Реферат: Античная натурфилософия

--PAGE_BREAK--1.РАННЯЯ ФИЛОСОФИЯ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ВОСТОКА И ЗАПАДА. 1.1. Милетская школа физиков
Древнегреческая философия возникла не в самой Греции, а в ионийских городах западного побережья Малой Азии, основанных греками.

Первые материалистические учения возникли на рубеже VII–VIвв. до н. э. в Милете – крупнейшем малоазиатском греческом городе. С конца VIIдо конца VIвв. до н. э. здесь жили три мыслителя: Фалес, Анаксимандр и Анаксимен. Задавшись вопросом, откуда все возникает и во что все возвращается, они искали начало происхождения и изменения всех вещей. Первовещество они понимали не как мертвую и косную материю, а как вещество живое в целом и в частях, наделенное душой и движением. Все три философа наряду с постановкой философских и естественнонаучных вопросов занимались разносторонней практической деятельностью. Они развили первые в Древней Греции астрономические, математические, физические и биологические понятия и догадки, сконструировали первые простейшие научные приборы (гномон, солнечные часы, модель небесной сферы, и т. д.); основываясь на наблюдениях, они первые предсказали астрономические и метеорологические явления. Собранные и самостоятельно добытые ими знания были для них не только основой практического действия и применения, но прежде всего элементами цельного мировоззрения. Мировоззрение это в своем существе  материалистическое.

Фалес из Милета(ок. 625—547 до н.э.) — родоначальник евро­пейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политический деятель, пользовавшийся большим уважением со­граждан. Фалес происходил из знатного финикийского рода. Будучи купцом, он использовал торговые поездки и путешествия в целях расширения научных сведений. Он соединил практическую деятельность с глубоким изучением природы. Он — автор многих технических усовершенствований, осу­ществил измерения памятников, пирамид и храмов в Египте. Фалес предложил проект политического объединения малоазиатских греческих городов, на которые надвигалась угроза персидского завоевания. Используя почерпнутые им в Финикии астрономические сведения о периодичности (цикличности) затмений, им впервые было удачно предсказано солнечное затмение, наблюдавшееся в Греции в <metricconverter productid=«585 г» w:st=«on»>585 г. до н.э. В исследованиях он пользовался изобретенными им или усвоенными от ученых Египта астрономическими приборами.

Фалес произвел буквально переворот в мировоззрении, выдви­нув идею субстанции — первоосновы всего, обобщив все много­образие в единосущее и усмотрев начало всего во влаге: ведь она пронизывает собой все. Аристотель сказал, что Фалес впервые по­пытался найти физическое начало без посредства мифов. Влага и в самом деле вездесущая стихия: все происходит из воды и в воду же обращается. Вода как естественное начало оказывается носи­телем всех изменений и превращений. Это же и в самом деле ге­ниальная идея сохранения. Хотя идея Фалеса о «первосущности» представляется нам сейчас наивной, но с исторической точки зре­ния она чрезвычайно важна: в положении «все из воды» была дана «отставка» олимпийским, т.е. языческим, богам, в конечном счете мифологическому мышлению, и продолжен путь к естественному объяснению природы. В чем же еще состоит гениальность отца ев­ропейской философии? Ему впервые пришла мысль о единстве ми­роздания. Эта идея, однажды родившись, никогда уже не умирала: она сообщалась его ученикам и ученикам его учеников… Фалес, как и его преемники, стоял на точке зрения гилозоизма — воззрения, по которому жизнь — имманентное свойство материи, сущее — само по себе движущееся, а вместе с тем и одушевленное. Фалес полагал, что душа разлита во всем сущем. По сообщению Аристо­теля, Фалес рассматривал душу как нечто спонтанно-активное. Со­гласно Плутарху, Фалес называл бога универсальным интеллек­том: бог есть разум мира.

Фалес пытался разобраться в строении Вселенной, определить в каком порядке расположены по отношению к Земле небесные светила: Луна, Солнце, звезды. В этом вопросе он так же опирался на результаты вавилонской науки. Однако он представлял себе порядок светил обратным тому, какой существует в действительности: он полагал, что ближе всего к земле находятся звезды, а дальше всего – Солнце. Эта ошибка была исправлена уже его ближайшими продолжателями.

