Реферат: Философия Иммануила Канта

«Философия Иммануила Канта(1724-1804)»

кант философия нравственныйсвобода

«Всякое рассмотрениефилософии И. Канта должно начинаться с признания ее моментом классическойбуржуазной философии вообще, немецкой классической философии в особенности;только это может задать исследованию верное направление, нацелить его навыявление тех проблем, в русле которых формировался Кант-философ». [1]

Начать хотелось бы сцитаты: «Главный порок метафизики[2]Кант видел в том, что она догматична, поскольку некритически исходит из того,что познание мира в целом возможно и при этом даже не ставит вопрос об условияхи границах нашего познания, об устройстве познавательных способностей. Ноименно эту задачу, считает Кант, должна прежде всего решать философия. И такуюфилософию, в противоположность догматической метафизике, Кант называеткритической философией. По сути, это был переворот в философии, равный помасштабам Великой французской революции. Сам Кант сравнивал его скоперниканским переворотом в астрономии» [3].

Иммануил Кант какистинный мыслитель Нового времени желал дойти до сути вещей. И обоснованиемопределения разума он занимался прежде всего.

«…Разум не был«незнакомцем», однако его понятию было дано новое содержание благодаря иномутипу мышления, радикально отличающемуся от предшествующего традиционного. Впрежнем понимании, будучи отражением божественного интеллекта, разум неизбежнодолжен был нести на себе печать пассивности, что было совершенно неприемлемодля новой идеологии; буржуазное мышление полагает разум уже в качествеавтономного и активного начала. Благодаря способности к критике, направленнойна существующие порядки, он создавал возможности для преобразования природы иобщества и казался силой, освобождающей человека от заблуждений». [4]И уже в «Антропологии» Кант ставит человеческую личность выше всех остальныхживых существ, в связи с тем, что она обладает «единством сознания»,«положением», «достоинством». [5]«В умах мыслителей той эпохи обоснование господствующего положения человека вприроде приняло форму конституирования всеобщих принципов, понятий, идей; приэтом казалось, что эти принципы совпадают с всеобщими принципами, требованиямии идеями разума. Очевидность этого была поставлена под сомнение английскимэмпиризмом[6],с чем и столкнулась немецкая философия в самом начале своего пути. В ее спорахс английским эмпиризмом выразилась борьба за право на существование философии,как таковой, в связи с чем Кант направляет свои усилия прежде всего на то,чтобы лишить смысла нападки эмпиризма на разум и благодаря этому вновьутвердить философию и науку». [7]Его оппонентами прежде всего были Беркли, Лейбниц, Юм, Локк. Они выступали напозициях как рационализма[8],так и эмпиризма, Кант же исследуя их опыт «…должен был теоретически развитьпринципы научного понимания, которые бы исключали всякие претензии насверхопытное, сверхчувственное знание» [9].

Далее к разуму былопредъявлено гораздо больше требований:

— что я могу знать?

-что я должен знать?

-на что я могу надеяться?

Его рассуждения обращены канализу свободы выбора и свободы действий. Однако собственно познание не можетрешить для себя этих проблем. «Излагая «трансцендентальную[10]диалектику[11]»,учение об идеях чистого разума (что можно представить как область «предельных»мировоззренческих вопросов философии в отличие от эмпирического опыта ирассудочной аналитики науки), Кант фокусирует внимание на ряде проблем,принципиально неразрешимых, как он полагает, в границах достоверного знания.Эти вопросы о пространственно- временной конечности и бесконечности мира, о егопервоначале и высшей сущности, о бесконечной делимости всего сущего и еепределе, о всепронизывающей необходимости и свободе… тезис и антитезис в равноймере правомерны, ни подтверждаются, ни опровергаются опытом. Да и самапостановка такого рода вопросов лишена смысла в сфере теоретического илиэмпирического исследования». [12]Поэтому естественными правом и обязанностью разума как раз и является выход запределы своих возможностей навстречу «трансцендентальным идеям», которые как бызавершают опыт познания, хотя само познание остается незавершенным.

«Трансцендентальные идеи»не служат для сообщения чего-либо разуму, а «направляют деятельность разума,дают ему необходимый закон, норму и идеал». [13]То есть их задачами является стремление к конечному обобщению картины мира.«Трансцендентальные идеи» «производят только видимость, но непреодолимуювидимость, против которой вряд ли можно устоять, даже прибегая к самой остройкритике»[14].Но такое построение как раз и творит «необходимую максиму разума» [15],позволяя разуму в его движении понимать свой мир.

