором будет по два-три члена от каждого сословия.

Порядок принятия нового Уложения ничем не ограничивал царскую власть: проект будет утвержден лишь после согласия самого царя.

Большие надежды Посошков возлагал на судебную реформу, которая позволила бы обеспечить законность. Ряд предложений относился к осуществлению правосудия. Здесь важное место отводилось суду. Судья должен быть беспристрастен и независим. «Лучше сначала ради установления правды в судьи посадить из низких чинов, прежде всего из приказных людей, которые в делах искусны и страх Божий в себе имеют. И с ними посадить, где пристойно, и из военного (чина), которые от службы отставлены, и из купечества, у которых есть острота ума. И тем низкородным судьям надлежит дать такое величество, чтобы они никаких лиц не боялись, кроме Бога да царя, и дела бы все свои делали по новосочиненному его императорского величества указу неизменно и от своего ума бы не мудрствовали… а за нарушение новоизложенного указа — смерть»[42].

Судебная власть должна пользоваться непререкаемым авторитетом. Посошков считал необходимым искоренить взяточничество судей, волокиту, неправосудие. Предполагалось, уличенного во взятке судью или чиновника на первый раз подвергать штрафу, на второй раз – «за рубль по двести рублев, наказание на козле; а за третью вину либо смерть, либо в вечную работу к рудокопным делам»[43].

Суд должен быть доступен всем сословиям: «Суд устроити един, каков земледельцу, таков и купецкому человеку, убогому и богатому… И чтоб суд учинить близостный, чтоб всякому и низкочинному человеку легко было его доступать»[44].

Иван Посошков стремился направить страну по пути промышленного и торгового развития, устранить все аспекты, препятствующие процветанию государства, тем самым сократить.
2.2 Политико-правовая идеология В.Н. Татищева
Василий Никитич Татищев (1686–1750) был русским историком и государственным деятелем, происходил он из знатного дворянского рода.

Теоретической базой взглядов Татищева является концепция естественного права и договорного происхождения государства. Он нередко ссылался на труды Гроция, Пуфендорфа, Вольфа, Гоббса.

В рассуждениях о происхождении государства Татищев использовал гипотезу о преддоговорном естественном состоянии, то есть состояние «вольности», в котором господствует «война всех против всех». Разумная нужда людей друг в друге привела к созданию государства, которое мыслитель рассматривает как результат общественного договора, заключенный с целью поисков общей пользы и обеспечения общей безопасности. В данный процесс Татищев вводит исторические начала: вначале люди заключили договор супружества, из него возникает второй договор — между родителями и детьми, затем – господами и слугами. В результате семьи разрослись и образовали целые сообщества, которым требовался глава, коим и стал монарх.

Татищев рассматривает крепостное право, как договорное расторжение его считал недопустимым одной из сторон. Такие жестокие формы несвободы, как рабство и холопство, он осуждал, считая, что они не являются договорами.

В государстве обязательно должен быть установлен юридический и экономический статус основных сословий, что придаст прочность государственному устройству.

Неоднократно Татищев выражал надежду на ведение мирной политики со стороны России. Войско в стране необходимо лишь в целях обороны. Военные должны быть образованными и мыслящими людьми.

Нередко мысли Татищева были обращены к вопросу о форме правления, которая зависит от следующих условий: местоположения, размера территории и состояния населения. Говорит автор и о смешанных формах правления, но особого значения им не придает. Худшей из всех форм правления является тирания (деспотия), а наилучшая – ограниченная монархия, при которой в управлении страной монарх опирается на двухпалатный выборный орган. Цель этого органа: подготовка законов, разрешение «дел внутренний экономии» и обсуждение важнейших проблем (война или же смерть государя). «Представительный орган состоит из двух палат: Сената – высшей палаты, в состав которой входит 21 представитель из дворян, и Совета – второй палаты, где заседает 100 человек, избранных по более широких нормам представительства»[45].

Монарх выступает в роли законодателя, но законы, издаваемые им, должны соответствовать критериям справедливости и общей пользы. Но объем данной деятельности крайне велик, поэтому необходимо поручить предварительное рассмотрение и одобрение каждого законопроекта ведомствам и выборным учреждениям, роль монаха будет заключаться в подписании готового законопроекта.

В вопросе судоустройства и судопроизводства Татищев предлагал провести профессиональную подготовку судей. Вообще проблеме образования, его организации, распространению и качеству мыслитель уделял серьезное внимание. Отсутствие образования приведет к народным бунтам и разорению, потому как «народ никакого просвещения не имеет и в темноте суеверий утоплен»[46]. В подтверждение тому Татищев приводит промышленное и экономическое процветание Англии, Франции, где науки высокоразвиты.

Вклад Татищева в отечественную историю существенен. Он одним из первых русских мыслителей стал использовать теорию естественного права и договорного происхождения государства для объяснения проблем государства и права.
    продолжение
--PAGE_BREAK--2.3 А.Н. Радищев о государстве
Алексей Николаевич Радищев (1749 – 1802) – русский политический и правовой мыслитель. Он происходил из семьи богатого помещика, получил хорошее домашнее образование. Свой личный долг перед отечеством он видел в борьбе с крепостничеством и самодержавием, Именно этой теме посвящено его произведение «Путешествие из Петербурга в Москву».

Самодержавие Радищев рассматривал как произвол самодержца, который ищет только своей пользы и руководствуется только своими прихотями. «Просвещенных монархов нет и не будет. Истина страшна для него, и он всеми силами стремится скрыть от народа правду»[47].

В своих взглядах он основывается на исходные положения теории естественных прав человека и договорного происхождения государства. Причиной образования государства, по мнению Радищева, является природная социальность людей. В естественном состоянии все люди равны, но появление частной собственности это равенство нарушило. А возникновение государства связано с образованием частной собственности. Государство, полагал Радищев, возникает как результат молчаливого договора между людьми, согласно которому они отказываются от части своих прав и части природной власти, рассчитывая, что государственная власть будет служить общему благу: «Государство есть великая махина, коея цель есть блаженство граждан»[48].

Радищев признавал право народа на сопротивление государственной власти. Если государь нарушает данный молчаливый договор, то народ освобождается от обязанности подчиняться государю: «Неправосудие государя дает народу, его судье то же и более над ним право, какое ему дает закон над преступниками»[49].

Радищев первый критикует право с разных точек зрения: юридический, экономический, нравственный.

Касаясь проблемы об организации политической власти, следует сказать, что наилучшей формой для Радищева было народное правление, которое сформировано по образу северорусских феодальных республик Новгорода и Пскова.

Концепцию о разделении властей он отрицал, считая, что только народ может быть истинным государем.

Будущее устройство государства предполагалось Радищевым в форме федерации. Идеальным для России был бы добровольный союз городов с вечевыми собраниями и со столицей в Нижнем Новгороде. Такое устройство государства обеспечит народу его священные права: свобода мысли, слова, деяния, защите самого себя, своей собственности.

Судоустройство Радищев представлял в виде системы земских судов, которые должны избираться гражданами республики. Предполагалось создание суда духовного, гражданского, военного, совестного. Особенно полезны для населения были совестные суды.

Законодательство было, по мнению Радищева, в обветшалом состоянии и требовала немедленного обновления. Необходимо создать новое Уложение, которое будет основываться на принципах равноправия всех людей, проживающих на территории России.

В области международных отношений он придерживался мирного сосуществования, активно выступал против агрессивных войн.

Труды Радищева произвели огромное впечатление на современников, а его книга «Путешествие из Петербурга в Москву» призывом к революции.