Преемник Фалеса Анаксимандр (ок. 610—540 до н.э.),  подобно учителю и старшему современнику, интересовался вопросами строения мира, географии, физики, происхождения жизни и человека. Результаты своих многолетних работ он изложил в своем прозаическом сочинении «О природе», от которого уцелело только несколько отдельных слов и ни одного законченного предложения. Как и Фалес, Анаксимандр не только мыслитель, собирающий отовсюду сведения и перерабатывающий их в цельное представление о мире. Он применяет добытые знания для нужд практики. Он впервые чертит карту земли и создает нечто вроде небесного глобуса. Земля со всеми водами на ней и с сушей, которую эти воды окружают, уже не плоский диск Фалеса. Анаксимандр утверждает, что земля напоминает срез цилиндра или колонны. Небо – сфера, или шар, окружающий Землю со всех сторон. Ни Солнце, ни Луна, ни звезды не погружаются с наступлением вечера в мировой океан: светила продолжают и ночью свое круговое движение вместе со всей небесной сферой, опускаясь под горизонт. Не нуждаясь ни в какой опоре, Земля неподвижно пребывает в центре мира, находясь на равном расстоянии от всех точек небесной сферы. Для нее не существует причины, по которой она могла бы прийти в движение в какую-нибудь одну сторону скорее, чем в другую.

Анаксимандр, по-видимому, предполагал, что пространство изначально было заполнено веществом. Однако вещество это не могло быть ни в одном из определенных, известных нам веществ: ни водой, ни каким-либо другим веществом. Первовещество, будучи неопределенным, включало в себя все виды веществ, которые в последствии выделились из «теплого» и «холодного»  и, охваченные суточным вращением мировой сферы, расположились в мировом пространстве в зависимости от своего веса и количества. Не имея границ, «неопределенное» первовещество есть «беспредельное» («апейрон»). На способе выделения веществ из противоположностей – «теплого» и «холодного» – Анаксимандр не останавливается, и вопрос об этом способе был поставлен впервые только продолжателем Анаксимандра Анаксименом. В процессе мирообразования, согласно Анаксимандру, возникли над Землей оболочки воды и воздуха; воздух в свою очередь облекла, «как кора обнимает дерево», оболочка огня. Однако море не сохранилось как сплошная пелена, покрывшая некогда Землю; в настоящее время сохранилась только часть первоначала. Солнечное тепло высушило морскую оболочку, и местами морское дно обнажилось.

От происхождения оболочек, покрывающих и окружающих Землю, Анаксимандр переходит к происхождению форм жизни на Земле. Родина жизни, согласно его представлению, илистое дно моря. Древнейшие животные были покрыты илистой кожей или панцирем; выйдя из ила, обнажившегося на дне моря, они утратили эту оболочку. Однако человек не мог произойти таким образом. Его беззащитность и беспомощность в первый период его существования требовали длительного ухода и условий, которые не дали бы ему погибнуть. Поэтому люди должны были родиться и первоначально развиться внутри рыб и только по достижении силы вышли оттуда. При переходе на сушу они изменили свои формы.

Все обособившееся от «беспредельного» первовещества должно со временем вернуться в него, и за свое обособленное существование вещи должны понести в назначенное время наказание. По той же причине и миры возникают и разрушаются. При этом остается неясным, полагал ли Анаксимандр, что в каждый данный период времени существует один-единственный мир, на месте которого впоследствии появится новый, или же он думал, что одновременно существует бесконечное множество возникших и со временем обреченных на гибель миров.

