Реферат: Концепции мироустройства, идеологии и социальные практики-2

--PAGE_BREAK--3. Описания личности.

“Возникновение личности — это результат динамической интеракции генетической предрасположенности с социальной и экологической средой” [26].

Исследованиям личности посвящено множество работ в психологии и связанных с ней других науках. Рассмотрим наиболее распространенные подходы с позиций их стыковки с результатами исследований физиологии мозга и высшей нервной деятельности (в открытых публикациях). Фундаментальная проблема психофизиологии требует ответа на вопрос, в каких нейронных структурах кодируются основные поведенческие параметры организма и в какой степени эти структуры являются генетически наследуемыми. Вторая сторона этой проблемы, еще не сформулированная четко в научной литературе, заключена в вопросе, какого сорта информационного наполнения требуют эти структуры. То есть неизвестна избирательность генетически наследуемых физиологических структур относительно информационной компоненты, при этом имеется в виду не столько вербализованная часть этой компоненты, но информация, содержащаяся в знаковых системах культур популяций. Такая связь должна быть, так как знаковые системы культур по устойчивости сравнимы с генетическими передаваемыми фенотипическими признаками популяций.

Не вдаваясь в подробный анализ механизмов и степени наследуемости тех или иных свойств интегральной индивидуальности, выделим следующие результаты исследований психофизиологии. Приблизительно 50 % из реестра генетических заболеваний человека содержат те или иные симптомы нарушений функций нервной системы, то есть у человека как минимум каждый второй ген связан с обеспечением той или иной функции нервной системы.

Любой орган и его функции, возникшие в ходе биологической эволюции, должны были создаваться внутри эволюционного цикла, описывающего взаимодействие пространства генотипов с пространством фенотипа [Левонтин, 1978]. Приведем пространную цитату из [27]: “… чтобы понять психику как функцию определенной динамической организации структур мозга и тела, следует понять, как эти структуры и их организация возникли в ходе биологической эволюции. Это составляет часть проблемы морфологической эволюции — одной из центральных нерешенных проблем современной биологии. Ее решение, в свою очередь, требует теории эволюции эмбрионального развития, теории, описывающей процессы генерации новых структур в организме. Наконец, решение этой проблемы не может быть полным, если не включить в нее описание механизмов отбора этих структур соматическим и естественным отбором в процессах, определяемых поведением и психикой.

Следовательно, мы оказываемся в своего рода “циркулярной ловушке”, выход из которой возможен только при совокупном решении всех составляющих ее вопросов. Вследствие этого, проблема происхождения и адаптивных функций психики и проблема нейроэволюции перестают быть предметом только психологии и наук о мозге. Для решения проблемы нейроэволюции требуется единая теория, связывающая эмбриологию, морфологию, физиологию и психологию. Исследования, учитывающие факт нейроэволюции, обязаны показать, как поведение и опыт вписывают новую морфологию, возникающую при генетически измененном развитии мозга, в процессы адаптации, оцениваемые на весах естественного отбора. Они должны также ответить на вопрос, как две фазы эволюционного цикла — обучение и развитие — связаны с генами и регуляцией их экспрессии в мозге”. [27] Отметим следующее: поскольку основная деятельность личности осуществляется в социальной среде, для изучения геном — средовых влияний в современный период необходимо также привлекать данные социальной психологии.

“Уильям Джеймс (James, W.'(1890). The principles of psychology. New York: Henry Holt and Company.) утверждал, что у людей отмечается более высокая пластичность поведения по сравнению с другими животными, так как у нас больше (а не меньше) инстинктов. Мы склонны не замечать свои инстинкты, поскольку они, обрабатывая информацию и структурируя наше сознание, работают настолько качественно, что трудно почувствовать их действие или вообще поверить в их существование” (26). Актуализация этих инстинктов идет в процессе онтогенеза параллельно с обучением. Анатомически все основные структуры мозга при нормальном развитии оказываются сформированными на двенадцатой неделе развития плода, далее под воздействием параметров среды и процесса обучения идет формирование нейронных связей. Отметим, что проявление наследуемых функций всегда опосредовано, например, в шестимесячном возрасте ребенок отдает предпочтение звукам родного языка, хотя обучение может идти на неродном языке. Какие скрытые когнитивные конфликты в этой ситуации возникают – вопрос открытый. Формирование индивидуального семантического пространства идет на фундаменте наследуемых инстинктов, элементы, составляющие систему концепций, названы концептуальными примитивами (Jones, 1999). “…тип мышления проявляется и в раннем формировании концепций пола, родства и расы [28]. Кроме того, установлено, что дети непроизвольно думают об организмах и об их поведении, как о “хороших” и “плохих”. Связь между качественным мышлением и делением на “хорошее” и “плохое” объясняет универсальность групповых стереотипов человеческих культур” [29]. Эти стереотипы особенно сильно проявлены в некоторых типах мышления, об это речь будет ниже. Таким образом, “… хотя нет сомнений в том, что взаимодействие с внешней средой необходимо для развития полноценных концепций, ясно также и то, что ядро, основа для когнитивного развития, заложено в геноме человека".

