Реферат: Н.Бердяев Судьба России, анализ произведения

--PAGE_BREAK--II.ПРОБЛЕМА НАЦИОНАЛЬНОСТИ

                                    Восток и Запад

                     
II.
I.НАЦИОНАЛЬНОСТЬ И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

«Человечество есть некоторое положительное всеединство, и оно превратилось бы в пустую отвлеченность, если бы своим бытием угашало и упраздняло бытие всех входящих в него ступеней реальности, индивидуальностей национальных и индивидуальностей личных». Автор рассматривает проблему индивидуальности, личности, и как производное —  проблему национальности. Космополитизм с его точки зрения: «есть уродливое и неосуществимое выражение мечты об едином, братском и совершенном человечестве, подмене конкретно живого человечества отвлеченной утопией. Кто не любит своего народа и кому не мил конкретный образ его, тот не может любить и человечество, тому не мил и конкретный образ человечества. Абстракции плодят абстракции». Эта проблема стоит и в наше время перед человечеством. Стирание границ, объединение государств, обезличивание конкретных наций, все это возможные последствия создания Евросоюза. Глобализация охватывает весь мир, все человечество. И рассматривая эти процессы с точки зрения Бердяева, можно сделать вывод, что происходящее скорее можно оценить как отрицательный процесс в развитии человечества. «Судьба нации и национальных культур должна  свершиться до конца. Принятие истории есть уже принятие борьбы за национальные индивидуальности, за тип культуры. Культура греческая, культура итальянская в эпоху Возрождения, культура французская и германская в эпохи цветения и есть пути мировой культуры единого человечества, но все они глубоко национальны, индивидуально-своеобразны. Все великие национальные культуры – всечеловечны по своему значению. Нивелирующая цивилизация уродлива. Культура воляпюка не может иметь никакого значения, в ней нет ничего вселенского».

                     II.
II.НАЦИОНАЛИЗМ И МЕССИАНИЗМ

В главе анализируется отношение национализма и мессианства на конкретных примерах истории, их противоположность. «Национализм может быть укреплен на самой позитивной почве, и обосновать его можно лишь биологически. Мессианизм же мыслим лишь на религиозной почве, и обосновать его можно лишь мистически».

Рассматривая еврейский мессианизм, Бердяев делает заключение, что это явление не носит идеи всечеловечности, оно приковано к конкретной нации и не может развиваться в христианском мире. Христианство – вот что может объединить и спасти человечество и весь мир. «Мессианизм русский, если выделить в нем стихию чисто мессианскую, — по преимуществу апокалиптический, обращенный к явлению Христа Грядущего и его антипода – антихриста. Это было в нашем расколе, в мистическом сектанстве и у такого русского национального гения, как Достоевский, и этим окрашены наши религиозно-философские искания». Автор рассматривает мессианские идеи и других народов. «Так германский мессианизм по преимуществу расовый, с сильно биологической окраской. Германский народ на своих духовных вершинах сознает себя не носителем Христова Духа, а носителем высшей и единственной духовной культуры. Германская раса – избранная высшая раса». Развитие этих идей в Германии подтвердили мысли Бердяева и привели в итоге к возникновению нацизма. Гитлер умело воспользовался агрессивной духовной культурой нации и, придя к власти, развил эти националистические устремления до абсолюта.

Рассматривая проблему национальности, автор делает вывод: «Национальность входит в иерархию ступеней бытия и должна занимать свое определенное место, она иерархически соподчинена человечеству и космосу. И необходимо строго различать национализм и мессианизм». В наше время, в эпоху глобализации, проблема национальности стоит очень остро. Происходит стирание границ, культур, что может привести к обезличиванию наций, утрате собственной индивидуальности.

