Реферат: Философские взгляды Ф.М. Достоевского
Реферат по философии
Философские взгляды Ф.М.Достоевского
Федор Михайлович Достоевский – великий русский писатель, христианский мыслительи публицист. Н.Бердяев пишет в работе “Миросозерцание Достоевского”, что Достоевскийоткрыл новый духовный мир, вернул человеку его духовную глубину.
Родился Федор Достоевский в 1821 году в семье штаб-лекаря Михаила АндреевичаДостоевского и Мария Федоровны, урожденной Нечаевой, дочери московского купца третьейгильдии. С 1831 года Достоевские – владельцы села Дарового и деревни Черемошны вТульской губернии. Будущий писатель получил неплохое домашнее образование: с раннихлет знает Евангелие, осваивает французский и латинский языки, знакомится с классическойевропейской и русской литературой – произведениями Жуковского, Карамзина, ВальтераСкотта, Шиллера, знает наизусть почти всего Пушкина, прочитывает Гомера, Шекспира,Сервантеса, Гете, Гюго, Гоголя. В 1834 году он поступает в пансион Чермака, в которомпреподавали лучшие педагоги Москвы, изучались древние языки и античная литература.
В 1838 году Федор Достоевский переезжает в Петербург для поступления в Инженерноеучилище. В 1839 году умирает его отец (есть подозрение, что он был убит его крепостнымикрестьянами). Потрясение, связанное с известием о смерти отца, явилось причинойпервого эпилептического припадка Достоевского.
В годы учения в училище начинаются опыты литературного творчества, в 1841году пишутся оставшиеся неизвестными драмы “Мария Стюарт” и “Борис Годунов” – знакизучения Шиллера и Пушкина. Достоевский занимается переводами романов Бальзака иЖорж Санд. Во время учебы живет очень бедно. Получая из дома значительные суммы,довольно беспорядочно их тратит, снова залезая в долги. Вообще денежные проблемывсю жизнь преследовали писателя. Лишь брак с Анной Григорьевной Сниткиной в 1867году (вторая жена Достоевского), взявшей на себя устройство его издательских дели отношений с кредиторами, ослабил напор этих проблем.
В 1843 году заканчивается учеба в училище и начинается служба в инженерномкорпусе при Санкт-Петербургской инженерной команде. В феврале 1844 года Достоевскийотказывается от наследственных прав на владение землей и крестьянами в обмен нанебольшую, единовременно выплаченную сумму денег, в октябре того же года выходитв отставку.
В ноябре 1844 года написана повесть “Бедные люди”. Через Д.В.Григоровича повестьпопадает к Н.А.Некрасову, который, за ночь прочитав ее, едет вместе с Григоровичемоколо четырех утра знакомиться с автором. Повесть читает В.Г.Белинский и тоже приходитот нее в восторг. В 1845 году повесть публикуется в “Петербургском сборнике”, онаприносит Достоевскому славу “второго Гоголя”. Однако следующие его повести и рассказы:“Двойник”, “Господин Прохарчин”, “Хозяйка” – вызывают недоумение и досаду тех, ктоим недавно так восхищался. Творчество Достоевского все менее укладывается в рамкиреалистической натуральной школы с ее критикой социальной действительности и любовьюк “маленькому человеку”.
В 1847 году Достоевский начинает посещать кружок М.В.Буташевича-Петрашевского,на котором обсуждались планы преобразований в России на основе идей французскогоутопического социалиста Шарля Фурье. В апреле 1849 года членов кружка, в том числеи Достоевского, арестовывают и помещают в Петропавловскую крепость. В декабре 1849года осужденных привозят на Семеновский плац, имитируют приготовления к смертнойказни и в последний момент сообщают царскую милость о замене казни каторгой и последующейссылкой. Свои переживания перед казнью Достоевский через много лет отразит в романе“Идиот”. Достоевский отбывает 4 года в Омской каторжной тюрьме, после чего до 1859года служит сначала солдатом, а затем унтер-офицером и прапорщиком в Семипалатинске.В 1859 году получает дозволение вернуться в Россию с проживанием в Твери, вскореи это ограничение было снято, и Достоевский в возрасте 38 лет, наконец, возвращаетсяв Петербург.