Исходя их вышесказанного можно сделать следующие выводы:

1. В XVIII веке в России продолжалось укрепление сословного строя, основанного на крепостничестве и самодержавии. Дворянство, добившееся освобождения от обязательной военной или иной государственной службы (Указ Петра III <metricconverter productid=«1762 г» w:st=«on»>1762 г.), превращалось в паразитическое сословие, стремящееся упрочить и расширить свои привилегии, особенно исключительное право собственности на крепостных крестьян. Российские купцы и владельцы мануфактур в своих пожеланиях не шли далее предоставления им права покупать крепостных к фабрикам и заводам. Усиливались эксплуатация и угнетение крепостных крестьян, все чаще вспыхивали их волнения, нарастала крестьянская война. На страже феодальных отношений стояло самодержавное государство.

2.При Екатерине II был открыт относительно широкий доступ в Россию иностранной литературы, в том числе радикальной по содержанию; выбор для перевода различных произведений, опубликование их с примечаниями издателей и переводчиков стали одной из форм выражения и пропаганды политико-правовых идей различных направлений.

3. Во второй половине XVIII в. зарождается российский либерализм: дворянский определял наиболее выгодные для помещиков условия отмены крепостного права, в то время как либерализм буржуазного типа почти не касался этой проблемы, делая упор на упорядочение законодательства и создание организационно-правовых гарантий стабильности правопорядка.

4. Наиболее значительное событие истории русской политико-правовой идеологии второй половины XVIII в. – возникновение революционно-демократической теории. Критическому выступлению Радищева предшествовало порицание отдельных сторон общественно-политического строя России с позиций гуманизма и просветительства Посошковым, Татищевым, Новиковым, Козельским и другими мыслителями. Радищев впервые подверг крепостничество и самодержавие критике как систему, использовав наиболее радикальные идеи школы естественного права, сделал из этих идей конкретные выводы. Не случайно именно творчество Радищева оказало сильное и продолжительное воздействие на последующее развитие общественной и политико-правовой мысли России.




Глава
III
Происхождение государства в политико-правовой мысли в
XIX
веке
3.1 Политико-правовые взгляды М.М. Сперанского
Сперанский Михаил Михайлович (1772-1839) – политический мыслитель, правовед, общественный деятель. Происходил из семьи сельского священника. По сути, Сперанский был ближайшим советником Александра 1 по вопросам внутренней политики.

Политическая доктрина М.М. Сперанского оригинальна и самобытна, формулируя её, мыслитель опирался на свои глубокие познания в политических теориях как античных, так и современных ему европейских мыслителей. М.М. Сперанский был первым в России, кто приступил к систематическому обоснованию либерализма: он разрабатывал не только вопросы текущей политики, но и проблемы общеполитического характера. Взгляды М.М. Сперанского представляют русский либерализм в процессе его зарождения.

Наиболее полно идеи Сперанского отражены в записке, предоставленной Александру 1 в 1809 году – «Введение к уложению государственных законов».

Сперанский признавал, что самодержавие является исторической формой правления, то есть имеющей своё начало и конец. В этом отношении он сделал шаг вперед по сравнению с В.Н. Татищевым и Н.М. Карамзиным, которые считали самодержавие изначальной и вечной формой власти в России[50].

Говоря о происхождении государства, М.М. Сперанский встает не на точку зрения Руссо о счастливой жизни людей в естественном состоянии, а на тоску зрения Гоббса, видевшего в естественном состоянии войну всех против всех.

Появление государства рассматривает как результат развития собственности. Он считает, что государство – общественный союз, который возник, чтобы обеспечить «свое каждому». Государство строится на 1) взаимном признании самостоятельности, 2) собственности. Государство представляет собой союз польз. Польза является источником права: «Подати собираются не по праву, но по необходимости и пользе, отнять необходимость и тогда подати будут несправедливы»[51]. Наиболее мощными движущими силами общества провозглашал собственность и торговлю.

Будучи глубоко религиозным человеком, он совершенно отрицал «мрачную систему чувственного материализма» и воспринимал Бога как верховного законодателя Вселенной.

Договорную концепцию государства он допускал как гипотезу (договор как реализация воли бога), полагая при этом, что Россия в своем историческом пути прошла три ступени: в средние века – удельщина, в новое время – абсолютная монархия, а в настоящий период – промышленное состояние, которое требует конституционного ограничения верховной власти и предоставления политических и гражданских прав всем подданным (безопасность личности, сохранность собственности и обеспечение гражданских и политических прав). Россия, по мнению Сперанского ждет перемен, но не революционным путем, как в странах Запада, а исключительно эволюционным «через правильные законы», жалованные императором народу.

Государством, по Сперанскому, движут и управляют три силы: законодательная, исполнительная и судебная. Начало их и источник – народ, ибо он и есть не что иное, как нравственные и физические силы людей в отношении общежития. Законодательная власть должна быть вручена двухпалатной Думе, которая обсуждает и принимает законы, для чего собирается сессионно, один раз в год. Глава исполнительной власти – монарх участвует в деятельности Думы, но «никакой новый закон не может быть издан без уважения Думы». Мнение Думы свободно, и поэтому монарх не может «ни уничтожить законов, ни обезобразить их», т.к. в своих действиях исполнительная власть подконтрольна представительному органу[52].

Судебная власть реализуется судебной системой, включающей суд присяжных и завершающейся высшим судебным органом – Сенатом. Три власти управляют государством подобно тому, как человек своим организмом: обращаясь к закону, воле и исполнению.

Сперанский предусмотрел и возможность объединения этих властей для согласного их действия в Государственном Совете, состоящем частично из лиц, назначаемых монархом, а частично из избранных по избирательному праву. Государственный Совет заседает под председательством царя. Он обладает правом законодательной инициативы, но законы, «коим вводится какая-либо перемена в отношении сил государственных или в отношении частных лиц между собой», утверждаются непременно и исключительно Государственной Думой.

Организация местной власти предполагает введение коллегиального управления сверху донизу через систему представительных органов – дум: губернских, уездных и волостных, избираемых на многоступенчатой основе.

Порядок в устроенном таким образом государстве охраняется законами. Одним просвещением и деятельностью просвещенных монахов нельзя достичь политических результатов. Сперанский утверждал, что законы, а не люди должны управлять государством. В преобразованном государстве возможно наилучшим способом обеспечить права подданным.

М.М. Сперанский в отличие от некоторых русских просветителей (например, С.Е. Десницкого) признавал феодальный характер самодержавия.




3.2 Политико-правовые воззрения Н.П. Бакунина
Рассматривая вопрос о соотношении государства и общества, Бакунин выступал против их отождествления. «Государство, – писал он, – вовсе не однозначно с обществом, оно есть лишь историческая форма»[53]. Общество им определялось как «естественный вид существования совокупности людей, независимый от всяких договоров». Общество – часть природы; государство же не является «непосредственным продуктом природы» и не предшествует «пробуждению мысли в людях»[54]. Государство, в отличие от естественного общества, – механическая сила, искусственная организация[55]. Бакунин противопоставлял общество государству по времени возникновения и существования, по влиянию на человека, соотношению этого влияния и свободы человека, по отношению этого влияния к прогрессу и т.д.

Бакунин критиковал договорную теорию образования государства как сводящуюся к отрицанию общества и подчеркивал, что «никакое историческое государство никогда не имело основой своей договор, все они были основаны насилием, завоеванием»[56]. Ставя вопрос о происхождении государства, он обращался к догосударственному обществу, пытался найти биопсихологическую основу возникновения государства, установить соотношение государства и церкви, стремился проследить разнообразные черты этого сложного исторического процесса.