«Изложенные в«трансдендентальной диалектике» основания идей разума являются лишь негативными(их нельзя доказать, но нельзя и опровергнуть); «они мыслятся толькопроблематически». В заключительной части критики»- «трансцендентальное учение ометоде»- Кант ставит вопрос совершенно иначе: «Однако должен же где-нибудьсуществовать источник положительных знаний, принадлежащих к области чистогоразума». Остается, говорит он, только один путь обоснования идей чистогоразума- практический. Все познавательные и регулятивные интересы и целимиропостигающего разума служат лишь средством для цели и интереса болеевысокого порядка — морального. Если некоторые из трансцендентальных идей — относительно свободы воли, бессмертия души и бытия бога — вовсе не нужны длянашего знания… то их значение, собственно, должно касаться толькопрактического». «Таковы моральные законы, вопросы о том, «что должно делать». [16]

Основным постулатомявляется первый — о свободе воли. Но прежде утверждается Кант в том, чтоприрода не может, в силу внешних причин, обладать какой- либо свободой, ночеловек, напротив, не зависит от внешней необходимости, а потому — свободен.«Разрешение проблемы Кант видит в том, что свобода и природная причинностьобнаруживаются в человеке и могут проявляться в одном и том же его действии «вразличных отношениях». С одной стороны, человек есть часть природы и действуетв сфере сущего, подчиненной закону причины и следствия, и сам его поступокцеликом подчинен внешней необходимости; всякое его действие в принципепредсказуемо с такой же точностью, как и любое явление природы. (Кант доводитдо конца точку зрения механического материализма вплоть до его фаталистическихследствий.) Но, с другой стороны, «нисколько не нарушая» этой казуальной[17]цепи событий, человек свободен в своем поступке. Его действие наряду с этимопределено еще и иным образом, по ту сторону природной необходимости. Человек вэтой своей способности выступает уже не как эмпирическое, природное существо,явление, а ноумен[18],сущность, умопостигаемая, трансцендентальная. В этом плане человек «не следуетпорядку вещей», а «противопоставляет» ему «собственный порядок»- идей,требований разума, рационально понятой необходимости, «приспособляя к нимэмпирические условия». Стало быть, как существо разумное, человек не просто обусловленизвне (хотя и эта обусловленность нигде не прерывается), но и активновоздействует на эту детерминацию[19],преобразует («приспосабливает») ее соответственно той необходимости, котораяраскрывается разуму. И покуда воля определяется разумом, она свободна отвнешнеприродной казуальности». [20]Это может означать, по мнению Канта, ничто иное, как наличие у разума не толькочувственной характеристики подчиненности, но и такой свободы, где у разума «нетникакой временной последовательности»; «он не находится во времени и неприобретает, например, нового состояния, в котором он не находился раньше; онопределяет состояние, но не определяется им». Для этого разума «нет никогопрежде и после», значит, он представляет собой не субъективную способностьчеловека, а не им заданный идеальный мир идей[21].

Что ж, Канту свойственноразводить понятия чувственного (как природного) и разумного (каквнеприродного). И когда перед Кантом возникал вопрос о том, как представитьсразу в нескольких аспектах определенный поступок человека, то выяснялось, чтосвобода и внешняя зависимость устраняют одна другую. То есть у Канта свободачеловека не оказывается возможной в настоящем определении и выборе действия:так как действие уже происходит или только мыслится в выборе, оно повинуетсятой же суровой потребности, не утрачивая свободу только в плане возможной, ноне реализованной возможности.

Но Кант не рассматриваетв «трансцендентальной диалектике» объяснения существования свободы, заостряявнимание на том, что природная причинность сочетается с допущением свободы.«Положительное» основание свободы в другом — в практическом (моральном) разуме.

А это означает, чтодетальное рассмотрение вопроса о свободе имеет отношение к области этики… Проблемасвободыволи по важности для человека выступает «как вопрос оспособе и границах выбора, об альтернативности действия, а более конкретно — оспособности человека выбирать между добром и злом, быть ответственным за своидействия»[22].