Еврейский мессианизм автор характеризует следующим образом: «Еврейский мессианизм навеки невозможен после Христа. Внутри самого еврейства роль его стала отрицательной, ибо может быть лишь ожиданием нового Мессии, противоположного Христу, который и утвердит царство и блаженство Израиля на земле. Но еврейский мессианизм проникает в христианский мир и там подменяет он служение – притязанием, жертвенность – жаждой привилегированного земного благополучия». Проникновение еврейства происходит и в наши дни, когда крупнейшие бизнесмены, способные влиять на расстановку сил в государстве, в  большинстве своем евреи. Основные информационные и политические каналы находятся в их руках. Они лоббируют свои интересы на всех уровнях, и это является серьезной угрозой для государства. Бердяев отмечает: «И я думаю, что в России, в русском народе есть исключительный, нарушивший свои границы национализм и яростный исключительный еврейский мессианизм, но есть и истинно христианский, жертвенный мессианизм».
                     II.
III.НАЦИОНАЛИЗМ И ИМПЕРИАЛИЗМ

Мировая война являлась естественным этапом развития капиталистического общества. Рост могущества Германии, ее ограниченность в пространстве, зажатость остальными странами Европы, вот основные предпосылки войны. «Но мировая война связана не только с обострением империалистической политики великих держав,- она также очень остро ставит вопрос о судьбе всех национальностей, вплоть до самых малых. Война жалует и истребляет слабые национальности и вместе с тем она пробуждает в них волю к автономному существованию. Огромные империалистические организмы расширяются и стремятся к образованию мирового царства».

«В истории нового человечества происходит двойственный процесс – процесс универсализации и процесс индивидуализации, объединения в большие тела и дифференциации на малые тела. Национализм есть начало индивидуализации, империализм – начало универсализации». Подтверждение этих слов мы видим и сейчас. Глобализация и создание ЕС, есть процесс универсализации, общего управления, ограниченным кругом лиц, огромным потенциалом, как людским, так и экономическим. «Образование больших империалистических тел совершенно неизбежно, через него должно пройти человечество. Это одна из неотвратимых тенденций исторического процесса. Человечество идет к единству через борьбу, распрю и войну».

«Русский империализм, которому так много естественно дано, не походит на империализм английский или германский, он совсем особенный, более противоречивый по своей природе. Русский империализм имеет национальную основу, но по заданиям он превышает все чисто национальные задания, перед ним стоят задачи широких объединений Запада и Востока, Европы и Азии». К сожалению, великая русская империя распалась под воздействием не только внутренних факторов, но и под воздействием мировой войны. Хотя при другом повороте истории, и победе русского оружия, мировое господство России могло быть вполне естественным, учитывая ее влияние и потенциал.

                     II.IV.КОНЕЦ ЕВРОПЫ

Автор предвидит вступление человечества в новый этап развития, передел мира. «Чувствуется, что человечество вступает в новый исторический и даже космический период, в какую-то великую неизвестность, совершенно непредвиденную никакими научными прогнозами, ниспровергающую все доктрины и учения». Любая война раскрывает в человеке его животную сущность, пробуждает скрытые инстинкты. Бердяев абсолютно справедливо считает, что войны способствуют объединению нации, прекращению политических противоречий перед внешней угрозой. Частная, семейная, мещанская жизнь отходит на второй план, уступая место национальной, мировой. Война вовлекает в круговорот событий все новые и новые страны, расширяя пространство, и приводя в соприкосновение духовность, культуру Востока и Запада, поднимая вопросы колоний в Азии и Африке. Бердяев ставит в своей статье и вопрос о дальнейшей судьбе Турции, которую он считает преградой между Европой и Востоком, и которая должна прекратить свое существование. Но жизнь распорядилась иначе, и Турция, в наше время, одно из сильнейших государств в мире, с которым приходится считаться.