  Третий представитель Милетской школы — Анаксимен (ок. 585—525 до н.э.)развил новые представления о мире. Он полагал, что первовеществом не может быть ни «беспредельное» Анаксимандра, ни «вода» Фалеса. По его мнению для того, чтобы ответить на вопрос о первовеществе, необходимо объяснить тотпроцесс, посредством которого из первовещества должны были возникнуть известные нам тела и вещи природы. Первовеществом Анаксимен объясняет воздух. Именно воздуху свойственны процессы разрежения и сгущения, посредством которых из него образуются все вещества. Разряжаясь, воздух становится огнем; сгущаясь, он в зависимости от степени сгущения последовательно превращается в воду, в землю и, наконец, в камни. По своей физической природе воздух – род пара или темного облака и сродни пустоте. Земля – плоский диск, поддерживаемый огромной массой воздуха и парящий на нем, так же как парят в нем наподобие листьев во время листопада плоские, состоящие из огня диски небесных светил. В то время как Фалес ошибочно полагал, что ближе всего к Земле звезды, а дальше всего Солнце, Анаксимен устанавливает истинный порядок расположения Луны, Солнца и звезд в мировом пространстве по отношению к Земле: ближе всего Луна, затем Солнце и, наконец, звезды.

Воздух был для Анаксимена не только первоначальной космической стихией, но и началом, источником жизни и психических явлений: сама душа (psychē) для него – «дыхание», дуновение воздуха. Анаксимен любит мыслить аналогиями, сравнениями. Он сравнивает дыхание жизни, поддерживающее тела животных и человека и сохраняющее их целостность, с воздухом, поддерживающим набесные светила и наполняющим Вселенную. Как и его предшественники-милетцы Фалес и Анаксимандр, Анаксимен исходит из представления о всеобщей изменчивости: все вещества способны принимать различные формы и способы соединения и разъединения частиц посредством всюду действующего процесса сгущения и разрежения.

Смелый и плодотворный в своих физических догадках о процессах сгущения и разрежения вещества, Анаксимен менее проницателен и плодотворен в астрономических представлениях. Здесь можно отметить лишь догадку о том, что небесные тела, испускающие свет, сопровождаются темными телами, напоминающими по своей природе Землю. Зато несомненным шагом назад было утверждение и плоской форме светил. Однако утверждение это не только не казалось современникам правдоподобным, но и было принято впоследствии атомистическими материалистами.

С утратой Милетом политической самостоятельности (в начале Vв. до н. э.),  прекращается и развитие здесь философии. Однако в других городах Греции учения милетцев не только продолжали оказывать влияние, но и нашли продолжателей. Среди этих продолжателей были и Ксенофан, основатель философского учения элеатов, и Пифагор.

 Итак, милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в ко­торых однозначно был поставлен вопрос: «Из чего все?» Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно философ­скому подходу к вопросу происхождения сущего: к идее субстанции, т.е. к первооснове, к сущности всех вещей и явлений мироздания.
    продолжение
--PAGE_BREAK--1.2. Гераклит Эфесский – основоположник диалектики.
Заметный вклад в становление и развитие древнегреческой философии внес Гераклит Эфесский. Дата жизни у разных философов датируется по-разному. Так Таранов П.С. указывает, что Гераклит родился около <metricconverter productid=«535 г» w:st=«on»>535 г. до Н.Э., а умер около <metricconverter productid=«475 г» w:st=«on»>475 г. до Н.Э., прожив 60 лет.[6] Богомолов называет дату рождения (<metricconverter productid=«544 г» w:st=«on»>544 г., а дату смерти считает неизвестной).[7] Все признают, что личность Гераклита была весьма противоречивой. Происходя из царского рода, он уступил наследный сан своему брату, а сам удалился в храм Артемиды Эфесской, отдав свое время занятиям философией. В конце жизни Гераклит удалился в горы и жил отшельником. Основные произведения, дошедшие до нас в отрывках, согласно одним исследователям, называлось «О природе» (Богомолов, Таранов, Асмус), другие его называли «Музой». Имеется сообщение, что она состояла из трех частей: в первой части речь шла о самой природе, во второй – о государстве и в третьей – о боге, дошло 130 отрывков.

Анализируя философские взгляды Гераклита, нельзя не видеть, что как и его предшественники, он в целом, остался на позиции натурфилософии, хотя некоторые проблемы, например, диалектики противоречия, развития им анализируются на философском уровне, то есть уровне понятий и логических умозаключений.

Видный исследователь Гераклита М. Маркович так воссоздает ход мысли эфесца: он (Гераклит) говорит также, что суд над миром и всем, что в нем есть, совершается через огонь. Ибо все,… грядущий огонь будет судить и осудит.