О вопросе морали Кантрассуждает следующим образом. Так как все в мире происходит по сложившимсязаконам, но человек, кроме того, имеет возможность поступать «согласноопределению о законах» [23].Эта способность делать для себя закон рациональным принципом поведения и естьразумная воля, практический разум. С его помощью внешне обязательное делаетсялично обязательным, иначе, свободой. Своеобразие этой обязанности заключается втом, что человек способен и отступить от закона, полагаемого разумом. Но приусловии подчинения не разуму, а чувственности. Это будет тоже субъективнаянеобходимость, но субъективно будет случайностью, а потому — актом несвободы.Ведь человек постоянно выбирает между разумом и чувством, то есть разумныйзакон не единолично властвует над волей, которая порой выбирает сторонучувственности. Поэтому сам по себе абсолютно необходимый (для разума) законвыступает для человека – чувственно-разумного существа – как должествование,определяющее волю неоднозначно, а через выбор. Но сама способность выбора – ещелишь негативная свобода; моральная же свобода есть «способность выбирать то,что разум…признает…добрым» [24].

Иными словами, Кантделает вывод, что у разумной воли нет альтернатив. Свобода предполагаетвозможность отклонения от закона, но если эта возможность осуществляется, точеловек становится несвободным, зависимым. «Кант, таким образом, фиксирует,такую духовную ситуацию, когда для разума «все ясно», истина уже дана ему вовсей полноте и нет никаких оснований для разноречивых решений и мучительныхальтернатив. В этом Кант – радикальный рационалист, непоколебимо верящий, чтово всех обстоятельствах возможно только одно правильное решение» [25].

То, что разумная волясама подчиняет себя закону, лишь одна сторона свободы. С другой стороны, волясама и формулирует, принимает закон. Это уже свобода не иначе, как человеческойволи. Кант констатирует, что лишь в том случае, если принимаемая мной максима[26](принцип «автономии воли») может быть основой всеобщего законодательства(знаменитый категорический императив Канта), мой выбор имеет нравственноезначение. Определенная таким образом свобода (добровольность самоподчинения,личное избрание принципа, общечеловеческое значение индивидуальной максимы)полностью совпадает с моральностью.

Кант целиком вноситвопрос о свободе воли в моральную проблему. Свобода – явление самойнравственности (свободная воля и воля, подчиненная нравственным законам, — этоодно и то же), и обнаруживает содержание свободы посредством ситуацииморального выбора. Это приводит к обнаружению главных особенностей моральногоотношения: во-первых, внутренне самоподчинение воли, во-вторых,«самозаконодательство», то есть следование человека свободно принятому принципу,внутреннему убеждению, в-третьих, всеобщность моральных требований.

Кант считал, что до негоникто не догадывался, о том, что в морали человек «подчинен только своемусобственному и тем не менее всеобщему законодательству» [27].В этом глубинный смысл кантовского решения свободы. «Однако сам Кант испортилдело тем, что этот теоретико-методологический принцип анализа морали истолковалкак основоположение самой морали. Категорический императив Канта имеет еще итакой смысл: избирая для себя максимы поведения, человек может посредствомпроверки их на всеобщую применимость (что получилось бы, если бы всепоследовали моей максиме) отличить правильные решения от неправильных,аморальных. Тем самым универсальная применимость закона становится у Кантанормативным критерием для определения содержательных моральных законов,основанием, из которого можно вывести единую всечеловеческую нравственность. Вэтом была ошибка Канта, послужившая поводом к обвинениям его в формализме. Изформального принципа невозможно вывести никакого конкретного нравственногосодержания. Неправомерность такой интерпретации категорического императива (каксодержательного ограничения выбора) была полностью выявлена последующимразвитием этики. Дело в том, что любая избираемая человеком позиция, если онсам готов ее представить в виде общей нормы и принять все вытекающие отсюдаследствия, становится тем самым правомерной» [28].

По мнению Канта свободана практике реализуется человеком в двух актах сознания — в выборе поступкасогласно разумному основанию и в выборе субъектом самого этого основания,общего принципа действия. Но противоречия, прослеживающиеся у Канта, приводят кне «механической», а «психологической» причинности, но все равно «естественнойнеобходимости», в которой мы уже не вольны что- либо изменить по своемусобственному усмотрению. Здесь уже нет места свободе. Человек, с этой точкизрения поступает, как «automaton spirituale» [29],который «приводится в действие представлениями» [30].