Рассматривая развитие и дальнейшее существование Англии, Бердяев пишет: «Бесконечное расширение и могущество Британской империи означает конец Англии как национального государства, как индивидуально-партикуляристического народного существования». Что мы видим в наше время? Англия расплачивается за свое мировое господство, за свои колонии по всему миру. В нее хлынули потоки африканцев, арабов, индусов «подданных» ее Королевского величества. Лондон превратился в Гарлем. И это одна из старейших стран, со своей богатейшей культурой, историей.

«В прикосновении современной европейской цивилизации к древним расам и древним культурам всегда есть что-то кощунственное. А самомнение европейского, буржуазного и научного, цивилизаторского сознания – явление столь жалкое и пошлое, что оно духовно может рассматриваться лишь как симптом наступающего конца Европы — монополиста всемирной цивилизации». И это высказывание верно. Полярность мира изменилась. На мировую арену вышли новые лидеры – США и Китай. Европа перестала быть доминирующей силой, ее объединение стало еще одним этапом глобализации мировой экономики, с единым центром управления, мировым правительством. «Закат чисто европейской культуры будет восходом солнца на Востоке. Загадочное выражение лиц древних народов Востока, которое так пугает нас, европейцев, должно быть когда-нибудь разгадано на каком-то перевале истории». США перетянули на себя мировой баланс сил, оттянули на Запад производственные силы и научный потенциал. «Восток – один выход за пределы европейской культуры, Америка – другой выход. Европа перестанет быть центром мировой истории, единственной носительницей высшей культуры».

                     II.
V.ЗАДАЧИ ТВОРЧЕСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

В этой главе анализируются проблемы исторического движения культур Запада и Востока. Турция, Константинополь – вот граница цивилизаций, их точка пересечения. Европа загородилась Константинополем от воздействия Востока, она боится его, в отличие от средневековья с его крестовыми походами. Но еще больший страх вызывает Россия, огромная и таинственная, которую всеми силами хотели не пустить к морю, сдержать ее стремление к мировой роли.

Бердяев определяет Россию как Востоко-Запад. Славянофильство и западничество будоражили умы в начале XX века. Задачей интеллигенции стало – поднять уровень национальной мысли и связать ее с жизненными задачами, поставленными мировой войной. «Путей много, и в судьбе народов есть тайна, которой мы никогда рационально не разрешим. Самые страшные жертвы могут быть нужны народу, и через великие жертвы возможны достижения, которые невозможны были для самодовольного и благополучного прозябания». Предчувствия автора оправдались. Страшные жертвы, братоубийственная война разразилась на просторах России после выхода из мировой войны. Национальная мысль переродилась в революционную, разрушившую  империю, социальный  строй и основы общества, изменившую мировую систему и полярность в мире на многие десятилетия.                                                     

                     II.
VI.СЛАВЯНОФИЛЬСТВО И СЛАВЯНСКАЯ ИДЕЯ

«Мировое столкновение славянской расы с расой германской, к которому вела вся история, и которое не было непредвиденным, не может, казалось бы, не привести к славянскому самосознанию. Славянская идея должна быть осознана перед лицом грозной опасности германизма. Но ссоры в славянской семье все продолжаются». Вот основные проблемы, стоявшие перед славянскими народами перед Первой мировой войной. Особую озабоченность у автора вызывал польский вопрос. Католичество Польши было больной темой в России. Преломление католичества и славянской души в Польше, вот противоречие Востока и Запада. Бердяев указывает на проблему стремления России к тому, что «славянские ручьи сольются в русском море». Но мне кажется, что консолидация малых стран и народов вокруг сильного лидера, с учетом их индивидуальности, есть исторически верное решение, способное усилить влияние славянской культуры на мировое развитие.

«Судьба славянской идеи не может стоять в рабской зависимости от зыбких стихий мира, колебаний военной удачи, хитростей международной дипломатии, политиканских расчетов. Как и всякая глубокая идея, связанная с духовными основами жизни народов, она не может погибнуть от внешних неудач, она рассчитана на более далекие перспективы. Должно начаться в народе и обществе духовно-культурное всеславянское движение, и, в конце концов, это движение окажет влияние и на нашу политику, получившую такое тяжелое наследие от прошлого».
 