Наиболее важную и достоверную информацию дают исследования методом близнецов. “…исследование 39 пар монозиготных (идентичных) и 38 пар дизиготных (неидентичных) взрослых близнецов, воспитывавшихся порознь, а также 423 пар монозиготных и 434 пар дизиготных взрослых близнецов, воспитывавшихся вместе, продемонстрировало, что генетические факторы объясняют по меньшей мере 50% фенотипической вариации, а разная среда — лишь 35% [30,31]. Это исследование не подтвердило гипотезу, согласно которой авторитаризм обусловлен аспектами среды воспитания. Не была выявлена связь и черты правого авторитаризма с общими когнитивными способностями. По-видимому, на нее влияют главным образом генетические факторы, а также уникальные факторы среды” [32]. Это очень важный для нашего рассмотрения факт. По данным [31] сложные поведенческие функции наследуются также на 50%, это по прямой родственной линии. Можно предположить, что фенотипическое наследование в статистиках по популяциям будет значительно выше, хотя и эти цифры позволяют уверенно говорить о том, что поведенческие и культурные параметры наследуются через фактор наследования в генных сетях популяций. Устойчивость этих параметров сравнима с устойчивостью других физиологических параметров популяции таких как преобладающий цвет волос или длина тонкого кишечника.

Теперь рассмотрим, какие анатомические и физиологические механизмы могут лежать в основе этого наследования. Ниже — фактически конспект некоторых глав отличной обзорной монографии [27] с некоторыми комментариями.

Важнейший вопрос — это вопрос о механизмах научения, то есть о динамике формирования структур мозга в онтогенезе в процессе геном — средовых взаимодействий. Современные теории когнитивной психологии определяют этот процесс как “формирование ментальных моделей окружающего мира, объектов их взаимоотношений, возможных операций с ними и их последствий” [Александров, Максимова, 1997, с. 72]. Важнейшие результаты получены при исследованиях бихевиористического направления. В зависимости от характера решаемых задач выявлено два типа динамики процесса научения: инсайт и импринтинг. При психофизиологических исследованиях показано, что в процесс вовлечены одновременно многие структуры мозга, сформировано представление об обучающихся нервных сетях (см., напр., [Eccles, 1977]). Более ранние исследования показали, что в зависимости от мотивации, степени готовности и прошлого опыта научение может происходить по-разному [Эксперим, психол., 1963]. “…научение с позиций психофизиологии может быть определено как формирование пространственно-временной организации активности мозга, обеспечивающей выполнение приобретаемого в процессе обучения нового поведения и соответствующей новому состоянию субъекта поведения” [27]. Используется предположение о том, что функциональная система поведенческого акта является элементом субъективного опыта [33]. Но иерархическая структура функциональной системы поведенческого акта включает в себя прасистемы [33], то есть системы поведенческих актов, которые у филогенетических предков рассматриваемого индивида были целостными. С другой стороны, “молчащие” и активизирующиеся при научении нейроны — специализированные, то есть определенные “резервные” структуры включаются при специфических видах научения. Можно утверждать, что после научения смена актов происходит в результате выбора из ряда альтернатив с разной вероятностью в поведении [34]. Выбор альтернатив происходит при активизации слабо выделенных дополнительных нейронных структур, свойства которых зависят от истории формирования поведенческого акта. В психологии это проявляется как амбивалентность мышления. Не детализируя сложнейшие генетические механизмы формирования нервной системы, отметим следующие выводы. В определенном смысле можно констатировать, что на молекулярном уровне научение выступает как непрекращающийся процесс развития (Анохин, 1996). На уровне регуляции экспрессии (включения действия) генов научение составляет с развитием мозга единый континуум. На системном же уровне клеточный процесс переходит из-под контроля только локальных клеточных и молекулярных взаимодействий под контроль более высокого порядка — общемозговых интегративных процессов, которые протекают в функциональных системах, составляющих индивидуальный опыт организма.