Государство Бакунин связывал с эволюцией борьбы за существование и вытекающим из нее (и проявляющимся в ней, по его мнению), «властническим инстинктом»[57]. Борьба за существование, по Бакунину, проходит ряд этапов вместе с развитием общества, принимая вид, как борьбы индивидов, так и их групп. В условиях капиталистического общества борьба за существование между людьми «происходит двояким образом: в виде эксплуатации наемного труда капиталом и в виде юридического, гражданского, военного, полицейского угнетения государством и государственною официальною церковью, продолжая вызывать всегда во всех личностях, рождающихся в обществе, желание, потребность, иногда необходимость повелевать другими и эксплуатировать их»[58]. Бакунин видел в государстве одну из форм борьбы за существование, в которой реализуется «желание повелевать» или «пластический инстинкт», присущий, как он полагал, всем людям. Первоначально это был «животный инстинкт дикаря», «плотоядный инстинкт», но, постепенно изменяясь под влиянием «умственного развития людей», он внешне облагораживается. Принцип власти существует как «естественный инстинкт» в каждом человеке в «зародышевой форме». Он растет и развивается, если находит в окружающей среде благоприятные условия: «тупость, невежество, безразличное ко всему отношение, апатия и рабские привычки масс»[59]. Согласно Бакунину, не борьба за существование и не «властнический инстинкт» непосредственно порождают государство, а благоприятные условия, при которых эти явления насильственно реализуются в государственные формы.

Значительную роль в обожествлении, в идеологическом обосновании возникающих государственных учреждений, по Бакунину, сыграли церковь, религия. В вопросе о происхождении Древнерусского государства он являлся сторонником норманской теории, подтверждающей, по его убеждению, антигосударственные настроения издревле присущие русскому и другим славянским народам.

В произведениях Бакунина встречается несколько определений государства. Стремясь оттенить многообразные его свойства, Бакунин устанавливал его соотношение с обществом, человечеством, подчинением и эксплуатацией, с интересами народа и отдельных людей, моралью. Часто он называл государство отрицанием человечности и человечества, а принцип власти – «противочеловеческим». В его понимании государство – неразрывно слившийся с обществом эксплуатации человека человеком механизм, сам ставший необходимым моментом, звеном, рычагом этой эксплуатации и неотъемлемой частью эксплуататорского общества. Государство определялось им как «насилие, угнетение, эксплуатация, несправедливость, возведенные в систему и ставшие основными условиями самого существования общества»[60], предназначенными удерживать в повиновении народы «и стричь их, не заставляя кричать слишком громко»[61].

В государстве Бакунин видел своего рода социальное изобретение, механическое устройство для осуществления эксплуатации, насилия, подавления свободы народа. Размышляя об идеях Н. Макиавелли в одном из фрагментов к «Кнуто-германской империи и социальной революции», он следующими словами сформулировал «основной принцип современной государственной власти». «Этот принцип, – писал он, – не что иное, как принцип искусственной и главным образом механической силы, опирающейся на тщательно разработанную, научную эксплуатацию богатств и жизненных ресурсов нации и организованной так, чтобы держать её в абсолютном повиновении»[62].

Государство, по Бакунину, – гарантия спокойной эксплуатации, оно узаконивает, охраняет те отношения в обществе, которые «находит». Здесь проявлялось определенное понимание вторичности (в конечном счете) государства, первичности общества и общественных отношений. Он видел, что государство гарантирует одним – «их богатство» и «свободу, основанную на собственности», а другим – «их бедность» и «рабство, неизменное следствие их нищеты». И это утверждение имеющейся в обществе несправедливости, по Бакунину, – «истинная миссия государства»[63]. В то же время он склонен рассматривать государство как омертвевший продукт исторического развития, как устаревшую и исчерпавшую себя форму общественной организации. «Мы смотрим на государство в настоящем фазисе его развития, – писал он П.Л. Лаврову, – как на окаменелый аноргический продукт жизненного процесса народов, как на механическое отделение живого народного организма»[64].
3.3 Политико-правовое учение Б.Н. Чичерина
Известный ученый-государствовед, профессор московского университета Борис Николаевич Чичерин (1828-1904 гг.) определял государство как единство народа, территории и верховной власти. Он придавал огромное значение развитию местного самоуправления, видел в нем «школу для самодеятельности народа и лучшее практическое приготовление к представительному порядку»[65].

Чичерин считал очень важным вопрос о степени централизации взаимоотношений органов местного самоуправления и вышестоящих органов, подчеркивая, что «основное политическое правило» заключается в том, что местное управление должно согласовываться с центральным. «Государство, — полагал юрист, — требует единства действия, не только во внешних сношениях, но, прежде всего, в ходе внутренних дел. Само внешнее единство зависит от внутреннего; на последнем основана вся сила государства»[66]. Варианты соглашения центральной власти и местного самоуправления, по мнению Чичерина, могут быть различными, но «правильное устройство должно состоять в гармоническом соглашении обоих начал, так, чтобы одно восполняло другое и все управление составляло одну стройную систему»[67]. При этом Чичерин подчеркивал, что «фактическое устройство зависит не от одних теоретических соображений, а главным образом от жизненных условий, от политических причин, от состояния общества, наконец, от исторического развития государства, которое дает преобладание тому или другому элементу». Чичерин особо подчеркивал, что «централизация является жизненною необходимостью в обществе, расшатанном анархическими страстями, где первая потребность состоит в восстановлении власти»[68]. Чичерин был глубоко убежден, что и в организации местного самоуправления в государстве, как и «во всех явлениях государственной жизни, повторяется общий закон (установленный И. Пасси. — В.Б.), что чем меньше единства в обществе, тем сосредоточеннее должна быть власть. Поэтому, централизация прежде всего необходима при создании сильных государств»[69].

В этой связи следует заметить, что Чичерин считал крайне необходимым для эффективного функционирования государственного механизма своевременность усиления или ослабления центральной власти в соответствии с практическими требованиями жизни. Он подчеркивал, что для разграничения полномочий органов местного самоуправления и центральной власти необходимо определить, в чем заключаются общие государственные интересы и в чем — местные. По мнению ученого, общими государственными интересами являются:

1. Внешняя политика.

2. «Военная сила, которая служит для защиты всего государства. Она, — подчеркивал Чичерин, — вполне и, безусловно, подчиняется центральной власти и перемещается с места на место по ее распоряжениям».

К местным интересам Чичерин причислял:

1. Местное хозяйство (управление имуществом и денежными средствами местного союза).

2. Местную безопасность.

3. Местное благосостояние, «к чему относятся благоустройство городов и сел, местные пути сообщения, санитарная полиция, медицинская помощь, меры против огня и воды, призрение бедных, местное продовольствие, местная промышленность, местные школы и т.д.»[70].

Из вышесказанного можно сделать следующие выводы:

В первой четверти XIX в. в России наметились три основных течения политико-правовой идеологии, ставшие актуальными на ряд десятилетий: либеральная идеология, предлагавшая путь реформам для создания гражданского общества, радикально-революционная идеология, пытающаяся достигнуть той же цели насильственным путем, и консервативная (охранительная) идеология, выступавшая против всяких перемен. Актуальность политико-правовых проблем, поставленных и по-разному решенных этими направлениями, наложила сильный отпечаток идеологических оценок на последующее исследование доктрин и движений той эпохи. Именно поэтому, в частности, несколько десятилетий в нашей исторической литературе существовала устойчивая идеологическая тенденция отрицательного отношения к реформистской политико-правовой идеологии в России. Этим обусловлена недостаточная изученность и противоречивость оценок политико-правовых доктрин западников, славянофилов, других мыслителей. В последние годы многое здесь как бы открывается заново, причем некоторые открытия перспективны с точки зрения исторической науки (исследования связей идей западников и славянофилов с теорией «русского социализма»), другие же представляют собой рассчитанные на сенсацию фантастические домыслы, противоречащие источникам.