С этого времени начинается второй период творчества Достоевского, принесшийему мировую известность и славу. В начале 60-х годов выходят “Записки из Мертвогодома”, отразившие опыт жизни на каторге, а также роман “Униженные и оскорбленные”.В 62-63 годах Достоевский выезжает заграницу, после чего публикует “Зимние заметкио летних впечатлениях”, посвященные его встрече с европейской цивилизацией в еебуржуазной реальности.
В 1864 году выходят “Записки из подполья”, исповедальная по форме работа;в ней намечается та диалектика свободы и своеволия, которая будет развернута в последующихроманах: “Преступление и наказание” (1865-66), “Идиот” (1867-68), “Бесы” (1870-73),“Подросток” (1874-75), “Братья Карамазовы” (1878-80).
Достоевский не только писатель, но с1861 по 1874 годы редактор литературно-публицистическихжурналов “Время”, “Эпоха”, “Гражданин”. Он создатель “Дневников писателя”, выходившихв 70-е и 80-й годы, – особого литературного жанра, соединившего публицистику назлобу дня с художественными произведениями. Именно в “Дневниках писателя” были помещенырассказы “Кроткая” и “Сон смешного человека”.
Умер Ф.М.Достоевский в январе 1881 года и был похоронен на Тихвинском кладбищеАлександро-Невской лавры по соседству с могилами Карамзина и Жуковского.
В изложении философской проблематики творчества Достоевского мы будем опиратьсяна работы М.М.Бахтина, Н.А.Бердяева, Б.П.Вышеславцева.
Общей темой произведений Достоевского является человеческая свобода. Здесьон совершает шаг вперед по сравнению с классической европейской философией. В последнейсвобода (например, в философии И.Канта) рассматривалась, с одной стороны, как поведение,неподвластное природной причинной необходимости, но, с другой стороны, отождествляласьс сознательным подчинением нравственному долгу. В качестве природного и социальногосущества человек, конечно, следует своим эгоистическим, в том числе классово-групповыминтересам, стремится к личному счастью и к выгоде. В то же время человек способенв своем поведении исходить из всеобщих нравственных законов, и в этой своей способностиследовать нравственным законам вопреки своей природной и социальной обусловленностичеловек выступает как свободное существо.
Таким образом, свобода сводилась к другому виду необходимости – не природной,но нравственной. Не случайно классическая философия явилась источником социалистическихтеорий, согласно которым конечная цель исторического прогресса состоит в построениина началах разума общественных отношений, при которых все люди необходимо были быдобрыми и нравственными.
Согласно Достоевскому, человеческая свобода, чтобы остаться именно свободой,а не еще одним видом необходимости, неизбежно должна включать свободу произвола,чистого каприза, иррационального “глупого хотенья” (“Записки из подполья”) не толькопо отношению к причинным закономерностям, но и по отношению к нравственным ценностям.Эта возможность произвола есть условие того, чтобы нравственный выбор был не принудительным,но действительно свободным. Только в этом случае личность несет ответственностьза свое поведение, что, собственно, и означает быть личностью. Таким образом, исходнойформой свободы выступает чистое самовластие человеческого Я. И лишь над этой первичнойсвободой возвышается другая – высшая свобода, совпадающая с сознательным подчинениемнравственному долгу.
Здесь возникает напряженная антиномия, которую не знает классическая философия:человеческая свобода должна быть подчинена нравственным ценностям (тезис), и человеческаясвобода должна включать возможность произвола по отношению к нравственным ценностям(антитезис). Противоречивый характер человеческой свободы открывает возможностьвосстания личности, которая не хочет быть средством даже по отношению к так называемымвысшим ценностям, она хочет быть целью самой для себя, совершенно отбрасывающейвсякое принудительное, извне идущее долженствование. Опыт такого восстания, опытсвоеволия и показывает Достоевский в своих романах. Он берет человека, отпущенногона свободу, и исследует судьбу его в свободе.
Путь человека на свободе начинается с крайнего индивидуализма и бунта противвнешнего миропорядка. Выясняется, что природа человека полярна и иррациональна.Человек отнюдь не стремится именно к выгоде, в своем своеволии он сплошь и рядомпредпочитает страдание. Свобода выше благополучия. Эта безмерная свобода мучит человека,влечет его к гибели. И человек дорожит этой мукой и этой гибелью.