Теперь необходимо рассмотреть результаты исследований дифференциальной психофизиологии и психологии для того, чтобы понять, что определяет межпопуляционные различия. В основе динамики социального процесса в значительной степени лежат именно эти факторы.

В советских и Российских исследованиях: “Упрощая до некоторой степени особенности различных теоретических схем, можно выделить, по крайней мере, три основных класса подходов к исследованию индивидуально-психологических различий. Первый класс исходит из моделей мозга (нервной системы). Подход Б. М. Теплова и В. Д. Небылицына принадлежит (главным образом) к этому первому классу. Второй класс исходит из моделей поведения. Исследования П. В. Симонова, а также выполненные в последние годы работы В. М. Русалова могут быть отнесены к этому классу. Наконец, третий класс относится к моделям человека. К данному классу принадлежат исследования В. С. Мерлина. Безусловно, необходимо принимать во внимание то, что эти три класса подходов к исследованию индивидуально-психологических различий тесно взаимодействуют". [27, стр. 364-365]. Еще необходимо отметить работы, основанные на связи психологических параметров с психиатрическими диагностиками, это работы Ганнушкина, Личко и др., его скорее всего можно отнести ко второй группе. Все эти подходы не только взаимодействуют, но и дополняют друг друга.

В. М. Русалов предложил схему трехуровневой структуры свойств нервной системы: уровень нейронов, уровень комплексов структур мозга (предложены В. Д. Небылицыным) и уровень свойств целого мозга, отражающих функциональные параметры интеграции нервных процессов в целом мозге. Третий уровень наиболее важен для анализа физиологических основ индивидуальных различий (включая особенности темперамента и общих способностей). Проанализировав структуру корреляций между спектральными параметрами ЭЭГ с использованием метода главных компонент, В. М. Русалов и М. В. Бодунов [35] выделили четыре общемозговых ЭЭГ-фактора: Ф-1 — энергия медленных ритмов (дельта и тета); Ф-2 — частота медленных ритмов (дельта и тета); Ф-3 — энергия и частота быстрых ритмов (бета-2) и Ф-4 — пространственно-временная синхронизация и когерентность биоэлектрической активности мозга. Эти общемозговые ЭЭГ-факторы характеризовали, с одной стороны, особенности межцентральных отношений в коре головного мозга, а с другой — различные аспекты активации нервной системы в целом. Согласно предположению В. М. Русалова, данные общемозговые факторы рассматривались как параметры свойств нервной системы третьего уровня, играющего ведущую роль в детерминации целостных характеристик индивидуальности (включая особенности темперамента и общих способностей) [35]. Результаты позволили сделать вывод о том, что общие факторы ЭЭГ отражают существенные параметры интегративной деятельности мозга, которые оказывают влияние на особенности проявления активности как важнейшей характеристики индивидуальности. На основе допущения, согласно которому межличностная изменчивость целостных свойств индивидуальности (включая активность как компонент темперамента и общих способностей) преимущественно определяется фундаментальными характеристиками функционирования головного мозга, выделенные ЭЭГ-факторы были рассмотрены как индикаторы гипотетических общих свойств нервной системы в целом.