Глава
IV
Эволюция политико-правового понимания государства в России в
XX
вЕКЕ
4.1 Политико-правовая идеология большевизма
Большевизм был наследником марксистской идеологии. Но здесь следует добавить, что большевизм, вся экономическая, социальная и политическая концепция Ленина были крайним выражением марксизма. Ленин в вопросах государства ориентировался на высказывания Маркса и Энгельса, но интерпретировал их в соответствующем духе, духе, приемлемом для большевистского учения о классовой борьбе и диктатуре пролетариата. Его настольными книгами был «Манифест Коммунистической партии» и «Происхождение семьи, частной собственности и государства», из которых черпались основные идеи о классах, классовой борьбе и государстве[71].

Прежде всего, основой государственных идей Ленина было положение «Манифеста Коммунистической партии» о том, что история всех существовавших обществ, за исключением первобытно-общинного строя, была историей классовой борьбы. При этом ему импонировало суждение, высказанное в «Манифесте», что всякая классовая борьба есть борьба политическая, то есть борьба за государственную власть. Маркс и Энгельс полагали, что политическая, государственная власть в собственном смысле слова представляет собой организованное насилие одного класса для подавления другого класса. Этого взгляда придерживался всю свою жизнь Ленин. Как и его учителя, он считал, что публичная власть только тогда потеряет свой политический характер, когда в процессе исторического развития исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов[72].

По Марксу и Энгельсу, классовая борьба неизбежно ведет к завоеванию государственной власти пролетариатом. В нескольких работах Маркс и Энгельс указали, что эта власть представляет собой диктатуру пролетариата. Об этом Маркс и Энгельс говорят, в общем, несколько раз. Но нигде они не раскрывают содержания этого понятия, не показывают, что собой представляет «пролетарская» диктатура. Ленин же сделал понятие «диктатура пролетариата» основой всех своих идей о государстве. Для него, и это будет показано в дальнейшем, диктатура «пролетариата» есть альфа и омега учения о государстве, и потому он посвятил множество своих работ характеристике основных черт, особенностей и функционированию диктатуры «пролетариата». Догма «пролетарской» диктатуры стала определяющей в политических взглядах Ленина[73].

В марксистском учении о государстве одной из важнейших догм является догма о классовом происхождении государства и о его классовом содержании. Начиная с таких работ, как «Немецкая идеология», «Манифест Коммунистической партии» и вплоть до «Происхождения семьи, частной собственности и государства», основоположники марксизма исходили именно из этой догмы. Они представляли себе возникновение государства как результат общественного разделения труда, возникновения частной собственности и последовавшего за этим раскола общества на антагонистические классы. Последователем этой теории без всяких колебаний был В.И. Ленин.

Другой конструкции государства Ленин не признавал. Он был твердым приверженцем догмы марксизма о классовой природе государства.

Не подлежит сомнению, что, рассматривая процесс возникновения государства, классики марксизма делали акцент на насильственном аспекте возникновения государства, проистекающем из развития классов и борьбы между ними.

У Ленина подспудно присутствует мысль, что средствами государственного насилия, в том числе и террора, можно заставить крестьянство, интеллигенцию, да и рабочий класс создавать справедливое социалистическое общество. Ему присуща мысль о пригодности насилия и различных насильственных мер в виде экспроприации, конфискации, ограничения или вообще лишения прав и т.п. для внедрения в сознание масс коммунистической идеологии. Понимание им государства лишь как орудия насилия консервировало его взгляды по этому вопросу, и он не видел, кроме насильственной, никакой иной роли государства, в частности, как управляющего устройства общества. Поэтому-то он прошел мимо приведенных и иных суждений Маркса и Энгельса, о которых нам еще предстоит рассуждать. В оценке, например, буржуазной государственной власти он всегда оставался верен догме «Коммунистического манифеста» о том, что современная государственная власть (или государство) – это лишь комитет, управляющий общими делами одного класса, класса буржуазии.

Таким образом, основоположники марксизма не были полностью зациклены на понимании только классовой природы государства, особенно после Парижской коммуны. Они, как было показано, отмечали общесоциальные, неклассовые основы генезиса государства. В общественном разделении труда они видели порой основную причину генезиса государства и его дальнейшего развития и функционирования. Так, Энгельс писал: «Общество порождает известные общие функции, без которых оно не может обойтись. Предназначенные для этого люди образуют новую отрасль разделения труда внутри общества. Тем самым они приобретают особые интересы также и по отношению к тем, кто их уполномочил; они становятся самостоятельными… и – появляется государство»[74].

Догмы истинности социализма, насильственного характера социал-демократических идей и движения были для Ленина превыше всего. Он был в плену этих, да и других марксистских догм, проливающих свет на ленинское понимание государства, его различных институтов. Именно эти догмы легли в основу практической политики ленинизма после октябрьского переворота <metricconverter productid=«1917 г» w:st=«on»>1917 г. В сочетании с идеями утопического социализма в вопросах государства и ленинской политической мифологией они играли и продолжают по настоящее время играть самую негативную роль[75].
4.2 Политико-правовые взгляды П.И. Новгородцева
Новгородцев Павел Иванович (1866–1924) – правовед, философ, социолог.

Будучи главой школы «возрожденного естественного права» в России, Новгородцев создал оригинальную естественно-правовую философию. По его мнению, разумное начало личности есть автономное нравственное начало. Разум является единственным источником идеи должного, морального закона, который представляет собой факт чистого сознания, безусловно, достоверен сам себе, независим от исторической необходимости. Эволюционировав от защиты естественного права к либеральному консерватизму, умеренному славянофильству и православию, Новгородцев уделял серьезное внимание исследованию социалистических и анархических теорий как наиболее влиятельным формам западного социологического утопизма. В России, считал он, «яд социалистических и анархистских идей», глубоко проникших во все миросозерцание общества, привел к отрыву от религиозных начал, гибельной борьбе с властью, разрушению государства. Православие, по мнению Новгородцева, сохранило дух первоначального христианства, верность апостольским и святоотеческим учениям. Такие принципы православной веры, как взаимная любовь всех во Христе и чувство всеобщей и всецелой взаимной ответственности, позволят создать национальное государство, объединяющее общество на началах подлинно правовых и нравственно-христианских[76].

Невозможность достижения совершенного общественного строя в условиях существования на земле, на котором настаивали русские религиозные философы, получило разъяснение в работах Новгородцева. Он обосновывал свою точку зрения путем анализа отношений между личностью и обществом. «Гармония между личностью и обществом, – писал Новгородцев, – возможна только в умопостигаемой сфере свободы, где абсолютная, всеохватывающая солидарность сочетается с бесконечными индивидуальными различиями. В условиях исторической жизни нет такой гармонии, и ее не может быть». Новгородцев не отрицает, что достижения современного конституционного государства, так же как и устремления социализма и анархизма, являются относительным благом, но он показывает, что они несоизмеримы с идеалом абсолютного блага. Поэтому если мы хотим избежать безнадежного тупика, то должны создать наш идеал общества на земле, имея в виду «свободу бесконечного развития личности, а не гармонию совершенства» («Об общественном идеале»).