Подпольный человек отвергает всякую рациональную, заранее продуманную организациювсеобщей гармонии и благополучия. Он уверен, что даже в случае построения в будущемтакого общества обязательно появится какой-нибудь джентльмен с неблагородной и насмешливойфизиономией и предложит столкнуть ногой все это благоразумие единственно с целью,“чтоб нам опять по своей глупой воле пожить”. И он непременно найдет последователей.Человек так устроен, что “всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так,как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода; хотеть же можно ипротив собственной выгоды, а иногда и положительно должно”. “Ведь это глупейшее,ведь этот свой каприз, и в самом деле, господа, … может быть выгоднее всех выгод,даже и в таком случае, если приносит нам явный вред и противоречит самым здравымзаключениям нашего рассудка о выгодах, — потому что во всяком случае сохраняет нам самое главноеи самое дорогое, то есть нашу личность и нашу индивидуальность”. Человек “свои фантастическиемечты, свою пошлейшую глупость пожелает удержать за собой, единственно для того,чтобы самому себе подтвердить (точно это так уж необходимо), что люди все еще люди,а не фортепьянные клавиши…”.
Человеческая природа никогда не может быть рационализирована, всегда остаетсянекий иррациональный остаток, и в нем – источник жизни. И в обществе всегда присутствуетиррациональное начало, и человеческая свобода, которая стремится, чтобы “по своейглупой воле пожить”, не допустит превращения общества в муравейник. Здесь обнаруживаетсяу Достоевского обостренное чувство личности и глубокое недоверие к любому окончательномуустроению человеческой судьбы.
В то же время Достоевский открывает трагическую диалектику свободы. Оказывается,в своеволии, в конечном счете, истребляется свобода и отрицается сам человек. РодионРаскольников в “Преступлении и наказании” испытывает границы собственной природы,человеческой природы вообще. Он думает, что все можно, и хочет испытать свое могущество.Можно ли ради блага заведомого большинства людей убить ничтожную старушонку-процентщицу,которая ничего, кроме зла, не причиняет людям? Этот же ход рассуждений повторитсяв “Братьях Карамазовых” относительно Карамазова-отца – “Зачем живет такой человек?”.Но обнаруживается, что не все дозволено, потому что природа человека сотворена пообразу и подобию Божьему и всякий, даже самый зловредный из людей, имеет безусловноезначение и безусловную ценность. И когда человек в своем своеволии истребляет другогочеловека, решая сам быть высшим судией, он истребляет самого себя, перестает бытьчеловеком, теряет человеческий образ. Происходит распад личности. Выясняется, чтолюбая конкретная человеческая жизнь стоит больше, чем облагодетельствование будущегочеловечества, и никакие “возвышенные” цели не оправдывают преступного отношенияк самому последнему из ближних.
Достоевский также показывает, что человек, начинающий в своем своеволии самрешать, что есть добро и что есть зло, как раз перестает быть свободной личностьюи становится ведомым как бы посторонней силой. Так, Родион Раскольников превращаетсяв пленника собственной “идеи”, его поведение, несмотря на все внутренние борения,в целом предсказуемо, как траектория движения механического тела в поле тяготения.Люди, выбравшие своеволие, сами превращаются в объект использования и манипулирования.Кириллов, Ставрогин, Шигалев в “Бесах”, стремящиеся стать по ту сторону добра изла, используются Петром Верховенским в своих преступных комбинациях наподобие шахматныхфигур. Иван Карамазов, бунтующий против несовершенства земного мира и Бога как творцаэтого мира, становится идейным соучастником преступления Смердякова.
Опыт героев Достоевского показывает невозможность решения антиномии человеческойсвободы чисто умозрительным, рассудочным путем. Родион Раскольников, признавшисьв убийстве и попав на каторгу, остается в состоянии отчуждения от мира и окружающихего людей. Его мысль продолжает ходить по кругу прежних рассуждений о благодетеляхчеловечества, способных вынести преступление, и он страдает оттого, что не оказалсядостаточно сильным и пришел с повинной.