Обобщая эти исследования в интересующем нас аспекте, выделим следующие их результаты. Для полного описания общей вариации психофизиологической активности достаточно 3-4 факторов (Русалов 1989, 1996, а также Бодунов и др. 1996). Трехкомпонентная структура включает факторы предметной активности, социальной активности и эмоциональности. В четырехкомпонентной структуре выделяется дополнительный фактор индивидуального темпа, который объединяет особенности проявления этой характеристики в обеих сферах — предметной и социальной. Интеллектуальная, психомоторная и коммуникативная активности являются относительно независимыми друг от друга. Их совместное действие обеспечивает оптимальный уровень взаимодействия индивида с окружающей его средой (А. И. Крупнов 1985,1986). Предложен индикатор стохастичности нейронных сетей в качестве общего свойства нервной системы [36]. Предположено, что данное свойство может быть рассмотрено в качестве основы пластичности индивидуального поведения. Экспериментальные результаты показали наличие положительной корреляции между вариабельностью вызванных потенциалов мозга и пластичностью поведения при прогнозировании событий в случайной среде [36]. Результаты проведенных психометрических исследований (Русалов, 1989,1990, 1996) показали, что все шкалы указанных характеристик являются надежными (консистентными). Шкалы продемонстрировали хорошо интерпретируемые корреляции со шкалами “Личностного опросника Айзенка” и “Павловского темпераментального опросника”. Высокий уровень корреляций между отдельными шкалами демонстрирует возможность использования этого количества факторов для равноценного объяснения интериндивидуальной вариации анализируемых характеристик индивидуальности. Более строгая интерпретация может состоять в том, что три шкалы — эргичность, пластичность и темп трактуются как аспекты, а не факторы активности, имеющие специфические особенности проявления в предметной и коммуникативной сферах деятельности. Эмоциональные факторы темперамента (виды эмоциональных состояний) в их связи со сферами и факторами активности слабо исследованы. Эти результаты еще не были использованы для определения вариаций основных параметров различных психотипов, например, при их дифференциации по акцентуациям [37].

Несколько слов о попытках построения теории «измеренной» «интегральной индивидуальности» (ИИ). Дано следующее определение «интегральной индивидуальности» как системы: «Не одна система (по типу русских матрешек), а иерархическая совокупность не входящих друг в друга, относительно автономно сосуществующих разноуровневых подсистем, причем полиморфно связанных между собой, образует интегральную индивидуальность. Иерархический способ организации и многоуровневость, единство процессов интеграции и дифференциации, телеологический и каузальный типы детерминации, гибкость много — многозначных и жесткость однозначных связей между индивидуальными свойствами — таковы главные особенности устройства ИИ как большой системы». Свойства ИИ делятся на интраиндивидуальные и метаиндивидуальные. «Интраиндидуальность складывается из индивидуальных биохимических, соматических, нейродинамических, психодинамических, личностных свойств, то есть свойств, присущих организму, психике, сознанию, самосознанию индивидуальности». "… Метаиндивидуальность детерминирована как специфическими особенностями контактной социальной группы и конкретной социальной ситуации, в которые она включена, так и интраиндивидуальными свойствами" [38]. Метаиндивидуальная компонента – основа формирования групп и полей. Этот подход нам мало что дает.

Рассмотрим теперь крайние случаи проявления интегральных свойств психики. Это медицинские психиатрические патологии – психозы, фобии и т.д., то есть “края” распределений психофизиологических параметров личности и статистик популяций. Континуальны эти распределения или дискретны — на нашем уровне знаний вопрос открытый, но для наших рассуждений не принципиальный. Пограничные между нормой и патологией состояния определяются как психопатии и акцентуации. Приведем определение психопатий из работы П.Б.Ганнушкина [37], ибо лучше классика трудно сформулировать суть дела: "… изучаемые формы не имеют определенных границ; будучи часто трудно отличимыми от нерезко выраженных психозов, они, с другой стороны, уже совершенно незаметным образом сливаются с так называемой нормой, ибо между психопатическими особенностями и соответствующими им «простыми человеческими недостатками» разница большей частью только количественная, а не качественная, так называемые «нормальные» характеры (если только таковые существуют) без всяких границ переходят в патологические; благодаря этому обстоятельству мы имеем здесь дело то со случаями, далеко заходящими в патологию, то с лицами, никем не считаемыми за больных”. Психопатические личности часто становятся лидерами в том или ином виде деятельности. Между “нормой” и психопатиями располагаются “акцентуации”, то есть норма с преобладанием определенного типа поведения. Это наиболее интересная для нас область. Здесь может быть констатирован переход от чисто медико — физиологических параметров к области характериологии, то есть когнитивной области интегральной индивидуальности, взаимодействующей с социальной средой. Классификация по акцентуациям основана на типах реакций личности на внешнюю ситуацию, фактически на типах психопатий. То есть на признаках интегральных психофизиологических свойств организма. При этом диагностика осуществляется специальными методиками и опросниками, содержащими, как правило, шкалы с зонами нормы, акцентуированности и патологии, через информационную компоненту диагностируются свойства нейронной сети ИИ. Типы акцентуаций: 1.Циклоидный, 2. Гипертимный, 3. Лабильный, 4. Астенический, 5. Сензитивный, 6. Психастенический, 7. Шизоидный, 8. Эпилептоидный, 9. Застревающий (паранойяльный) 10. Истероидный (демонстративный), 11. Дистимный, 12. Неустойчивый, 13. Конформный.