                    II.
VII.КОСМИЧЕСКОЕ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ

                                            МИРООЩУЩЕНИЕ      


Осознавая, что мировая война ведет к духовному кризису всего человечества, Бердяев вполне обоснованно считает, что человечество вступает в новую эру развития. Отмечая, что экономические и политические аспекты достаточно полно рассматриваются ведущими специалистами того времени, автор отмечает недостаточность анализа духовных последствий войны. «В XIXвеке мироощущение и миросозерцание передовых слоев человечества было окрашено в ярко-социальный цвет. Не раз уже указывали на то, что социология заменила теологию, что религиозное чувство потерявшего веру человечества направилось на социальность». Он, верно, указывает на то, что основные силы человечества были направлены в тот период на развитие отдельного, замкнутого участка территории, занимаемого конкретным государством, а не решением глобальных, общечеловеческих задач. «Бесконечный океан мировой жизни посылает свои волны на замкнутую и беззащитную человеческую общественность, водворенную на небольшой территории земли. Мировая война и является такой большой мировой волной, девятым валом. Она обнаруживает для всех и наиболее ослепленных, что все социальные утопии, построенные на изоляции общественности из жизни космической,- поверхностны и недолговечны. Под напором мировых волн пали утопии гуманизма, пацифизма, международного социализма, международного анархизма и т. п., и т. п. Выясняется не теорией, а самой жизнью, что социальный гуманизм имел слишком ограниченный и слишком поверхностный базис». Понятия гуманизма, пацифизма, социализма и анархизма претерпевая изменения, развиваясь, дошли и до наших дней, но реального, длительного осуществления в государственном масштабе они не получили. Эти идеи поддерживаются многими людьми по всему миру, смешиваясь в понятиях, они принимают подчас неожиданные формы, одной из которых является антиглобализм. И ожидания автора об их скором забвении были ошибочны. Хотя, рассматривая отдельные утопии он был, несомненно, прав: «Обнаруживается жизненная несостоятельность таких рациональных утопий, как вечный мир в этом злом природном мире, как безгосударственная анархическая свобода в этом мире необходимости, как всемирное социальное братство и равенство в этом мире раздора и вражды».

Рассматривая возможные пути развития общества в XXвеке, Бердяев верно отмечает тенденцию развития творческого труда, способствовавшего ускорению научно-технического прогресса, движению человеческой мысли на абсолютно новый, мировой уровень. По мнению автора: «Марксизм верил, что можно до конца рационализировать общественную жизнь и привести ее к внешнему совершенству, не считаясь с теми энергиями, которые есть в бесконечном мире над человеком и вокруг него. Марксизм – самая крайняя форма социологического рационализма, а потому и социологического утопизма».

Мировая война очень четко разделила людей по их мироощущениям. Одни, с социологическим мироощущением, пытающиеся приспособить свои традиционные точки зрения к новым реалиям жизни, и люди новой формации, обладающие более широким кругозором, космическим мышлением, воспринимающие войну как переход общества в новый исторический период.

                    III.ДУШИ НАРОДОВ (ПАРАЛЛЕЛИ)

                   
III.I.СУДЬБА ПАРИЖА


Париж – город мировой цивилизации, в период первой мировой войны находился под угрозой захвата  немецкими войсками. Бердяев, как и многие прогрессивные люди того времени с тревогой наблюдал за происходящими событиями. Анализируя отношение к войне во Франции, автор приходит к выводу, что нация эта абсолютно не приспособлена к войне, ее героический дух угас. Страна нуждалась в помощи, и Россия ее предоставила. Да, после блистательных побед Наполеона Франция фактически владела миром, но после его провального похода на Россию, и последующего разгрома она так и не смогла оправиться. Франция потеряла силу духа, уверенность сильной нации. Первая и Вторая мировые войны подтвердили это.