Кант признает, чточеловек действует еще и по ту сторону временной последовательности событий егосознания: к нему как ноумену просто не имеет отношения сказанное об«определяющих основаниях». Свобода его обнаруживается не здесь, а втрансцендентальном плане его бытия, а потому, непознаваема, необъяснима и,наконец, нереальна в сфере сущего, происходящих тут событий и процессов. Онапросто не имеет отношения к тому, что и как совершается человеком фактически.

«Но каким же образом воляи разум могут прервать бесконечную цепь психических состояний, изменить их«сцепление»? Это было бы возможным, если бы сами эти детерминанты выходили заграницы замкнутой в себе системы (или сплошной цепи) психических действий ивоздействий, происходящих «внутри» сознания человека. Последнее, как кажется,уже бессмыслица. И все-таки сознание человека таково: как сознательный субъект,он постоянно выходит за пределы внутренних механизмов собственной психики. Каксущество, взаимодействующее и соотносящее себя с внешней реальностью, человекобращен к доступному ему миру и тем самым открыт вовне, причем открыт такимобразом, что предметная действительность не просто воздействует на него (черезпассивное восприятие и бессознательные реакции психики), а становится объектомего субъективно-деятельного отношения. Осмысляя этот мир (в том числе и в егонезавершенности, требующей от человека активного действия), делая егодостоянием своего сознания, субъект и обретает способность «извне»воздействовать на безличный «поток сознания», стихийно протекающий внутри егопсихики, направлять и организовывать его своей волей» [31].

Индивид может действовать,стихийно подстраивая свои действия к обстоятельствам, привыкая исполнять то,что от него требуют другие, становиться тем «automaton spirituale», который действует всегда «изнутри»и как бы «за него».

Но, будучи личностьюсознательной, человек способен на глубокое осмысление и даже перестройкусложившихся в обществе стереотипов, что имеет место быть только на основеобщественно-исторического самосознания личности.

Тайна свободной воли невнутри механизмов человеческой психики, а в том способе, каким личностьотносится к общественной реальности. Границы своего «эмпирического характера»человек как существо, сознающее в себе свободу воли, преступает благодаряобращенности своего сознания к происходящему в истории.

Но как же решается выборчеловеком общего принципа для множества единичных действий? Объективно ли этооснование или субъективно, происходит по программе мироздания или сознаниячеловека, он в этих аспектах проявляется не свободным. Поэтому «сам образ мыслидолжен быть принят свободным произволом, иначе он не может быть вменен». Однако«первое субъективное основание признания моральных максим непостижимо», о нем«уже нельзя спрашивать» [32].

И опять Кант находится всостоянии выбора, задавая вопрос о том, каким образом дан человеку моральныйзакон. Это и нечто объективное, но и «закон в нас самих». «С одной стороны,моральный закон истинен независимо от того, признаем ли мы его субъективно. Нотогда человек несвободен в выборе самого общего, исходного принципа. С другойже стороны, закон этот становится для нас обязательным только через внутреннееего признание субъектом, благодаря чему он дан только самому человеку, есть егособственное порождение. В противном случае мы имели бы дело с обычной истинойобъективного познания, а не с моральным законом. Как совместить одно с другим?» [33].Кант вполне ясно дает понять, что ответить однозначно ему не представляетсявозможным. Выбор либо предрешен априори и несвободен, либо свободен, нополностью не аргументирован.

Это приводит к томувыводу, что сложность общественных обстоятельств и исторического процесса недопускают всегда заблаговременно принимать «одно, и только одно», единственное безошибочноерешение. То есть нравственностью допускается «свобода выбора» ввиду признаниянеисчислимых реальных возможностей. Моральный выбор не имел бы пользы безмомента осознания нравственности, причастной к историческомутворчеству, берущему начало в прошлом.

«Рассуждение Канта освободе воли можно резюмировать следующим образом. Он готов признать, чтосвобода открывается человеку лишь в сфере практического, поскольку он сампринимается действовать. Но тогда свобода лишь допущение или предположение практическогоразума. Теоретически же ее нельзя выводить из морального отношения, напротив,нравственность должна быть выведена исключительно из свойства свободы. ПоэтомуКант и переносит проблему свободы из этической сферы в областьтрансцендентальных идей. Кант вплотную подходит к признанию того, что свободаволи есть порождение морального отношения (ближе всего к этому он подходит всвоей работе «Об изначально злом в человеческой природе»). Однако сказать обэтом недвусмысленно он не решается. Но как бы там ни было, именно в том, какКант раскрывает содержание понятия морали, определяет тот способ, каким онадетерминирует сознание и действия человека, — именно здесь, а не в сферетрансцендентальной философии он дает превосходное описание того, в чем же состоитсвобода»[34].