Акцентуации – целостные характеристики организма человека, на нынешнем уровне развития экспериментальной техники психофизиологии диагностируются только некоторые из них. Это та граница, где кончается область естественнонаучной терминологии и методов измерений и исследователь попадает на зыбкую почву обычных для психологии метафорических описаний и субъективных характеристик, достоверность которых часто трудно оценить. Не приводя имеющиеся в публикациях описания типов акцентуаций, обратим внимание на следующее. Поскольку психопатии и акцентуации – врожденные психофизиологические характеристики, при формировании модели мира (после момента децентрации в возрасте 2-3лет) в процессе обучения придаваемые объектам смыслы встраиваются в структуру поведения, соответствующую типу акцентуации. Поведенческие параметры формируются не просто как реакция на обстановку, но как выполнение определенной роли в модели мира, индивидуальном семантическом пространстве. В какой мере и через какие механизмы этот дуализм разрешается в поведенческом континууме личности можно понять, рассмотрев, с одной стороны, психофизиологические механизмы научения, а с другой стороны, способы снижения когнитивного диссонанса. Приведенные выше данные по наследованию сложных поведенческих функций следует понимать так, что наследуются психофизиологические комплексы типа акцентуаций, норма (можно их назвать “псевдопсихопатии”). Монозиготные близнецы имеют одинаковый тип психофизиологической конституции, поэтому у них сходные параметры модели мира. Это очень важный факт, мы еще будем к нему возвращаться. То есть, несмотря на то, что у человека обнаружены нейроны, избирательно активирующиеся при предъявлении определенного слова (Heit et al., 1988; Creutzfeldt et al., 1989 и др.) и, в отличие от животных, предполагается наличие специфически человеческих структур, в которых закодированы знания, то есть индивидуальная история воспитания, обучения и обстоятельств жизни конкретного человека (Швырков,1995), наследуемые формы структур мозга оказывают значительное влияние на его поведенческие параметры.

Прокомментируем результаты психофизиологических исследований психиатрических патологий – шизофрении и депрессии. Важными для нас являются также исследования эпилепсии и истерии. Нас интересуют только функциональные психозы, возникающие без органических поражений мозга. Наиболее информативными при исследовании интегральных процессов являются методы “визуализации живого мозга”. “Сюда относятся методы, определяющие структурные изменения мозговой ткани, — компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ); методы, оценивающие функциональное состояние ЦНС, — позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), анализ скорости мозгового кровотока (СМК), который можно также изучать с помощью однофотонной эмиссионной компьютерной томографии (СПЕКТ), и функциональная магнитно-резонансная томография (ФМРТ), а также компьютеризованная электроэнцефалографическая топография (КЭТ). Отображение активностей сразу многих областей мозга, позволяющее визуализировать и оценить различия в уровнях активирования этих областей, часто называют “картированием мозга” и также применяют для исследования таких процессов, как внимание, память, различные виды мышления” [27]. Этот мощный арсенал средств позволяет выявить процессы синхронизации работы разных участков мозга, их роль в функциях мышления. Депрессия эволюционно более «старое» явление, она наблюдается у многих высших животных, и за нее «ответственны» глубинные мозговые структуры. Все виды шизофрений и депрессий связаны с нарушениями функций и синхронизации работы участков коры мозга. Эпилепсия и истерия также диагностируются перечисленными средствами и являются следствием нарушения интегральных функций центральной нервной системы. Поскольку переходы психозы – психопатии – акцентуации – норма континуальны, нерезкие, то можно предположить континуальность выраженности функций и синхронизации работы участков коры мозга. Уровень выраженности акцентуаций отражает характеристики этих параметров у разных генотипов, и именно через них происходит наследование сложных поведенческих функций в трех названных выше факторах активности. Таким образом можно констатировать, что нормой для фенотипа считается некоторый интервал значений параметров организма на их распределении по популяции, при этом у разных популяций эта норма может быть различной.