Мистический Париж и «благоустроенная казарма» Берлин, вот такие сравнения приводит автор. Город любви, манящий, таинственный и технически усовершенствованный, но бездушный и лишенный всякой привлекательности – вот  характеристики этих городов. Мое мнение, что нельзя рассматривать город только с положительной или отрицательной стороны. Для каждого человека город открывается по-своему. Он может показать как положительные, так и отрицательные стороны своей жизни. Например, Санкт-Петербург воспринимается гостями неоднозначно. Он либо притягивает, завораживает с первого дня, либо вызывает неприязнь, непонимание.

Обвиняя Францию в мещанстве и превознося бытовую свободу, свободу от ложных условностей и лицемерных норм, русских, Бердяев пишет: «В мещанской Франции, богатой, устроившейся и самодовольной, нельзя уже было узнать страны Жанны д’Арк и Наполеона, великой революции и великих исканий свободы». Мещанство и война, две противоположности, которые как два магнита притягивают друг друга. Они происходят из одинаковых причин и «в этом есть внутренняя диалектика, изобличающая ложь жизни».
                    III.
II.РУССКАЯ И ПОЛЬСКАЯ ДУША

Рассматривая отношения Польши и России видно, что исторически эти страны странным образом связаны невидимыми узами. Польша, в период своего расцвета, чуть не стала владычицей России, но, проиграв, стала усиленно русифицироваться. Россия царская, социалистическая пытались лишить поляков национального чувства, свести роль польского государства к чисто номинальным функциям. Бердяев пишет: «Внешние отношения России и Польши коренным образом меняются. Россия сознает, что должна искупить свою историческую вину перед Польшей. Но русская и польская душа все еще противостоят друг другу, как страшно чужие, бесконечно разные, друг другу непонятные. Внутреннего сближения не происходит». Произошло столкновение славянских культур, сориентированной на Запад и  сориентированной на Восток. «Но если польское мессианское сознание и может быть поставлено выше русского мессианского сознания, я верю, что в самом народе русском есть более напряженная и чистая жажда правды Христовой и царства Христова на земле, чем в народе польском. Национальное чувство искалечено у нас, русских, нашим внутренним рабством. У поляков – их внешним рабством».

 Я не согласен с тем, что Россия по отношению к Польше, должна испытывать чувство исторической вины. Желание расширения границ, присоединения новых территорий, поглощения более мелких образований – это естественный процесс, как в живой природе, так и в государственном развитии. Другой вопрос как это происходит, и с какой точки зрения рассматривается. Если это слияние несет новым территориям развитие, возможность интеграции в более сильное государство, то это естественно позитивный этап развития. Отношения Польши и России, неизбежны из-за территориальных, исторических, социальных причин. «Русская душа останется православной по своему основному душевному типу, как польская душа останется католической. Это глубже и шире православия и католичества как вероисповеданий, это – особое чувство жизни и особый склад души. Но эти разные народные души могут не только понять и полюбить друг друга, но и почувствовать свою принадлежность к единой расовой душе и сознать свою славянскую миссию в мире».

                    III.
III.РЕЛИГИЯ ГЕРМАНИЗМА

Основная мысль автора заключается в том, что Германия духовно является антагонистом России, ее внутренняя тяга к порядку, организованности имеет болезненные формы. Немцы чувствовали себя организаторами изнутри, борцами с мировым хаосом. Это послужило развитию непомерных амбиций Германии, чувству внутреннего превосходства арийской расы над другими. «Дух тевтонской гордости пропитал всю германскую науку и философию. Немцы не довольствуются инстинктивным презрением к другим расам и народам, они хотят презирать на научном основании, презирать упорядоченно, организованно и дисциплинированно». Рассматривая германский и русский дух, Бердяев доказывает превосходство и преимущество русского. История и Вторая мировая война подтвердили его мысли. Сила русского духа в полной мере раскрылась во время противостояния с нацистской Германией, продолжательницей идей кайзеровской Германии начала XX века.        