В процессе нравственноговоспитания человек должен открыть в себе истинно нравственные побуждения. Но«душевные порывы» сами в себе не таковы и для себя, так как могут бытьупотреблены и во зло. А потому должны проходить проверку (испытание) долгом иморальным законом. Непреходящим нравственным стимулом будет тот, который«строго напоминает нам нашу собственную недостойность», в коем нет того, что«льстило бы людям», поощряло бы в них «самомнение».

Кант не ставит своейцелью попрать и ущемить человека в его моральных способностях, наоборот, онхотел бы возвысить человека над его несовершенным эмпирическим началом — найтив нем то, что «возвышает человека над самим собой (как частью чувственнопостигаемого мира)» [35].Нравственность — область безусловного должествования, высшей возможност, она возноситего над всей природой, в том числе и его собственной; что открывает завесу надположением Канта о том, что моральность- это не случайное стремление, а добровольноесамоподчинение долгу.

Кант критикует теориюнравственного чувства за ее субъективизм. Моральное чувство, пишет он, — это«скорее субъективное действие, оказываемое законом на волю» [36],то есть психологическое проявление чего- то объективного, эту волюопределяющего. «Выводится ли мораль из человеческой природы или особых чувств,из божественной воли или понятия совершенства – во всех случаях это исходноеоснование всяких оценок и предписаний нравственности само уже наделено скрытоили явно нравственными характеристиками, представлено изначально благим.

Канту становится ясным,что этика, теория морали, чтобы изучать и объяснять явления нравственности,должна выйти в своих предпосылках за пределы обыденно – устоявшихся, пусть дажевсеобщих, моральных представлений. В этом состояла сила Канта – теоретика,объективного исследователя морали» [37].

Кант отстаивает чистотуморального мотива. Принцип заинтересованности того или иного рода, говоритКант, «подводит под нравственные мотивы, которые скорее подрывают ее иуничтожают весь ее возвышенный характер…научая только одному — как лучшерассчитывать, специфическое же отличие того и другого совершенно стирают» [38].Подлинно же нравственный настрой человека состоит в том, чтобы исполнить свойдолг, не ожидая наград ни в этом, ни в ином мире, ни внешнего блага, нивнутреннего удовлетворения, без расчета на «компенсацию». Подлинное же чувстводолга, рассуждает Кант, «сокрушает» мое «самомнение» и «притязания высокойсамооценки»: сравнение любого моего достижения с высокими требованиями долга«всегда смиряет мою гордость» [39].Истинно моральное умонастроение, по Канту, — это несогласие, а разлад с собой,не самоупование, а самокритика перед неизмеримой задачей, возложенной начеловека.

«Сами учители», говоритКант, «портят» и человека и свои проповеди тем, что изобретают «приманки» дляморального субъекта, в коих он не нуждается. Ведь если мы наблюдаем истиннонравственный поступок, совершенный «с непоколебимым духом» и «без всякогонамерения извлечь какую-нибудь выгоду в этом мире или на том свете, несмотря навеличайшие испытания или соблазны», то такой поступок оказывается для насгораздо более привлекательным, нежели такое же действие, но совершенное изличного интереса. Пример подлинно нравственного деяния и мотива «поднимает духи вызывает желание самому действовать так же. Даже подростки ощущают этовлияние» бескорыстного морального подвига. Значит, «чистое представление о долгеи вообще о нравственном законе, без всякой чуждой примеси…имеет ли человеческоесердце…гораздо более сильное влияние, чем другие мотивы» [40].