Интересы мыслителя концентрировались на проблеме естественного права, которое позитивизм в лице исторического и социологического направлений упразднил как самостоятельное начало, сводя существо правовой нормы к историческим традициям или социальным связям. Новгородцеву удалось показать, что историзм лишь мнимым образом упраздняет идею естественного права и что он не в состоянии решить проблему природы нравственности, рассматривая ее с генетической и исторический точки зрения. Естественное право Новгородцев истолковывал не в контексте исторической эволюции, а в качестве вечного неотъемлемого права человеческой личности, имеющего нравственную природу и характер абсолютной ценности и определял его как «совокупность моральных представлений о праве», как идеальное построение будущего и нравственный критерий для оценки, существующей независимо от фактических условий правообразования[77]. Таким образом, вопрос о естественном праве неизбежно должен был привести к вопросу о самостоятельности этического начала. Вследствие этого сущность естественного права, согласно Новгородцеву, состоит в своеобразном «этическом критицизме», и ему «свойственно стремление оценивать факт существующего с этической точки зрения. Но именно в этом и состоит задача философии права»[78].

Преобладающую в его время правовую концепцию Новгородцев называл «философией легального деспотизма», согласно которой основой права считалась государственная власть, утверждаемая на праве силы. Независимость правовых норм от государственной власти в таком контексте вызывала в лучшем случае глубокие сомнения и интерпретировалась как благое пожелание житейского «идеализма». Новгородцев же показал, что включение идеи естественного права в государственную науку потребует преобразований. Существо их заключается в признании того, что «над государством стоят некоторые высшие нормы, которым оно должно подчиняться, из которых оно черпает и свое оправдание, и свои руководящие начала. По отношению к этим нормам государство является лишь органом, а не творцом: оно так же мало создает субстанциональные основы права, как мало создает оно драгоценные металлы, из которых чеканит монету» [79].

Этическая норма, стоящая над государством, не может быть продуктом его воли и, следовательно, не может быть декретирована властью. Она выступает как принцип естественного права, сдерживающий деятельность государства. Указание пределов государственному властвованию, исходя из естественно-правовой конструкции государства, позволяет определить, насколько в самой государственной жизни воплощаются нравственные принципы, составляющие дух и начало правопорядка.

Опыт русской революции заставил Новгородцева пересмотреть свой взгляд и на значение наследия славянофилов и Достоевского в их отношении к философии права. Считая их ранее правовыми нигилистами, теперь он находит, что самые глубокие основы и условия построения правового государства затрагивались именно в их трудах. Не этническое или хозяйственное единение является основой государственного единства, но национальная культура, национальные святыни, идеалы истины, добра. Путь автономной морали и демократической политики привел к разрушению в человеческой душе вечных связей и вековых святынь. Правовое государство высшей целью ставит защиту человеческой свободы, однако признать это люди могут, только глубоко осознав отношение свободы к высшим ценностям жизни, осознав свободу как проводник благодатных сил. Именно христианское понимание свободы составляет глубочайшую основу идеи правового государства[80].
4.3 Политико-правовые идеи И.Л. Бердяева
Взгляды Бердяева на государство и право несколько раз менялись на протяжении его жизни. Первый этап эволюции взглядов мыслителя можно охарактеризовать как попытку сочетать марксизм с неокантианством и отчасти с христианством. Хронологически этот период начинается в 90-е года XIX века заканчивается в 1903 – 1905 годы. Взгляды мыслителя, отстаиваемые им в то время, изложены в основном в работе «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии». Сам Бердяев впоследствии называл эту работу несовершенной во многих отношениях, однако для понимания истоков последующих идей мыслителя можно кратко изложить ее содержание.

В своей работе Бердяев доказывал, что истина не зависит от классовой борьбы, определяется не социальной средой, а трансцендентальным сознанием, однако, психологическое сознание зависит от социальной среды. При этом, чем более психологическое сознание усвоит истины трансцендентального сознания, тем более справедливое общество можно будет построить. Говоря о справедливости, Бердяев настаивал на том, что она так же не зависит от классовой борьбы и социальной среды и вкоренена в трансцендентальное (т.е. божественное). Истина неизменна и ее положения могут быть реализованы на практике. Бердяев пытался в своей книге доказать, что невозможна классовая истина, однако может быть классовая ложь, которой проникнуты буржуазные классы, причастные к эксплуатации человека человеком. На основе этих идей Бердяев построил идеалистическую теорию мессианства пролетариата. Пролетариат свободен от греха эксплуатации и поэтому его психологическое сознание наиболее подготовлено к восприятию истин трансцендентального сознания, однако для этого ему необходимо освободится от эксплуатации, что можно сделать лишь путем революции.

С течением времени Бердяев все более и более отдалялся от марксизма. По признанию самого Бердяева в нем «нарастало внутреннее движение к христианству».

Бердяев делается сторонником движения нового религиозного сознания, сближается с Мережковским и его кругом. Период увлеченности мыслителя идеями нового религиозного сознания можно назвать вторым этапом эволюции его философских и политических взглядов. В этот период очень большое внимание в своих работах Бердяев уделяет государственно-правовой проблематике. Среди работ этого периода выделяются книги «Новое религиозное сознание и общественность» и «Духовный кризис интеллигенции». В первой книге государство и право рассматриваются с теоретических позиций, во второй делается попытка осмысления событий первой русской революции и реакции на нее российской интеллигенции, а так же рассматривается перспектива дальнейшего развития России. Бердяев придерживается в тот период иерархического персонализма, черпая идеи, его обосновывающие, в Библии, христианской литературе, произведениях Достоевского (особенно часто цитируется роман «Братья Карамазовы»). Он окончательно порывает с классовым подходом марксизма: «Личность человека имеет абсолютное значение, в ней вмещаются абсолютные ценности и путем религиозной свободы она осуществит свое религиозное призвание»[81] писал мыслитель. В мире борются два начала: освобождающее всех существ от рабской зависимости, соединяющее всех путем любви в гармонию и начало распадения всех частей мира и внешнее, кажущееся соединение путем насильственным, связывание путем необходимости. Торжество первого начала возможно путем воссоединения мира с Богом, второго – путем окончательного отпадения от Бога. Соответственно Бердяев различает два порядка: природный и благодатный. Государство принадлежит порядку природному и поэтому подвергается критике со стороны Бердяева. Уже в это время Бердяев резко противопоставляет царство Божие и царство Кесаря (более полно противостояние этих двух царств Бердяев выразил в своей более поздней книге «Царство духа и царство Кесаря»)[82].

В вопросах происхождения государства Бердяев придерживается теории насилия. Мыслитель считает, что «государство основывалось на диком порабощении и диком насилии одного племени над другим». Первоначально зачатки государственности играли свою положительную роль в борьбе с «первобытным хаосом и зверством», однако затем произошло превращение государства из средства в цель, из начала подчиненного и зависимого в начало высшее. Бердяев считает, что «права государственной власти покоятся на таком же насильственном захвате, как и права на землю». Критикуются все исторические формы государства, в том числе и теократии прошлого, как подпадающие под господство «князя мира сего». Однако мыслитель все же признает за ними положительную миссию, считая, что «соединение христианства с государством имело воспитательное значение по внутреннему возрасту человечества»[83], т.е. было исторически необходимо.