В теории когнитивного диссонанса [16] исследуется динамика возникновения когнитивных конфликтов и способы их разрешения, процесс взаимной адаптации среды и модели мира личности. То есть то, как человеческий разум стремится к установлению внутренней гармонии между его мнениями, взглядами, знаниями и оценками и параметрами среды. В этой теории отсутствует разделение на сферы активности, считается, что они равноценны. Между элементами были установлены следующие простые связи: 1. Пары элементов могут существовать в иррелевантных, консонантных или диссонантных отношениях. 2. Два когнитивных элемента находятся в иррелевантном отношении, если они не связаны между собой. 3. Два когнитивных элемента находятся в отношении диссонанса, если существование одного не следует из другого. 4. Два когнитивных элемента находятся в отношении консонанса, если существование одного влечет существование другого. Относительно интенсивности диссонанса: 1. Величина диссонанса или консонанса, который существует между двумя когнитивными элементами, является функцией важности этих двух элементов. 2. Общая величина диссонанса, который существует между двумя системами когнитивных элементов, зависит от пропорции консонантных и диссонантных отношений, существующих между элементами этих систем.

Экспериментально – психометрическими методиками – выявлены следующие пути уменьшения диссонанса: 1. Путем изменения одного или более когнитивных элементов, включаемых в диссонантные отношения. 2. Путем добавления новых когнитивных элементов, которые являются консонантными с уже существующим познанием. 3. Путем уменьшения важности элементов, включаемых в диссонантные отношения. В результате происходят следующие изменения значений и смыслов индивидуального семантического пространства, это следствия уменьшения диссонанса: 1. Диссонанс, возникающий после принятия решения, может быть уменьшен увеличением привлекательности выбранной альтернативы, или уменьшением привлекательности отклоненной альтернативы, или сочетанием способов. 2. Диссонанс, возникающий после принятия решения, может быть уменьшен, если воспринимать некоторые характеристики выбранных и невыбранных альтернатив как идентичные. 3. Диссонанс, возникающий после принятия решения, может быть уменьшен снижением важности различных аспектов решения. 4. Если проявляется принудительное согласие, диссонанс может быть уменьшен изменением мнения так, чтобы привести его в соответствие с поведением; или увеличением поощрения или грозящего наказания. 5. Если принудительное согласие получено, но не проявляется в поведении, диссонанс может быть уменьшен возвращением к первоначальному мнению субъекта или уменьшением желания получить награду или угрозы наказания. 6. Присутствие диссонанса ведет к поиску новой информации, которая будет обеспечивать познание, консонантное с существующими когнитивными элементами, и избеганию тех источников новой информации, которая могла бы увеличить существующий диссонанс. 7. Когда некоторые из когнитивных элементов диссонантны познанию относительно поведения индивида, диссонанс может быть уменьшен изменением поведения, и, следовательно, этих элементов. 8. Принудительное или случайное знакомство с новой информацией, которая может увеличить диссонанс, приведет к неверному истолкованию и ошибочному восприятию субъектом этой информации с целью избежать увеличения диссонанса. 9. Диссонанс, вызванный разногласиями, может быть уменьшен путем изменения собственного мнения, влияния на других с целью изменения их мнения и отклонения общения с теми, кто выражает несогласие. 10. Существование диссонанса будет вести к поиску единомышленников и инициированию коммуникации и процессов влияния с целью получения социальной поддержки. 11. Влияние, оказанное на человека, будет более эффективно, если оно ведет к уменьшению диссонанса. 12. В ситуациях существования однородного диссонанса среди большой группы людей, получение социальной поддержки легко достижимо.

Обратим внимание на то, что следствия снижения когнитивного диссонанса очень близко соответствуют свойствам акцентуаций, в том смысле, что при наличии некоторой акцентуации предпочтительным будет определенный способ снижения диссонанса. “Толерантность” в отношении диссонанса может быть интерпретирована как величина, обратная активности в концепции Небылицина и Теплова.

Таким образом, можно констатировать, что наследование сложных поведенческих функций на личностном уровне составляет не менее 50%. Наследование функций происходит через наследование нейронных комплексов, дифференциацию типов которых в терминах психологии можно определить как набор акцентуаций. В норме акцентуации распределяются по сферам деятельности личности.