«Так раскрываетсяпотаенный смысл кантовского ригоризма. В нем выражена вера в человека (и даже вего естественную психологию, логику сердца» вопреки исходным установкам самогоКанта) неизмеримо более высокая, нежели в учениях о том, что люди способныпоступать нравственно только из личного интереса. Но даже не в этом силакантовского контраргумента. С одной стороны, философ ставит проблемунравственно- педагогическую. Ориентация на личный интерес должна «сделатьнеустойчивым состояние души» человека. Расчеты на достижение успеха иливознаграждение будут постоянно соблазнять его поступиться долгом. И лишьруководствуясь собственно моральными мотивами (а не «благоразумием» или«боязнью последствий»), постоянно ограничивая и осознавая свои внеморальныепобуждения, человек «постепенно может сделаться их владыкой», господином надсвоей собственной природой, т. е. подлинно свободным. С другой же стороны, вданном аргументе Канта проступает и принципиально-теоретический смысл. Еслимораль способна вообще как-то направлять поведение и сознание людей наряду совсеми иными способами детерминации человеческих действий, то, очевидно, должныбыть какие-то специфические нравственные причины, побуждения и мотивы,несводимые к другим внеморальным стимулам. Если мы хоть в какой-то мере можемполагаться на мораль, на то, что она что-то значит в жизни людей, то следуетдоверять и человеку как моральному существу, рассчитывать на действенность егоподлинно нравственных мотивов» [41].

Дабы деяние считалосьхорошим, пишет он, «недостаточно, чтобы оно было сообразно с нравственнымзаконом; оно должно совершаться также ради него; в противном случае этасообразность будет лишь очень случайной и сомнительной, так как безнравственноеоснование хотя и может вызвать порой сообразные с законом поступки, но чащебудет приводить к поступкам, противным закону» » [42].А добрая воля «добра не в силу своей пригодности к достижению какой-нибудьпоставленной цели, а только благодаря велению, т. е. сама по себе» » [43].

Но каково же отношениеморально должного к цели? С одной стороны, «мораль для самой себя не нуждаетсяни в каком представлении о цели»; «когда дело касается долга», она «должнаотвлечься от всяких целей». Но с другой – нравственность «имеет необходимоеотношение к такой цели», так как «без всякого отношения к цели не может бытьникакого определения воли в человеке» [44].Конечной целью моральной деятельности, на которую она направлена, являетсяосуществление «высшего блага», то есть такого идеального мира, когдадостигается совпадение добродетели и счастья. И если достижение этой конечнойцели невозможно, то, как полагает Кант, моральное долженствование вообщеутрачивает всякий смысл.

«Получается что-то вродеантиномии. У каждого из противоположных решений есть свои «за и «против». Содной стороны, человеческий разум «никак не может быть безразличным» к тому,что же последует из исполнения долга. Человек не в состоянии уйти от вопроса отом, «какой мир, руководствующийся практическим разумом, он создал бы, если быэто было в его силах…». И если даже осуществление конечной цели не в нашейвласти, то мы все же «можем направить свои поступки…чтобы они по крайней меребыли в согласии с этим». Стало быть, в морали все же должна быть конечная,практическая цель, лежащая в основе всех конкретных предписаний долга. Но сдругой стороны, моральные «законы повелевают безусловно, каков бы ни был исходих исполнения; более того, они даже заставляют совершенно отвлечься от него,если дело касается отдельного поступка…». Потому-то моральный долг и не обещает«с несомненностью ничего»: делай свое дело, чтобы из этого ни последовало»[45].

Наконец, Кант разъясняетнам, что нравственность предписывает цель человеку, а не просто констатируетто, к чему он фактически стремится. Иначе говоря, в морали имеется в виду несубъективно предпочтительная, а «объективная цель (т.е. та, которую мы должныиметь)». Следовательно, «цель, которую ставят, уже предполагает нравственныепринципы». Избирая свою жизненную (или, скажем, социальную, политическую)программу, человек должен исходить не просто из своих личных или массовыхпредпочтений, а из определенных нравственных критериев. Он должен предпочестьопределенный идеал и отказаться от всякого другого, «ложного» идеала – вот чтохочет сказать Кант» [46].

Библиография

1. «Философия Канта и современность» под ред. Т. И.Ойзермана. Изд-во

«Мысль», М. 1974.

2. Спиркин А. Г. Философия: Учебник. — М.: Гардарики, 2001.

3. Краткая история философии / Под общей редакцией В. Г.Голобокова. –

М.: ООО «Издательство «Олимп»: ООО «Издательство АСТ», 2002.

4. Кант И. Сочинения в шести томах. М., 1963 – 1966.

5. И. Кант «Критика способности суждения». Москва«Искусство»,1994.

6. Большой словарь иностранных слов: М.: — ЮНВЕС, 1998.

7. Философский энциклопедический словарь. Москва «Советская

энциклопедия», 1983