Рассматривая государство, как начало, которое ничему не подчиняется и все себе подчиняет (отвлеченное начало), Бердяев считал, что «зла и безбожна не всякая государственность, в смысле организации общественного порядка и системы управления, а государство отвлеченное, т.е. суверенное, себе присваивающее полноту власти, ничем высшим не желающее себя ограничить и ничему высшему себя подчинить»[84]. Критикуется не всякая государственность, а именно государственность самодовлеющая, суверенная и неограниченная. Все формы такого государства, которые существовали ранее, и могут возникнуть в будущем — результат обоготворения воли человеческой, причем не важно, воля ли это одного (государство самодержавное), многих (государство либеральное), или воля всех (государство социалистическое).
4.4 Учение о государстве Г.Ф. Шершеневича
Гавриил Феликсович Шершеневич – один из величайших российских юристов.

Он высказывал в чем-то, по сути дела, сходные с Л. Гумпловичем мысли по поводу того, что при исследовании вопроса о происхождении государства вольно или невольно, а в отдельных случаях и умышленно происходит подмена понятий либо «в строго теоретическую проблему о происхождении государства вносится чисто политический момент. На деле первое место объективного научного анализа становилось важным не то, каково было в действительности происхождение государства, а как найти такое происхождение, которое способно было бы оправдать предвзятый вывод»[85].

Субъективизм в подходах к исследованию процесса происхождения государства порождает при прочих равных условиях множественность теорий. А посему «вопрос о происхождении государства смешивается с вопросом об обосновании государства. Конечно, логически эти два вопроса совершенно различны, но психологически они сходятся общими корнями. Вопрос о том, почему нужно повиноваться государственной власти, в представлении связывается с вопросом, каково происхождение ее»[86].

Встраивание в концепции происхождения государства чуждых науке положений стало одной из причин множественности теорий, авторы которых пытались объяснить происхождение государства[87].

Г.Д. Шершеневич также подчеркивал, что теологическая теория не дает никакого объяснения происхождения государства. Она построена не на доказательствах, имеющих строго научный характер, а на вере в то, что в основании государства лежит божественная воля. Чаще всего эта теория использовалась в политических целях как средство религиозной легитимации государственной власти. Такую служебную роль она выполняла и в древности, и в Новое время.

В научности Г.Ф. Шершеневич отказывал и договорной теории. Более того, он считал, как, впрочем, и остальные ученые — юристы России, ее полностью дискредитированной. Разбирая договорную теорию происхождения государства, Г.Ф. Шершеневич формулирует несколько оснований ее несостоятельности: 1) психологическая; 2) историческая; 3) политическая.

Психологическая несостоятельность состоит в том, что люди, жившие в догосударственном состоянии, не имевшие представления о том, что такое государство, не могли и создать его в результате заключения договора.

Историческую несостоятельность ученый видит в том, что в мире нет примеров, подтверждающих создание государства на основе общественного договора. И, наконец, политическая несостоятельность, по мнению Г.Ф. Шершеневича, может быть объяснена самой природой договора. При заключении договора достигается согласование воль его участников, при этом субъекты договорных отношений оставляют за собой право расторгнуть его. Исторические факты говорят совсем об обратном. Насильственно присоединенные части одного государства к другим не могут самостоятельно отойти от них и создать единое государство. В пример Г.Ф. Шершеневич приводит Польшу, чья территория была поделена между Германией, Австрией и Россией.

В целом оценка договорной теории происхождения государства, данная Г.Ф. Шершеневичем, в общих чертах совпадает с отношением к ней современных отечественных ученых-юристов.

Она выполняла и продолжает выполнять, правда, не в том объеме, что раньше, прежде всего определенную идеологическую, практико-политическую и, конечно же, академическую роль[88].

Весьма интересной с научной точки зрения является интерпретация Г.Ф. Шершеневичем патримониальной теории происхождения государства. Современная юридическая наука обратила внимание на данную теорию совсем недавно. Да и в настоящий момент в подавляющем большинстве учебников и учебных пособий по теории государства и права ей практически не отводится места. Лишь отдельные авторы, правда, в разной степени подробности, анализируют основные положения теории фон Галлер[89].

Г.Ф. Шершеневич считал патримониальную теорию исторически вполне обоснованной. Вместе с тем он указывал на те изъяны, которые, по его мнению, делали невозможным на ее основе объяснение процесса возникновения государства во всем его многообразии. Патримониальная теория старалась вывести государственную власть из права поземельной собственности и обосновать тем самым право государя на власть. «В действительности, — писал Г.Ф. Шершеневич, — было не право собственности, а было насильственное обладание, приобретенное и охраненное собственной силой. Поэтому патримониальная теория с точки зрения исторической действительности передвигается в теорию завоевательного происхождения государств»[90]. Современная оценка патримониальной теории едва ли сильно отличается от той, которую сформулировал Г.Ф. Шершеневич[91]. В настоящее время ряд авторов применяет эту теорию к оценке проводимых Президентом РФ реформ российского государства, считая, что создается патримониальное государство[92].

Г.Ф. Шершеневич сформулировал свою научную позицию относительно одной из важнейших проблем теории государства и права. «Происхождение государства может быть отнесено к одному из трех факторов: 1) естественное разрастание, сопровождаемое классовым расслоением, которое создает власть в лице экономически сильнейших; 2) добровольное соединение родов и племен, под избранным вождем, ввиду общей внешней опасности; 3) завоевание одних другими, которое требует власти и порядка для определения постоянного отношения между побежденными и победителями»[93].

Общая теория права Г.Ф. Шершеневича в своей концептуальной завершенности является фундаментальным исследованием. Его научные положения составляют основу нынешней юриспруденции.
4.5 Идеи правового государства И.Ю. Козлихина
Козлихин Игорь Юрьевич (р. 4 февраля 1952г.) — доктор юридических наук, профессор.

И.Ю. Козлихин — один из крупнейших отечественных специалистов в области сравнительного правоведения, политологии и истории права и политики.

В его работах на базе анализа исторического генезиса концепций правления права даны критическое осмысление и типологизация соответствующих англоязычных концепций. Обоснована взаимозависимость демократии и права в современных обществах. В истории политико-правовой мысли выделяются два архетипа концепции правления права — античный и Нового времени. Оценивая сложившиеся в англо-американском правоведении две основные концепции действия права (инструментально-позитивистская и субстанциональная), выступает против отождествления закона и права и подчеркивает продуктивность второй концепции. Выделяет два архетипа концепции демократии: коллективистский и либерально-индивидуалистический, причем первый связывается с возникновением тоталитаристского государства, второй — с формированием либеральной демократии.

По словам Козлихина И.Ю. словосочетание «правовое государство» стало ключевым термином в обсуждении нынешней реформы российской политико-правовой системы. Идея правового государства стала ориентиром государственно-правового развития, его целью. Противники правового государства всячески противодействуют «институционализации» этой идеи, воплощению ее в жизнь, реализации в обновленческих процессах реформирования государственного механизма. При этом используется и метод подмены понятий, когда идея правового государства отождествляется, а по существу заменяется идеей государства законности, а связанность государства правом — обязательностью закона для государственных органов. Тем самым извращается суть явления и реанимируется представление о праве как о государственной воле. Поэтому важно уяснить смысл этого понятия, проследить его истоки и увидеть, как оно работало и работает в условиях западного общества[94].