4. Популяция и структурирование.

Для того, чтобы перейти к анализу институциональных параметров популяций и адаптированных под них социальных структур, обратимся к работам социологов структуралистического направления. Проблема действие-структура, как уже упоминалось, подробно обсуждена в работах Э.Гидденса [23], сравним его подходы с рассмотрением функционалистов и с особенностями, возникающими при анализе этого уровня с позиций актуальной антропологии. Я сразу прошу извинения за большое количество цитат, но считаю здесь это уместным.

Начнем со свойств агента, то есть — с позиций психологии и актуальной антропологии — “интегральной индивидуальности”. Э.Гидденс так говорит о действиях агента: “Целенаправленное действие не определяется набором или совокупностью отдельных намерений, причин и мотивов. Полезнее говорить о рефлексивности, основанной на мониторинге действия, присутствующей у самих социальных субъектов и ожидаемой ими от других. Рефлексивный мониторинг действия зависит от рационализации, понимаемой здесь скорее как процесс, чем состояние, и является внутренней, присущей агентам способностью”. Такое понимание не противоречит, можно сказать, совпадает с приведенным выше описанием функциональных актов личности в ТФС П.К.Анохина. “Граница между дискурсивным и практическим сознанием подвижна и проницаема, как в опыте индивидуального агента, так и в смысле сравнения актеров в различных контекстах социальной деятельности”. Очевидно, что речь идет о различиях в моделях мира (индивидуальном семантическом пространстве) у личностей различных психотипов — акцентуаций и о стохастичности поведения и мышления. Здесь важнейшее значение имеет сомоидетификация личности, многие аспекты поведения связаны с этим параметром. “Между дискурсивным и практическим сознанием нет преграды, есть только различия между тем, что может быть сказано, и тем, что, как правило, делается”. В теории когнитивного диссонанса Д.Фестингера [16] это проявляется, в частности, как ситуационный разброс в выборе способов снижения диссонанса, при этом у различных психологических типов этот разброс различен. Не будем подробно рассматривать все аспекты этого уровня, как это сделано у Э.Гидденса, они отлично интерпретируются с позиций психофизиологии и социальной психологии, но это заняло бы здесь слишком много места.

Теперь посмотрим, как выглядят с этих позиций коллективные эффекты действий ансамбля личностей и взаимовлияние среды и агентов. “Социальная деятельность, подобно некоторым самовоспроизводящимся элементам природы, является повторяющейся. Это означает, что она не создается социальными актерами, а лишь постоянно воспроизводится ими, причем теми самыми средствами, которыми они реализуют себя как актеры. В своей деятельности и посредством этой деятельности агенты воспроизводят условия, которые делают ее возможной”. “Актеры” — это функция самоидентификации, определение своей роли в модели мира. “Повторяющиеся действия, или практики, расположенные в одном контексте времени и пространства, имеют некие регулярные последствия, не намеренные, не предвиденные теми, кто вовлечен в такую деятельность в более или менее „отдаленных" пространственно-временных контекстах”. Практики, глубоко укорененные во времени и пространстве, называются институализированными практиками. Как сформулировано выше, при обсуждении концепции П.Бурдье, институциональность теоретически — это состояние среды, при котором базовое стрессовое напряжение минимально. Практически оно всегда выше теоретически возможного.

Термин “структура” используется Э.Гидденсом в его обычном для социальных наук значении, как обозначение наиболее устойчивых аспектов социальных систем. “Самые важные аспекты структуры — это правила и ресурсы, относящиеся к институтам. Институты определяются как наиболее стабильные черты социальной жизни. Говоря о структурных качествах социальных систем, я имею в виду их институциональные черты, придающие „жесткость" во времени и пространстве”.

“Центральной в теории структурации является теорема о дуальности структуры, которая логически вытекает из аргументов, приведенных выше. Строение агентов и структур нельзя представлять как два независимо заданных ряда явлений, т. е. как дуализм. Это дуальность. В соответствии с понятием дуальности структуры структурные качества социальных систем являются как средством, так и результатом практик, которые они регулярно организуют. Структура не является „внешней" по отношению к индивидам: как „отпечатки" памяти и то, что проявляется в социальных практиках, она в определенном смысле скорее „внутренняя", чем внешняя по отношению к деятельности индивидов (в терминах Дюркгейма). Структуру не нужно приравнивать к принуждению, она не только принуждает, но и дает возможности”. Это целиком соответствует динамике формирования нейронных сетей человека при научении, описанной выше. Научение у человека длится всю жизнь. Из дуальности структуры вытекает несколько важнейших для наших рассуждений следствий.