Гераклит считает, что космос не создал никто из богов и никто из людей, но «он всегда был, есть и будет вечно живым огнем».

Итак, первоосновой всего сущего Гераклит считал первоогонь – тонкую и подвижную легкую стихию. Огонь рассматривался Гераклитом не только как сущность, как первоначало, но и как реальный процесс, в результате чего благодаря разгоранию или угасанию огня появляются все вещи и тела.

Как замечает Богомолов, «первоначало Гераклита – живой огонь, изменения которого аналогичны товарному обмену: все обменивается на огонь и огонь на все, как на золото товары и товары на золото».[8] Почему у Гераклита выбор пал именно на огонь? По мнению Рожанского И.Д. это связано с возможным влиянием иранских религиозных представлений.

Хорошо известно, что в зороастризме огню придавалось особое значение, выделявшее его среди прочих вещей окружающего нас мира… огонь согласно зороастрийским религиозным текстам, представляет собой универсальную божественную силу, разлитую по всей природе".[9] Разумеется, подобная концепция не совсем совпадает с той ролью, которая приписывается огню Гераклитом. И все же она могла оказать влияние на выбор Гераклитом огня в качестве мировой первоосновы.

Гераклит говорит о родстве логоса и огня как различных аспектов одного и того же сущего. Огонь выражает качественную и изменчивую сторону существующего – логос – структурную, устойчивую. «Огонь – обмен или размен, логос – пропорция этого обмена».[10]

Итак, гераклитовский логос – разумная необходимость сущего, слитая с самим понятием сущего – огня. Логос Гераклита имеет несколько интерпретаций: логос – слово, рассказ, довод, верховный разум, всеобщий закон и т.д. По мнению, Богомолова ближе стоит значение логоса к слову закон как всеобщей смысловой связи сущего.

Основное положение философии Гераклита передает Платон в диалоге «Кратил». Платон сообщает, что по Гераклиту «все движется и ничто не покоится… невозможно войти в одну и ту же самую реку».[11]

Диалектика по Гераклиту это прежде всего изменение всего сущего и единство безусловных противоположностей. При этом изменение рассматривается не как простое перемещение, а как процесс становления вселенной, космоса.

В отличие от милетских философов Гераклит довольно много говорил о познании. Он различал чувственное рациональное познание. Высшая цель познания – познание логоса, а тем самым высшего единства мироздания и достижения высшей мудрости. Превыше всего он ценит то, чему нас учат зрение и слух. Глаза более точные свидетели, чем уши. «Здесь на лицо, как считает Смирнов, примат предметного чувственного знания».[12]

В его учении присутствуют как элементы идеализма, так и материализма. О принципах познания Гераклита высказаться однозначно не возможно. (Кстати, еще при жизни Гераклита его нарекли «Темным» за глубокомыслие и загадочность изложения). Хотя Гераклит не имел последователей, но явственно видны следы его влияния в поэме Парменида, диалогах Платона, в произведениях Аристотеля.

И без преувеличения можно сказать, что из всех философов периодастановления античной философии, Гераклит больше всего заслуживает «звания основоположника объективной диалектики как учения о противоположностях, об их борьбе, их единстве и мировом процессе. В этом его непреходящее значение».[13]

Гераклита считают ярким представителем религиозного движения своего века. Он разделял идею бессмертия души, считая смерть рождением души для новой жизни.
1.3. Элейская школа
Гераклит подчеркнул одну сторону противоречия бытия — измене­ние вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитовское учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внима­ние на другую сторону — на устойчивость, сохранение вещей. Принято считать, что греки вообще не были склонны к умереннос­ти ни в своих теориях, ни в своей жизни. Если Гераклит утверждал, что все изменяется, то Парменид — прямо противоположное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утвержде­ние Парменида: «Ничто не может стать чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто».

Рассмотрим воззрения Ксенофана именно в этом контексте пото­му, что Парменид — центральная фигура этой школы — ученик Ксе­нофана. Его учение и по времени, и по существу предшествует учению Гераклита, а учение последнего предшествует учению Парменида.