Знакомство с западной традицией понимания правового государства показывает необходимость четкого разграничения теории правового государства и теории правления права, которые во многом хотя и близкие, но далеко не тождественные. Первая, условно называемая немецкой, воплощается в концепциях правового государства (Rechtsstaat), вторая, англоязычная, — в концепциях «правления права» (the Rule of Law). У нас эти термины часто используются как синонимы, хотя российскому правосознанию ближе немецкий вариант рационализированного государства[95]. К тому же принятый в российском правоведении термин «правовое государство» — буквальный перевод с немецкого.

Государство должно быть представлено как сущность, отличная от права, для того чтобы право могло оправдать создавшее его и «подчиняющееся» ему государство. А право может оправдывать государство лишь в том случае, если оно мыслится как некий порядок, противоположный исходной природе государства, то есть власти, и потому в каком-то смысле правильный и справедливый. Таким образом, государство из простого инструмента власти-насилия превращается в правовое государство, которое оправдано тем, что оно создает право. По мере того как религиозно-метафорическая легитимация государства оказывается неубедительной, эта теория правового государства должна стать единственно возможным его оправданием[96]. И в самом деле, в центре оказывается вопрос о соотношении права и государства. Точнее, предлагаются различные способы противопоставить их, позволяющие обосновать самообязывание (или самоограничение) государства.

Из вышесказанного можно сделать следующие выводы:

1. В истории политических и правовых учений второй половины XIX — середины XX веков заметное место занимают идеи русских мыслителей Новгородцева П.И., Бердяева И.Л., Шершеневича Г.Ф., Козлихина И.Ю. Они занимались поиском наилучшей формы российской государственности, однако, их идеи до сих пор еще не введенными в научный оборот. Без изучения процесса изменения формы государства нельзя в полной мере представить эволюцию российской государственности и эффективно решать ее современные проблемы.

2. Политико-правовые идеи тех эпох остаются актуальными и в наши дни, поскольку содержат в себе потенциальный заряд для развития новых воззрений на российское общество и государство, на политические институты XXI в. Поэтому изучение планов изменения государственной формы России в XX столетии, включение результатов этого анализа в предметное поле современной политико-правовой науки обусловлено как логикой развития общей теории государства, так и особенностями современного политического процесса, ибо невозможно создать новую оптимальную государственно-правовую модель, игнорируя опыт прошлого.

3. На практику российского государственного строительства XX в. влияние оказали анархистские идеи. Такие принципы политической философии Бакунина, как федерализм, антитеологизм, выборность властных структур «снизу вверх», право наций на самоопределение, равенство и другие были использованы большевиками после <metricconverter productid=«1917 г» w:st=«on»>1917 г. СССР как государственно-правовая форма России XX в. представлял собой синтез идей бакунизма и марксизма, а также нес на себе отпечаток идей его создателей В.И. Ленина и И.В. Сталина. В заключение также намечаются перспективы дальнейшей работы по проблеме.

4. Обращение к идеям русских мыслителей XX в. актуально еще и потому, что именно в этот период интенсивность обсуждения проблемы развития формы государства приобрела междисциплинарный характер. Появились новые оригинальные проекты реформ центрального и местного управления. Каждая концепция опиралась на определенный теоретический фундамент и фактический материал. Наибольший интерес представляют четыре направления в русской политико-правовой мысли: анархизм, социализм, либерализм и консерватизм. Каждая из этих доктрин и предложенные их авторами модели преобразования государственной формы России вполне могут быть предметом особого изучения и оказать влияние на для решение современных проблем государственного реформирования, способствовать предвидению результата их практического применения. Значение названных направлений политико-правовых учений состоит еще и в том, что, выдвинутые в указанный хронологический период идеи, находят свое проявление в современной общественно-политической практике.




ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вопрос о понятии государства является достаточно сложным и далеко не ординарным вопросом. Это обусловлено как сложностью и многогранностью самого государства как явления (объективный фактор), так и неодинаковостью восприятия одних и тех же государственно-правовых явлений разными людьми.

За многотысячелетний опыт образования, становления, развития и функционирования государства у разных народов, в различные исторические эпохи сложились многочисленные теории, научные школы, доктрины, концепции (от теологических, светских до современных авангардистских), в которых теоретически реконструируется государство в любых его проявлениях — причины происхождения, форма, функции, государственная власть, перспективы и судьбы. При этом важно учесть, что данные теории могут иметь и действительно имеют несхожие, а порой просто противоположные методологические основы (вплоть до идеи о непознаваемости государства). Иначе говоря, ответы на вопросы — что такое государство? каким может быть определение или понятие государства? — естественно и неизбежно предполагают множественность подходов к поиску такого рода ответов.

По мнению многих российских ученых-правоведов трудности в определении понятия «государство» усугубляются ещё и тем, что данным термином, как правило, обозначаются самые разнообразные предметы и явления». Так, этот термин иногда используется в самом широком смысле, а именно «для обозначения общества как такового или же какой-либо особой формы общества». Нередко же он применяется и в очень узком смысле — для обозначения какого-либо особого органа или органов общества, например органов управления или же субъектов управления, а также нации или территории, на которой проживает население той или иной страны.

Понятие государства неразрывно связано, по меньшей мере, с двумя методологически очень важными обстоятельствами.

Во-первых, государство — это всегда итог, результат социально-духовного, политического, культурного, психоэмоционального творчества людей, общества. Оно представляет собой материально-предметное воплощение соответствующих объективных общественных потребностей. Однажды возникнув, государство не может оставаться неизменным навсегда. Оно — объективно меняющийся и противоречивый внутренне реальный факт исторического движения общества. Государство может и реально переживает в своем существовании такие фазы как — становление, развитие, подъем, расцвет, кризис, деградация, упадок. Эти стадии могут проходить вместе или параллельно с обществом или относительно независимо от общества. В связи с этим может со стороны общества или исследователя меняться не только субъективная оценочная, ситуативная характеристика государства, но и само его понятие.

Во-вторых, в процессе познания нельзя смешивать понятие (или определение) и понимание государства. Одно из назначений определения государства состоит в том, чтобы выделить государство из окружающих его мира вещей, форм, институтов в различных сферах жизни общества и человека. Определение государства лежит в самом начале познания государства. Понимание же государства в методологическом плане требует выработки развернутой системы понятий и определений, в которых находят свое научное выражение и фиксацию различные стороны исторического движения государства — сущность, формы, функции, государственная власть, государственный аппарат, государственный орган и др. Понять государство — это значит создать развернутую и целостную систему понятий и определений различных сторон государства, т.е. создать своего рода его конкретный теоретический портрет.

Из истории отечественной политический мысли известны сотни понятий и определений государства, которые были сформулированы философами, теологами, социологами, практическими политическими и государственными деятелями. Вот лишь некоторые из них: государство — это «сообщество равных людей для достижения возможно лучшей жизни»; государство — это «совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы»; государство — это «власть, население, территория»; государство — это аппарат (машина) для поддержания господства единого класса над другим.

Выработанные российской политической мыслью многочисленные понятия и определения государства позволяют сделать следующие методологически значимые выводы:

1) государство — это продукт жизнедеятельности общества в целом (здесь не касаемся чисто теологических доктрин);

2) государство существует не в любом обществе, но только в том, в котором есть развитая и противоречивая структура на всех уровнях (экономика, собственность, формы сознания, личность, социальные классы, социальные группы и др.);

3) общество, в котором есть государство, — это государственно-организованное общество; для такого общества государство — это форма его существования;

4) на теоретическом, познавательном уровне государство и общество не совпадают друг с другом;

5) при любом определении государства речь идет и об определенных властных институтах, государственном аппарате, системе властных государственных органов, в деятельности которых заняты специфические социальные группы;

6) развитые, сложные, противоречивые объективные потребности общества в государстве определяют и само назначение, функции, цели, задачи, деятельность государства; при этом теоретически несущественно, о чем идет речь — достижение «лучшей жизни», «общей пользы», «общего блага» или же самоорганизации, самоуправления общества с помощью государства.