Он не понимает, какая сила заставила его жить, когда он стоял над рекой, ипочему он не смог ее одолеть. Достоевский пишет: “Он… не мог понять, что уж итогда, когда стоял над рекой, может быть, предчувствовал в себе и в убеждениях своихглубокую ложь. Он не понимал, что это предчувствие могло быть предвестником будущегоперелома в жизни, будущего воскресенья его, будущего нового взгляда на жизнь”. Действительно,невозможно логически понять, что может помешать человеку как свободному существураспоряжаться своею собственной или чужой жизнью. Но то, что Раскольников не смогпокончить с собой, означает, что в самих этих вроде бы логически безупречных рассужденияхприсутствует ложь.
Раскольников выходит из состояния отчуждения через любовь к Соне. “Как этослучилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросилок ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась,и все лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Нототчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье;она поняла, и для нее уже не было сомнений, что он любит, бесконечно любит ее ичто настала же, наконец, эта минута...”. Таким образом, решение антиномии свободывсе-таки есть, но состоит оно в выходе за пределы навязчивых рассуждений о своейсобственной свободе и в открытии в другом человеке не объекта моей личной свободы,но бесконечной ценности.
Вершиной творчества Достоевского является знаменитая поэма о Великом Инквизиторе,которую рассказывает Иван Карамазов брату Алеше во время их беседы в трактире. Н.Бердяевпишет об изумительном художественном приеме, использованном Достоевским: говоритодин Инквизитор, Христос все время молчит, оставаясь в тени. Истина о свободе оказываетсянеизреченной, она раскрывается косвенно, через возражения против нее Великого Инквизитора.
Великий Инквизитор апеллирует к очевидным фактам по поводу человека. Свободачеловеческого духа не существует для большинства людей. Ее выдерживают лишь немногие.Христос, обременив людей непосильной свободой, поступил как бы не любя их. “Нетничего обольстительнее для человека как свобода его совести, но нет ничего и мучительнее.И вот вместо твердых основ для успокоения совести человеческой раз навсегда – тывзял все, что есть необычайного, гадательного и неопределенного, взял все, что былоне по силам людей, а потому поступил как бы и не любя их вовсе”.
Инквизитор упрекает Христа за то, что тот отверг три искушения умного духав пустыне – превратить камни в хлеба и накормить человечество; чудесно спастись,бросившись с храма, чтобы люди безоговорочно поверили, что Он – Сын Божий; наконец,использовав власть, насильно повести людей за собой. “Ты возжелал свободной любвичеловека, чтобы свободно пошел он за тобою, прельщенный и плененный тобою”. “Ты…жаждал свободной веры, а не чудесной. Жаждал свободной любви, а не рабских восторговневольника перед могуществом, раз навсегда его ужаснувшим. Но тут Ты судил о людяхслишком высоко, ибо, конечно, они невольники, хотя и созданы бунтовщиками”. “Уважаяего менее, менее бы от него и потребовал, а это было бы ближе к любви, ибо легчебыла бы ноша его. Он слаб и подл”. “Ты обещал им хлеб небесный, но… может ли онсравниться в глазах слабого, вечно порочного и вечно неблагодарного людского племенис земным?”.
В словах Инквизитора проступает та же логика, что и в рассуждениях Раскольникова:люди делятся на немногих, выдерживающих свободу, и на подавляющее большинство тех,кто ее не выдерживает. Но теперь предлагается любить человека в его слабости. “Ичем виноваты остальные слабые люди, что не могли вытерпеть того, что могучие? Чемвиновата слабая душа, что не в силах вместить столь страшных даров? Да неужто жеи впрямь приходил ты лишь к избранным и для избранных?”.
Инквизитор становится на защиту слабосильного человечества и во имя любвик людям отнимает у них обременяющий страданиями дар свободы, чтобы взамен дать счастьеи спокойствие. “Мы дадим им тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ,какими они и созданы…. <…> Да, мы заставим их работать, но в свободныеот труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, сневинными плясками. О, мы разрешим им и грех, ибо они слабы и бессильны”.
Мысль Инквизитора состоит в том, чтобы из любви к слабым людям, не выдерживающимсвободы, организовать им земной рай – такое идеальное состояние, в котором человек,наконец, избавится от трагизма жизни, сомнений и мук совести. Но достигается этоценой признания духовной неполноценности и незрелости человека. Дух есть тревогаи мука, делающие человеческую жизнь проблематичной, превращающие ее в трагедию свободнойответственности и принятия решений. И не является ли это мучительное брожение всеголишь заблуждением, от которого нужно освободиться, как от ненужной и зловреднойобузы? И не состояние ли простодушного блаженства и покоя является единственнойи конечной целью человека? Таким образом, обнаруживается связь стремления осчастливитьчеловечество с презрением к нему и с уничтожением человека как духовного существа.