Ксенофан из Колофона(ок. 565—473 до н.э.) — столь же фи­лософ, сколь и поэт— изложил свое учение стихами. Всю жизнь (а прожил он почти сто лет) был очень бедным, скитался по раз­личным городам Греции в качестве рапсода, чем и добывал пропи­тание. Он и не стремился к богатству, находя в самом себе неисто­щимые сокровища: его дух был постоянно и фанатично погружен в созерцание великих идей и в поиски их наилучшего поэтического выражения, окрыленный рвением к знанию и мудрости. Он был безжалостен к праздным, требовал от людей трезвой деятельности согласно разуму и на пользу себе и людям. Ксенофан не был рав­нодушен к поэтическим красотам гомеровских творений, но его возмущала их религиозная неправда (в этом с ним единодушен Платон). Ксенофан писал: «Всем Ресиод и Гомер бессмертных богов наделили, что у людей укор вызывает и порицание; кражей, блудом, взаимным обманом их наделили». Он выступал против антропоморфических элементов в религии: он высмеивал богов в человеческом виде и жестоко бичевал поэтов, которые приписывают небожителям желания и грехи человека. Он считал, что бог ни телом, ни духом не походит на смертных. Выска­зывая свою мысль в одной из сатир, он ссылался на эфиопов, изо­бражающих своих богов плосконосыми, и на фракиян, которые дают богам своим голубые глаза и грубые очертания.

Ксенофан высказал ряд оригинальных для своего времени мыслей, например о происхождении Земли, полагая, что она появилась из моря. В качестве аргументов он ссылался на то, что в отдалении от моря (в горах) находят раковины, а на камнях — отпечатки рыб и растений. (Это уже не мифология, а строгая логика научного порядка.)

Философские воззрения Ксенофана особо значимы для нас по­тому, что он стоял во главе монотеистов и во главе скептиков. Именно из его уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Секст Эмпирик приводит такие слова Ксенофана: «Ясно никто не постиг ничего и никто не постигнет!» Нерешитель­ность его тонкого ума посеяла семена скептицизма, которые про­растают на ниве всей последующей истории философии. Состояние его ума метко описано неким Тимоном, который вкладывает в уста Ксенофана такие слова: «О, если бы я имел ум глубокий, осторож­ный и в обе стороны глядящий! Увы! Долго блуждал я, обольщен­ный, по дороге заблуждений! Теперь убелен я годами, но подвер­жен сомнению и разнообразному томительному колебанию, ибо, куда ни обращусь, я теряюсь в едином и всем».

Впервые именно Ксенофан осуществил разделение видов знания, сформулировав проблему соотношения «знания по мнению» и «знания по истине». Показания чувств дают не истинное знание, а лишь мнение, видимость: «над всем царит мнение», «людям не истина, а лишь мнение доступно», утверждает мыслитель.

Ксенофан, обуреваемый сомнениями, не был удовлетворен взглядами Фалеса и Пифагора на бытие. Состояние его души выражено фразой Аристотеля: «Вперив свой взор в беспредельное небо, он объявил, что единое Бог». Солнце и месяц неслись по этому небу, звезды мерцали в его необъятном пространстве; Земля беспрестанно рвалась к нему в виде шара; души людей стремились к нему каким-то неясным влечением. Это — центр бытия, это само бытие, оно есть Единое, недвижимое, в лоне его движения Многое. (Трактовку Бога в виде небосвода и шара следует понимать как ме­тафору, памятуя, что автор склонен к образному мышлению.) Под Единым Богом Ксенофан вовсе не разумел личного Бога, отдель­ного от мира: Бог неотделим от мира, который суть лишь его про­явление. Ксенофан полагал, что есть лишь одно Бытие во многих видах и это одно — Бог. Ксенофана можно назвать монотеистом пантеистического толка.

Парменид (конец 7-6в. до н.э.) — философ и политичес­кий деятель, центральная фигура Элейской школы. Он родился в знатной семье и провел молодость в забавах и роскоши, а когда пресыщение удовольствиями подсказало ему о ничтожестве на­слаждений, он стал созерцать «ясный лик истины в тишине слад­кого учения». Он принимал активное участие в политических делах родного города. Парменид был признан своими согражданами одним из мудрых политических руководителей Элеи. По утвержде­нию Плутарха, «Парменид же свое собственное отечество привел в порядок отличнейшими законами, так что власти ежегодно за­ставляли граждан давать клятву оставаться верными законам Парменида».