Данные выводы позволяют сформулировать такое определение государства: государство — это организация политической суверенной власти, осуществляющая управление социальными, экономическими, политическими, духовными процессами жизни общества.

Россия была долгое время типичным традиционным обществом. Она переходила на путь техногенного развития благодаря процессам модернизации, которые предполагали прививки западного опыта на традиционалистскую почву. Наиболее важными вехами на этом пути были реформы Петра I и Александра П. Большевистская революция и советская эпоха, решившие задачу ускоренного индустриального развития страны, также могут быть рассмотрены в качестве особой, «догоняющей модернизации». В такие эпохи происходило особенно активное заимствование элементов западной культуры, прежде всего науки, технологии и обеспечивающей их системы образования.

Что же касается политического строя России, то при всех его изменениях он всегда был далек от идеалов демократии и прав человека. Каждая «догоняющая модернизация» проводилась сильной деспотической властью, насильственно насаждавшей нормы, привычки, способы деятельности, которые были чаще всего чужды устоявшимся стереотипам народного сознания. В России никогда народ не чувствовал себя и не осознавал себя живущим в едином для всех правовом поле, и, конечно же, не верил в правовое государство. Привычную для России систему бесправия народ характеризовал в известных поговорках: «с сильным не судись, с богатым не рядись», «закон, что дышло» и т.д.

В настоящее время Россия стремится к тому, чтобы стать демократической державой. Во всех сферах общественного бытия приходят сложные и противоречивые процессы. Все более очевидны как позитивные результаты перемен, так и сопровождающие их негативные явления, отголоски тоталитаризма.




Библиография
1. ПЕРВОИСТОЧНИКИ

1.       Бегунов Ю.К. Памятник русской литературы XIII века. Слово о погибели Русской земли. М.; Л., 1965. 232 с.

2.       Бакунин М.А. Избр. соч. Т. II. С предисл. Дж. Гильома. М., 1919. 270 с.

3.       Бакунин М.А. Коррупция. О Макиавелли. Развитие государственности // Вопросы философии. 1991. № 12. С. 59–65.

4.       Бакунин М.А. Федерализм, социализм и антитеологизм. Лейпциг – СПб., 1906. 100 с.

5.       Бердяев Н.А. Государство // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л., 1990. С. 286—296.

6.       Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции, М. 1998. 400 с.

7.       Бердяев Н.А. Падение священного Русского царства. М., 2007. 1179 с.

8.       Бердяев Н.А. Самопознание. М., 2007. 640 с.

9.       Громов М.Н. Максим Грек. М., 1983. 199 с.

10.   Древнерусская литература: Хрестоматия / Сост. Н.И. Прокофьев. М., 2000. 584 с.

11.   Изборник: сб. произведений литературы Древней Руси / сост. и общ. ред. Л.А. Дмитриева, Д.С. Лихачева; вступ. ст. Д.С. Лихачева. М., 1969. 799 с.

12.   Ключевский В.О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. М., 1991. 622 с.

13.   Козлихин И.Ю. Идея правового государства: история и современность. СПб., 1993. 236с.

14.   Козлихин И.Ю. Политика и право. СПб., 1996. 193 с.

15.   Крижанич Ю.Политика. М., 1997. 528 с.

16.   Ленин В.И. Государство и революция. Полн. собр. соч. Т. <metricconverter productid=«33. М» w:st=«on»>33. М., 1961. 120 с.

17.   Никольский Н. К.Материалы для истории древнерусской духовной письменности // Христианское чтение. М., 1909. № 8—9. С. 1122—1125

18.   Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. М., 1996. 269 с.

19.   Новгородцев П.И. Государство и право. Кн. 75. 538 с.

20.   Новгородцев П.И. Лекции по истории философии права. М., 1914. 138 с.

21.   Новгородцев П.И. Ответ Л. И. Петражицкому // Вопросы философии и психологии. 1902. Кн. 66. С. 129-133.

22.   Пересветов И. Сочинения / Подг. текста А.А. Зимина. М.; Л., 1956.326 с.

23.   Письма М.А. Бакунина к А.И. Герцену и Н.П. Огареву / С прил. его памфлетов, биогр. введ. и объясн. примеч. М. П. Драгоманова. Ж., 1896. 562 с.

24.   Посошков И.Т. Книга о скудности и богатстве. М., 2001. 416 c.

25.   Преподобные Нил Сорский и Иннокентий Комельский. Сочинения. М., 2005. 424 с.

26.   Радищев А.Н. Полное собрание сочинений. Т. <metricconverter productid=«2. М» w:st=«on»>2. М.; Л., 1941. 429 с.

27.   Радищев А.Н.Путешествие из Петербурга в Москву. Л., 1949. 256 с.

28.   Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. 320 с.

29.   Татищев В.Н. Собрание сочинений. М., 1994. 500 с.

30.   Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. Ч. <metricconverter productid=«1. М» w:st=«on»>1. М., 1894. 492 с.

31.   Чичерин Б.Н. О народном представительстве. М., 1899. 836 с.

32.   Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т. I. Вып. I. М., 1995. 698 с.

2. ЛИТЕРАТУРА

а) учебники и монографии

1.   Батурин Ю.М., Лившиц Р.З. Социалистическое правовое государство: от идеи — к осуществлению. М., 1989. 256 с.

2.   Воротилин Е.А. Идеи правового государства в истории политической мысли. М., 1993. 350 с

3.   Графский В.Г. Всеобщая история права и государства: Учебник для вузов. М., 2000. 248 с.

4.   Громов М.Н. Максим Грек. М., 1983. 199 с.

5.       Исаев И.А., Золотухина Н.М. История политических и правовых учений России: Учебное пособие. М., 2003. 415 с.

6.       История политических и правовых учений: Учебник для вузов / Под ред. О.Э. Лейста. М., 2006. 568 с.

7.       История политических и правовых учений / Под ред. В.С. Нерсесянца. М., 2005. 352 с.

8.       История философии права / Под ред. Д.А. Керимова. СПб., 1998. 534 с.

9.       Кашанина Т.В. Происхождение государства и права. Современные трактовки и новые подходы: Учебное пособие. М., 1999. 335 с.

10.   Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права. М., 2001. 760 с.

11.   Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В.Лазарева. М., 2000. 520 с.

12.   Правовое государство, личность, законность / Коллектив авт.: В.С. Нерсесянц, Г.В. Мальцев, Е.А. Лукашева и др. М., 1997. 425 с.

13.   Россия глазами русского: Чаадаев, Леонтьев, Соловьев. СПб., 1991. 368 с.

14.   Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. М.Н. Марченко. М., 1996. 269 с.

15.   Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.Н. Матузова и А.В.Малько. М., 2000. 768 с.

16.   Теория государства и права: Учебник для вузов / Под ред. В.М. Карельского, В.Д. Перевалова. М., 2001. 616 с.

17.   Теория государства и права / Под ред. А.В. Клименко, А.В. Румынина. М, 2000. 224 с.

18.   Томсинов В.А. Сперанский. М., 2006. 451 с.

19.   Ударцев С.Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России: история и современность. М., 1994. 382 с.

б) статьи из периодических изданий
    продолжение
--PAGE_BREAK--