Так человечество распадается на меньшинство вождей, наделивших себя правомопределять добро и зло по собственному усмотрению, и подавляющее большинство, образующеепослушное стадо счастливых рабов. “Мы скажем им, что всякий грех будет искуплен,если будет сделан с нашего позволения; позволяем же им грешить потому, что их любим,наказание же за эти грехи, так и быть, возьмем на себя. <...> И все будутсчастливы, все миллионы существ, кроме сотни тысяч управляющих ими”.
Достоевский провидчески моделирует то, что реально произошло в ХХ веке. Революционеры,ради счастья людей шедшие на неслыханные жертвы – ссылки, тюрьмы, жизненную неустроенность,приходя к власти, порабощали народ еще больше, чем прежний строй. Революции, совершаемыеради освобождения угнетенных, оборачивались неслыханными диктатурами. Следовательно,какая-то подмена содержится в стройных рассуждениях Инквизитора, апеллирующего вродебы к реальному человеку, к тому человеку, каков он фактически есть. В чем же состоитэта подмена? Попробуем это сформулировать.
Люди действительно хотят быть свободными, и быть свободными действительночрезвычайно трудно. Однако из этой чрезвычайной трудности свободы совсем не обязательноследует необходимость лишения людей свободы, как считает Инквизитор. Свободе можнонаучиться, пусть через труд и страдания, но учиться ей можно лишь уже будучи свободными.Только в состоянии свободы можно научиться быть свободным. Инквизитор же из трудностисвободы делает вывод о необходимости превращения людей в счастливое стадо, но темсамым он отнимает у них саму возможность научиться быть свободными. Ложь любви Инквизиторак слабым людям состоит в том, что такая любовь приводит к увековечиванию их слабостии неспособности к свободе. Тем самым лишается смысла человеческая история, котораяи есть не что иное, как процесс овладения людьми собственной свободой.
Поразительна концовка поэмы о Великом Инквизиторе. Христос тихо целует старикав “его бескровные девяностолетние уста”, и тот его отпускает. Смысл этого поцелуязагадочен, но ясно, что в какой-то степени он перекликается с поцелуем Алешей Ивана.Алеша тоже не спорит с Иваном, но переполнен состраданием к нему за тот “ад в грудии в голове”, с которым живет Иван, объявивший бунт против Бога.
Неклассическому подходу Достоевского к проблеме человеческой свободы соответствуетновый способ изображения героев в его романах. В обычном романе образ героя строитсяавтором из совокупности объективных качеств: социального положения, физической наружности,душевного облика, психологических характеристик, и сознание героя оказывается дополнительнымэлементом к этим объективным качествам. В романах же Достоевского все качества героядаются не внешним образом, но исключительно через сознание самого героя. Мы не видим,кем является герой объективно, но видим лишь то, как он осознает себя. Например,внешний вид Девушкина в “Бедных людях” дается через то, как он сам себя видит взеркале. Даже окружающий мир дан в преломлении через восприятие самого героя: тоугнетающее изображение Петербурга, которое мы видим в “Преступлении и наказании”,определено болезненным состоянием Раскольникова.
Достоевский, по словам М.М.Бахтина, произвел как бы коперниковский переворот,превратив то, что ранее давалось твердым и завершающим авторским определением, вмомент самосознания героя. Этот переворот связан с принципиальным отказом видетьв человеке лишь предмет, который можно внешним объективным образом более или менееокончательно познать и описать. В человеке всегда есть что-то, что только он самможет открыть в свободном акте самопознания и что не поддается окончательному определению.Поэтому человек никогда не совпадает с самим собой; он, скажем так, есть всегдабольше, чем то, что он есть, и подлинная его жизнь совершается в этом несовпадениис самим собой, в выходе за пределы всего, что он есть, как вещное бытие, определимоепомимо и независимо от его воли.