Как было принято тогда, Парменид написал поэму «О природе», где образно представлен путь познания в виде аллегорического описания путешествия юноши к богине, открывающей ему истину. В первых же стихах поэмы Парменид провозглашает главенствую­щую роль разума в познании и подсобную роль чувств. Он разгра­ничивает (вслед за Ксенофаном) истину, основанную на рациональ­ном познании, и мнение, основанное на чувственных восприятиях, которые знакомят нас лишь с видимостью вещей, но не дают знания их истинной сущности. Философию он разделил на философию ис­тины и философию мнения, назвав критерием истины разум, в чувствах же, говорил он, точности нет: не доверяйте чувственным восприятиям, не вращайте бесцельно глазами, не слушайте ушами, в которых раздается только шум, и не болтайте праздно языком, но разумом исследуйте высказанные доказательства.        

Центральной идеей Парменида является бытие, соотношение мышления и бытия. Мышление всегда относится к чему-то, ибо без сущего, о котором оно высказывается, мы не найдем мысли. По­пробуйте помыслить ни о чем! И вы убедитесь, что это невозможно. Ничего нет и ничего не будет, кроме сущего, да и нет сущего, где было бы пусто от сущего. Бытие не возникло: оно непреходяще. Гениальна идея Парменида о том, что нет и не может быть пустого пространства и времени вне изменяющегося бытия. Сущее Парменид считал лишенным изменчивости и многообразия. Парменид тем самым создал непроходимую пропасть между миром, как он дан нам в восприятии, полным движения, и миром единого и неподвижного бытия, открывающегося мышлению. Возникла драматическая си­туация в развитии познания: одни расплавляли мир в потоке воды и полыхании огня, а другие как бы кристаллизовали его в непо­движном камне. Ценна такая идея Парменида: только бытие есть, небытия нет. Лишь у «пустоголового племени» бытие и небытие признаются тождественными. Небытие невозможно ни познать, ни высказать: мыслимо только сущее. Нельзя отыскать мысль без бытия: мысль без бытия — ничто. Нужно отметить глубокую мудрость этой идеи. И в самом деле: попробуйте помыслить то, чего нет, т.е. небытие. У вас ничего не получится. Ваша мысль будет метаться в поисках небытия, при этом каждый раз как бы «хватая» нечто сущее. Небытие недоступ­но ни чувствам, ни мыслям. Тут у Парменида выявляется исключи­тельно глубокая идея о предметной отнесенности мысли; эта фун­даментальная идея остается непоколебимой в веках. Любопытна мысль Парменида, считавшего, что Вселенная не имеет недостат­ков. Характеризуя сущее в его цельности, он говорит: сущее не может быть «ни чуточку больше, ни чуточку меньше». Стало быть, нет и пустого пространства: все наполняется бытием. Эта мысль полностью верна — в духе А. Эйнштейна. Особо подчеркнем, что Парменид увязывал духовный мир чело­века с такими детерминантами, как положение человека и уровень его телесной организации: высшая степень организации дает и высшую степень мышления. А телесность и духовность совпадают в мироздании в Боге.