                    IV.ПСИХОЛОГИЯ ВОЙНЫ И СМЫСЛ ВОЙНЫ

                   
IV.
I.МЫСЛИ О ПРИРОДЕ ВОЙНЫ

Бердяев, рассматривая войну, утверждает ее вторичность, рефлекторность на источник духовного противостояния. «Зло войны есть знак внутренней болезни человечества. Материальные насилия и ужасы войны лишь сыпь на теле человечества, от которой нельзя избавиться внешне и механически. Все мы виноваты в той болезни человечества, которая высыпает войной. Когда вскрывается гнойный нарыв, то нельзя видеть зла в самом вскрытии нарыва. Иногда это вскрытие нужно сделать насильственно для спасения жизни».

Духовность и духовные ценности, возрождение души – вот основные ценности верующего человека на войне, и его не так страшит смерть физическая, как смерть духовная. Человеку неверующему трудно смириться с физической смертью. Пацифизм поддерживается большей частью гуманистами-позитивистами, людьми, поддерживающими эмпирическую данность бытия. «Христианство есть сплошное противоречие. И христианское отношение к войне роковым образом противоречиво. Христианская война невозможна, как невозможно христианское государство, христианское насилие и убийство. Но весь ужас жизни изживается христианством, как крест и искупление вины. Война есть вина, но она также есть и искупление вины. В ней неправедная, грешная злая жизнь возносится на крест».

Человек воюющий, и человек желающий победы своему народу, оба духовно совершают убийство и равно ответственны за происходящее. Бердяев отмечает: «Я думаю, что в основе всей культуры лежит та же вина, что и в основе войны, ибо вся она в насилии рождается и развивается. Но зло, творимое культурой, как и зло, творимое войной, — вторично, а не первично, оно – ответ на зло изначальное, на тьму, обнимающую первооснову жизни».             
 

                    IV.
II.О ЖЕСТОКОСТИ И БОЛИ

Автор рассматривает закономерность развития общества и жестокость. Любой процесс, связанный с движением вперед, с прогрессом, ломает привычные стереотипы, устои, что в свою очередь приводит к жестокости и боли, нарушению баланса.

«Христианство верит в искупительность страдания и зовет к вольной Голгофе. И судьба христианских народов – динамична, а не статична, как судьба народов Востока. Христианское человечество творит историю». Вызывает сомнение это высказывание автора. Статика народов Востока обманчива, она вызвана созерцательным отношением к жизни, связанным с верой в реинкарнацию духа. Но огромный потенциал, людской, научный, накопленный на Востоке, бурно развивается, в корне меняя мировую расстановку сил.

Война, жестокость и боль взаимосвязаны между собой. Бердяев пишет: «Но эта ниспосланная нам война, может быть, самая страшная из всех бывших войн, есть, во всяком случае, страдальческое испытание для современного человечества, развращенного буржуазным благополучием и покоем, поверившего в возможность мирной внешней жизни при внутреннем раздоре».                         

Анализируя жестокость немцев, Бердяев рассматривает и русский характер: «У нас, русских, есть боязнь силы, есть вечное подозрение, что всякая сила от дьявола. Русские – непротивленцы по своему духу. Сила представляется всегда насилием и жестокостью. Быть может, потому русские стали такими, что в истории своей они слишком много страдали от насиловавшей их, над ними стоящей силы». В русской душе есть стремление идти на компромиссы, обходить острые углы, но не дай бог кому-то загнать нас в угол. Неоднократные попытки захвата мирового господства в истории человечества, заканчивались как раз в России, похороненные нашим народом. Великая ошибка всех диктаторов – желание победить именно Россию.

                        продолжение
--PAGE_BREAK--