Такому воспринимающему мир и самого себя сознанию героя, противящемуся любымокончательным определениям, может противостоять в качестве чего-то другого лишьмир других, равноправных с ним сознаний. Отсюда возникает особая, полифоническаяформа романов Достоевского, в которых герои выступают в виде множества самостоятельных,неслиянных голосов и сознаний, находящихся в диалогических личностно-нравственныхотношениях. Сам автор уже не является по отношению к ним верховным носителем объективнойи абсолютной истины, но становится участником равноправного диалога наряду со своимигероями. При этом предполагается, что истина принципиально невыразима в пределаходного сознания, но порождается в точке соприкосновения двух или нескольких сознаний.Здесь уместна аналогия с платоновскими диалогами, в которых собеседники, обсуждаяприроду прекрасного, справедливости, добра, не открывают истину как нечто до этогоразговора существующее “в себе”, хотя пока и неизвестное, но впервые создают еев самом диалоге. И то, как диалог по обсуждению природы прекрасного, справедливости,добра сложился и пошел, определило дальнейший ход европейской культуры.
М.М.Бахтин пишет, что для Достоевского не существует идей и положений, которыебыли бы внеличностными или надличностными, даже истину, которая мыслится им в качествеидеала, он представляет в виде личности Христа, вступающего во взаимодействие сдругими личностями. Таким образом, правда о мире становится неотделимой от правдыо личности.
В романах Достоевского не только совокупность действующих лиц составляет полифониюголосов, но каждое отдельное сознание полифонично и диалогично внутри себя. В каждомголосе проступают два спорящих голоса, в каждом жесте присутствуют уверенность инеуверенность одновременно; открывается глубокая двусмысленность и многосмысленностькаждого события. Все эти противоречия и раздвоенности развертываются как рядом стоящиеили противостоящие, как согласные, но не сливающиеся, или как безысходно противоречивые,как вечная гармония неслиянных голосов или как их неумолчный и безысходный спор.М.М.Бахтин пишет об особой одаренности Достоевского слышать и понимать все голосасразу и одновременно.
Творчество Достоевского явилось предвосхищением цивилизационных и духовныхкатастроф ХХ века, которые еще совершенно не ощущались в спокойном ХIХ веке, верившемв непрерывный социальный прогресс на основе разума и развития наук. Достоевскийпоказал, что действительность человеческой природы более трагична и противоречива,чем это представлялось прежде. И после его романов уже нельзя считать, что вопросыо Боге, бессмертии и свободе, о судьбе человека и человечества касаются лишь людей,профессионально занимающихся философскими абстракциями. А ХХ век подтвердил оченьжестоким образом, что решение этих вопросов затрагивает жизнь миллионов мужчин иженщин.
В то же время в работе “Миросозерцание Достоевского” Н.Бердяев подчеркиваетроковую двойственность писателя. С одной стороны, Достоевский исключительное значениепридает началу личности и является, можно сказать, фанатиком личного начала. Но,с другой стороны, у него большую роль играет начало соборности и коллективности.Бердяев пишет о ложной идеализации Достоевским русского народа и народного коллективакак носителя духа. На деле русскому народу, и это опять же подтверждает трагическийопыт ХХ века, не хватает развития идеи личной ответственности, самодисциплины, личнойдуховной автономии. Достоевский обращен к этой задаче и в то же время соблазняетрусским коллективизмом, слиянием с почвой, в которой он надеется обрести высшуюправду.
В его творчестве отразилась двойственность русского характера, в ней даныи великие русские возможности, и великие русские опасности. Необходимы большая духовнаяработа над наследием Достоевского и осознание явленного им опыта.
Литература
1. Алексеев Петр Васильевич. История философии: Учебник для студ. вузов,изучающих философию / Московский гос. ун-т им. М.В.Ломоносова. Философский факультет.— М.: ТК Велби; Проспект, 2005. — 236с.
2. Волович В. И., Горлач Н. И., Головченко Г. Т., ГуберскийЛ. В., Кремень В. Г. История философии: Учебник для высшей школы / Н.И. Горлач (ред.).— Х.: Консум, 2002. — 751с.
3. История философии в кратком изложении / И.И. Богута(пер.). — М.: Мысль, 1995. — 590с.
4. Лосский Николай Онуфриевич. История русской философии.— М.: Академический Проект, 2007. — 551с.
5. Стрелецкий Яков Ильич. История философии: Курс лекций/ Краснодарский юридический ин-т. — Краснодар, 2001. — 419с.