Зенон Элейский(ок. 490—430 до н.э.) — философ и полити­ческий деятель, любимый ученик и последователь Парменида. «Акме» Зенона относят к <metricconverter productid=«460 г» w:st=«on»>460 г. до н.э. Зенон пользовался славой как талантливый учитель и оратор. Молодость прожил в тихом уединенном учении, высоко ценил превосходство умственных на­слаждений — единственных удовольствий, никогда не пресыщаю­щих. От Парменида научился презирать роскошь. Его наградой был голос собственного сердца, ровно бившегося в сознании своей правоты. Вся его жизнь — борьба за истину и справедливость. Она кончилась трагически, но велась не понапрасну. Заслуги Зенона как философа очень велики. Они вошли в века. Он развивал логику как диалектику. Обратимся к наиболее известному опровержению возможности движения — знаменитым апориям Зенона, которого Аристотель назвал изобретателем диалектики. Апории чрезвычай­но глубоки и вызывают интерес по сей день. Мы не можем входить во все многочисленные стороны зеноновских апорий (им посвяще­ны книги), и наше изложение по необходимости поверхностно. Внутренние противоречия понятия о движении ярко выявляют­ся в знаменитой апории «Ахиллес», где анализируется положение, при котором быстроногий Ахиллес никогда не может догнать чере­пахи. Почему? Всякий раз, при всей скорости своего бега и при всей малости разделяющего их пространства, как только он ступит на место, которое перед тем занимала черепаха, она несколько про­двинется вперед. Как бы ни уменьшалось пространство между ними, оно ведь бесконечно в своей делимости на промежутки и их надобно все пройти, а для этого необходимо бесконечное время. И Зенон, и мы прекрасно знаем, что не только Ахиллес быстроногий, но и любой хромоногий тут же догонит черепаху. Но для философа вопрос ставился не в плоскости эмпирического существования дви­жения, а в плане мыслимости его противоречивости в системе по­нятий, в диалектике его соотношения с пространством и временем.

Аналогично, в апории «Стрела» Зенон доказывает, что, двига­ясь, стрела в каждый данный момент времени занимает данное место пространства. Так как каждое мгновение неделимо (это что-то вроде точки во времени), то в его пределах стрела не может из­менить своего положения. А если она неподвижна в каждую данную единицу времени, она неподвижна и в данный промежуток его. Движущееся тело не движется ни в том месте, которое оно зани­мает, ни в том, которое оно не занимает. Поскольку время состоит из отдельных моментов, постольку движение стрелы должно скла­дываться из суммы состояний покоя. Это также делает невозмож­ным движение. Поскольку стрела в каждом пункте своего пути за­нимает вполне определенное место, равное своему объему, а дви­жение невозможно, если тело занимает равное себе место (для дви­жения предмет нуждается в пространстве, большем себя), то в каждом месте тело покоится. Словом, из того соображения, что стрела постоянно находится в определенных, но неразличимых «здесь» и «теперь», вытекает, что положения стрелы также нераз­личимы: она покоится.

Апории Зенона связаны с диалектикой дробного и непрерывного в движении (а также самом пространстве-времени). Анализируя гипо­тетическое соревнование Ахиллеса и черепахи, Зенон представляет перемещение каждого из них в виде совокупности отдельных конеч­ных перемещений: первоначального отрезка, разделяющего черепаху и Ахиллеса, того отрезка, который проползет черепаха, пока Ахиллес преодолевает исходный разрыв, и т.п. В этом «пока» и заключена замена непрерывного движения на отдельные «шажки» — в ре­альности ни Ахиллес, ни черепаха не ждут друг друга и движутся независимо от условного разбиения их пути на воображаемые от­резки. Тогда путь, который предстоит преодолеть Ахиллесу, равен сумме бесконечного числа слагаемых, откуда Зенон и заключает, что на него не хватит никакого (конечного) времени.

Если считать, что «время» измеряется количеством отрезков, то заключение справедливо. Обычно, однако, указывают, что Зенону просто не было знакомо понятие суммы бесконечного ряда, иначе он увидел бы, что бесконечное число слагаемых дает все же конеч­ный путь, который Ахиллес, двигаясь с постоянной скоростью, без сомнения, преодолеет за надлежащее (конечное) время.

Таким образом, элеатам не удалось доказать, что движения нет. Они своими тонкими рассуждениями показали то, что едва ли кто из их современников осмысливал, — что такое движение? Сами они в своих размышлениях поднялись на высокий уровень фило­софских поисков тайны движения. Однако они не смогли разорвать путы исторической ограниченности развития философских воззре­ний. Нужны были какие-то особые ходы мысли. Эти ходы нащупы­вали основоположники атомизма.

Апории Зенона «Ахиллес» и «Стрела» обнажают глубокую за­гадку того, как из неподвижности, видимого отсутствия измерений («стрела покоится в каждый момент») рождается движение.
    продолжение
--PAGE_BREAK--