Описанные механизмы взаимодействия элементов уровня действительны для любых популяций. Очевидно, что у различных популяций, с разными статистиками поведенческих параметров, структура требует соответствующих институциональных параметров. На эти обстоятельства социологи и философы упорно не обращают внимания. Конечно, прямых исследований статистик психофизиологических параметров популяций в настоящее время не существует, хотя экспериментальный аппарат для этого практически имеется. Этнические, культурологические исследования современности, проблемы с глобализацией у некоторых наций говорят о том, что слом институциональных параметров среды чреват “разборкой” популяции (здесь правильнее говорить о нации), возникновением идентификационного кризиса (Россия тому яркий пример). Если не адаптировать среду к национальным психофизиологическим особенностям, то происходит морально-этическая деградация, приводящая в конце концов к депопуляции через социальные, демографические и другие механизмы. Например, если у нации имеется значительный процент людей, по психофизиологическим особенностям склонных к определенному виду труда, то при отсутствии такого вида рабочих мест возникнет кризис идентификаций на основе несоответствия вида труда особенностям моторной компоненты. То же касается иерархических структур — коммуникационная компонента, или поле политики, и идеологических параметров — несоответствие модели мира и параметров среды. При этом процентный состав популяции по этим параметрам в соответствии с законом Харди-Вайсберга при потере на определенном этапе даже значительной части дезадаптированной части популяции через эволюционный цикл будет восстанавливаться, и деградация будет продолжаться до изменения параметров среды или исчезновения популяции как таковой. Но природа заложила филогенетические поведенческие параметры, противодействующие исчезновению популяции в этой ситуации. Возникновение последствий коллективных действий, в которых каждый индивидуум ставит свои личные цели, а результат является для него непредвиденным (по Э.Гидденсу), как раз и является такого рода явлением. Дело в том, что на формирование личных целей влияет наличие общего повышенного базового стрессового напряжения. Поведение некоторых личностей оказывается нерациональным с позиций самосохранения, но способствует сохранению популяции. Эти механизмы филогенетически формировались для другой среды, других ладшафтно — энергетических условий и другого уровня информационного взаимовлияния популяций, поэтому для современных условий они часто оказываются нерациональными.

В журнале “Science” была опубликована статья «Генетическая структура человеческих популяций», которую в конце 2003 года журнал “The Lancet” назвал лучшей в мире публикацией в области биологических наук. В работе представлены результаты исследований интернационального коллектива ученых, выполнявших работу по гранту Национальных институтов здоровья США на базе Стэндфордского университета. Согласно данного обозревателю сайта “Известия Науки” Татьяне Батеневой интервью одного из авторов работы, главного научного сотрудника Института общей генетики РАН доктор биологических наук Л.А.Животовского, изучили случайную выборку участков генома — так называемых микросателлитных локусов из разных хромосом представителей 52 популяций по всем основным регионам мира. Всего были исследованы по 377 локусов геномов более тысячи человек. То есть исследовалось различие рас по геному в целом. Отметим важные для нас результаты этой работы. Доля межрасовых различий оказалась менее 10% от общего числа различий. То есть внутрирасовые различия — более 90%! Частота и спектр наследственных болезней у различных рас оказались разными, каждая раса несет свой набор этих заболеваний. То же самое относится к любым другим наследственным особенностям, не обязательно связанным с болезнями. Это — надежное экспериментальное подтверждение того факта, что межпопуляционные поведенческие различия определяются именно в статистиками психофизиологических параметров. Но один из выводов, сделанных г. Л.А.Животовским в его интервью, неожиданно противоречит результатам его же исследований: “…различия между людьми по особенностям психики и поведения определяются не генетикой, а теми социальными условиями, в которых они развиваются и живут”. Этот вывод не соответствует приведенным выше надежным экспериментальным данным психогенетики и психофизиологии по наследованию поведенческих функций.

    продолжение
--PAGE_BREAK--